Читать книгу "Благословение небожителей. Тома 1-3 в одном комплекте"

Се Лянь опустил голову и вернулся к изучению надписей на каменной плите. Он легко прочитал слово «генерал», потому что оно часто употреблялось. Вот только с тех пор, как он последний раз бывал в Баньюэ, прошло уже двести лет. Может, в те времена он и знал язык, но успел забыть всё подчистую. Теперь, чтобы восстановить его в памяти, требовалось терпение и время. Вдруг стоящий сбоку Саньлан подсказал:

– «Могила генерала».

Теперь и Се Лянь вспомнил. Этот символ действительно означал «захоронение».

Он повернулся и изумлённо воскликнул:

– Саньлан, неужели ты тоже знаешь этот язык?

– Немного, – улыбнулся тот. – Выучил несколько фраз от скуки.

Се Лянь уже привык к подобным ответам. Знание языка Баньюэ само по себе было редкостью, и вдвойне удивительно, что Саньлан понял именно это слово: оно нечасто встречалось.

Видимо, «немного» стоило расценивать как «спрашивай, не стесняйся», и Се Лянь тотчас этим воспользовался:

– Чудесно. Может, вдвоём у нас как раз получится разобрать, что тут написано. Иди сюда, посмотрим.

Он поманил его рукой, и Саньлан подошёл ближе, а Нань Фэн с Фу Яо встали рядом, держа на ладонях пламя и освещая для них пещеру. Се Лянь медленно двигал пальцем по надписям и шёпотом обсуждал их с Саньланом. Чем дольше они читали, тем ярче загорались их глаза, но ближе к концу энтузиазм поутих.

Юноша по имени Тяньшэн, который путешествовал с караваном, был молод, а молодым людям свойственно любопытство. К тому же после обмена несколькими фразами он уже считал их своими знакомыми и потому спросил:

– Гэгэ, что там, на этой плите?

Се Лянь оторвался от чтения и ответил:

– Это мемориальная доска. На ней описана жизнь генерала.

– Генерала из Баньюэ? – спросил Тяньшэн.

– Нет, с Центральной равнины, – ответил Саньлан.

– Тогда почему памятник ему поставили здесь, возле Баньюэ? – удивился Нань Фэн. – Разве эти страны не находились в состоянии непрерывной войны?

– То был очень необычный человек, – пояснил Саньлан. – Хоть тут он и назван генералом, в действительности он был простым офицером.

– Но впоследствии его повысили до генерала?

– Нет. Вначале он командовал сотней людей, затем – семьюдесятью, а ещё позже – пятьюдесятью.

– Что?

– Словом, его постоянно понижали.

Се Лянь чувствовал, что его судьба в целом схожа с описываемой историей, но сделал вид, что не замечает направленные на него взгляды, и продолжил читать письмена на плите. Тяньшэн, которому всё это было в новинку, переспросил:

– Что за неудачником он был, если его раз за разом понижали? Для этого надо совершить какое-то преступление или допустить серьёзную ошибку, разве нет?

Се Лянь сжал правую руку в кулак, прикрыл рот и откашлялся, а затем сказал строго:

– Юноша, к вашему сведению, такое случается куда чаще, чем вы думаете.

– Правда?

– Правда, – улыбнулся Саньлан. Се Лянь продолжил:

– Тот офицер вовсе не был глуп или некомпетентен. Но в сражениях между двумя государствами он не снискал славы на поле боя, а, наоборот, часто становился помехой для военных.

– Каким образом? – спросил Нань Фэн.

– Он защищал мирных жителей от солдат. Но не только жителей своей страны – он также запрещал подчинённым убивать простых людей на вражеской территории. Каждый раз, когда он отдавал такой приказ, его понижали в звании.

Пока Се Лянь говорил, торговцы один за другим придвигались поближе и рассаживались вокруг него, словно он рассказывает сказку. Они настолько увлеклись повествованием, что вскоре осмелели и принялись высказывать своё мнение.

– Мне кажется, этот офицер не сделал ничего дурного, – заметил Тяньшэн. – Пусть солдаты сражаются друг с другом. Пощадить простой народ – кому от этого вред?

– Конечно, не пристало солдату быть слишком мягкосердечным… но в целом он правильно поступил.

– Да! В конце концов, он спасал людей, а не вредил им.

В ответ на это Се Лянь улыбнулся.

Эти купцы не были здесь двести лет назад и не знали, что такое жить прямо на границе. Сейчас, когда Баньюэ превратилось в государство из древних легенд, люди могли обсуждать решения генерала, сочувствовать ему и даже восхищаться. Но когда две страны враждуют много лет, когда они охвачены пламенем войны, подобные поступки имеют последствия, и нельзя оправдывать их простым мягкосердечием.

Из всего каравана только А-Чжао, казалось, понимал это – вероятно, потому, что был местным. Он сказал:

– Сегодня одно дело, двести лет назад – другое. Тому офицеру ещё повезло, что его просто понизили в звании.

– Это смехотворно! – фыркнул Фу Яо.

Се Лянь догадался, что тот скажет дальше, и потёр переносицу. Фу Яо поднял голову, и пламя осветило его печальные глаза:

– Каждый должен исполнять свои обязанности согласно занимаемому положению. Пошёл в солдаты, запомни раз и навсегда: твоё дело – защищать родную страну и убивать врагов на передовой. На войне потери неизбежны. Подобная слабость характера позволительна женщинам, а жалостливый мужчина только оттолкнёт соратников и выставит себя посмешищем перед врагами. Никто не будет ему благодарен.

В его словах тоже была доля истины. В пещере ненадолго воцарилась тишина, а затем Фу Яо продолжил:

– Таких людей ждёт только один исход: смерть. Причём смерть от руки своих же союзников.

И снова все промолчали. Се Лянь вздохнул:

– Да. Ты правильно сказал. Смерть.

– Ах! – воскликнул Тяньшэн. – И как он умер? Неужели его и правда убили свои же люди?

– Вовсе нет… Тут написано, что однажды в пылу сражения этот офицер не заметил, что шнурки на его сапогах развязались… и вот он сам наступил на них, споткнулся…

Люди не поверили своим ушам. Они-то ждали, что история завершится героической смертью генерала, а это что за бесславный конец? По пещере прокатилась волна смешков.

– Так вот, он оступился и был сражён случайным мечом.

Смешки переросли в настоящий хохот.

– Разве это весело? – приподнял брови Саньлан.

Се Лянь поддержал его:

– По-моему, печальная история. Кхм. Господа, проявите уважение, негоже зубоскалить. Мы же в его гробнице, ну в самом деле!

– Я не имел в виду ничего плохого! – быстро сказал Тяньшэн. – Просто это слишком… слишком… – продолжил он, но не удержался и прыснул.

Се Лянь ничего не мог поделать. Он и сам, когда дочитал до этого места, едва не расхохотался. Но пришлось взять себя в руки и вернуться к чтению таблички.

– Подводя итог, хоть этого офицера и не ценили в армии, жители границ Баньюэ и Центральной равнины были так благодарны ему за заступничество, что назвали генералом и выстроили эту гробницу, чтобы почтить память о нём.

– Позже народ Баньюэ обнаружил, что этот камень наделён волшебной силой, – подхватил Саньлан с серьёзным видом. – Нужно лишь трижды преклонить колени перед памятником, и все опасности, которые подстерегают путника в пустыне, обернутся удачей.

Приняв его слова на веру, некоторые торговцы повскакивали с мест и принялись отбивать поклоны: очень уж им хотелось, чтобы это оказалось правдой. Се Лянь, однако, был озадачен:

– Тут действительно так написано?

Саньлан усмехнулся.

– Нет, конечно, – прошептал он. – Я это только что придумал. Похихикали над генералом – теперь пусть кланяются.

Взглянув на плиту, Се Лянь убедился, что там нет ни слова о чудесном благословении камня. Только что он был расстроен, но выходка Саньлана его позабавила.

– Ну что за хулиганство, – тихо сказал он.

Саньлан показал ему язык, и оба рассмеялась. Тут кто-то заорал:

– Что это?!

Вопль прокатился по пещере, эхом отразившись от стен, и у людей от страха волосы на теле встали дыбом. Се Лянь резко обернулся на крик.

– Что случилось?

Торговцы, которые только что преклоняли колени у каменной плиты, бросились прочь без оглядки:

– Змея!

Нань Фэн и Фу Яо развернулись, чтобы посветить в ту сторону, и увидели: на песке и правда извивалась длинная пёстрая змея!

– Откуда она взялась?! – недоумевали люди.

– Так тихо выползла – я и не заметил!

Едва свет упал на змею, она приподняла голову и, судя по всему, приготовилась атаковать. Нань Фэн хотел спалить гадину, но кто-то опередил его: подхватил ту с земли и поднял на уровень глаз, крепко зажав в кулаке.

– В пустыне водятся змеи. Чему тут удивляться?

Только Саньлан мог повести себя так безрассудно. Но, похоже, он знал, что делает: сдавив тварь ровно на семь цуней выше хвоста, юноша обезвредил её, и теперь, несмотря на ядовитые клыки, она только и могла что обвить хвостом его запястье. Се Лянь присмотрелся: сквозь змеиную кожу проглядывали фиолетовые внутренности с чёрными прожилками – весьма отталкивающее зрелище. Бежевый хвост, разделённый на сегменты и покрытый чешуйками, напоминал скорее хвост скорпиона, нежели змеи.

Заметив это, Се Лянь изменился в лице и воскликнул:

– Осторожно!

Но не успел он закончить фразу, как змеиный хвост вдруг отпустил руку Саньлана, дёрнулся и резко ужалил!

Удар был стремительным, но Саньлан оказался проворнее и перехватил хвост свободной рукой. Крепко удерживая змею с обоих концов, юноша протянул её Се Ляню, словно любопытную диковинку:

– Очень интересный хвост.

На его конце виднелось жало цвета красного мяса.

– Повезло, что не ужалила, – с облегчением вздохнул Се Лянь. – Это же змея-скорпион!

Нань Фэн с Фу Яо тоже подошли взглянуть:

– Змея-скорпион?

– Именно. Они водятся только в окрестностях Баньюэ, да и тут нечасто встретишь. Впервые вижу такую своими глазами – раньше мне доводилось только слышать о них. Тело как у змеи, хвост как у скорпиона, а ядовита тварь как оба, вместе взятые. Без разницы, укусит она зубами или ужалит хвостом…

Се Лянь взглянул на Саньлана и потерял дар речи: тот крутил в руках змею, как игрушку, то растягивая, то сжимая, то скручивая, как полотенце, – разве что бантиком не завязал.

– Саньлан, не балуйся! Это опасно!

– Всё в порядке, гэгэ, – рассмеялся юноша. – Не о чем волноваться. Просто хотел как следует её рассмотреть: не каждый день выпадает случай живьём поглядеть на символ советника Баньюэ.

– Символ советника Баньюэ? – остолбенел Се Лянь.

– Именно. Когда она смогла подчинить себе этих тварей, народ Баньюэ увидел её великую силу и признал её власть…

Се Лянь насторожился. Подчинить тварей? Выходит, их было много! Он закричал:

– Срочно все на выход! Боюсь, эта змея тут не одна…

Но уже раздались крики:

– Ах!

– Змеи!

– Куча змей!

– Они повсюду!

Из темноты беззвучно выползли семь или восемь тварей, да так неожиданно – из каких только щелей просочились? В отличие от обычных гадюк эти змеи не шипели и пока не нападали – застыли, изучая людей перед собой. Однако то был лишь вопрос времени. Нань Фэн и Фу Яо запустили два огненных шара; вспыхнуло пламя, и Се Лянь скомандовал:

– Бегом!

Но и без него желающих оставаться дольше в пещере не нашлось – все в панике рванулись к выходу. Песчаная буря уже стихла, странный вихрь унёсся прочь, и на закате пустыня встретила путников ясным небом.

Покинув пещеру, люди поспешили убраться от неё как можно дальше.

– Что-то неладно с той каменной плитой! – выругался кто-то на бегу. – Мы же поклонились ей три раза! Почему нам так не повезло?!

Се Лянь порадовался, что они не знают о шутке Саньлана, но потом услышал, как кто-то другой проворчал:

– Да уж! Толку как от Мусорного Бога! Чем больше молишься – тем меньше удачи остаётся!

«От палки увернёшься – стрела достанет!» – с досадой подумал Се Лянь, но отвечать ничего не стал.

Вдруг Тяньшэн испуганно закричал:

– Бобо[20]20
  Бобо – обращение к дядюшке либо к мужчине старшего возраста, с которым вы не состоите в родстве.


[Закрыть] Чжэн!

Он пытался поднять на ноги упавшего без сил товарища и без конца вопрошал:

– Что случилось?

В лице старика читалась боль; он поднял дрожащую руку. Се Лянь схватил его за запястье, разглядел, в чём дело, и помрачнел: область между большим и указательным пальцами потемнела и распухла, а чуть выше можно было разглядеть след укуса. Такую маленькую ранку не сразу заметишь.

– Сейчас же осмотрите себя! – велел Се Лянь. – Увидите на теле укус – перевяжите верёвкой!

Он видел, как багровый яд поднимается выше по венам старика. Принц собирался использовать Жое в качестве бинта, но А-Чжао уже оторвал полоску ткани от своей одежды и затянул на предплечье купца, чтобы замедлить продвижение яда к сердцу. Действовал он быстро и чётко – Се Лянь мысленно его похвалил. Он поднял голову, но не успел ничего сказать, а Нань Фэн уже вынул флакон с лекарством, вытряхнул оттуда целебную пилюлю и протянул старику. Тяньшэн закричал:

– Бобо, с тобой всё в порядке?! А-Чжао, он ведь не умрёт?!

– Укус змеи-скорпиона означает верную смерть в пределах четырёх часов, – покачал головой А-Чжао.

– Тогда… – Тяньшэн замер. – Как же нам быть?!

Услышав, что могут остаться без предводителя, остальные торговцы переполошились:

– Разве этот юноша не дал ему лекарство?

– Это не противоядие. Пилюля лишь немного продлит ему жизнь. Самое большее – на сутки, – сказал Нань Фэн.

Купцы в ужасе принялись заламывать руки:

– Всего сутки?!

– Нам что, просто остаться здесь и ждать, пока он умрёт?

– От этого яда нет средства?

В этот момент к ним медленно подошёл Саньлан:

– Есть.

Все собравшиеся повернулись в его сторону, а Тяньшэн с облегчением воскликнул, обращаясь к проводнику:

– Гэгэ, его можно спасти! Почему ты раньше не сказал? Я чуть от страха не умер!

Но А-Чжао хранил молчание и лишь покачал головой.

– Ещё бы он сказал… Спасти отравленного человека можно только ценой жизни всех остальных.

– Саньлан, о чём ты? – спросил Се Лянь.

– Гэгэ, известна ли тебе легенда о появлении змеи-скорпиона?

По преданию, много сотен лет назад правитель Баньюэ на охоте повстречал двух странных существ, рождённых от союза змеи и скорпиона. Эти существа обитали в глуши, не интересуясь мирскими делами, и никогда не причиняли вреда людям. Но правитель счёл, что рано или поздно они могут стать опасными, и потому пленил их, дабы предать смерти.

Твари слёзно умоляли отпустить их на волю, но государь по природе своей был жесток. Он заставил их спариваться на пиру на потеху гостям, а потом всё-таки казнил обоих. Одна лишь супруга правителя пожалела несчастных, но не осмелилась перечить мужу – только собрала душистые травы и укрыла ими мёртвые тела.

После смерти существа обратились злыми духами, пылающими ненавистью. Они прокляли эти земли, повелев своему потомству на веки вечные оставаться здесь и неустанно мстить народу Баньюэ. Поэтому змеи-скорпионы водятся только здесь; яд их убивает стремительно, и это страшная смерть. Лишь те растения, что использовала милосердная супруга правителя, способны исцелить укушенного…

– Они зовутся травой шаньюэ и растут только в пределах Баньюэ, – завершил рассказ Саньлан.

Услышав это, торговцы заговорили наперебой:

– Таким… таким сказкам действительно можно верить?

– Юноша, нельзя так шутить, когда речь идёт о человеческой жизни!

Саньлан молча улыбался. Тогда Тяньшэн повернулся к А-Чжао, требуя подтверждения:

– Юноша в красном говорит правду?

А-Чжао поколебался немного, а затем ответил:

– Правдива ли легенда, мне неведомо. Но на землях Баньюэ действительно растёт трава шаньюэ, и эта трава действительно может спасти от яда змеи-скорпиона.

– Выходит, – подытожил Се Лянь, – у человека, которого укусила змея-скорпион, есть только одна надежда. И надежда эта в Баньюэ.

Теперь он понял, почему караваны заворачивали к Баньюэ несмотря на опасность, которую таил в себе город. Они не искали смерти – они пытались спасти кому-то жизнь.

Змея-скорпион – символ советника Баньюэ. Твари покорны её воле, а значит, их появление здесь совсем не случайно. Се Лянь и его спутники не могли поручиться за безопасность торговцев: кто знает, сколько ядовитых гадов им ещё попадётся. Се Лянь прижал два пальца к виску, пытаясь подключиться к духовной связи, чтобы снова попросить прислать подмогу, но ответом ему стала тишина. В недоумении он опустил руки. «Не мог же я так быстро израсходовать все силы? Я подсчитал утром, должно было что-то оставаться». Се Лянь повернулся к Нань Фэну с Фу Яо и попросил:

– Кто-нибудь из вас может подключиться к духовной сети? У меня никак не получается.

Мгновение спустя лица этих двоих тоже помрачнели.

– Не выходит, – сказал Нань Фэн.

В некоторых местах тёмная энергия была настолько сильна, что могла повлиять на чары небожителей: временно ослабить их или вовсе заблокировать. Похоже, именно это сейчас и произошло.

Се Лянь принялся бродить кругами.

– Думаю, сказывается близость Баньюэ, – вслух предположил он. – Поэтому духовная связь не работает.

Тут он краем глаза заметил какой-то красный всполох. Пока все были заняты своими делами – духи войны продолжали попытки связаться с кем-нибудь из небожителей, а торговцы внимательно осматривали свои тела на предмет укусов, – Тяньшэн заботливо склонился над старым дядюшкой, не замечая, что по его спине ползёт пурпурная змея-скорпион.

Она уже была на его плече, раскрыла пасть – но нацелилась не на шею юноши прямо перед собой, а на стоящего неподалёку ничего не подозревающего Саньлана. Змея изогнулась и ринулась в атаку.

За мгновение до того, как острые клыки впились бы в кожу, Се Лянь вскинул руку и с удивительной точностью поймал змею ровно на уровне сердца. Ему бы хватило сил немедленно раздавить гадину и смять её внутренности, но он не знал, содержится ли яд в плоти и крови этих тварей, и потому решил не рисковать. Он хотел покрепче перехватить её двумя руками, только не учёл, что змеиное тело очень скользкое – холодный мягкий хвост выскользнул из его пальцев, и Се Лянь почувствовал резкую боль с тыльной стороны ладони.

Глава 22
Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре
Часть третья

Однако благодаря этому укусу Се Лянь сумел-таки изловить змею, перехватил как полагается, а затем сжал с такой силой, что тварь потеряла сознание. Лицо его оставалось спокойным, будто ничего не произошло. Принц отбросил тушку змеи в сторону.

– Будьте осторожны, – предупредил он. – Кто знает, сколько ещё змей поблизости…

Тут Се Лянь почувствовал, что кто-то сжимает его запястье.

– Саньлан? – удивился принц.

Его удивило, с каким выражением юноша смотрел на него: что-то странное и непостижимое было в этом взгляде, отчего по спине бежали мурашки. Саньлан пристально изучал след от змеиных клыков на тыльной стороне ладони Се Ляня. Поначалу он напоминал укол булавки, но яд стремительно проявлял себя, и место укуса уже ощутимо распухло. Сама рана тоже изменилась, увеличившись до размеров ножевого пореза.

Саньлан с лицом мрачнее тучи взял Жое и накрепко перевязал ею запястье Се Ляня, чтобы яд не распространялся дальше. Обычно Жое ластилась к Се Ляню, а чужаков не жаловала, но в руках Саньлана вдруг стала послушной, словно обычная лента.

С момента их знакомства Се Лянь никогда не видел юношу таким. Без слов тот вытащил кинжал из-за пояса одного из торговцев, а Нань Фэн, сообразив, что он собирается делать, тут же зажёг огонь на правой ладони. Не удостоив духа войны и взглядом, Саньлан проворно опустил кончик клинка в пылающее пламя, накаляя его, а затем повернулся обратно и сделал крестообразный надрез на поверхности раны. Он наклонился, а Се Лянь торопливо сказал:

– Не стоит. Яд змеи-скорпиона отсасывать бесполезно – только сам отра…

Однако юноша крепко ухватил его запястье и прижался губами к коже. Се Лянь почувствовал, что его рука легонько дрожит, но не мог понять почему.

– Молодец, теперь тебя ещё и ужалили, – проворчал стоящий рядом Фу Яо. – Парень был в безопасности. Змея, может, и не собиралась его кусать, а ты полез к ней голыми руками. И правда, ходячее бедствие!

Отчасти это было правдой. Теперь Се Лянь вспомнил, как беспечно играл со змеёй Саньлан: что хотел с ней делал, чуть ли не узлом завязывал – и при этом оставался невредим. Наверное, он знал, как обращаться с этой тварью, потому и вёл себя так уверенно. Но всё же – если бы змея его укусила? Что тогда? Се Лянь бы себе этого не простил.

Он помахал свободной рукой:

– Не волнуйтесь! Мне совсем не больно, да и от яда я не умру.

– Тебе правда не больно? – спросил Фу Яо.

– Правда. Уже ничего не чувствую.

Он не врал: будучи исключительно невезучим, куда бы Се Лянь ни пошёл, он умудрялся наступить там на змею или разворошить гнездо каких-нибудь насекомых. Его кусали всевозможные твари – а ему всё было нипочём. Принц упрямо отказывался умирать; разве что мог полежать с лихорадкой пару дней – и снова здоровёхонек! Ко всему прочему он легко переносил боль – неизменно со словами: «Потерплю, ничего страшного».

Тем временем багровая припухлость на тыльной стороне ладони Се Ляня спала. Саньлан поднял голову; в уголке его губ виднелась кровь, а глаза сверкали льдом. Его взгляд упал на лежащую на земле змею-скорпиона. С резким хлопком пурпурная тварь разлетелась на кусочки.

К счастью, ошмётками никого не задело, но люди всё равно перепугались, не сразу поняв, что произошло. Тяньшэн, который видел, как укусили Се Ляня, взволнованно спросил:

– Гэгэ, тебя тоже укусили?! Что ты теперь будешь делать?!

– Я в порядке, малыш, – улыбнулся Се Лянь. – Поступим как решили: отправимся к руинам Баньюэ и поищем противоядие.

– Вы уходите? – торговцы заволновались. – А что насчёт нас? Мы тоже должны послать кого-то?

– Нет нужды, – ответил Се Лянь. – Те земли очень опасны. Незачем лишний раз рисковать. Мы найдём траву шаньюэ и вернёмся не позже чем через сутки.

Торговцы загалдели наперебой:

– Это… это правда? Мы так вам признательны!..

Но то, что сказал он потом, понравилось им куда меньше:

– Чтобы скорее добраться до Баньюэ, мне понадобится помощь вашего проводника, А-Чжао. Если вы не против, конечно.

Только что торговцы смотрели на принца с благодарностью и надеждой, но теперь на их лицах отразилось сомнение: вдруг эти чужаки заберут их проводника, отыщут с его помощью целебную траву и сбегут! Даже если у А-Чжао хватит совести вернуться, драгоценное время будет потеряно. Но и отправиться к проклятому городу, где, по слухам, пропадает каждый второй путник, они не отваживались. Се Лянь догадывался, о чём они думают, и не винил их за это. Любой человек на их месте бы сомневался. Тогда принц сказал:

– Но я боюсь оставлять вас одних без защиты. Пустыня таит множество опасностей. Попрошу Фу Яо подождать здесь нашего возвращения и присмотреть за караваном.

Услышав, что принц готов оставить с ними одного из своих людей, торговцы успокоились и согласно закивали:

– Хорошо. Если только А-Чжао согласен пойти с вами.

Се Лянь повернулся к А-Чжао:

– Брат, не откажешь нам в этой просьбе? Разумеется, ты не обязан…

– Конечно. Хотя найти руины Баньюэ, на самом деле, не так уж сложно: достаточно продолжать двигаться в том направлении, – и он махнул рукой, указывая путь.

А-Чжао попрощался с торговцами и пошёл вперёд, а Се Лянь, Саньлан и Нань Фэн последовали за ним. Спустя какое-то время Се Лянь спросил:

– А-Чжао, здесь часто встречаются змеи-скорпионы?

– Редко, – ответил А-Чжао. – Впервые вижу их живьём.

Принц кивнул и не стал дальше допытываться. Он и сам некоторое время провёл в окрестностях Баньюэ и ни разу не сталкивался с этими змеями, так что сказанное проводником походило на правду.

– Ты подозреваешь этого А-Чжао? – шёпотом спросил Нань Фэн.

– Не знаю, но не хотелось бы оставлять его с караваном, – так же тихо ответил Се Лянь. – Надо к нему присмотреться.

Саньлан вопреки своей обычной манере не произнёс ни слова. Се Лянь не понимал, что с юношей, и не знал, как завести об этом разговор, а потому тоже продолжал идти молча.

К тому моменту буря уже закончилась, песок улёгся, и они быстро шагали сквозь бескрайнюю пустыню. Так прошло около часа. Постепенно по пути им стали попадаться клочки травы, упрямо пробивающиеся сквозь песок или трещины в камнях. Солнце уже садилось, когда Се Лянь увидел на горизонте очертания древнего города.

Его не так-то просто было заметить: жёлтые здания сливались с окружающим пейзажем. Подойдя поближе, путники смогли рассмотреть то, что осталось от городских стен: некогда эти стены доходили до десяти чжанов в высоту, но теперь частично обрушились, и былое величие замело песком.

Пройдя сквозь ворота, Се Лянь и его спутники ступили на земли древнего государства Баньюэ.

От ворот вела широкая пустынная улица, застроенная по обеим сторонам домами – ныне разрушенными. Вокруг валялись осколки камня и обломки древесины. А-Чжао громко возвестил – вероятно, в силу привычки:

– Господа, будьте осторожны! Не разбредайтесь!

Хотя никто из присутствующих в его предостережениях не нуждался.

Представшая перед ними картина, похоже, сильно отличалась от того, что воображал себе Нань Фэн, и тот спросил недоверчиво:

– Это и есть всё государство Баньюэ? Такой маленький город?

– Особенности жизни в пустыне, – объяснил Се Лянь. – Всё зависит от размера оазиса. Баньюэ в годы своего расцвета насчитывало около десяти тысяч человек. Здесь было весьма оживлённо…

Нань Фэн осмотрелся ещё раз и сказал:

– Да такую страну можно разгромить за несколько дней!

– Зря ты так думаешь, – покачал головой Се Лянь. – Не следует недооценивать народ Баньюэ. Пусть здесь жило всего десять тысяч человек, четыре тысячи из них были солдатами. Мужчин насчитывалось куда больше, чем женщин, и все они, за исключением стариков, калек и небольшого количества крестьян, служили в армии. Каждый воин был ростом в девять чи, каждый – бесстрашен в своей ярости. С булавами в руках они рвались в бой, даже если из их груди уже торчал меч. Они были очень серьёзными противниками.

А-Чжао бросил заинтересованный взгляд на Се Ляня:

– Молодой господин так много знает!

Се Лянь улыбнулся и хотел продолжить разговор, но Нань Фэн его перебил:

– Что это за стена? – он указал на огромное жёлтое строение вдалеке.

Язык не поворачивался назвать его зданием: со всех сторон лишь глинобитные стены высотой десять чжанов – ни дверей, ни крыши. На самом верху одиноко торчал столб, а на нём развевалось нечто издалека напоминающее потрёпанное знамя.

Се Лянь обернулся, чтобы взглянуть, и ответил:

– Яма осуждённых.

Уже по одному названию было понятно, что ничего хорошего это место из себя не представляет.

Нань Фэн непонимающе нахмурился, и тогда Се Лянь пояснил:

– В каком-то роде тюрьма. Место, где держали преступников.

– Там же нет дверей. Неужели их сбрасывали сверху?

Вместо Се Ляня ответил Саньлан:

– Именно, сбрасывали. А дно ямы населяли ядовитые змеи, скорпионы и голодные хищники.

У Се Ляня отлегло от сердца, когда он услышал голос юноши. Он обернулся, но стоило им встретиться взглядами, как Саньлан отвёл глаза.

Нань Фэн выругался:

– Да какая, к чёрту, тюрьма?! Это же казнь, жестокая и бесчеловечная! Они что, все поголовно были кровожадными варварами? Или сумасшедшими?

– Не все, – сказал Се Лянь и потёр переносицу. – Среди народа Баньюэ встречались милые люди… – В этот момент он осёкся и нахмурился: – Постойте.

Его спутники остановились, и Се Лянь поднял руку, указывая наверх:

– Посмотрите на тот столб на краю ямы. Кажется, на нём висит человек.

Солнце село, сгустились сумерки, и на таком расстоянии разглядеть что-то было непросто. Но стоило им подойти ближе, как стало ясно, что на столбе болтается худой и низкорослый человек в изодранном чёрном одеянии. Он висел над ямой, раскачиваясь на ветру, словно кукла.

– Так и есть, – сказал Саньлан.

При виде этой картины А-Чжао побледнел. Каким бы невозмутимым человеком ни был проводник, даже он не мог спокойно смотреть на эту дикость. В этот момент Саньлан мотнул подбородком в сторону и прошептал:

– Там кто-то есть.

Это заметил не только он – Се Лянь тоже услышал едва уловимый звук шагов. По обе стороны улицы стояли разрушенные дома; молодые люди поспешно рассредоточились и укрылись в них. Се Лянь и Саньлан спрятались в одном, а Нань Фэн и А-Чжао – в строении напротив. Прошло немного времени, и на заброшенную дорогу вышла даосская монахиня: в струящемся белом одеянии, с метёлкой в руках.

Незнакомка осматривала улицу с видом хозяйки, как будто вокруг не руины древнего города, а садик на заднем дворе её дома, и она как раз прикидывает, что бы ещё тут поменять. За ней, заложив руки за спину, следовала женщина в чёрном.

Лицо её было красивым, но печальным, взгляд разил как кинжал, а длинные волосы струились по спине. Весь вид источал смертельный холод. Хотя она шла позади монахини, её никак нельзя было принять за прислугу.

В полдень у заброшенной таверны Се Лянь видел именно их. Фигуры промелькнули так быстро, что он не успел их толком разглядеть и принял высокую женщину в чёрном за мужчину. Монахиня, судя по всему, советник Баньюэ. Но кто тогда её спутница?

Советник небрежно перебросила метёлку из руки в руку и протянула:

– Куда же они подевались? Только отвернёшься – их и след простыл. Неужели придётся отлавливать и убивать по одному?

Се Лянь понял, что за ними следили с того самого момента, как они вошли в город.

Женщина в чёрном подошла поближе и бесстрастно сказала:

– Позови своих друзей, пусть помогут.

Наверное, она имела в виду смертоносных солдат Баньюэ. Но советник рассмеялась:

– Ну вот ещё! Зачем просить других, когда со мной ты – мой любимый помощник? Здорово?

– Не вижу причин для радости, – ледяным тоном ответила женщина в чёрном. – Работа есть работа. Лучше поторопись.

Советник Баньюэ приподняла бровь, но всё-таки ускорилась. Со стороны их диалог казался беседой лучших друзей – так кем могла быть таинственная спутница самого советника? Ученицей? Соратницей? Может, в Баньюэ была женщина-полководец?

Се Лянь затаил дыхание, чтобы не выдать себя. Он уже понял, что от советника можно ожидать чего угодно. Если она их обнаружит, то призовёт легендарных солдат Баньюэ ростом в девять чи и с зазубренными палицами в руках, и на сражение уйдёт драгоценное время. У укушенного всего сутки в запасе, и с каждым потерянным часом риск растёт.

Тут сработало знаменитое везение Се Ляня. Случилось именно то, чего он больше всего хотел избежать: женщина в чёрном, проходя мимо его укрытия, вдруг остановилась и устремила на дом пристальный взгляд.

Советник Баньюэ уже ушла вперёд на несколько шагов, но, увидев, что её спутница остановилась, вернулась и окликнула:

– Эй, идёшь или нет?

– Отойди-ка.

Советник Баньюэ послушалась, женщина в чёрном подняла руку – и тут с другой стороны улицы раздался оглушительный грохот! То обрушился дом, в котором скрывались Нань Фэн с А-Чжао.

Рухнуло одно здание, а вместе с ним развалились те, что стояли слева и справа от него. Улица вмиг заполнилась клубами песка и пыли. Из этого марева выскочила чья-то тень и выпустила в сторону женщин струю мощного пламени, но та, что в чёрном, проворно развернулась и заслонила советника собой. Её левая рука по-прежнему оставалась за спиной, а правой она перехватила пламя ладонью и отразила в нападавшего. Нань Фэн не уступал ей в скорости – уклонившись от огня, он большими скачками бросился наутёк и скрылся из виду, оставив за собой очередное облако пыли. Советник Баньюэ устремилась за ним, а женщина в чёрных одеждах кинула ещё один взгляд на укрытие Се Ляня, прежде чем тоже пуститься в погоню.