Читать книгу "Благословение небожителей. Тома 1-3 в одном комплекте"

Всё это произошло в считаные секунды. «Молодец, Нань Фэн!» – мысленно поблагодарил Се Лянь. Находясь на другой стороне улицы, дух войны понял, что его товарищей вот-вот обнаружат, и поднял переполох, чтобы отвлечь врагов и увести их подальше. А-Чжао оставался в доме. Убедившись, что Нань Фэн с преследователями скрылись вдали, Се Лянь потянул Саньлана к выходу.

– А-Чжао, ты как? Ты не ранен? – позвал он.

Мгновение спустя из-под обломков донёсся угрюмый голос:

– Порядок.

– Ну слава Небесам!

Вряд ли Нань Фэн стал бы рушить дом, рискуя жизнью А-Чжао, и всё-таки, услышав голос проводника, Се Лянь вздохнул с облегчением. Он откинул в сторону прогнившую балку, и через некоторое время юноша, тяжело дыша, выполз из-под обломков. Всё его лицо и волосы были покрыты пылью. Но, отряхнувшись, он снова принял деловой вид.

– Нань Фэн убегает от погони, а нам втроём следует поторопиться. А-Чжао, ты знаешь, где именно растёт трава шаньюэ?

Парень покачал головой:

– Сожалею. Я знаю, где древний город, но никогда раньше не бывал здесь и не представляю, куда нам двигаться дальше.

– Говорят, шаньюэ любит тень, – сказал Саньлан. – Она невысокая, корни у неё тонкие, однако листья довольно большие и по форме напоминают персик. Стоит поискать вблизи высоких зданий.

– Высокие здания, говоришь? – задумчиво переспросил Се Лянь.

Хочешь найти самое большое строение в городе – ищи дворец, тут и думать нечего. К тому же, по легенде, супруга правителя собрала листья шаньюэ сразу после злосчастного пиршества – можно предположить, что травы росли где-то неподалёку.

Оглядевшись по сторонам, они действительно заметили в центре города дворец: величественное здание из камня и дерева. Издалека он выглядел внушительно, но, приблизившись, путники обнаружили, что сохранился дворец едва ли лучше, чем прочие дома на улицах. Пройдя через главные ворота, юноши оказались в большом саду. Возможно, раньше тут располагалась какая-то площадь, но спустя столько лет всё поросло сорной травой.

Песок под ногами сменился чернозёмом. Должно быть, уцелел последний клочок оазиса, у которого раньше стоял весь город.

– Шаньюэ может быть где-то среди этих растений, – сказал Се Лянь. – Давайте поторопимся: у нас осталось меньше суток. Но будьте осторожны, остерегайтесь змей-скорпионов.

А-Чжао согласно кивнул; Саньлан тоже сказал «угу», и все трое, опустив головы, принялись за поиски. Се Лянь вдруг задумался: если советник Баньюэ контролирует змей, то здесь, на её территории, они должны водиться в избытке. Но с тех пор, как они вошли в город, им не встретилось ни одной твари!

Он выпрямился, намереваясь обсудить это наблюдение с товарищами, и в этот момент что-то коснулось его руки.

Се Лянь опустил взгляд и увидел человеческую ногу.

Глава 23
Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре
Часть четвёртая

– Уа-а-а-а-а!

Се Лянь отдёрнул руку. Он и рта раскрыть не успел, а кто-то уже развопился во всю глотку. «История повторяется, – отметил принц. – Странно: это же я должен был испугаться…»

Тот, чьей ноги он нечаянно коснулся, прятался в гуще высокой растительности. Нога стремительно скрылась из виду, куст зашевелился, и кто-то воскликнул:

– Не бейте, не бейте! Это я, гэгэ.

Его высочество всмотрелся и с удивлением обнаружил перед собой того большеглазого юношу из числа купцов – Тяньшэна. Тот, поняв, что его узнали, облегчённо вздохнул.

А вот Се Лянь никакого облегчения не испытал – напротив, насторожился ещё больше. Выставив перед собой здоровую руку, он спросил:

– Разве ты не остался с другими ухаживать за ранеными? Почему ты здесь? Ты точно Тяньшэн?

В такой ситуации осторожность не помешает: вдруг кто-то другой принял облик юноши. Но Тяньшэн поспешил ответить:

– Это я! Правда! И я не один тут, со мной ещё трое старших. Они внутри. Посмотри, если не веришь!

Он указал на дворец – и действительно, вскоре из развалин главного зала выбежали трое. При виде Се Ляня купцы замерли, а принц резко выдохнул и распрямился, отряхнул белые рукава своего одеяния и спросил строго:

– Вы что тут делаете?

Торговцы молчали, и за них ответил Тяньшэн. Он сказал, запинаясь:

– Гэгэ, вскоре после того, как вы ушли, яд… что поразил дядюшку Чжэна, снова начал действовать. Он очень страдал, и мы… Мы не знали, когда вы вернётесь, и волновались, что вы не найдёте… траву или опоздаете. А-Чжао гэгэ говорил, чтобы добраться до Баньюэ, нужно просто идти в том направлении… Вот мы и подумали: чем больше людей отправится на поиски, тем быстрее отыщется трава, – и пришли тоже…

Иначе говоря, торговцы всё же пожалели, что отпустили их: испугались, что Се Лянь с товарищами найдут шаньюэ, прихватят А-Чжао и дадут дёру. Так что купцы расхрабрились и пошли следом. Зная Фу Яо, можно было предположить, что он и не пытался их остановить – поленился. Как говорится, если зрячий идёт к пропасти, останавливающий его подобен слепцу.

– Вы очень смелые люди, – с неохотой признал принц. – Вы ведь знали, что здесь очень опасно, но всё равно решились пойти?

Тяньшэну, похоже, было стыдно перед Се Лянем за эти подозрения, поэтому он и скрывался в зарослях, не смея заговорить первым.

– Простите. Речь идёт о человеческой жизни. Мы беспокоились, вот и…

Тут не поспоришь: когда дело касается жизни близкого человека, эмоции часто берут верх. Наверняка они очень дружны, если добровольно подвергли себя такому риску ради товарища.

Се Лянь не стал долго распинаться, потёр переносицу и сказал:

– Повезло вам, что вы ни с чем не столкнулись по дороге. С другой стороны, откуда вы знали, что траву шаньюэ нужно искать у дворца?

– Мы и не знали, – Тяньшэн почесал в затылке, – но в истории, которую рассказал господин в красном, траву шаньюэ собирала супруга правителя. А она не может покидать дворец. Вот я и подумал, что стоит попытать счастья именно здесь.

«Смышлёный парнишка!» – подумал Се Лянь. Тут неподалёку раздался голос Саньлана:

– Нашёл!

Принц обернулся и увидел, что тот машет ему рукой, в которой сжимает пучок выдранной с корнем зелени.

Листья растения были величиной с детскую ладошку, а по форме напоминали персик. Не дожидаясь подтверждения А-Чжао, Се Лянь уже понял, что перед ним легендарная трава шаньюэ.

Сначала место укуса сильно распухло, хотя после того, как Саньлан высосал часть яда, стало выглядеть куда лучше. Теперь юноша одной рукой схватил Се Ляня за запястье, а в другой сжал лист шаньюэ. Не заметно было, чтобы он прилагал какие-то усилия, но, когда разжал ладонь, трава уже превратилась в зелёную кашицу. Саньлан тщательно втёр эту жижу в руку Се Ляня, и тот почувствовал, как от раны по коже распространяется приятная прохлада.

– Большое тебе спасибо! – сказал принц.

Саньлан ничего не ответил. Закончив, он отпустил руку принца. Се Лянь чувствовал, что между ними что-то происходит, однако не знал, как задать вопрос, чтобы это не прозвучало неловко. Другие, к счастью, ни о чём не догадывались.

– Гэгэ, тебе лучше? – спросил Тяньшэн. – Эта трава и правда помогает?

– Намного лучше, – ответил Се Лянь, отгоняя непрошеные мысли. – Должно быть, мы нашли лекарство.

Торговцы воспрянули духом:

– Скорее! Надо добыть ещё!

Вскоре А-Чжао тоже принялся размахивать добычей:

– Сюда!

Листья шаньюэ в его руке были намного толще и крупнее, чем у найденной Саньланом травы, но по описанию всё подходило, и купцы очень обрадовались:

– Да здесь целая поляна!

– Так много!

– Скорее собирайте.

– Рвите побольше. Как думаете, мы сможем продать её, когда вернёмся?

Они занялись сбором целебной травы, а Се Лянь в это время разглядывал тыльную сторону своей ладони, пытаясь придумать, как бы начать разговор с Саньланом.

– Надо же, целая поляна… – осторожно сказал Се Лянь. – Мне казалось, ты там уже смотрел. Неужели не заметил?

Он осёкся, поняв, что сказанное прозвучало неожиданно грубо. Но Саньлан лишь покачал головой:

– Траву оттуда брать нельзя.

– Почему?

Прежде чем Саньлан успел ответить, они услышали крик:

– Прочь!

Все застыли в недоумении.

– Кто кричал?

– Не я!

– И не я…

А затем снова раздался резкий голос:

– Прочь, вы на меня наступили!

Теперь они поняли, что голос доносится откуда-то из-под ног!

Люди тут же бросились врассыпную. Се Лянь уже привык, что в подобные моменты приходится брать дело в свои руки; он подошёл к тому месту, откуда доносился звук, и осторожно развёл в стороны густые листья. У купцов перехватило дыхание.

Под зарослями травы они увидели недовольное мужское лицо.

На поляне прямо в землю был закопан живой человек. На поверхности оставалась только его голова! Зрелище это было престранное, и торговцы, сбившись в кучу, перепуганно заголосили. Се Лянь в который уже раз принялся успокаивать людей:

– Не кричите. Не надо бояться. Подумаешь, лицо. У всех есть лица, ничего особенного.

– Испугались? – хохотнул незнакомец. – Бывает. Сам порой себя пугаюсь.

Се Лянь присел и внимательно осмотрел говорящего.

Лицо принадлежало мужчине неопределённого возраста: то оно было гладким, то покрывалось сеткой морщин, когда улыбалось. Сложно было сказать, молод он или стар, красив или уродлив. Се Лянь не стал гадать и спросил прямо:

– Ты кто?

– А вы кто? – отозвалось лицо в земле.

– Торговцы, проезжающие мимо, – ответил Се Лянь.

– Ах, – вздохнуло лицо. – Торговцы, надо же. В своё время я тоже проезжал мимо с караваном… лет пятьдесят-шестьдесят назад.

Его слова ничего не объясняли – лишь больше путали. Пятьдесят лет назад посреди заброшенного города в землю закопали человека… да и человека ли?

– Тогда… – робко спросил один из торговцев, – тогда, уважаемый… как вы оказались… здесь?

– Меня… – начало говорить лицо в земле, но закашлялось и наморщило лоб. – Меня схватили солдаты Баньюэ. Я по неосторожности зашёл на их территорию, и они закопали меня тут, превратив в удобрение…

Оказывается, эта шаньюэ вымахала такая большая потому, что росла на человеческих телах!

Торговцы побросали на землю собранную только что траву: прикасаться к ней теперь было всё равно что к трупу. Се Лянь тоже не удержался и опустил взгляд на свою руку, но Саньлан тихо сказал ему:

– С той шаньюэ всё было в порядке.

Теперь понятно, почему он не взял сразу крупные листья, а продолжил поиски: видимо, уже тогда обнаружил закопанное лицо и догадался, на каких удобрениях вымахала такая трава, вот и оставил её расти как растёт, а сам отошёл подальше и набрал нормальной для Се Ляня.

– Ты очень внимательный, Саньлан. Большое спасибо, – сказал Се Лянь.

Но тот покачал головой с мрачным видом. Юноша вёл себя необычно с тех самых пор, как они направились в руины города за противоядием. Раньше он постоянно болтал: гэгэ то, гэгэ это, – а теперь вовсе к нему не обращался. И, похоже, за исключением того случая, когда Саньлан отсосал из раны яд, он всячески избегал прикосновений Се Ляня. Тот не понимал причины такого отношения и потому очень беспокоился.

Тем временем голова в земле опять заговорила:

– Я уже много лет не видел живых людей… Подойдите поближе, я вас рассмотрю.

Люди обменялись растерянными взглядами, и никто не двинулся с места. Поняв, что они не собираются выполнять его просьбу, мужчина в земле пробормотал:

– Что такое? Вы не хотите? Ах… Как досадно…

– Что досадно? – повернулся к нему Се Лянь.

– С тех пор как вы сюда пришли, меня всё мучает одна догадка… Хотел взглянуть на вас собственными глазами, чтобы убедиться.

– О чём ты?

– Не пугайтесь раньше времени! Похоже, среди вас есть тот, кого я уже встречал лет пятьдесят назад.

От этих слов у всех волосы встали дыбом.

Если человек побывал здесь полстолетия назад, сейчас он должен быть дряхлым стариком. Да только среди торговцев не было никого старше сорока. Как же такое возможно? Разве что… кто-то из присутствующих не человек вовсе!

Се Лянь обвёл взглядом всех собравшихся, начиная с А-Чжао и заканчивая Тяньшэном. Лица людей выражали недоумение, смятение и страх – обычные для подобной ситуации чувства. Единственным, кто не реагировал, был Саньлан, но он вообще последнее время вёл себя странно.

– Кто? – спросил принц, обращаясь к голове.

Лицо растянулось в фальшивой улыбке – казалось, мужчина изо всех сил старается выглядеть дружелюбным, но не в силах скрыть дурные намерения. Он загадочно прошептал:

– Подойди – расскажу.

Минуту назад Се Лянь был готов поверить ему, а теперь насторожился. Уж больно это всё походило на ловушку: подманивает поближе, чтобы напасть. Так что его высочество не стал подходить, а, наоборот, сделал пару шагов назад. Тогда закопанный мужчина торопливо заговорил:

– Неужели вы не хотите знать, кто это? Он всех вас погубит, как погубил нас!

Глава 24
Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых
Часть первая

Чем настойчивее становился таинственный мужчина, тем больше Се Лянь убеждался, что дело тут нечисто.

– Все назад. Не приближайтесь к нему. И не слушайте, что он говорит.

Люди повиновались и отошли поскорее, а лицо в земле захихикало:

– Ах, не уходите, не надо. Я тоже человек, я не причиню вам зла!

Се Лянь подумал: «Вот уж дудки! На кого-кого, а на человека ты непохож!»

Один из торговцев украдкой сделал несколько шагов, чтобы подобрать с земли выброшенную раньше шаньюэ: решил, наверное, во что бы то ни стало принести лекарство в лагерь. Закопанный мужчина тут же устремил на него взгляд, и глаза его недобро заблестели. Се Лянь понял, что быть беде, и с криком рванул к купцу:

– Вернись! Не трогай!

Но было уже поздно. Лицо в земле раскрыло рот, и из него с шипением вырвалось нечто алое. Язык!

Принц схватил торговца за воротник и потянул на себя, но жуткий язык оказался невероятно длинным и со свистом вонзился в ухо несчастного. Се Лянь почувствовал, как тело купца содрогнулось; тот издал крик, полный боли и ужаса. Его тело забилось в конвульсиях, и он упал на колени. Язык тем временем вытащил из уха нечто красное, истекающее кровью, и втянулся в рот. Существо в земле пережёвывало добычу, брызжа кровавой слюной, болтало без умолку и хохотало так, что едва не обрушилась крыша дворца неподалёку.

– Ха-ха-ха-ха-ха! Вкусно, вкусно, вкусно. Вкусно, вкусно, вкусно! Вкусно, вкусно!!! Я до смерти голоден! До смерти голоден!

Мужчина пронзительно визжал; оба глаза налились кровью – за годы, проведённые в земле государства Баньюэ, он перестал быть человеком и превратился в воплощение мерзости!

Се Лянь отпустил воротник торговца и собрался покончить с отвратительным созданием, но тут лицо в земле завопило:

– Генерал! Генерал! Они здесь!

Раздался рёв громче звериного рыка; с неба упала чёрная фигура и тяжело опустилась перед Се Лянем. Земля задрожала, а когда незнакомец поднялся на ноги, его тень накрыла всех собравшихся.

Он был невероятно высок. Кожа чёрная, как железо, а черты лица – по-звериному грубы; грудь и плечи покрывал массивный доспех. Генерал походил не на человека, а на волка, вставшего на задние лапы. Позади него один за другим с крыши дворца спустились ещё десять воинов: все высокие, широкоплечие, каждый с шипастой палицей в руках – не люди, а дикая стая, окружившая путников плотным кольцом.

Солдаты Баньюэ!

Тела их источали тёмную энергию – разумеется, они давно уже не были людьми. Се Лянь напрягся, готовый в любой момент выпустить Жое.

По какой-то причине воины не спешили нападать. Вместо этого они принялись громко хохотать и перекрикиваться друг с другом на непонятном наречии. Их речь была диковинной, наполненной гортанными звуками: быстрее подавишься, чем выговоришь. Принц узнал язык государства Баньюэ.

За двести лет он успел подзабыть его, но, к счастью, как раз недавно освежил в памяти, пока вместе с Саньланом читал надпись в гробнице. К тому же солдаты говорили громко, отрывисто и простыми словами – понять их оказалось несложно.

Се Лянь разобрал, что воины зовут самого первого генералом и в их речи мелькают слова «взять под стражу» и «пока не убивать». Он глубоко вздохнул и прошептал своим спутникам:

– Господа, не паникуйте. Эти люди из Баньюэ пока не собираются нас убивать. Судя по всему, они хотят увести нас куда-то.

С первого взгляда было очевидно, что этих бойцов так просто не возьмёшь: слишком сильны. Одного задушить с помощью Жое – уйдёт время… а их уже несколько десятков. Се Лянь не хотел рисковать жизнями простых смертных и потому предупредил:

– Ведите себя благоразумно. В одиночку мне с ними не справиться, так что давайте действовать по обстоятельствам.

Саньлан молчал, а остальные и раньше вперёд не рвались. Даже захоти они выкинуть что-нибудь, они были слишком слабы и напуганы, поэтому только зашмыгали носами и закивали.

Лицо в земле тем временем продолжало надрываться:

– Генерал! Генерал! Выпусти меня! Я помог тебе поймать врагов – так освободи! Я хочу домой!

При виде солдат закопанный мужчина принялся пронзительно кричать и всхлипывать. В его речи проскакивали слова из языка Баньюэ – наверное, выучил их, пока гнил здесь пятьдесят лет в качестве удобрения. Шум явно разозлил того воина ростом в девять чи, которого все звали генералом. Он с отвращением посмотрел вниз и обрушил булаву на лицо мужчины. Тот пронзительно закричал, а когда генерал поднял оружие, оказалось, шипы так глубоко впились в плоть, что потянули за собой всё остальное. Сбылось желание закопанного вырваться на свободу.

Тело мужчины ниже шеи представляло из себя сплошной скелет. Когда торговцы увидели это, они завопили во весь голос, а покрытая кровью голова, упав на землю, увидала собственное туловище и начала задыхаться в ужасе:

– Что это? Что это?!

– Твоё тело, – ответил Се Лянь.

Пятьдесят лет назад этого человека закопали в землю пустыни. Всё это время трава шаньюэ питалась его плотью и кровью и оставила от тела лишь выбеленные кости.

– Как же так?! – отказывалась верить голова. – Вовсе не такое у меня тело! Это не моё!

Ситуация была уже не столько страшной, сколько трагичной. Се Лянь вздохнул, а вот Саньлан рассмеялся:

– То есть теперь твоё тело тебе не нравится? А как насчёт той штуки, которая вылетела из твоего рта? С ней у тебя проблем нет?!

– Да какие ж тут проблемы? – заспорила голова. – Просто… просто вот такой язык у меня длинный!

– Ох, ну да, – Саньлан фыркнул. – Чуть-чуть длиннее обычного.

– Вот именно! – воскликнула голова. – Самую малость! Я столько лет ел пролетающих мимо букашек, чтобы не умереть с голоду, что постепенно он вытянулся и стал таким!

Возможно, когда его закопали, он ещё оставался человеком и, чтобы выжить, пытался ловить языком насекомых и ползучих гадов. День за днём человеческого в нём оставалось всё меньше, язык становился всё длиннее, а мух и ящериц сменила куда более жуткая пища. Он не видел, во что превратилось под землёй его тело, отказывался принимать это и не верил, что изменился. Голова продолжала настаивать:

– Есть люди, у которых язык ещё длиннее!

Саньлан рассмеялся. При взгляде на него у Се Ляня по спине пробежал холодок: с подобной улыбкой обычно велят содрать с кого-нибудь кожу.

– Считаешь себя человеком? – спросил Саньлан.

Голова разволновалась:

– Конечно считаю! Я человек!

Мужчина пытался ползти, но давно истлевшие конечности отказывались ему повиноваться. Опьянённый восторгом оттого, что наконец оказался на поверхности, он не замечал этого и громко гоготал:

– Я пойду обратно! Я смогу вернуться! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

Хрясь!

Генералу Баньюэ надоело слушать безумный смех. Он резко опустил булаву – и голова разлетелась на мелкие кусочки, а вопли стихли. Покончив с назойливой помехой, воин бросил солдатам одну фразу, и тогда они, крича на людей и угрожающе размахивая палицами, погнали их прочь от дворца.

Се Лянь шёл первым, Саньлан за ним. Даже сейчас, когда их вели под конвоем жестокие и кровожадные солдаты Баньюэ, юноша оставался невозмутим и шагал степенно, словно просто выбрался на прогулку. Всё это время Се Лянь искал случая к нему обратиться, и через какое-то время, когда заметил, что солдаты увлечены разговором между собой, шёпотом спросил:

– Они называют своего предводителя генералом. Интересно, что это за генерал?

– Когда Баньюэ пало, в нём оставался только один генерал, – ответил Саньлан. – Его имя, если перевести на наш язык, Кэ Мо.

– Какое необычное…

Саньлан пояснил:

– Говорят, в детстве он был слабым и над ним постоянно издевались. Тогда он поклялся стать сильнее и начал тренироваться, поднимая каменный жёрнов. Так и заслужил своё имя.

Се Лянь невольно подумал: «Выходит, его зовут Силачом».

– Кэ Мо был бесстрашным генералом, крепким мужчиной и могучим воином, а также преданным соратником советника Баньюэ, – добавил Саньлан.

– И после смерти тоже? – спросил Се Лянь. – Сейчас он ведёт нас к советнику?

– Возможно.

Как быть, если впереди их поджидает ещё больше солдат? И что стало с Нань Фэном, который отвлёк на себя внимание тех женщин? Траву они нашли, но у них осталось меньше суток, чтобы доставить её в лагерь…

Всю дорогу Се Лянь был погружён в свои мысли и не замечал, что генерал Кэ Мо ведёт их в сторону окраин, пока они не оказались у самой границы города. Здесь процессия остановилась, и его высочество поднял голову, чтобы рассмотреть жёлтую глинобитную стену, вздымающуюся перед ними. Они стояли возле Ямы осуждённых.

Хотя принц и жил какое-то время в окрестностях Баньюэ, в сам город он заходил редко и яму видел только издалека. Се Лянь почувствовал, как зашлось сердце.

Снаружи на стене имелись ступени, и пока Се Лянь поднимался по ним, он старался рассмотреть как можно больше. Вдруг он понял, что именно вызывало в его душе такое смятение: не отвращение перед жестокими пытками или страх за себя и товарищей, – он чувствовал сильнейшие потоки магической энергии, окутывающие яму.

Яма была зачарована, чтобы никто не мог из неё выбраться!

Допустим, кто-то спустит верёвку или лестницу. Тогда человек внизу ухватится за этот проблеск надежды и попытается вылезти, но, как только вскарабкается до середины, сработает заклятие и сбросит его обратно на дно.

Делая вид, что опирается на стену, Се Лянь пытался разобраться, из чего та сделана. Издалека она казалась глинобитной, но при ближайшем рассмотрении оказалась сложена из твёрдого камня и к тому же, вероятно, укреплена колдовством.

Вид, который открылся им с высоты, внушал ужас и трепет: закруглённые стены ямы в длину достигали десяти чжанов, высотой были не меньше двадцати чжанов, а толщиной – четыре чи. Посередине зияла пропасть.

Наступила ночь. Под стенами клубился непроглядный мрак, а холодный ветер приносил со дна запах крови. Процессия двигалась по узкому проходу на высоте десяти чжанов от земли, не ограждённому никакими перилами, и торговцы смиренно шагали вперёд, стараясь не смотреть вниз.

Впереди замаячил тот самый столб, который они заметили раньше, – с болтающимся трупом. Тело принадлежало невысокой девушке в изодранной чёрной одежде; её голова свесилась на грудь. Се Лянь знал, что на этом столбе солдаты Баньюэ вздёргивают преступников. Обычно тюремщики снимали одежду с заключённых и оставляли их висеть обнажёнными, пока те не умрут от голода и жажды, а после смерти труп жгло солнце, поливал дождь, он раскачивался на ветру, пока не сгниёт и не упадёт. Жуткая смерть.

Тело ещё не начало разлагаться – значит, висело здесь недавно. То, что солдаты Баньюэ не пощадили даже девушку и сотворили с ней такое, многое о них говорило. А-Чжао, Тяньшэн и остальные при виде этой картины побледнели и остановились в нерешительности. Кэ Мо и не собирался их подгонять. Он повернулся к ним спиной, к яме лицом, и издал громкий звук.

«Зачем он так кричит?» – удивился Се Лянь.

Мгновение спустя он услышал ответ на свой вопрос.

Из непроглядной бездны донёсся прерывистый рёв – словно рык тысячи зверей или рокот сотни цунами. Торговцы, оглушённые этим шумом, едва не попадали с ног, а Се Лянь почувствовал, как камни посыпались вниз со стены.

В эту яму сбрасывали осуждённых на смерть. Неужели на зов Кэ Мо откликнулись души умерших?

Генерал вновь закричал, и Се Лянь, прислушавшись, понял, что это не бессвязный вопль и не брань – он повторяет одну и ту же фразу. Се Лянь сумел разобрать только «мои братья».

Затем Кэ Мо обернулся к солдатам и отдал предельно ясный приказ:

– Двоих сбросьте, остальных оставьте.

Даже не зная языка Баньюэ, люди поняли, что их ждёт, и побледнели. Се Лянь, опасаясь, как бы те не упали в обморок от страха, сделал шаг вперёд и прошептал:

– Спокойно. Что бы ни случилось, я пойду первым.

Уж лучше действительно оказаться внизу раньше остальных и как следует осмотреться. Ну что там на дне? Ядовитые змеи, хищные звери и злые духи? Ну, от падения он не умрёт; удары, укусы и яд ему не страшны – всё будет в порядке… если там, конечно, не раскалённая лава или разъедающая плоть кислота.

К тому же есть Жое. Даже если заклятие помешает взобраться наверх, можно с её помощью одного за другим сбросить в яму солдат Баньюэ. Кэ Мо велел оставить часть пленников; значит, на какое-то время они будут в безопасности. Нечасто в пустыне встречаются живые люди, их вряд ли сожрут сразу – оставят про запас, чтобы не торопясь поедать одного за другим…

Сам Се Лянь был предельно собран, но вот один из его спутников внезапно утратил самообладание.

С тех пор как они поднялись на стену, все торговцы дрожали от страха, особенно А-Чжао. Видимо, он счёл, что, если смерти не миновать, уж лучше погибнуть сражаясь, – и внезапно, сжав кулаки, бросился на Кэ Мо в надежде сбить того с ног и увлечь за собой в яму!

Несмотря на то, что генерал был высок и крепок, как скала, под напором А-Чжао он пошатнулся и отступил на пару шагов, едва не упав, но в тот же миг яростно взревел, схватил парня и сбросил его вниз. На их глазах юношу поглотила тёмная бездна. Все закричали, и их голоса слились в вопле ужаса. Се Лянь тоже воскликнул:

– А-Чжао!

Тогда из далёких глубин тёмной ямы поднялся одобрительный шум, а вместе с ним звук безжалостно раздираемой плоти – то злые духи жадно набросились на добычу. Это означало, что надежды на возвращение юноши больше нет.

Се Лянь оторопел: такого поворота он не ожидал. Изначально принц подозревал, что проводник в подчинении у советника Баньюэ и специально заманивает путников к руинам города. Когда закопанная голова упомянула человека, который побывал тут пятьдесят лет назад, Се Лянь снова подумал на А-Чжао, а теперь юноша погиб первым. Погиб же? Не мог он выжить после такого падения?..

Да и для чего ему разыгрывать собственную смерть? Воины Баньюэ уже схватили путников – притворяться больше незачем. С другой стороны, зачем было бросаться на Кэ Мо? Бессмысленная смерть.

Эти мысли одна за другой пролетали в голове Се Ляня, а солдаты Баньюэ тем временем выбирали, кого сбросить в яму следующим. Кэ Мо поднял руку и указал на Тяньшэна. Солдаты тотчас его схватили, и парнишка завопил от страха:

– А-а-а! Спасите! Не трогайте меня! Я…

Се Лянь, не тратя время на раздумья, выступил вперёд:

– Генерал, не торопитесь.

Когда Кэ Мо услышал язык Баньюэ, на его смуглом лице отразилось удивление. Он взмахнул рукой, давая солдатам знак остановиться.

– Ты говоришь на нашем языке? Откуда ты?

– Я прибыл с Центральной равнины, – учтиво ответил Се Лянь.

Он подумывал солгать солдатам, сказав, что сам родом из Баньюэ, однако его бы выдало произношение.

– С Центральной равнины? – переспросил воин. – Юнъанец?

– Государства Юнъань давно нет.

Да только для народа Баньюэ все люди с Центральной равнины были едины: если не народ Юнъаня, значит, его потомки. То были их кровные враги – в своё время именно от их рук погибли солдаты Баньюэ, и потому, когда Кэ Мо услышал про Центральную равнину, его лицо исказилось от бешенства. Прочие солдаты тоже подняли крик и принялись осыпать его проклятиями. Се Лянь разобрал «подлый», «обманщик», «сбросить его», но сейчас это беспокоило его меньше всего.

– Пески пустыни поглотили нашу страну двести лет назад. Ты не из нашего народа и всё же говоришь на нашем языке. Кто ты?

Се Лянь украдкой взглянул на Саньлана, который, как всегда невозмутимый, стоял позади него. Уж этот кому угодно зубы заговорит, в случае чего можно на него рассчитывать. Принц уже приготовился нести всякую чушь, как вдруг из бездонной ямы донёсся рёв, способный своей мощью сокрушить горы и расплескать моря.

Похоже, нечто внизу доело А-Чжао. Однако оно по-прежнему было голодно и этими криками давало понять, что жаждет свежего мяса. Кэ Мо взмахнул рукой, по-видимому, собираясь приказать сбросить следующего, – и Се Лянь снова обратился к нему:

– Генерал, я пойду первым.

Кэ Мо прежде не доводилось слышать, чтобы кто-то здесь вызывался добровольцем. От удивления он выпучил глаза.

– Ты пойдёшь первым? Почему?

Се Лянь, конечно, не стал говорить правду: «А чего мне бояться?» Вместо этого он попытался воззвать к милосердию генерала:

– Все они безвинные торговцы, которые просто проезжали мимо. Среди них даже есть ребёнок.

Воин в ответ на это злобно ухмыльнулся:

– Когда юнъаньская армия устроила кровавую бойню в нашей стране, вы не думали о безвинных торговцах и детях!

Государство Баньюэ пало двести лет назад, государства Юнъань тоже больше не существовало… но для этих мертвецов время остановилось, так что и в своей ненависти они были непоколебимы. Кэ Мо заговорил снова:

– Ты очень подозрительный. Нужно тебя допросить. Ты не отправишься вниз. Сбросьте другого!

Оставался последний вариант: просто прыгать. Его высочество был готов пойти на это, но тут стоящий рядом Саньлан сделал шаг вперёд. С замиранием сердца Се Лянь обернулся в его сторону. Юноша скрестил руки на груди и окинул пустоту внизу безразличным взглядом.

– Саньлан? – встревожился Се Лянь.

– Всё в порядке, – ответил тот с улыбкой.

Юноша сделал ещё шаг и оказался в опасной близости от края. Кровь застучала в висках у принца, и он закричал:

– Стой, Саньлан! Не двигайся.

Полы красных одежд юноши, подхваченные ветром, трепетали, как языки пламени. Саньлан снова посмотрел на Се Ляня.

– Не бойся.

– Ты… отойди, пожалуйста, – попросил Се Лянь. – Отойди от края, и я сразу перестану бояться.

– Не стоит так волноваться. Я отлучусь ненадолго. До скорой встречи.

– Не надо…

Не успел он закончить фразу, как Саньлан со всё так же скрещёнными на груди руками сделал последний шаг – и исчез в бездонной черноте.

В то же мгновение Жое белой стрелой слетела с запястья Се Ляня, пытаясь схватить юношу. Но тот падал слишком быстро, и лента вернулась к хозяину ни с чем. Се Лянь рухнул на колени у края стены и закричал:

– Саньлан!

Ни звука.

Солдаты Баньюэ громко переговаривались; они явно пребывали в недоумении: в былые дни им приходилось потрудиться, чтобы поймать жертву и сбросить её в яму, но сегодня пленники сами борются за возможность поскорее отправиться вниз, а кого не пускают – сигают без разрешения!