Читать книгу "Благословение небожителей. Тома 1-3 в одном комплекте"

Глава 15
Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега
Часть третья

Группа призраков медленно двигалась им навстречу. Судя по тюремным одеждам, это были духи казнённых преступников. В руках все они несли отрубленные головы, и головы эти болтали без умолку.

Се Лянь шёпотом велел своим спутникам:

– Когда они приблизятся, не издавайте ни звука.

Саньлан склонил голову набок:

– Ого, гэ́гэ[16]16
  Традиционно обращение гэгэ используется по отношению к старшему брату или к малознакомому человеку старше по возрасту, но также может иметь оттенок кокетства, если девушка так называет юношу.


[Закрыть], а ты не так-то прост…

В его голосе слышался неподдельный интерес, но Се Лянь только отмахнулся:

– Ничего особенного – так, пара фокусов. Пока мы скрыты от них, но, когда подойдут ближе, это может не сработать.

Старый возница в изумлении вытаращился на шёлковую ленту, зависшую в воздухе возле повозки: очевидно, впервые сталкивался с подобным чудом. А при виде безголовых призраков, бредущих по дороге, он и вовсе закатил глаза – того и гляди беднягу удар хватит! Он затрясся и забормотал:

– Нет, нет, нет! Боюсь, я так не смогу! Почтенный даос, как же нам быть?!

После недолгого раздумья Се Лянь ответил:

– Что ж, тогда поступим вот как… Прошу меня простить.

И он резко надавил на какую-то точку на спине старика, отчего тот мгновенно обмяк и завалился на бок. Принц подхватил его и осторожно уложил на телегу, а сам занял место возницы. Почувствовав шевеление позади себя, он обернулся и обнаружил, что Саньлан устраивается у него за спиной.

– Ты в порядке? – спросил Се Лянь.

– Да как сказать, – Саньлан подпёр кулаком подбородок. – Мне страшно.

На самом деле он вовсе не выглядел испуганным, но на всякий случай Се Лянь сказал:

– Не бойся. Пока ты со мной, тебе ничто не угрожает.

Юноша улыбнулся, потом его взгляд упал на проклятую кангу, чёрным кольцом обхватывающую шею Се Ляня.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, Се Лянь поднял ворот, хоть и понимал, что уже без толку. В сгустившейся темноте он не мог разглядеть выражение лица своего спутника.

Се Лянь взялся за поводья и легонько подстегнул вола. Тем временем призраки подошли вплотную к телеге и принялись громко возмущаться:

– Что такое? Почему не пройти?!

– И правда! Вот чертовщина!

– Не говори ерунды! Единственная чертовщина здесь – это мы.

Се Лянь с трудом заставил вола двигаться вперёд, и они медленно проехали через толпу духов. Слушать, как пререкаются их зажатые в руках головы, было очень забавно. Похоже, те были вечно всем недовольны:

– Эй, ты ничего не перепутал? Почему твоя голова в руках у моего тела?

– Потому что твоё тело схватило не ту голову!

– Ой, да хорош уже! Поменяйтесь – и всего делов!

– Почему срез на шее такой неровный?

– Да везёт как покойнику! Палач был новичком, башку мне срубил только с пятого или шестого раза. Я уж засомневался, не нарочно ли он.

– Это потому, что твоя семья ему не заплатила. В следующий раз пусть не забудут заранее дать на лапу, и будет тебе чистая работа: вжух – и готово!

– Да откуда он возьмётся, этот следующий раз!

В пятнадцатый день седьмого месяца проходит Фестиваль голодных духов, величайший праздник для нечисти. В этот день врата в мир теней распахиваются настежь, и все оборотни, демоны и прочие, кто обычно скрывается во мраке, выходят к смертным и устраивают бурные гуляния. Живым людям следует держаться от них подальше, особенно с наступлением вечера. Безопаснее всего отсидеться дома, заперев окна и двери, если не хочешь повстречаться с каким-нибудь духом. Се Лянь же был из тех везунчиков, у кого и вода в зубах застрянет: даже в облачении даоса привидения не давали ему прохода!

Вокруг телеги сновали тусклые зелёные огоньки. Некоторые призраки, привлечённые светом, шустро носились, пытаясь поймать их. Другие, напротив, мрачно смотрели перед собой и бормотали что-то под нос, усаживались в круг и протягивали руки, моля о подношениях.

Фестиваль голодных духов был в самом разгаре. Се Лянь пробирался сквозь толпу нечисти, вздыхая про себя и думая о том, что отныне будет обязательно проверять календарь перед каждым выходом из дома. Неожиданно кто-то завопил пронзительно – как будто курицу режут:

– Беда! Беда! Призраков убивают!

Духи перепугались:

– Где? Где? Где призраков убивают?!

Крикун пустился в объяснения:

– Я до смерти перепугался! В той стороне всё усыпано растерзанными блуждающими огоньками! Их в клочья порвали! Какая жестокость!

– Вот это дикость!

– Кто это сделал? Неужели… где-то поблизости чародей или даос?!

Толпа безголовых загалдела наперебой:

– Ага! Вот оно что! Как раз по пути сюда что-то преградило нам путь. Неужто это…

– Где? Где?

– Вон там!

– Беда, – пробормотал Се Лянь. Нечисть обступила телегу со всех сторон: типы один отвратительнее другого с перекошенными от ярости рожами. Они жадно перешёптывались:

– Я чувствую бурлящую энергию жизни…

Вот поэтому людям в день фестиваля лучше из дома не высовываться; Се Лянь понимал, что с такой оравой призраков ему не совладать, но прятаться дольше было нельзя.

– Пошёл! – заорал он и схватил поводья.

Перепуганный вол до того тревожно перебирал копытами, а от крика рванул со всей дури, увлекая за собой телегу. Се Лянь едва успел дёрнуть на себя Саньлана.

– Держись крепче!

Снова став видимой, повозка прорывалась через скопление блуждающих огней, пока Жое по приказу принца расчищала им путь. Позади бесновались демоны – зубастые чудовища с синими мордами, безногие, безрукие уроды. Они кричали:

– Смотрите: даос! Треклятому даосу жить надоело!

– Живой на нашем фестивале! Ну, сам себе дурак! Лови его, ребята!

– В погоню!

Держа одной рукой поводья, Се Лянь порылся в вещах, достал ворох амулетов и швырнул их на землю позади себя:

– Задержи!

Послышались звуки ударов – это из амулетов побега на пути демонов вырастали преграды, способные их задержать. Жаль только, ненадолго: даже израсходовав весь запас заклинаний, Се Лянь выиграл им не больше четверти часа. Он гнал повозку по горной дороге с такой скоростью, будто ему зад подпалили, но вдруг завопил что есть мочи:

– Стоять!

Перед телегой показалась развилка – две тропки, утопающие в ночной тени. Тут нужна была предельная осторожность!

В день Фестиваля голодных духов дороги могут сыграть с путешественником злую шутку: если на пути возникнет тропинка, которой раньше не было, идти по ней нельзя ни в коем случае. Ступив на этот путь, живой попадёт по нему в мир призраков – и обратно уже не вернётся.

Се Лянь раньше не бывал здесь и потому не мог решить, куда сворачивать. Тогда он вспомнил, что в городе, собирая барахло, обзавёлся парой мелочей для святилища, включая палочки для предсказаний. Что ж, почему бы не попробовать? Се Лянь схватил стаканчик и потряс его:

– С благословением небожителей преграды неведомы! Каждая дорога ведёт на Небеса! Первая палочка для левой дороги, вторая для правой! Которая удачней, по той и поедем!

Едва он договорил, из стаканчика выпало две палочки. Он поднял их, чтобы взглянуть, и, потрясённый, умолк: «смертельная опасность»; «смертельная опасность».

Выходит, обе дороги ведут к погибели?

В отчаянии он вцепился в стаканчик обеими руками и затряс со всей силы:

– Что за жестокая судьба! С первой попытки такое невезение! Неужели нет другого ответа? Ну пожалуйста!

И снова выпали точно такие же палочки.

– Может, я попробую? – внезапно предложил Саньлан.

Вряд ли что-то ещё могло ухудшить положение, и Се Лянь просто протянул спутнику стаканчик. Тот взял его одной рукой и непринуждённо встряхнул. Выпавшие палочки он не глядя передал Се Ляню, и принц не сдержал удивления: на обеих значилась «большая удача». За минувшие годы Се Лянь привык, что и сам стал чертовски невезуч, и окружающих заражал невезением. По крайней мере, другие постоянно на это жаловались. А вот Саньлану его дурная судьба была нипочём: с первой же попытки получил хорошее предсказание!

«Раз оба пути безопасны, можно выбрать любой», – решил Се Лянь и повёл телегу наугад. Он сказал Саньлану:

– Друг, а ты невероятно удачлив!

Тот взял стаканчик с палочками и небрежно забросил его назад, к остальному хламу.

– В самом деле? – улыбнулся он. – Я тоже так думаю. Всегда везло.

Услышав, как легко он это сказал, Се Лянь невольно задумался, насколько же разные бывают люди: прямо небо и земля!

Какое-то время они ехали в тишине, а потом послышались вопли:

– Поймал! Он здесь!

– Все сюда! Мы нашли этого паршивого даоса!

Орава призраков снова окружила телегу.

– Ах! – воскликнул Се Лянь. – Неужели я всё-таки ошибся?

Действие амулетов побега уже прошло, и теперь они оказались в лапах нечисти!

В толпе их было больше сотни: демоны, оборотни и духи; они всё прибывали и прибывали, смыкаясь плотным кольцом. Се Лянь поразился, откуда столько нечисти могло скопиться в одном месте, но времени на рассуждения не оставалось. Он вежливо обратился к ним:

– Господа, уверяю, в наши намерения не входило вам мешать. Прошу, будьте снисходительны!

– Тьфу! – один из безголовых призраков презрительно сплюнул. – Паршивый даос, а ты сам-то был снисходителен? Это же вы растерзали те блуждающие огоньки!

– Это были не мы! – принялся оправдываться Се Лянь. – Я простой сборщик мусора…

– А ну, не хитри! Ты себя-то видел? Какой из тебя сборщик мусора? Явно даос! Или здесь есть другой даос, способный на такое зверство?!

– На огоньки мог напасть кто угодно…

– Кто, например? Демон?

Се Лянь незаметно запустил руку в рукав и ответил:

– Вполне вероятно.

– Ха-ха-ха-ха-ха, гнусный даос! Ты… ты… ты…

Мгновение назад толпа злобно гоготала, и вдруг все замерли как громом поражённые.

– Что – я? – переспросил Се Лянь.

Вместо ответа демоны уставились на Се Ляня в полнейшем ужасе. Кто только что хохотал – те резко захлопнули рты, другие же, наоборот, широко разинули да так и остались стоять. Раздался стук: это кто-то из заключённых выронил из рук свою голову.

Се Лянь в недоумении позвал:

– Господа! Вы…

Он и вопрос задать не успел, а уже обнаружил, что обращается к пустому месту: всех демонов как ветром сдуло.

– Что за дела?!

Неужели нечисть почуяла талисманы в его рукавах? Они настолько проницательны? Не такие уж сильные там заклятия… Се Лянь терялся в догадках. Может, демонов напугал не он, а нечто за его спиной?

С этой мыслью он обернулся, но в повозке не было никого, кроме старика возничего, по-прежнему валяющегося без сознания, и юноши – тот беззаботно смотрел на него, подпирая кулаком щёку.

Поймав его взгляд, Саньлан опустил руку и улыбнулся:

– Господин даос, ты такой сильный и смелый! Всю нечисть распугал!

Се Лянь слабо улыбнулся в ответ:

– Правда? Вот уж не думал, что я такой страшный.

Затем он несколько раз дёрнул за поводья, и телега медленно покатилась дальше. Остаток пути прошёл спокойно, и уже меньше чем через пару часов повозка выехала из леса и очутилась на широкой просёлочной дороге. Отсюда были видны уютные огни деревни Водяных Каштанов, раскинувшейся у подножия горы.

Предсказание палочек сбылось: и впрямь повезло – отделались лёгким испугом.

Подул прохладный ветерок, и Се Лянь снова обернулся. Саньлан, похоже, пребывал в прекрасном настроении. Он улёгся, положив под голову руки вместо подушки, и смотрел на полную луну. Юное лицо в её призрачном свете казалось каким-то нереальным.

Некоторое время Се Лянь с улыбкой наблюдал за ним, а потом сказал:

– Друг.

– Что?

– Тебе когда-нибудь предсказывали судьбу?

– Нет. – Саньлан повернул голову в его сторону.

– Погадать тебе?

– Ты хочешь? – рассмеялся юноша.

– Почему бы и нет.

Саньлан едва заметно кивнул.

– Вперёд, – он уселся рядом и склонился к Се Ляню. – Как гадать будешь?

– Может, по руке?

Уголки губ Саньлана поползли вверх. Трудно было понять, что означает эта улыбка, но он просто сказал: «Ладно!» – и протянул левую руку.

Руки у него оказались изящные, худощавые, с длинными пальцами. Но это была не изнеженная красота, а та, что таит в себе силу: не поздоровилось бы тому, кого бы эта рука схватила за горло. Вспомнив, как изменилось лицо юноши, когда он случайно дотронулся до него в прошлый раз, Се Лянь не стал брать его ладонь в свою, только опустил пониже голову и принялся внимательно изучать линии на ней.

Луна ярко светила, силясь разогнать ночной мрак. Запряжённая волом телега тащилась по горной дороге, и под мерный скрип колёс Се Лянь задумчиво рассматривал линии на ладони Саньлана. Наконец тот спросил:

– Что скажешь?

Се Лянь помолчал ещё немного и ответил:

– Хорошая судьба.

– Да? В каком это смысле?

Се Лянь поднял голову и с теплотой в голосе пояснил:

– У тебя сильный характер. С какими бы трудностями ни столкнулся, ты всегда остаёшься верен себе, а любое поражение обращаешь в победу. Твоя удача безгранична. Друг, тебя ждёт прекрасное будущее, полное успехов.

Всю эту чушь Се Лянь придумал только что. На самом деле он вообще не умел читать по руке, о чём много раз жалел, пока скитался по миру смертных: обучись он в своё время в обители Хуанцзи этому искусству – не пришлось бы потом зарабатывать на пропитание песнями и фокусами с разбиванием булыжника. Ладонь Саньлана заинтересовала его по совсем другой причине: ему надо было проверить, есть ли вообще на ней линии.

Нечисть может принимать фальшивые обличья и притворяться живыми людьми, но, если присмотреться, их телам обычно недостаёт мелких деталей вроде линий на ладонях или корней волос. Саньлан внешне выглядел совершенно нормально: никаких признаков обмана! Если это замаскированный демон, он должен быть рангом не ниже «свирепого», чтобы сотворить настолько безупречную оболочку. Но что такой могущественный демон забыл на дороге к деревне Водяных Каштанов, в телеге, запряжённой стареньким волом, и почему тратит время на болтовню с каким-то даосом? Как и у небожителей, у верховных демонов обычно хватало своих дел.

Се Лянь с уверенным видом нёс всю эту чепуху, на ходу выдумывая подробности, но его фантазия быстро иссякла. Саньлан же слушал «предсказание» очень внимательно, не отрывая от собеседника глаз, и улыбался уголком рта, будто о чём-то догадываясь.

– А ещё что-нибудь видишь?

Се Лянь, который уже порядком утомился, попытался увильнуть от прямого ответа:

– О чём ты хотел бы узнать?

– Как насчёт любви и брака?

Се Лянь откашлялся и ответил с серьёзным видом:

– Я пока не настолько опытный предсказатель и не умею гадать на любовь. Но, думаю, уж тебе-то нет нужды об этом волноваться.

Саньлан приподнял брови:

– Почему?

– Уверен, девушки от тебя без ума! – улыбнулся Се Лянь.

– Почему? – снова спросил юноша.

Се Лянь уже открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг его осенило: парнишка же всеми правдами и неправдами напрашивается на комплименты! Принц совсем растерялся. Он потёр переносицу и пробормотал:

– Саньлан…

Это был первый раз, когда Се Лянь назвал его так. Юноша рассмеялся и решил, видимо, больше не доставать его. Тем временем скрипучая повозка добралась до деревни, и Се Лянь проворно спрыгнул на землю. Саньлан тоже слез – и, когда они встали рядом, оказалось, что тот выше Се Ляня. Пока юноша лежал на спине, это не было заметно, а теперь Се Лянь с трудом мог заглянуть ему в глаза. Саньлан потянулся.

– Куда пойдёшь? – спросил Се Лянь.

– Не знаю, – вздохнул Саньлан. – Посплю на улице. Или поищу какую-нибудь пещеру, тоже сойдёт.

– Нет, так не годится.

– Ничего не поделаешь, – пожал плечами Саньлан. – Идти-то мне некуда. – Он покосился на Се Ляня и снова улыбнулся: – Большое спасибо за предсказание. Надеюсь, оно сбудется! До скорой встречи.

Когда он упомянул предсказание, принцу стало стыдно. Юноша уже повернулся, собираясь уходить, но Се Лянь поспешно окликнул его:

– Постой. Может, тебе остановиться в моей обители? Если ты не против, конечно…

Саньлан остановился, а затем глянул на него вполоборота.

– А можно?

– Собственно говоря, это даже не мой дом, – пустился в объяснения принц. – Говорят, путники частенько устраиваются там на ночлег. Боюсь только, что тебе будет там неудобно: жилище совсем скромное, ты к такому не привык…

Если этот юноша действительно сбежал из дома, нельзя отпускать его бродить одного: за весь день паренёк съел всего половинку маньтоу. Будет продолжать в том же духе – того и гляди действительно упадёт в обморок посередь улицы.

Саньлан молча вернулся к телеге и наклонился прямо к Се Ляню. Принц не понял, что тот собирается делать, но почувствовал, что расстояние между ними стремительно сокращается, и от этого ему стало как-то не по себе. Но юноша просто подхватил мешок с хламом, резко выпрямился и сказал:

– Пойдём!

Глава 16
Одежды, что краснее клёнов. Кожа, что белее снега
Часть четвёртая

Се Лянь так и остался стоять столбом, глядя на то, с какой лёгкостью худенький юноша взвалил на плечо этот огромный тюк. Саньлан бодро зашагал вперёд, а принц подумал: «Ай, как неловко получается!» Он собирался последовать за ним, но тут вспомнил о вознице, который остался лежать на телеге. Принц снова нажал на особую точку на спине старика. Когда тот пришёл в сознание, Се Лянь велел ему ни в коем случае не болтать о событиях минувшей ночи. Крестьянин, впечатлённый могуществом даоса, перечить не решился, суетливо покивал и поспешил к дому, увлекая за собой старину Хуана.

На телеге осталась только скатанная в рулон циновка. Се Лянь закинул её себе за спину и снова обернулся в сторону Саньлана – тот, ухватив одной рукой мешок с барахлом, поднимался на холм.

Добравшись до ветхой лачуги, в которой расположилась обитель Водяных Каштанов, Саньлан остановился, опустил голову и рассмеялся. Подошедший Се Лянь обнаружил, что тот разглядывает табличку с просьбой о пожертвовании на храм. Се Лянь неловко закашлялся:

– Ну, как я и говорил, ты, наверное, привык к другим условиям…

– Сойдёт, – сказал Саньлан.

В былые времена Се Лянь сам постоянно говорил другим людям: «Нормально, сойдёт», но впервые услышал, как эти слова произносит кто-то другой. Принц снова почувствовал себя неуютно. Прежняя дверь хибары давно сгнила, и перед выходом из дома Се Лянь снял её и заменил занавеской. Шагнув вперёд, он отодвинул ткань в сторону и пригласил:

– Проходи.

Они вошли внутрь.

Вся обстановка хижины состояла из длинного стола, пары деревянных лавок, подстилки из тростника и ящика для пожертвований. Се Лянь взял у Саньлана из рук тюк с вещами и извлёк оттуда палочки для гадания, курильницу, письменные принадлежности и прочие мелочи, купленные для обители. Он расставил это добро на алтаре и зажёг красную свечу, которую какой-то добрый человек сунул ему в руки, пока Се Лянь собирал в городе мусор. В комнате сразу стало светлее. Саньлан со скучающим видом взял в руки гадальные палочки, потряс их и поставил на место.

– Итак… кровать имеется? – поинтересовался он.

Се Лянь молча снял со спины циновку и расстелил её на полу.

– Всего одна? – поднял брови Саньлан.

Откуда Се Ляню было знать, что на обратной дороге он кого-то встретит и ему понадобится вторая!

– Если ты не возражаешь, – сказал он, – этой ночью нам придётся немного потесниться.

– Ладно, сгодится.

Пока Се Лянь подметал пол, Саньлан внимательно изучал комнату.

– Гэгэ, тебе не кажется, что в этом святилище не хватает одной важной вещи? – вдруг спросил он.

– Да вроде всё есть… не считая последователей, – ответил Се Лянь, опускаясь на пол, чтобы подготовить постель.

Саньлан уселся возле него и подпёр щёку рукой:

– А как же божественная статуя?

И действительно, Се Лянь позабыл о самой важной детали: изображении божества!

Без него и храм храмом нельзя считать. Разве что Се Лянь лично взгромоздится на алтарь и будет восседать там дни напролёт!

Поразмыслив немного, Се Лянь нашёл выход из положения:

– Я как раз купил кисти и бумагу. Завтра нарисую и повешу портрет.

Рисовать портрет самого себя, чтобы повесить в собственном святилище, собственноручно и построенном, – если об этом узнают на Небесах, потешаться будут лет десять, не меньше. Но на изготовление божественной статуи нужно много денег и времени. Пусть уж смеются, решил Се Лянь.

– Хочешь, я нарисую? – предложил вдруг Саньлан.

Се Лянь замер от удивления, а потом улыбнулся:

– Было бы здорово. Но не думаю, что у тебя получится изобразить наследного принца Сяньлэ.

Все портреты Се Ляня сожгли восемьсот лет назад, а если какие и остались, то кто их видел?

– Разумеется, получится. Разве только что в телеге мы не говорили про его высочество?

Се Лянь припомнил. Действительно, когда он сказал: «Вряд ли ты о нём знаешь», Саньлан ничего не ответил. Теперь Се Лянь задумался. Он закончил поправлять постель и выпрямился.

– Саньлан, неужели ты и в самом деле знаешь о нём?

– Ага, – ответил Саньлан, усаживаясь на циновку.

С лица юноши не сходила улыбка, но по тону голоса было непонятно, говорит он всерьёз или подтрунивает над собеседником. Всё это очень занимало Се Ляня, и ему было любопытно узнать его мнение. Так что принц придвинулся поближе и спросил:

– И что же ты думаешь о наследном принце Сяньлэ?

Они переглянулись. Пламя единственной красной свечи трепетало за спиной у Саньлана, его тёмные глаза тонули во мраке, и выражения лица было не разглядеть. Какое-то время спустя он ответил:

– Я думаю, Цзюнь У его ненавидит.

Се Лянь застыл от удивления.

– Почему ты так считаешь?

– Если нет, то зачем он дважды изгнал его?

Се Лянь едва заметно улыбнулся и подумал: «Рассуждает совсем как ребёнок».

Он склонил голову и принялся развязывать пояс на одежде.

– Его отношение тут ни при чём. В мире полно вещей, которые нельзя так просто объяснить любовью или ненавистью.

– Ох.

Нагнувшись, Се Лянь стащил с себя белые сапоги и продолжил:

– За проступком должно следовать наказание. Оба раза Цзюнь У лишь исполнял свои обязанности.

– Возможно, – уклончиво ответил Саньлан.

Се Лянь снял верхнюю одежду, сложил её и потянулся убрать на стол для подношений. Он хотел сказать ещё что-то, но, обернувшись, обнаружил, что взгляд Саньлана устремлён на его ногу. То был очень странный взгляд: одновременно холодный и обжигающий; глаза горели, но в них искрился лёд.

Первая проклятая канга накрепко обхватила шею Се Ляня, а вторая – лодыжку. Обе располагались в таких местах, что толком не спрячешь. Прежде, если посторонний человек спрашивал о них, Се Лянь небрежно отвечал, что это необходимо для обучения, но Саньлан вряд ли поверит в такое объяснение.

Однако тот молчал, и Се Лянь решил пока не поднимать эту тему, а просто улёгся на циновку. Юноша тихонько устроился рядом, не снимая одежды. Похоже, он не привык проводить ночь на полу, и Се Лянь решил, что позже нужно будет попытаться раздобыть кровать.

– Давай спать. – Се Лянь легонько подул на красную свечку, и пламя погасло.

На следующее утро, когда Се Лянь открыл глаза, Саньлана рядом не было. Он поднял голову и обомлел: над столом для подношений висел портрет.

На нём был изображён мужчина в церемониальных одеждах. Лицо его скрывала золотая маска; в одной руке он держал меч, а в другой – цветок. Каждая деталь была выписана с величайшим старанием, и краски подобрали со вкусом. Се Лянь узнал знаменитую картину «Наследный принц, угодивший богам».

Се Лянь уже очень много лет не видел её и потому застыл, не в силах оторвать глаз. Прошло много времени, прежде чем он всё же поднялся, оделся и откинул занавеску. Саньлан стоял снаружи. Укрывшись в тени, юноша прислонился к стене и без дела крутил в руке метлу, со скучающим видом уставившись в небо.

Похоже, он действительно недолюбливал солнце: смотрел на него так, будто прикидывает, как бы стащить его на землю и растоптать. Неподалёку от входа высилась тщательно сметённая кучка опавших листьев. Се Лянь вышел из дома и спросил:

– Хорошо отдохнул?

Всё ещё опираясь на стену, Саньлан повернул голову и ответил:

– Неплохо.

Се Лянь подошёл и взял из его рук метлу:

– Это же ты нарисовал картину в святилище?

– Угу.

– Превосходная работа, – похвалил Се Лянь.

Уголки губ Саньлана приподнялись, но он ничего не сказал. Может, из-за того, что пришлось спать на полу, сегодня он выглядел ещё более растрёпанным, однако смотрелось это почему-то не как неряшливость, а как игривый беспорядок.

– Хочешь, помогу? – спросил Се Лянь, указывая на собственные волосы.

Саньлан кивнул, зашёл следом за Се Лянем в святилище и уселся на лавку. Принц распустил его волосы и, перебирая в руках чёрные пряди, принялся внимательно их рассматривать.

Допустим, линии руки и подушечки пальцев выглядят безупречно, тогда должны быть другие огрехи в облике нечисти. Волосы живого человека густые и мягкие, каждый волосок можно рассмотреть в отдельности, тогда как демоны покрывают свои головы чёрным туманом или изображают на месте причёски нечто скорее напоминающее лоскуты ткани. А часто и вовсе не тратят силы – ходят лысыми.

Вчера вечером, рассмотрев ладони юноши, Се Лянь было перестал беспокоиться, но, когда увидел портрет, в нём снова проснулись сомнения: разве его мог нарисовать обычный человек?

Но вот он стоял, запустив пальцы в длинные чёрные волосы Саньлана, осторожно перебирая их и разглаживая, и не видел в них ровным счётом ничего необычного. Какое-то время Саньлан молча терпел, а затем рассмеялся, как от щекотки. Он чуть повернул голову и искоса взглянул на Се Ляня:

– Гэгэ, ты помогаешь мне причесаться? Или чем тут занимаешься?

С распущенными волосами он был всё так же красив, но проглядывало в нём что-то порочное. Своим вопросом он явно намеревался поддразнить Се Ляня. Тот улыбнулся, воскликнул: «Ах да!» – и наскоро помог юноше заплестись.

Когда он закончил, Саньлан взглянул на своё отражение в стоящем неподалёку тазу с водой, обернулся к Се Ляню и поднял брови в немом вопросе. Се Лянь закашлялся: волосы как были растрёпанные, так и остались.

Саньлан ничего не сказал, но под его взглядом Се Лянь чуть не сгорел от стыда. Он не мог вспомнить, когда за последние несколько сотен лет чувствовал себя столь же неловко. Принц всплеснул руками и хотел предложить попытаться ещё раз, когда за дверью раздался шум, человеческие голоса и топот. До них долетели крики:

– Великий небожитель!

Се Лянь, обеспокоенный, поспешил к выходу. За дверью обнаружилась толпа раскрасневшихся, взбудораженных крестьян под предводительством деревенского старосты. Тот ринулся навстречу Се Ляню и схватил его за руку:

– Великий небожитель! Неужели в наше селение пожаловало настоящее божество! Радость-то какая!

Се Лянь не успел ничего ответить, а местные уже обступили его кольцом и наперебой загалдели:

– Великий небожитель, добро пожаловать в нашу деревню!

– Великий небожитель! Можно мне хорошую жену?

– Великий небожитель! Благослови нашу семью, чтобы поскорее родился ребёнок!

– Великий небожитель! У меня здесь свежие водяные каштаны! Не хотите отведать? А пока кушаете, благословите меня, чтобы в этом году я собрал хороший урожай!

Крестьяне напирали с таким пылом, что Се Ляню только оставалось пятиться, про себя костеря вчерашнего старика-возничего. Вот ведь язык как помело! Его ясно просили держать рот на замке, а он за одно утро на всю деревню разболтал!

Хотя крестьяне так и не поняли, чей перед ними храм, они дружно принялись возжигать благовония. Раз это святилище, значит, оно принадлежит какому-то небожителю, а раз небожителю, то от молитвы вреда не будет. Се Лянь не думал, что в ближайшее время кто-то посетит его обитель – ну, может, за год пара человек, – и толком не подготовился. Однако все палочки разобрали в считаные мгновения, и из крохотной курильницы повалил такой дым, что в комнате стало не продохнуть от смеси ароматов. Отвыкший от этого запаха принц закашлялся:

– Кхе-кхе, господа селяне, я при всём желании не могу даровать вам богатство. Ну правда, кхе-кхе, прошу вас, перестаньте молиться о достатке! Последствия могут быть непредсказуемыми!.. Простите, к браку это святилище тоже не имеет никакого отношения… Нет-нет-нет, благословение на детей здесь тоже не осуществляется.

Саньлан, позабыв о своей причёске, уселся рядом с ящиком для пожертвований, подпёр рукой подбородок и принялся неторопливо поедать принесённые в дар водяные каштаны. Многие деревенские девушки, едва приметив его, заливались краской и смущённо обращались к Се Ляню:

– А можете ли вы…

Подобные вопросы приходилось решительно пресекать, пока девицы не наговорили лишнего.

Наконец толпа схлынула, оставив на столе для подношений целую гору фруктов, овощей, риса и лапши: жители деревни оказались щедрыми на дары. Се Лянь подмёл пол и вынес на улицу мусор; Саньлан последовал за ним.

– Думаю, это успех, – сказал юноша.

Се Лянь покачал головой и продолжил орудовать метлой:

– Чудеса, да и только! Я-то был уверен, что и пары прихожан за месяц не наберётся.

– Почему?

Се Лянь взглянул на него и улыбнулся:

– Всё твоя удача.

Тут он вспомнил, что собирался поменять занавеску в дверном проёме, вынул из рукава новую и приладил к входу. Отступив на пару шагов, чтобы полюбоваться, Се Лянь вдруг заметил, что Саньлан остановился, и обернулся к нему:

– Что случилось?

Саньлан смотрел на занавеску с задумчивым видом. Проследив за его взглядом, Се Лянь понял, что его внимание привлёк прикреплённый к ней амулет.

Се Лянь сам изготовил этот амулет – сложный и могущественный. Он должен был служить защитой от нечисти и оберегать дом от проникновения злых сил. Правда, учитывая, что руку к его созданию приложил Се Лянь, амулет также мог привлекать неудачу, но принц рассудил, что за неимением двери лучше уж такой талисман, чем ничего.

При виде юноши, застывшего перед входом в хибару, в душе Се Ляня опять зашевелились смутные подозрения.

– Саньлан?.. – позвал он.

Неужели оберег мешает ему войти?