Читать книгу "Благословение небожителей. Тома 1-3 в одном комплекте"

Глава 17
Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов
Часть первая

Саньлан взглянул на него и улыбнулся:

– Отлучусь ненадолго.

Небрежно бросив эти слова, он развернулся и ушёл. Стоило бы догнать его и расспросить, но Се Лянь почему-то верил юноше: сказал, что ненадолго, значит, и правда скоро вернётся. Так что принц решил пока заняться своими делами.

Се Лянь вернулся в обитель и перебрал вещи, которые принёс вчера из города. Он достал из кучи барахла котелок и нож, взглянул на гору овощей и фруктов, наваленную на столике для подношений, и принялся за готовку.

Едва успела догореть палочка благовоний, как снаружи раздался звук шагов: кто-то неторопливо шёл по дороге в сторону святилища.

К тому моменту у Се Ляня уже было готово два блюда. Он взглянул на содержимое тарелок, тяжело вздохнул и отставил их подальше, чтобы лишний раз не расстраиваться, затем вышел из дома и увидел на улице Саньлана.

Спасаясь от жары, юноша снял своё красное одеяние, небрежно повязал его вокруг талии, оставшись в одной белой рубашке. Он бодро засучил рукава, упёрся ногой в длинный деревянный брусок и взял в руки топор – наверное, одолжил у кого-то из крестьян. На вид топор был тупым и тяжёлым, но Саньлан орудовал им с поразительной лёгкостью и сноровкой: частыми движениями обтёсывал брус, снимая с него стружку. Бросив быстрый взгляд на Се Ляня, он объяснил:

– Мастерю тут кое-что.

Принц подошёл поближе и увидел, что Саньлан трудится над новой дверью. Заготовка была ровной и аккуратной, отлично подходила по размеру, и к тому же её поверхность была уже отполирована. Странно было видеть, как юноша из богатой семьи, вряд ли приученный к физическому труду, так лихо управляется с инструментами.

– Спасибо тебе за помощь, Саньлан, – тепло сказал Се Лянь.

Саньлан только улыбнулся. Спустя какое-то время он отложил в сторону топор и приладил дверь к входу в святилище.

– Если хочешь нарисовать амулет, рисуй прямо на ней: так оно надёжнее.

Потом он как ни в чём не бывало отдёрнул занавеску и вошёл внутрь. Не похоже, чтобы защитная печать возымела на него какое-то действие: Саньлан её и не заметил вовсе.

Се Лянь закрыл новую дверь, а затем не удержался и открыл снова. Опять закрыл. Повторил несколько раз и подумал, что сработано и правда отлично. Представив, как, должно быть, глупо выглядит в этот момент, Се Лянь смутился и отдёрнул руку. Саньлан уже сидел внутри, и Се Лянь поспешил принести ему маньтоу, которые оставили сегодня крестьяне.

Саньлан взглянул на поднос и снова ничего не сказал, только в очередной раз тихо рассмеялся, словно догадался о чём-то. Се Лянь с невозмутимым видом поставил на стол две чаши с водой и приготовился к трапезе, но тут обратил внимание на руку Саньлана: из-под засученного рукава виднелась небольшая татуировка с незнакомыми ему символами. Юноша заметил его взгляд и одёрнул рукав:

– В детстве сделал. – Он явно не хотел говорить об этом.

Чтобы сменить тему, Се Лянь указал на портрет:

– Ты очень хорошо рисуешь. Тебя научил кто-то из твоей семьи?

Саньлан наколол маньтоу на палочки для еды и ответил:

– Никто не учил. Мне просто нравится рисовать.

– Откуда ты знаешь, как выглядит наследный принц Сяньлэ?

– Ты же сам сказал: я знаю всё на свете! – рассмеялся Саньлан.

Это прозвучало весьма нахально. Похоже, юношу совсем не волновало, в чём там заподозрит его Се Лянь и какие ещё вопросы задаст. А Се Лянь лишь улыбнулся и не стал развивать тему.

Неожиданно с улицы донёсся крик. Молодые люди, не сговариваясь, подняли головы и обменялись удивлёнными взглядами. Кто-то забарабанил в дверь:

– Великий небожитель! Беда! Небожитель, спаси!

Се Лянь распахнул дверь и обнаружил на пороге нескольких человек, включая деревенского старосту. Увидев принца, староста заголосил ещё громче:

– Великий небожитель! Кажется, этот человек вот-вот умрёт! Скорее, спаси его!

Услышав, что кто-то при смерти, Се Лянь бросился на помощь. Толпа крестьян окружила даоса: лохматого, чумазого, с ног до головы покрытого грязью, в изорванной одежде и обуви – похоже, он бежал много дней, пока не добрался до деревни и не рухнул в изнеможении.

– Не волнуйтесь, живой, – успокоил народ Се Лянь.

Принц опустился на колени, нажал на несколько точек на теле мужчины и внимательно осмотрел его. Стальной меч и амулет восьми триграмм выдавали в нём не простого скитальца. В душе у Се Ляня зародилось нехорошее предчувствие.

Вскоре даос пришёл в себя и хрипло спросил:

– Где я?

– Это деревня Водяных Каштанов! – ответил староста.

– Выбрался, – пробормотал даос. – Я выбрался. Сбежал-таки… – Мужчина внимательно огляделся по сторонам, а затем его глаза вдруг расширились, и он закричал в страхе: – Спа… спасите! Спасите!

Се Лянь предвидел подобное развитие событий и принялся терпеливо расспрашивать незнакомца:

– Друг, что с тобой приключилось? Кого нужно спасать? В чём дело? Не торопись, объясни всё спокойно.

– Верно! – поддакнули из-за его спины крестьяне. – Тебе не нужно бояться: у нас здесь есть небожитель, он может решить все твои проблемы!

Се Лянь не являл пока в деревне никаких чудес, но жители уже записали его в живые божества. «Я не обещал, что могу решить все проблемы!» – про себя проворчал принц, но вслух ничего говорить не стал, вместо этого обратился к даосу:

– Откуда ты пришёл?

– Я… из Баньюэ![17]17
  Баньюэ (半 – половина, 月 – луна) – полумесяц.


[Закрыть]

Люди обменялись растерянными взглядами:

– Это где?

– Я о таком не слыхал.

– Баньюэ находится на северо-западе, очень далеко отсюда. Как же ты добрался? – спросил Се Лянь.

– Еле вырвался…

Бедняга явно был не в себе; речь его путалась. Невозможно было разговаривать в толпе, где каждый пытался влезть со своим мнением или советом, перекрикивая друг друга, так что Се Лянь предложил:

– Пойдём-ка внутрь и спокойно всё обсудим.

Принц помог даосу подняться и провёл его в дом, а затем повернулся к деревенским.

– Возвращайтесь к себе. Не толпитесь, – сказал он.

Народ не унимался:

– Великий небожитель, что же с ним произошло?!

– Да, что случилось?

– Если чего нужно, мы готовы…

Все эти люди искренне хотели помочь, но сейчас от них было больше вреда, чем пользы. Се Ляню ничего не оставалось, кроме как наклониться к ним и прошептать:

– Знаете… возможно, он под действием злых чар.

Крестьяне в испуге попятились. Злые чары – это вам не шутки! Чем околачиваться тут, лучше разойтись по домам подобру-поздорову. Се Лянь покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться, потом вошёл в дом и закрыл за собой дверь. Саньлан всё так же сидел у стола для подношений и крутил в руках палочки. Он с подозрением посмотрел на даоса.

– Всё нормально, ешь спокойно, – Се Лянь усадил гостя на скамейку, а сам остался стоять. – Друг, это моё святилище, и я тоже следую Пути. Не беспокойся, мне можно доверять. Если нужна помощь – сделаю всё, что смогу. Ты сейчас упомянул Баньюэ. Что там произошло?

Даос сделал несколько частых и глубоких вдохов. Похоже, в тишине обители, под успокаивающие речи Се Ляня он понемногу приходил в себя.

– Знаешь, что это за место? – спросил даос.

– Слышал про него, – кивнул Се Лянь. – Оазис посреди Северо-западной пустыни. Ночами оттуда открывается прекрасный вид на луну, чудо из чудес. Отсюда и пошло его название.

– Оазис? Прекрасный вид? Это всё дела двухсотлетней давности. Теперь эти края величают не иначе как земли Половины Покойных.

– Что ты такое говоришь? – изумился Се Лянь.

Лицо даоса стало бледным как полотно.

– Кто бы туда ни отправился, половина путников назад не вернётся.

Се Лянь ничего такого не знал.

– От кого ты это слышал?

– Я не слышал, я видел своими собственными глазами! – воскликнул даос и вскочил на ноги: – Одному каравану надо было пройти через перевал. Они знали, что место проклято, и обратились к нашему ордену за помощью и охраной, а в результате… – Он горько вздохнул: – А в результате остался только я!

Се Лянь поманил его рукой, приглашая сесть обратно и успокоиться.

– Как много вас было?

– Все мои братья по учению да ещё купеческий караван. Всего человек шестьдесят.

Шестьдесят человек! Сюань Цзи творила свои бесчинства на протяжении ста лет, и за это время около двух сотен человек лишились жизни – такие цифры предоставил дворец Линвэнь. А здесь, если верить рассказу даоса, подобное длится куда дольше, и пропадают целые караваны. Это сколько всего жертв? Страшно подумать!

– Когда земли Полумесяца превратились в земли Половины Покойных? – спросил Се Лянь.

– Около ста пятидесяти лет назад. Всё началось после того, как там поселился демон.

Се Ляню хотелось расспросить даоса о том, как именно погибли люди и что за демон объявился на перевале, но он никак не мог отделаться от ощущения, что в этой истории что-то не так. Принц нахмурился и погрузился в раздумья.

– Ты бежал весь путь от Баньюэ? – вдруг заинтересовался Саньлан.

– Да! Чудом спасся!

– Надо же…

Едва Се Лянь услышал это, он понял, что именно не давало ему покоя.

– Должно быть, тебя мучает жажда… – Се Лянь с добродушной улыбкой поставил перед даосом чашку с водой. – Вот, друг, попей.

Лицо даоса выражало сомнение. Се Лянь терпеливо ждал, заложив руки в рукава.

Если незнакомец бежал от самого Баньюэ, как утверждает, ему некогда было отдыхать. Но с тех пор, как он пришёл в себя, он только и делал, что говорил, ни разу не попросив ни воды, ни еды. Сидел прямо возле стола для подношений, заставленного продуктами, и даже не взглянул на него.

Люди ведут себя иначе.

Глава 18
Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов
Часть вторая

Под пристальными взглядами Се Ляня и Саньлана даос поднял чашу, склонился над ней и насторожённо пригубил содержимое. Он пил не как человек, мучимый жаждой, наоборот – неуверенно, словно чего-то опасаясь. Когда он глотал, Се Лянь слышал отчётливое бульканье – с таким звуком вода льётся в пустой кувшин.

Он всё понял и схватил гостя за руку:

– Стой.

Рука даоса задрожала; он посмотрел на принца с недоумением. Се Лянь улыбнулся:

– Зачем тебе питьё?

Незнакомец изменился в лице. Свободной рукой он выхватил из-за пояса стальной меч и ринулся в атаку. Се Лянь не сдвинулся с места, только поднял ладонь и легко отвёл лезвие в сторону. Он всё ещё крепко держал даоса за другую руку, но вдруг тот заскрипел зубами, дёрнулся – и рука сморщилась, как пузырь, из которого выпустили воздух, обмякла и выскользнула из пальцев Се Ляня. Даос бросился к выходу. Се Лянь не торопился: далеко не уйдёт; пусть хоть на десять чжанов отбежит – Жое легко схватит его и притащит назад. Но не успел он поднять руку, как раздался резкий свист, будто кто-то выпустил стрелу из лука.

Что-то прошло насквозь через живот даоса и пригвоздило его к двери. Присмотревшись, Се Лянь увидел палочку для еды. Он обернулся и увидел, как Саньлан неторопливо поднялся и прошествовал через комнату, затем выдернул палочку и помахал ею перед лицом Се Ляня:

– Испачкалась. Пойду выброшу.

Даос, получив такую серьёзную рану, не издал ни звука – молча прислонился к двери и осел на пол. Из живота его потекла не кровь, а вода: та самая, которую он выпил.

Оба молодых человека склонились над незнакомцем, и Се Лянь прощупал живот вокруг раны. Отверстие напоминало дырку в бурдюке; из него с тихим свистом выходил прохладный воздух. Тело даоса сдувалось, лицо и конечности сморщивались. Мгновение назад это был высокий мужчина, а теперь на полу лежал дряхлый старик.

– Пустая оболочка, – сказал Се Лянь.

Нечисть, неспособная принимать человеческий облик, прибегала к другим чарам: пустым оболочкам. Они изготавливали кукол, неотличимых от живых людей. Иногда даже использовали для этих целей настоящие тела, чтобы линии на ладони, отпечатки пальцев и волосы не вызывали подозрений. Пустышка двигалась сама по себе; она не несла на себе отпечатка тёмной ауры хозяина и потому легко обходила защитные заклятия. Так этот даос и прошёл через дверь, несмотря на амулет.

Но пустые оболочки было легко распознать: манекен, послушный воле своего изготовителя, был лишён сознания и мог выполнять исключительно простые приказы, отданные заранее. Лица у болванов были невыразительные, движения заторможенные; они часто повторяли одну и ту же фразу или отвечали на вопросы невпопад. Стоило человеку перекинуться с ними парой фраз – и правда выходила на свет. Се Лянь знал способ проще: дать существу выпить воды или съесть что-нибудь. Внутренностей-то у куклы нет – всё провалится с глухим звуком, как в бочку.

Тело даоса окончательно сдулось: на полу осталась лежать сморщенная кожа. Саньлан потыкал в неё палочками для еды, а затем отбросил их в сторону.

– Занятно…

Се Лянь догадался, о чём он: выражение лица и жесты этого даоса были не просто правдоподобны, они были совсем как у живого человека, и на заданные вопросы тот отвечал без запинки. Кто бы им ни управлял, он был невероятно силён. Се Лянь с интересом взглянул на Саньлана:

– Ты и в подобных искусствах разбираешься?

– Да так, немного, – улыбнулся Саньлан.

Эту пустую оболочку послали сообщить Се Ляню о том, что творится на перевале Баньюэ. Правду она сказала или нет, целью было заманить его туда.

Для верности следовало уточнить кое-что с помощью духовной связи. Се Лянь на пальцах прикинул, что оставшейся у него силы хватит ещё на несколько разговоров, так что изобразил особый жест рукой и подключился к беседе.

В сообществе царило небывалое оживление. Вопреки обыкновению, небожители не обсуждали насущные дела, а играли в какую-то игру – слышны были крики и смех. Раньше Се Лянь с таким не сталкивался. Линвэнь поприветствовала его первой:

– Ваше высочество, вы уже вернулись? Как провели время среди смертных?

– Неплохо, неплохо. Чем это все заняты? Такие весёлые.

– Вернувшись из путешествия, Повелитель Ветра раздаёт заслуги. Сходите узнайте: может, и вам повезёт?

И в самом деле – небожители шумно обсуждали выигрыш:

– Сто заслуг! Получил!

– А я только одну…

– Тысяча! Тысяча! Ах! Спасибо, Повелитель Ветра!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Се Ляню это напомнило ловлю денег, падающих с неба. Его ящик для пожертвований был пуст, но, даже захоти он поучаствовать, он не знал, как это сделать. Да и неудобно было напрашиваться в чужую игру – Се Лянь почти никого тут не знал. Так что он решил сразу перейти к делу:

– Господа, что вы знаете о Баньюэ?

Секунду назад небожители шумно делили заслуги, но после этих слов воцарилась мёртвая тишина.

Се Лянь расстроился.

Когда он раньше пытался делиться стихами или полезными рецептами, все молчали – что ж, обидно, да ладно, может, он действительно не вписывался в местное общество. Но когда другие небожители обсуждали в канале духовной связи серьёзные вопросы: знает ли кто этого демона? насколько он силён? чьи это земли? может ли кто-нибудь помочь? – присутствующие всегда высказывали мнения, а если не могли дать совет, обещали вернуться к этому вопросу позже. Се Лянь спросил о Баньюэ – это нужно для дела. Почему же все затихли? Что он опять сделал не так?!

Внезапно кто-то прервал молчание:

– Повелитель Ветра выдаёт ещё десять тысяч заслуг!

Небожители снова загалдели и принялись болтать между собой, так и не ответив принцу. «Надо же, – подумал Се Лянь. – Этот Повелитель Ветра настоящий транжира: так легко разбрасывается дарами…»

Он уже понял, что помощи здесь ждать не от кого, и собирался покинуть беседу. И тут в его голове зазвучал голос Линвэнь – богиня обратилась к нему напрямую:

– Ваше высочество, почему вы спрашиваете про Баньюэ?

Се Лянь пересказал ей случившееся и добавил:

– Эту оболочку явно отправили с какой-то целью. Я не знаю, правду она рассказала или нет, поэтому хотел спросить у вас. Что на самом деле произошло в тех землях?

– Ваше высочество, – сказала Линвэнь после недолгого раздумья, – я настоятельно рекомендую вам забыть об этом деле.

Чего-то подобного Се Лянь и ожидал. Должна быть причина, по которой сто пятьдесят лет небожители закрывали глаза на проблему, а теперь умолкают при одном упоминании о ней.

– Так это правда, что в окрестностях Баньюэ пропадают люди?

– Об этом не принято говорить.

Се Лянь уловил в её голосе сомнение. Похоже, своими расспросами он ставил Линвэнь в неудобное положение. Принц поспешил распрощаться:

– Хорошо, я понял. Не принято так не принято. Забудем об этом разговоре.

Закончив беседу, Се Лянь поднялся на ноги, смёл в кучу то, что осталось от пустой оболочки, и впал в задумчивость. Линвэнь ясно дала понять, что дело это очень запутанное. И раз Се Ляня так настойчиво завлекают в Баньюэ, ничего хорошего его там не ожидает…

Принц принял решение:

– Саньлан, боюсь, я должен отправиться в путешествие.

– Ясно… Гэгэ, а можно мне с тобой?

– Путь предстоит неблизкий, и по дороге можно попасть в песчаную бурю. Зачем тебе это?

– Ты же хочешь понять, что случилось в Баньюэ?

– Ты и об этом знаешь?!

Саньлан скрестил руки на груди:

– Двести лет назад на тех землях находилось государство Баньюэ. – Он расправил плечи, и его глаза заблестели. – Чародей из Баньюэ – это…

Се Лянь прислонил метлу к стене и собирался сесть, чтобы внимательно послушать, но в этот момент кто-то постучал в дверь.

На дворе был уже вечер; крестьяне попрятались по домам, напуганные «злыми чарами». Кто ещё мог явиться в такой час? Се Лянь встал у входа, задержал дыхание и прислушался, но талисман на двери никак не проявлял себя. Стук тем временем повторился. Похоже, снаружи находилось два человека.

Се Лянь рискнул открыть дверь. За ней обнаружились двое юношей в походных одеждах: один бравый и молодцеватый, а второй изящный и элегантный. Ну конечно: Нань Фэн и Фу Яо.

– Вы… – только и вымолвил Се Лянь.

Фу Яо первым делом закатил глаза, а Нань Фэн спросил прямо с порога:

– Ты собираешься в Баньюэ?

– Откуда вы узнали?

– Слышали, как небожители обсуждали эту новость, – сказал Нань Фэн. – Говорят, ты сегодня спрашивал о Баньюэ.

Се Лянь заложил руки в рукава:

– Дайте угадаю: вы вызываетесь добровольно?

Оба юноши скривились, словно у них разболелись зубы.

– Да.

– Понял, понял, – Се Лянь невольно улыбнулся. – имейте в виду: путешествие предстоит опасное. Если мы столкнёмся на пути с чем-то, что вам не по силам, сразу бегите.

Он посторонился, приглашая их в дом, чтобы спокойно всё обсудить. Но едва они увидели беззаботно сидящего на скамейке Саньлана, как их лица позеленели.

Нань Фэн рванул вперёд, прикрывая собой Се Ляня, и закричал:

– Берегись!

Глава 19
Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов
Часть третья

– Что случилось? – спросил Се Лянь.

Саньлан, не вставая с места, развёл руками:

– В чём дело?

– Ты кто такой? – нахмурился Фу Яо.

– Это мой друг, – ответил Се Лянь. – Вы что, знакомы?

– Гэгэ, кто эти двое? – спросил Саньлан, сама невинность.

Когда прозвучало это обращение, Нань Фэн скривил губы, а Фу Яо приподнял брови. Се Лянь же замахал рукой:

– Всё в порядке, Саньлан, не волнуйся.

– Не разговаривай с ним! – рявкнул Нань Фэн.

– Почему? Вы его знаете?

Нань Фэн промолчал, и вместо него ответил Фу Яо:

– Нет.

– Если нет, почему вы так…

Не успел он договорить, как с обеих сторон от него вспыхнул свет. Се Лянь в недоумении обернулся и обнаружил, что в руках у обоих юношей собираются шары белого огня. Назревала драка, и принц торопливо воскликнул:

– Хватит, прекратите. Нельзя же так с порога!..

Огненные шары угрожающе пульсировали – ничего подобного не мог бы создать простой человек. Саньлан, изображая восторг, пару раз ударил в ладоши:

– Ух ты, чудеса! – прозвучало это весьма ехидно.

Се Лянь вцепился в своих товарищей, вынуждая их опустить руки. Тогда Нань Фэн повернулся к нему и принялся яростно отчитывать:

– Ты где его встретил? Как зовут? Где живёт? Что он тут делает?

– Встретил по дороге, зовут Саньланом, не имею представления, ему было некуда податься, и я предложил пойти сюда. Может, вы для начала успокоитесь?

– Ты… – Нань Фэн задержал дыхание; бранные слова уже были готовы сорваться с его языка, но усилием воли он заставил себя замолчать, а затем продолжил: – Ты ничего о нём не знаешь и впустил в дом? А если он замыслил что-то недоброе?!

Се Лянь подумал, что Нань Фэн бранит его точь-в-точь как отец. На его месте любой другой небожитель, да и человек тоже, возмутился бы, почему это младший по возрасту позволяет себе разговаривать в таком тоне. Но Се Лянь за свою жизнь слышал столько брани и насмешек, что привык пропускать всё мимо ушей. К тому же он знал, что эти двое желают ему добра, – так что пусть ворчат на здоровье.

И тут Саньлан выдал:

– Гэгэ, эти двое – твои слуги?

– «Слуги» – неподходящее слово. Вернее будет назвать их помощниками, – мягко объяснил Се Лянь.

– Вот как? – улыбнулся Саньлан. Он подхватил что-то с пола и бросил Фу Яо. – Тогда почему бы им не помочь?

Фу Яо не глядя поймал предмет, а когда понял, что это, вскипел от злости: мальчишка бросил ему метлу!

Судя по его виду, дух войны был готов стереть в порошок и юношу, и метлу, но Се Лянь поспешно отобрал её:

– Спокойно, не надо. Она у нас только одна!

Но из руки Фу Яо уже вылетело несколько белых огненных шаров. Он воскликнул:

– Яви своё обличье!

Саньлан даже не попытался увернуться. По-прежнему сидя со скрещёнными руками, он чуть наклонил голову, когда ослепительный луч белого света ударил в одну из ножек стола. Стол покосился; тарелки, чашки и прочая утварь с оглушительным грохотом полетели на пол. Се Лянь закрыл лицо ладонью. Нет, так продолжаться не может! Взмахом руки он выпустил Жое, и та накрепко связала Нань Фэна и Фу Яо. Те попытались высвободиться, но не смогли.

– Зачем ты это сделал?! – возмутился Нань Фэн.

Се Лянь жестом попросил его замолчать.

– Поговорим снаружи. Давайте-ка…

Взмах руки – и Жое полетела ко входу, увлекая за собой духов войны. Принц повернулся к Саньлану:

– Скоро вернусь.

Се Лянь захлопнул дверь, отозвал Жое, поднял повыше табличку, установленную у входа в святилище:

– Читайте. Что здесь написано?

– «Обитель в аварийном состоянии. Искренне просим добрых людей пожертвовать деньги на восстановление. Ваши заслуги приумножатся», – прочёл Фу Яо, а затем воскликнул: – Ты просишь пожертвовать деньги? На храм? Ты же вознёсшийся небожитель! Как ты можешь писать такое! Где твоё достоинство?!

– Ну вот, – кивнул Се Лянь, – это я написал. А будете драться внутри – мне придётся просить уже не на восстановление храма, а на постройку нового. Тогда я вовсе со стыда сгорю.

– Тебе этот парнишка не показался странным? – спросил Нань Фэн, задумчиво глядя на святилище.

– Да, есть немного.

– Выходит, ты знал, что он опасен, и позволил остаться?

Поняв, что пожертвований от них не дождёшься, Се Лянь вернул табличку на место у входа.

– Нань Фэн, тут ты неправ. В мире встречаются самые разные люди, и «странный» вовсе не означает «опасный». Взять вот меня: в глазах большинства я тоже очень странный. Но вы же не думаете, что я опасен?

Тут не поспоришь. Красивый и талантливый юноша с безупречными манерами, ещё и бессмертный к тому же, днями напролёт собирает мусор. Как это называется?

– Ты не боишься, что он что-то замышляет? – спросил Фу Яо.

– Да кому я нужен? – отмахнулся Се Лянь.

Нань Фэн и Фу Яо замолчали: это был хороший вопрос. Как они ни старались, не могли придумать, что бы такого ценного могло быть у Се Ляня, чтобы строить против него козни: денег нет, сокровищ тем более. Разве что какой-то злодей покусится на собранный принцем хлам.

– К тому же, – продолжил Се Лянь, – я уже его проверил.

– Как именно?

– И что в итоге?

Се Лянь рассказал о своих попытках и подытожил:

– Никакого результата. Тут остаётся одно из двух: либо он простой смертный, либо…

«Непревзойдённый»!

– Кто знает: может, действительно «непревзойдённый»? – холодно усмехнулся Фу Яо.

– Вы думаете, могущественный князь демонов оказался таким же бездельником, как мы сами, и явился в деревню составить мне компанию в сборе мусора?

– Мы не бездельники!

– Да-да-да…

Из святилища донеслись неторопливые шаги юноши: похоже, он там спокойно занимался своими делами.

– Так не пойдёт, – понизил голос Нань Фэн. – Нужно найти способ проверить, правда ли он «непревзойдённый».

– Вот вы и проверяйте, – Се Лянь потёр переносицу. – Только не переусердствуйте. Как знать, вдруг это всё-таки просто парнишка, который сбежал из дома. Мы с ним неплохо поладили, так что давайте подружелюбнее, не обижайте его.

Услышав «Не обижайте его», Нань Фэн потерял дар речи, а Фу Яо так закатил глаза, что едва не увидел собственный затылок. Се Лянь же, посчитав разговор оконченным, вернулся в обитель.

Саньлан низко склонился над столом – похоже, осматривал сломанную ножку. Се Лянь кашлянул:

– У тебя всё в порядке?

– У меня да, – улыбнулся Саньлан. – Смотрю вот, можно ли тут починить.

– Всё это просто недоразумение. Не принимай близко к сердцу, – тепло сказал Се Лянь.

– Раз ты так говоришь, то какие обиды? Они, наверное, меня с кем-то спутали.

– Да, – холодно сказал Фу Яо, – очень похож на одного нашего знакомого. Только вот поняли, что обознались.

– Ох, – расплылся в радостной улыбке Саньлан. – Ну надо же! Я, кстати, теперь смотрю, и мне тоже кажется, что я вас где-то встречал…

Духи войны снова насторожились, но решили пока воздержаться от ответа.

– Освободите место, – хмуро сказал Нань Фэн. – Я нарисую заклятие «Путешествие на тысячу ли.

Это заклинание позволяло одним шагом перемещаться на дальние расстояния. Очень удобно – не считая того, что требует колоссального количества энергии. Се Лянь скатал циновку и предложил:

– Рисуй здесь.

До сих пор у Фу Яо не было времени как следует осмотреть святилище изнутри, но, проведя здесь какое-то время, он почувствовал себя крайне неуютно. Дух войны неодобрительно нахмурился:

– И ты живёшь в таком месте?

– Я уже давно живу в подобных местах, – ответил Се Лянь и придвинул к нему скамейку.

Услышав это, Нань Фэн на мгновение замер, а затем вернулся к рисованию. Фу Яо предложенной скамьёй не воспользовался, остался стоять, и вид у него при этом был престранный: не то удивлённый, не то даже какой-то злорадный.

Однако он быстро убрал это выражение с лица и спросил:

– А кровать?

– Вот, – Се Лянь прижал к груди сложенную циновку.

Нань Фэн поднял голову, посмотрел на циновку и снова склонился над рисунком. Фу Яо покосился на Саньлана:

– Вы вместе спали?

– А в чём проблема?

После этого вопроса воцарилась тишина. Видать, проблемы не было.

Се Лянь повернулся к Саньлану:

– Ты начал говорить, но нас прервали. Что случилось с тем чародеем из Баньюэ? Расскажешь дальше?

Всё это время Саньлан задумчиво наблюдал за ними своими тёмными глазами, но, услышав, как Се Лянь обращается к нему, пришёл в себя и чуть улыбнулся:

– Хорошо. – Он собрался с мыслями и продолжил рассказ: – Этот чародей был советником Баньюэ. Вернее, одним из двух советников-чародеев.

– Выходит, их было двое? И кто второй?

Похоже, у Саньлана на всё был готов ответ:

– Второй не имеет отношения к государству Баньюэ. Он обитал в землях Центральной равнины и звался советником Фан Синем.

Се Лянь смотрел на рассказчика во все глаза и ловил каждое слово.

В былые времена Баньюэ славилось своей мощью, а его народ – воинственным нравом. Они подчинили себе соседние территории, захватив основные пути из Центральной равнины в Западные земли. На границе непрестанно шли бои между двумя государствами: небольшие стычки перерастали в отчаянные сражения. Советнику Баньюэ были подвластны злые чары, а преданные солдаты всюду следовали за ним без колебаний.

Двести лет назад правитель Центральной равнины наконец собрал войска для последней решительной атаки – и Баньюэ сровняли с землёй.

Государства не стало, но ненависть советника и солдат никуда не делась. Некогда Баньюэ располагалось на плодородной почве оазиса, а после того, как обрушилась тьма, песок поглотил его. Прежде в окрестностях города жили десятки тысяч людей, но все они постепенно разъехались. И в то же время некоторые путешественники продолжали утверждать, что видели вдалеке очертания высоких, вооружённых шипастыми палицами воинов, что бродят меж дюн – не то охотятся, не то охраняют свою территорию. А затем пополз слух об исчезающих людях: мол, всякий раз, когда караваны из Центральной равнины следуют на запад, им приходится оставлять в пустыне половину жизней в качестве платы…

– Молодой господин, да вы и впрямь много знаете, – сказал Фу Яо с притворной улыбкой.

– Вы мне льстите. Просто вы знаете куда меньше, – улыбнулся в ответ Саньлан.

Фу Яо от такой наглости потерял дар речи, а Се Лянь не удержался от смеха и подумал, что этот юноша и вправду остёр на язык. Он услышал, как Саньлан протянул:

– Это лишь слухи да легенды из книжек. Кто знает, был ли тот советник на самом деле? И существует ли вообще государство Баньюэ…