Читать книгу "Благословение небожителей. Тома 1-3 в одном комплекте"

Генерал Кэ Мо обрушился на солдат с бранью, призывая к порядку, а Се Лянь, улучив момент, свернул Жое, прыгнул со стены – и повис в воздухе, схваченный за ворот сильной рукой генерала. «Ещё лучше – упадём вместе!» – подумал Се Лянь, и тогда Жое, повинуясь его мысли, белой змеёй скользнула по руке Кэ Мо и оплелась вокруг торса. Пытаясь освободиться от загадочной ленты, которая ведёт себя как живое существо, воин напрягся: на его лбу вздулись чёрные вены, мускулы словно увеличились в размере, но теперь он был накрепко привязан к принцу! Тут Се Лянь боковым зрением уловил нечто странное: труп, подвешенный на шесте, внезапно пошевелился и приподнял голову.

Солдаты тоже это заметили и схватились за оружие, ожидая нападения. И не зря: девушка в чёрном каким-то чудом освободилась от пут, спрыгнула со столба и ринулась в их сторону.

Подобно вихрю она пронеслась по стене, одного за другим сметая солдат в яму. Видя это, Кэ Мо пришёл в ярость и разразился проклятиями вроде тех, что можно услышать на базаре. Се Лянь таких слов не знал и разобрал только начало фразы:

– Опять эта тварь!

Поток ругательств прервался, когда Се Лянь изо всех сил дёрнул генерала на себя и они оба полетели вниз, в Яму осуждённых, из которой нет пути назад.

Они всё падали и падали, и от яростного рёва Кэ Мо у Се Ляня заложило уши. Испугавшись, что так и оглохнуть недолго, принц отозвал Жое и ногой отпихнул генерала подальше, а затем попытался зацепиться лентой за что-нибудь, чтобы замедлить полёт.

Но заклятие, которое окутывало яму, не знало пощады. На гладких стенах не было ни единого выступа, чтобы ухватиться. И когда Се Лянь уже готовился шмякнуться оземь и переломать себе все кости, как не раз бывало раньше, во мраке блеснуло серебристое сияние.

Мгновение спустя его легко подхватили чьи-то руки.

Этот человек поймал Се Ляня так ловко, будто специально стоял внизу, ожидая его приземления: одна рука пришлась под спину, а другая оказалась ровно под коленями, смягчая стремительное падение.

От удара у принца перехватило дыхание и закружилась голова. Он неосознанно протянул руку, ухватился за чужое плечо и позвал:

– Саньлан?

В кромешной тьме Се Лянь ничего не видел, но почему-то это имя само слетело с языка. Ответом ему была тишина, и его высочество принялся ощупывать своего спасителя:

– Саньлан, это ты?

Возможно, из-за спёртого воздуха на дне ямы или из-за запаха крови Се Лянь мыслил не совсем ясно. Он рассеянно шарил руками по чужой груди, пока не наткнулся на выступающий кадык на шее. Тут он немного пришёл в себя, смутился: «Да что же это я такое творю?!» – и отдёрнул руку.

– Саньлан? – спросил он. – Ты в порядке? Не поранился?

Юноша ответил не сразу. Глубокий голос раздался прямо возле уха Се Ляня:

– Я в порядке.

Ещё не до конца осознавая, в чём именно дело, Се Лянь уже отметил, что голос Саньлана странным образом изменился.

Глава 25
Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых
Часть вторая

– Саньлан, ты правда в порядке? – спросил Се Лянь. – Пусти.

– Не пущу.

«В чём дело? – его высочество изумился. – Может, на земле что-то есть?»

Саньлан крепко держал его и, похоже, действительно не собирался отпускать. Се Лянь поднял было руку, чтобы отстраниться, но, вспомнив, как только что ощупывал юношу в темноте, в смятении отдёрнул ладонь.

Принц и сам не понимал своей реакции: за сотни лет он успел позабыть чувство неловкости, но сейчас что-то подсказывало ему, что надо вести себя скромнее и руки держать при себе.

С другой стороны ямы раздался рёв, полный ярости и скорби:

– Что с вами?!

Это был язык Баньюэ, а судя по голосу, кричал так надрывно не кто иной, как генерал, свалившийся в яму вместе с Се Лянем. Будучи уже мёртвым, Кэ Мо не мог разбиться насмерть, но его тело оставило в земле внушительную вмятину. Он выкопался и тут же принялся кричать:

– Что случилось? Воины! Братья мои, что с вами?!

Когда он звал со стены, ему откликалось множество голосов, ведь яма от края до края была наполнена голодными злыми духами. Теперь остался только голос генерала. Даже Саньлан рядом не издавал никаких звуков…

Се Лянь задохнулся, внезапно осознав, что именно тут не так: он же вплотную прижат к груди своего спасителя, но не слышит ни его дыхания, ни биения сердца!

– Кто вас убил? – орал Кэ Мо. – Кто это сделал?!

За падением А-Чжао последовали жуткие звуки раздираемой плоти, а после прыжка Саньлана в яме наступила тишина. Кто ещё мог их убить?

Кэ Мо, похоже, пришёл к тому же выводу:

– Вы убили моих воинов – теперь настал ваш черёд!

Се Лянь ничего не видел, но почувствовал приближающуюся опасность и дёрнулся:

– Саньлан, осторожно!

– Насчёт этого не беспокойся.

Всё ещё держа Се Ляня на руках, Саньлан шагнул в сторону, разворачиваясь. В эту секунду принц расслышал мелодичный звон, который, впрочем, тут же и затих.

Кэ Мо намеревался схватить их, но Саньлан легко отскочил в сторону. Генерал развернулся и снова ринулся в бой, и юноша опять ушёл от удара. Се Лянь невольно теснее прижался к Саньлану и вцепился пальцами в его плечи. Да только как бы стремительно тот ни двигался, он крепко прижимал принца к себе. Лишь иногда Се Лянь ощущал прикосновение чего-то холодного и твёрдого на чужих запястьях. В непроглядной тьме мелькали серебристые всполохи, слышны были звуки клинков, рассекающих воздух, а также гневные вопли Кэ Мо.

Похоже, генерал Баньюэ был тяжело ранен, но ярость придавала ему сил, и сдаваться он не собирался – в очередной раз налетел гневным ветром.

– Жое! – позвал Се Лянь.

Шёлковая лента выстрелила вперёд и сшибла противника с ног. Он перекувырнулся в воздухе и шлёпнулся на землю.

– Эй вы! – взревел генерал. – Двое против одного – это подло!

Се Лянь подумал: «Ты собирался нас убить. Какая теперь разница, сколько нас, честно это или нет. Чтобы спастись, я убью тебя первым».

Саньлан мрачно усмехнулся:

– Даже один на один у тебя нет шансов. Тебе не надо драться.

Последняя фраза была адресована Се Ляню. Она прозвучала тише, и в ней уже не было насмешки.

– Ладно, – согласился принц. А затем добавил: – Может, всё же поставишь меня на землю? Я ведь тебе мешаю.

– Не мешаешь. Я не хочу тебя отпускать.

– Да почему, в конце концов?!

Что это за блажь такая? К тому же опасная: никогда не стоит недооценивать противника.

Саньлан ответил коротко:

– Грязно.

Такого ответа Се Лянь точно не ожидал. Это было одновременно смешно, странно и волнующе. Принц почувствовал необычное тепло в груди и снова спросил:

– Ты же не можешь нести меня постоянно?

– Ещё как могу.

Се Лянь пытался пошутить, но, услышав предельно серьёзный тон Саньлана, как-то стушевался. Всё это время Кэ Мо не унимался и продолжал упорно наседать на них в темноте. Се Лянь задумался: как Саньлан отражает эти атаки, если обе руки у него заняты?

Генерал, постепенно отступая, выругался:

– Всё из-за этой дряни…

Он не договорил: с грохотом рухнул на землю – и больше не поднялся.

– Не убивай его! – выпалил Се Лянь. Возможно, он знает, как выбраться отсюда.

Саньлан остановился.

– Если бы я хотел его убить, он уже был бы мёртв.

На дне Ямы осуждённых повисла тишина. Се Лянь помолчал немного и спросил:

– То, что произошло здесь, твоих рук дело?

Он уже знал ответ: даже не видя ничего в темноте, принц чувствовал в воздухе запах крови и смерти, да и реакция Кэ Мо могла иметь только одно объяснение.

– Да, – ответил Саньлан.

– Как бы тебе сказать… – вздохнул Се Лянь и сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Саньлан, в следующий раз увидишь подобную яму – не вздумай прыгать. Я даже не успел ничего сделать!

Саньлан опешил. В его голосе зазвучали странные нотки:

– Больше ни о чём спросить не хочешь?

– Например, о чём?

– Например, человек ли я.

Се Лянь потёр переносицу:

– Думаю, уже можно не спрашивать.

– М?

– А зачем? Мне всё равно, человек ты или нет.

Се Лянь, все ещё зависший над землёй в объятиях Саньлана, скрестил руки на груди и пустился в объяснения:

– Важнее не то, кто мы, а сходимся ли мы характерами. Если ты мне нравишься, то будь ты хоть нищим, я всё равно буду хорошо к тебе относиться. Если нет – то, окажись ты самим императором, я не подумаю о тебе лучше. Всё просто, разве нет? Так о чём спрашивать?

– Хм, а ведь в твоих словах есть смысл… – признал Саньлан и вдруг расхохотался.

Се Лянь присоединился к его веселью. Но чем дольше он смеялся, тем сильнее чувствовал, что что-то здесь не так. И вдруг понял: он до сих пор находился на руках у Саньлана! Похоже, уже привык к такому положению.

Ну и дела. Се Лянь закашлялся.

– Знаешь что? Можем обсудить всё это позже. А сейчас давай ты меня отпустишь?

– Погоди немного, – ответил Саньлан, усмехнувшись.

Он пронёс Се Ляня чуть дальше и затем аккуратно поставил его на землю. Наконец ощутив под ногами твёрдую почву, Се Лянь с чувством сказал:

– Большое тебе спасибо.

Саньлан ничего не ответил.

Принц посмотрел наверх. В тёмно-синем небе висела полная луна, такая яркая и красивая. Глядя на неё в обрамлении стен, Се Лянь почувствовал себя лягушкой на дне колодца. Он попытался ещё раз запустить Жое, однако, как и следовало ожидать, на полпути наверх лента натолкнулась на какую-то невидимую преграду и отскочила от неё.

– Вокруг Ямы осуждённых установлен магический барьер, – напомнил Саньлан.

– Знаю. Но попытаться стоило. Интересно, как там, наверху, остальные? Надеюсь, девушка в чёрном не скинула их в пропасть?

Он рассказал Саньлану, как висевшая на столбе жертва солдат вдруг освободилась от пут и в считаные секунды смела их всех со стены. Договорив, Се Лянь сделал шаг вперёд, наступил на чью-то руку, споткнулся и чуть не упал. Он быстро восстановил равновесие, но Саньлан всё равно поддержал его, проворчав: «Осторожней. Говорил же, грязно!» Теперь-то Се Лянь понял, что имелось в виду.

– Ничего страшного. Я просто хочу зажечь пламя на ладони и осмотреться, чтобы решить, что делать дальше.

В этот момент снова раздался голос Кэ Мо:

– Вы служите той твари! Сотни тысяч невинно загубленных душ проклянут вас за это!

Принц обернулся и сказал на языке Баньюэ:

– Генерал, да кто же эта… та, о ком ты говоришь?

Кэ Мо процедил с ненавистью:

– Довольно притворства! Та ведьма!

– Ты о той даосской монахине, которая бродит по городу?

Воин сердито сплюнул – вероятно, это означало «да». Тогда Се Лянь спросил:

– Разве ты не служишь советнику Баньюэ?

Его слова рассердили Кэ Мо.

– Я больше никогда не буду служить ей! Никогда не прощу эту дрянь!

Он разразился проклятиями, и чем больше распалялся, тем путанее и невнятнее становилась его речь. Се Лянь, который уже ничего не мог разобрать, тихонько позвал Саньлана. Тот пояснил:

– Кроет её распоследними словами. Говорит, советник предала их государство, открыв городские ворота и впустив армию Центральной равнины. Она столкнула солдат в эту проклятую яму. На её руках кровь его братьев по оружию и всего его народа. Он хочет повесить советника ещё хоть тысячу, хоть десять тысяч раз.

– Погоди-ка!

Мысли заметались у Се Ляня в голове. Две вещи не давали ему покоя.

Во-первых, неужели советник Баньюэ и правда предала своё государство?

И во-вторых, Кэ Мо бранил советника на чём свет стоит, но ровно то же он говорил о девушке в чёрном, что висела на столбе возле Ямы осуждённых: «Повесить бы её ещё хоть тысячу, хоть десять тысяч раз…» Выходит, всё это об одном и том же человеке?

Се Лянь перебил воина:

– Генерал, та повешенная девушка – это была советник Баньюэ?

– А кто же ещё?! – взревел Кэ Мо.

Всё это время Се Лянь считал советником таинственную женщину в одежде даосской монахини, которая бродила по городу и хотела убить их. Но если он ошибся, то кто она? И кто её спутница?

И другой вопрос: если девушка в чёрном могла вмиг избавиться от пут и смести со скалы стольких отважных солдат Баньюэ, как она вообще оказалась подвешенной над Ямой осуждённых?

Глава 26
Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых
Часть третья

Чем больше Се Лянь слушал, тем меньше понимал, что происходит.

– Генерал, я хотел бы спросить… – начал было он.

– Довольно вопросов! – рявкнул Кэ Мо. – Вы убили моих солдат и ждёте, что я стану вам отвечать? Ни за что. Сражайтесь!

– Всех убил я, он их и пальцем не коснулся, – сказал Саньлан. – Можешь ответить ему, а потом сразиться со мной.

Это и правда звучало разумно.

– Все вы её прихвостни, все вы одинаковые! – прорычал Кэ Мо.

– Генерал, – торопливо заговорил Се Лянь, – разве вы не понимаете, что это ошибка? Мы пересекли пустыню ради того, чтобы избавиться от советника Баньюэ, так с какой стати нам служить ей?

Услышав, что Се Лянь сам выступает против его врага, Кэ Мо замолчал и погрузился в раздумья. Затем решил уточнить:

– Если она не посылала вас, то почему вы убили моих солдат?

– Только потому, что ты сбросил нас в яму и нам пришлось защищаться!

– Чушь собачья! Я вас не сбрасывал, вы сами поспрыгивали. Тебя я вообще поймал!

– Ну хорошо, мы сами спрыгнули, – признал Се Лянь. – Генерал, сейчас мы с вами на одной стороне. К тому же в одинаковом положении: заперты в этой яме. Расскажите уже, зачем советнику Баньюэ понадобилось открывать ворота?

Но Кэ Мо ничего не слушал, погружённый в свои обиды.

– Вы оба очень подлые, напали на меня вдвоём.

– Я только стащил вас вниз, и больше ничего, – продолжал увещевать генерала Се Лянь.

Ему было наплевать, что его называют подлым, лживым или ещё как-то бранят. Если бы того потребовала ситуация, он бы и сто людей с собой на бой привёл и ни капельки не устыдился. Кому вообще надо драться один на один? Принцу стало жаль Кэ Мо: Саньлан даже с занятыми руками был куда сильнее его, но генерал продолжал верить, что мог бы победить в честном поединке. Кэ Мо производил впечатление человека достаточно разумного, и Се Лянь решил, что стоит попытаться с ним договориться. А вот Саньлан терпением не отличался.

– Ради твоих солдат тебе лучше всё-таки ответить на его вопросы, – нарочито спокойно сказал он.

– Ты уже убил их. К чему теперь угрозы?

– Трупы всё ещё здесь…

Воин встревожился и попытался подняться с земли:

– Что ты хочешь сделать?

– Куда важнее, чего хочешь ты, – ответил Саньлан, и по одному голосу Се Лянь легко мог представить, как щурится юноша, когда это говорит: – Хочешь, чтобы они переродились как полагается или чтобы остались кровавой лужей?

До Кэ Мо мгновенно дошёл смысл сказанного.

– Ах ты!.. – вскричал он.

Люди Баньюэ очень серьёзно относились к обряду похорон. Они верили, что в следующей жизни человек будет выглядеть так же, как закончил прошлую. Например, если у мертвеца недоставало руки, в следующий раз он родится одноруким. Если эти тела, лежащие на дне ямы, превратятся в лужу крови, лучше бы им не рождаться снова. Генерал был истинным представителем своего народа и потому не мог остаться равнодушным к подобным угрозам. Он заскрипел зубами в бессильной злобе, но всё же сказал:

– Прошу, не трогай их тела! Все они хорошие, храбрые воины. Довольно с них того, что они столько лет провели на дне этой проклятой ямы. Сегодня ты убил их. Не знаю, быть может, это стало для них освобождением. Но они не заслужили такого позора! – возопил он, помолчал ещё какое-то время, а потом спросил: – Вы действительно пришли расправиться с советником Баньюэ?

– Я говорю чистую правду, – заверил его Се Лянь. – Нам надо понять, с кем мы имеем дело, а люди ничего не знают о советнике. Всё, что с ней связано, сплошная тайна. Но вы, генерал, вы некогда служили ей. Наверняка сможете что-ни-будь рассказать.

То ли появление общего врага так повлияло на Кэ Мо, то ли время, проведённое на горе трупов его соратников в яме, из которой нет выхода, – но генерал, похоже, решил на время забыть о вражде.

– Хочешь знать, почему она открыла ворота и впустила людей из Юнъаня? Потому что хотела свести с нами счёты. Она ненавидит государство Баньюэ!

– Что это значит? Разве советник Баньюэ не отсюда родом?

– Отчасти, – ответил Кэ Мо. – Она полукровка, отец её из Юнъаня.

– Вот оно что…

Здесь, на границе враждующих государств, оба народа которых ненавидели друг друга, подобная семья была обречена. Они провели вместе несколько лет, затем мужчина, не вынеся тягот такой жизни, уехал обратно в процветающий и безопасный Юнъань.

Разошлись они мирно, но вскоре та женщина из Баньюэ умерла: разлука с любимым разбила ей сердце. Их дочь – девочка лет шести-семи – осталась беспризорной сиротой. Малышка росла как сорная трава, жила впроголодь, перебиваясь случайными кусками. Сначала на её родителей смотрели с презрением, потом та же участь постигла дитя. Люди Баньюэ отличались крепким телосложением, и полукровка среди местных детей казалась совсем хилой. С ранних лет она подвергалась насмешкам и постепенно становилась всё более мрачной и дикой. Сверстники из Баньюэ не желали с ней водиться, зато ребятишки из Юнъаня иногда соглашались составить ей компанию.

Когда ребёнку исполнилось десять лет, на границе вспыхнули беспорядки. В том сражении погибло множество людей, и сразу после него маленькая полукровка пропала. У неё не было в Баньюэ ни родных, ни друзей, никто её не хватился. А спустя несколько лет она вернулась уже совсем другим человеком.

За эти годы девушка прошла тысячи ли, в одиночку пересекла пустыню и добралась до Юнъаня. Неизвестно, чем она там занималась, но вернулась, уже познав тёмные таинства: научилась подчинять себе змей-скорпионов, что вселяли ужас в народ Баньюэ.

Люди восхищались её силой, но боялись не меньше: в своё время многие досаждали ей, а теперь, когда она заняла во дворце высокую должность, не надумает ли новоиспечённый мастер заклинаний свести счёты?

– Похоже, в Баньюэ её не любили, – сказал Се Лянь.

– Не любили – не то слово, – вздохнул Кэ Мо. – Люди обратились напрямую к правителю, наговорили ему, что та послана змеями-скорпионами с целью разрушить Баньюэ и потому её следует поскорее повесить… но ничего не добились.

– Она опередила всех и казнила их первыми? – предположил Се Лянь.

– Юнъанец, ну почему у тебя на уме только жестокость и коварство? Нет! Я её защитил!

– Говорю же, я не юнъанец… – начал было принц. – Впрочем, ладно.

В те времена Кэ Мо уже был генералом. Однажды он повёл солдат на разбойников, которые обосновались в пустыне, и в качестве дворцового мастера заклинаний с ним отправилась та девушка. Враги оказались не так просты: их логово было надёжно укрыто в песках, и в бою обе стороны потеряли много людей. Отряд из Баньюэ одержал победу, но дорогой ценой: налетела песчаная буря, и укрытие разбойников обрушилось, похоронив под собой солдат вместе с заклинательницей. Кэ Мо удалось вывести часть воинов и сопроводить их в безопасное место, а когда стихия отступила, он вернулся с намерением откопать покойников и достойно похоронить. Но, к немалому своему удивлению, обнаружил, что заклинательница своими руками вырыла пещеру и укрыла там раненых.

Тела погибших тоже были здесь – разложенные с должным почтением. Когда Кэ Мо нашёл заклинательницу, она, вся покрытая кровью, молча сидела у входа в пещеру, обхватив колени руками, и дожидалась возвращения остальных, похожая на одинокого волчонка.

– Девушка поступила правильно, и я решил, что она хороший человек, – сказал Кэ Мо. – Я поверил, что заклинательница не желает нашей стране зла, и поручился за неё перед другими. Сделал всё, чтобы защитить её от злых языков.

Вдобавок в детстве Кэ Мо сам натерпелся из-за своей инаковости и теперь думал, что понимает девушку как никто. Он проводил с ней много времени и чем ближе узнавал, тем отчётливее видел, насколько велики её таланты. Генерал помог ей продвинуться по службе – занять должность советника – и долгие годы оставался самым преданным её сторонником.

Так продолжалось, пока не вспыхнула война. Государство Юнъань отправило армию, чтобы покончить с заклятым врагом. Солдаты скрестили клинки, сражения шли одно за другим – с переменным успехом. Советник провела ритуал, обратившись к Небесам, и сказала, что это защитит Баньюэ. Тогда в воинах вскипела жажда убийства, их боевой дух поднялся, и они бились до самой смерти, отстаивая город. Стрелы, каменные глыбы, кипящее масло, ножи и мечи – в ход шло всё.

А в разгар жестокой битвы советник вдруг открыла ворота.

Они распахнулись настежь, и в город хлынули десятки тысяч вражеских солдат. В один миг Баньюэ превратилось в кровавый жертвенный алтарь.

Узнав об этом, Кэ Мо обезумел от гнева. Воин отважный и яростный, что он мог против целой армии?

– И тогда я понял, что она давно предала Баньюэ, вступила в сговор с врагами, – сказал Кэ Мо и стиснул зубы. – Но если мне было суждено погибнуть на поле боя, перед смертью я должен был прикончить изменницу! Поэтому я приказал отряду солдат подняться на городскую стену, стащить её и повесить у Ямы осуждённых. На том самом столбе!

Когда ушли солдаты Юнъаня, в Баньюэ не осталось живых, лишь погибшие в бою воины и повешенная советник – накрепко привязанные к этим руинам силой своей ненависти и жаждой мести.

– И с тех пор, генерал, вы с солдатами повсюду разыскиваете советника, ловите её раз за разом и вздёргиваете на столбе у ямы? – подытожил Се Лянь.

– Повесь её тысячу раз или десять тысяч – этого не будет достаточно! Даже после смерти она не угомонилась: отлавливала по одному воинов, что уже стали духами, и сбрасывала их в яму, откуда нет пути наверх. Советник создала этот проклятый барьер, и только она может его снять. Представь, какова обида преданных ею безвинно погибших солдат! Такую ненависть можно унять, только поедая плоть и кровь живых юнъаньцев. Лишь после этого духи покинут этот мир – иначе останутся здесь навеки, обречённые на бесконечное страдание, опутанные мирской суетой.

– Поэтому вы притаскиваете сюда людей и скармливаете им? – уточнил Се Лянь.

– А что ещё остаётся? Мне просто слушать, как они плачут навзрыд внизу?

– И вы сами ловили тех, кого сюда сбрасывали?

– Мы не можем отходить от Баньюэ далеко, но, к счастью, её змеи очень любят пакостить. Они часто выбираются в пустыню и кусают людей. Тогда караваны заворачивают в город, чтобы найти траву шаньюэ.

– И голову у дворца закопали вы?

– Верно. Тот человек хотел украсть сокровища. Но все богатства нашего государства разграбили люди из Юнъаня двести лет назад.

– А почему вы закопали его, а не сбросили в яму?

– Как-никак нужны удобрения для выращивания травы. Иначе что нам делать со змеями?

Се Лянь заметил, что что-то тут не сходится.

Уже перестав быть людьми, солдаты Кэ Мо не утратили страха перед змеями-скорпионами – даже готовы были выращивать траву шаньюэ на таких удобрениях. Насколько же они боялись тварей при жизни? И если гады подчиняются советнику, то почему она позволила стащить себя с крепостной стены и повесить у Ямы осуждённых?

Если верить Кэ Мо, двести лет они вели охоту на советника, раз за разом ловили и приговаривали к повешению – несмотря на смертоносное оружие, которым она владела. Будь Се Лянь на её месте, он бы не дал врагу и шанса приблизиться.

Случайно ли змеи выползают в пустыню и жалят путников? Не похоже – скорее, нарочно заманивают людей в город. Но кому это нужно? Советнику или Кэ Мо? А может, обоим? Тогда они только делают вид, что ненавидят друг друга. Но к чему эта притворная вражда?

И посреди всей этой путаницы ещё одна загадка – личность женщины в белом и её спутницы. Се Лянь решился задать вопрос:

– Генерал, едва мы вошли в город, на улице нам встретились две чародейки. Одна из них в белых одеждах, а другая в чёрных. Ты знаешь, кто эти двое?

Не успел Кэ Мо ответить, как Саньлан вдруг прошептал:

– Тс-с-с.

Се Лянь ещё не понял, в чём дело, но сразу замолчал. Странное предчувствие побудило его запрокинуть голову и вглядеться вдаль. Он увидел квадрат ночного неба с холодным белым полумесяцем и фигуру человека в чёрных одеждах, частично скрытую за стеной.

С такого расстояния было не разглядеть, кто это. Какое-то время человек смотрел вниз, а потом неожиданно спрыгнул!

И пока он летел, Се Лянь ясно разглядел советника Баньюэ.