Читать книгу "Анатомия шпионства. Ищите женщину"

– Однако, г-н де Сен-Мар слишком уверен в себе. Он надеется сделать то, что не удалось старым опытным прожжённым заговорщикам страны, – рассмеялась Изабелла, но в голове уже зарождались авантюрные мысли: «Завтра я навещу „ходячую газету“ Парижа графа де Суази. Он-то уж точно знает все подробности, если этот заговор ни для кого не секрет. Почему медлит кардинал? Или он так плох, что ему уже все равно?»…

7

Лошадь была с дурным характером. Она ни в какую не хотела исполнять требования Изабеллы. Сначала она била задом, опустив голову и выгнув спину, прыгала на месте с передних ног на задние, затем резко бросалась в сторону, пытаясь сбросить седока. Но скорее всего осознав, что наездник упрямее, чем она сама, лошадь успокоилась и пустилась в карьер5454
  Очень быстрый галоп


[Закрыть]. Изабелла наклонившись вперёд, переносила вес на колени и ступни, поднимала ягодицы от седла, не теряя при этом равновесия, но проскакав несколько миль в быстром темпе, лошадь вдруг замедлилась и остановилась. Изабелла попыталась послать ее вперед, но безрезультатно. Она понимала, что лошадь готовится к «козлу», и падение неизбежно. Вынув ноги из стремян, она перевалилась через шею лошади и быстро, словно свернувшийся ежик, откатилась в сторону, чтобы не попасть ей под копыта. Вдруг женщина почувствовала резкую стреляющую боль и потеряла сознание.

Через несколько дней, с болтливого языка графа де Суази и объявления в парижской газете, все общество обсуждало нелепую смерть Исы д'Эсте маркизы Скандьянской и Монтеккьской, наступившую из-за падения с лошади и перелома шейных позвонков. Изабелла была отличной наездницей, ее смерть казалось глупой и абсурдной. Зидан принял решение: без всяких парижских прощаний похоронить женщину в семейном склепе Д'Амбре на кладбище в Ажене недалеко от «Жирного гуся».

Получившая известие о смерти хозяйки Николетта, упала в обморок, а ее муж Фабьен расплакался, как ребенок и «закинул под жабры» не одну бутылку рома.

…

Пришло Рождество 1641 года. Диего Альварес ехал в Ажен. Он знал, что не застанет Изабеллу в «Жирном гусе» и все же, в глубине души где-то теплилась надежда, что она захочет вернуться в родные места именно в эти праздничные дни. Он медленно ехал верхом и размышлял об их судьбах, о событиях, выпавших на их долю; о том, что происходит в его некогда процветающей стране: восстания в различных регионах, находящихся под правлением испанской короны, война за независимость Португалии, восстание в Каталонии, заговор в Андалузии и ряд инцидентов в Наварре, Неаполе и Сицилии. И эти события происходили одновременно с войнами, которые вела Испанская империя за пределами полуострова. Он во всем этом обвинял первого министра Оливареса. Впервые в жизни он хотел бежать из Испании. Он хотел бы уехать в Париж к дяде Зидану и начать работать в газете, издаваемой на арабском языке. Но, было слишком много «но», а пока он ехал в Ажен…

…Он шел на кладбище, потрясённый известием о смерти Изабеллы. Ему казалось, что каждый шаг погружает его в безбрежный океан под названием «Горе». Когда Николетта сообщила ему трагическую весть, Диего сначала не понял, о чем и о ком вообще идет речь. Все было нереально, отдаленно, фантастически. И только когда хозяйка «Гуся» разрыдалась, это был словно эмоциональный толчок, запустивший целый процесс понимания, как его «эго» в действительности было привязано к Изабелле: душевно, эмоционально и физически.

Спазм в горле затруднял дыхание, и сердце в груди бешено билось, словно оно отбивало музыкальный ритм «Фламенко». Всю дорогу до кладбища он ощущал в душе пустоту, бессмысленность своей дальнейшей жизни и страх быть поглощённым одиночеством.

Он очень хорошо помнил, где склеп Д'Амбре. Именно там, пять лет назад, Диего сказал себе, что Изабелла рано или поздно будет его. Но провидение, роковое стечение обстоятельств все время вмешивались в их жизнь, отодвигая тот момент, когда он назовет ее своей женой. Он шел не на могилу Изабеллы, он шел к могиле, где была похоронена вера в возможность это осуществить, его надежды, мечты и его любовь.

Еще издали он увидел человека, в пол-оборота стоявшего у склепа. Он выглядел очень странно для этих мест: светлая длинная рубаха, подпоясанная кожаным ремнем, поверх которой была одета восточная джуба5555
  Кафтан


[Закрыть] из овечьей шерсти. Голову чужестранца покрывала затейливо закрученная белая с красным орнаментом куфия,5656
  Головное покрывало у арабов.


[Закрыть] повязанная очень низко, так, что прикрывала волосы, лоб и брови мужчины. Достаточно длинная черная борода закрывала нижнюю часть лица. Диего отметил про себя, что усы незнакомца слишком пышные для араба, они скорее были характерны для османа.

Подойдя ближе, Диего осведомился у мужчины знаком ли он был с маркизой или с мадам Бланкой. Стоявший с опущенной головой «бородач» никак не отреагировал на вопрос Альвареса, он даже не взглянул на него. Диего повторил вопрос на арабском. Мужчина повернулся и ответил, что не был знаком с этими женщинами.

Что-то насторожило испанца, то ли этот несуразный вид восточного мужчины, то ли его длинные лохматые неухоженные усы, то ли этот ужасный французский акцент в арабском. Сам не понимая зачем, он вдруг повторил слова Изабеллы, сказанные ему тогда, пять лет назад, на этом же самом месте:

– Для путешественника это место странный выбор для прогулки. Мы же не в средневековье живем.

– Я провел много часов в седле, впереди у меня еще долгий путь. Мне надо прогуляться, чтобы размять ноги, – ответил по-французски «бородатый», и его губы разъехались в открытой улыбке, принадлежащей… Изабелле.

Диего пошатнулся и зацепившись за чью-то могилу, стал терять равновесие. Изабелла поддержала его, произнеся медленно, растягивая каждое слово:

– Ты не сходишь с ума. Это я, живая и невредимая. Только это секрет, что я осталась жива. Об этом знает только халь Зидан.

Диего, все еще находящийся в оцепенении, словно он был в искусственной коме, смотрел на переодетую в мужской костюм женщину остолбенелыми глазами. Он потерял способность здраво мыслить. От избытка эмоций он не воспринимал ясно, что происходит.

Изабелла понимая, что слова туго доходят до Диего, вдруг ущипнула его за руку и тихо прошептала на ухо:

– Ну хорошо, давай зайдем в склеп, я скину эти ужасные одежды, и ты убедишься, что это я. Надеюсь, ты не забыл еще как выглядит мое тело, – и она прикусила мочку его уха.

После этих слов Диего начал приходить в себя. Это был тот самый голос, который когда-то заводил его и нашептывал пылкие признания, голос, принадлежащий его обожаемой Изабелле. Он резко отстранился, пристально глядя в женские глаза напротив. В них он увидел нежность, обожание и любовь.

ОНА была жива, ОНА его по-прежнему любила. Диего никогда еще не испытывал такого желания жить, стремления совершить что-то особенное, подвиг ради своей возлюбленной; он чувствовал себя словно парящий орел, вырвавшийся из державших его когтей демона смерти. Это было настоящее рождественское чудо.

Спустя несколько часов их лошади остановились у небольшой харчевни по дороге в Бордо. Поднявшись в комнату под крышей и, не успев закрыть за собой дверь, они в нетерпении стали стаскивать друг с друга одежды, и их закрутила карусель страсти, на вращающейся платформе которой, вместо лошадок и стульчиков, было установлено ненасытное желание, пламенное стремление обладать друг другом и потребность вкусить наслаждение.

Они изголодались друг по другу. Их возбуждение было так велико, что разрядка наступила очень быстро, словно они боялись, что какая-то неведомая сила снова разлучит их. Сладострастное ощущение в конце было таким мощным, что они оба почувствовали, как их тела и души до краев заполняются удовлетворением. У Диего на глазах выступили слезы. Оставаясь в том же положении, придавливая своим мускулистым телом Изабеллу к матрасу, он тихо произнес:

– Я слышал, что маркиз д'Эсте скончался…, ты выйдешь за меня замуж? Сегодня.

– А что твоя жена? – нотки ревности слышались в ее голосе.

– Отошла в мир иной и унесла с собой нашего ребенка.

– Тогда выйду, – не задумываясь выпалила Изабелла. – Только зачем спешить? – с усмешкой добавила она.

– Затем, что я не уверен, что в следующую нашу встречу ты будешь свободна, – он хихикнул и скатился на спину.

– Что ты делал в Ажене? – задала она так мучащий ее с самого начала вопрос.

– Не знаю, что-то внутри дернуло приехать. А откуда ты знаешь Зидана?

– Случайно. Долгая история, как-нибудь расскажу. А что ж твой Оливарес? Так просто тебя отпустил? – она приподнялась на локте и загадочно посмотрела на Диего.

– Долгая история, как-нибудь расскажу, – передразнил он Изабеллу и тоже приподнялся на локте, глядя пристально ей в глаза. – Я подумываю оставить службу. А что ты «мертвая» делала в Ажене?

– Ехала в Мадрид, – буркнула она, явно недовольная.

Диего сорвал ее планы, теперь ей придется продумывать все заново.

– А что там? – мужчина не заметил, как изменилось настроение возлюбленной, или не хотел показать, что заметил, но взгляд его стал пристальным, с нескрываемым интересом.

Изабелла молча недоверчиво смотрела на Диего. Он пальцем проводил по ее бедру вверх-вниз и смотрел на нее с неприкрытым любопытством. Они оба понимали, что между ними стоит какая-то тайна, но могут ли они доверять друг другу?!

Для Изабеллы Диего был человек короля Испании, он был посвящен в тайную переписку монарха с сестрой, он убил Пабло Клариса, желающего сближения с Францией, он был в доме герцогине де Шеврез, всегда интригующей против кардинала, короля Людовика и плетущей заговоры в собственное удовольствие, он помогал Бофору, зная, что-то, что он задумал, скомпрометирует французскую королеву. В конце концов, как он сам сказал, «он прежде всего испанец».

Диего скользнул пальцем вверх по оголённому животу Изабеллы и начал рисовать окружности вокруг ее соска, который моментально затвердел. Сладостная дрожь пробежала по телу молодой женщины. Мужчина прикоснулся губами к ее шеи, и Изабелла почувствовала его жаркое дыхание на своей коже. Руки Диего ласкали ее бедра, настойчивые поцелуи, перемешанные со словами нежности, были как сладостная пытка для нее. Изабелла коснулась пальцами возбужденной мужской плоти, и Диего издал низкий стон блаженства. Женщина сделала движение бедрами, словно приглашая партнера, и опытные мужские пальцы погрузились во влажное женское лоно, заставив женщину выгнуться от удовольствия и задыхаться от наслаждения.

– Диего, пожалуйста…, – еле слышно издала стонущие звуки Изабелла.

– «Пожалуйста» что? – насмешливым голос проговорил он, словно издеваясь над ней, но его ореховые глаза, покрытые романтической поволокой и пленительная улыбка говорили о страсти к этой женщине и жажде получить сексуальное удовлетворение.

– Я хочу тебя, por favor5757
  Пожалуйста (исп.)


[Закрыть].

– Я говорил тебе, однажды ты будешь умолять меня об этом, – он игриво прищелкнул языком, как бы говоря: «Вуаля!«5858
  Вот так вот! (свободный перевод с фр.)


[Закрыть]и, накрыв собой трепещущее тело возлюбленной, вошел в ее сокровенные глубины.

Изабелла обвила его талию ногами, а ее руки прижимали его упругие ягодицы к ее телу.

Они отдались во власть Эроса5959
  Бог любви в древнегреческой мифологии.


[Закрыть], который оторвал их от земли и понес в неведомые дали неземного блаженства, где испытывая состояние невесомости, захватывает дыхание и забывается обо всем…

8

Изабелла обняла Диего, аккуратно уткнувшись ему в шею, и плотно прижалась к нему. Они молчали, просто прислушиваясь к дыханию друг друга. Вдруг они оба одновременно произнесли:

– Знаешь…, – и засмеялись.

– Говори первый, – уступила Изабелла.

– Я полагаю, ты едешь в Мадрид «по делам» кардинала, не так ли? – в голосе Диего не было любопытства.

Изабелла открыла рот, что-то сказать, но мужчина перебил ее, махнув рукой:

– Боюсь, у тебя неправильное представление обо мне, вернее кто я.

Женщина напрягла тело, словно по нему пропустили ток, и пошли мурашки. Диего между тем продолжал:

– Вся моя жизнь – сплошной обман, – мужчина усмехнулся, нет, скорее фыркнул и ощерил в неприязни зубы.

Он крепко обнял Изабеллу и, прижав к себе, тяжело вдохнул. Женщина, затаив дыхание, молчала, ни о чем не спрашивала, давая шанс мужчине выбрать самому рассказывать или безмолвствовать.

После выдержанной паузы Диего начал свою исповедь:

– Я всегда задавал себе вопрос, как моя мама, молодая, красивая могла влюбиться в старика. Безусловно, он был богат, с именем, но он был женат и был намного старше ее. Я помню, как мы жили в Неаполе, герцог занимал тогда должность вице-короля этого города. Он был уже вдовцом, но на маме он так и не женился. В принципе это было объяснимо: он испанский гранд, а она мавританка, пусть из рода шерифов, но мавританка. Дон Антонио научил меня всему: фехтовать, ораторству, вести дискуссию, настаивал, чтобы я осваивал языки, штудировал философов. Когда мы вернулись, мне было лет шестнадцать, я был готов свернуть горы, да что там, перевернуть весь мир, – он усмехнулся и покачал головой, – неисправимый романтик. Я думал, что уникален, неповторим. Можешь представить меня в мои шестнадцать: гордый взгляд, как же, мой отец герцог, царственность во всем, – он засмеялся, – эдакий сеньор «Ваше королевское высокомерие».

– Спешу тебе сообщить, – хихикнула Изабелла, играя с его волосками на груди, – ты недалеко от этого ушел и сейчас.

– Нее-е, – протянул Диего, чмокнув ее в макушку, – сейчас я ангел. Короче, не вдаваясь в подробности того времени, скажу лишь, что после похорон матери, я случайно подслушал разговор, из которого я узнал, что герцог вовсе мне не отец.

Изабелла вскочила, сердце ее пропустило пару ударов и вдруг забилось в груди, так, что отдавалось в ушах барабанящими молоточками.

Диего, закинув одну руку за голову, а другой рисуя что-то на теле Изабеллы продолжал:

– Моя мать после смерти ее мужа приехала в Саламанку навестить друзей, там и произошла ее роковая встреча с отпрыском благородного рода Альварес. Фернандо было семнадцать лет, естественно, ни о какой женитьбе не могло быть и речи. Его отец дон Антонио, герцог Альба, пришел сообщить об этом сеньоре Амали, и влюбился в нее как мальчишка. Он сказал, что ребенок, то есть я, получит его имя, но будет считаться его бастардом, а не Фернандо, чтобы не портить репутацию молодого графа.

Изабелла не мигая смотрела на Диего, лишь качая головой из стороны в сторону.

– Ну и представь мою реакцию на услышанное?! Я юнец, никакой гибкости, никаких компромиссов, никакого понимания. Через четверть часа я был в седле и, ни сказав никому не слово, сбежал в Париж к дяде Зидану.

– Халь Зидан знает правду твоего рождения? – удивилась Изабелла.

– Разумеется, я все ему рассказал. Целый год я провел в Париже. Я много учился, фехтовал, посещал академию верховой езды в предместье Сен-Оноре, неподалёку от королевских конюшен, где, кстати, и познакомился с королем. Однажды хозяин академии де Шарнизе, его величество и я поспорили, кто быстрее арабский скакун или английская верховая. Людовик, естественно, был против английской породы, а я сказал, что дело не в лошади, а в наезднике, и доказал им это, обскакав лучших верховых школы. Король страстный любитель охоты и музыки. Он пару раз приглашал меня на охоту, даже собственноручно готовил омлет для нас: меня, виконта де Бомон-Васи и графа де Левассуара. И ты знаешь, из него вышел бы отменный повар, – голос Диего был восторженным, было очевидно, что Людовик вызывал у него восхищение, возможно, не как монарх, а как простой человек. – А потом, осенью, в ноябре, дядя представил меня его высокопреосвященству, как раз в тот момент, когда его карьера, а может быть, и жизнь, висели на волоске. Он пришел к нам, и они говорили о спешном отъезде Ришелье. Кардинал начал какие-то переговоры с германской Протестантской унией, чтобы заключить с ними союза против Габсбургов в войне. Можешь себе представить, как переполошились «ярые» французские католики во главе с матерью короля. Я сначала тоже не мог понять, как человек, который расправился с ериками в Ла Рошели идет на союз с ними же в Германии. А потом до меня стала доходить вся грандиозность и гениальность этого плана. Главным врагом Франции была католическая Испания и правление Габсбургов. И для победы были хороши любые методы. В тот момент, когда кардинал был у нас в доме, ему принесли приказ явиться в охотничий домик в Версале. Мы уже простились с его высокопреосвященством, думая, что ему заказан путь в Бастилию, однако…, – Диего замолчал на полуслове, затем встал и направился к столу, разлил по бокалам красное вино и вернулся к кровати. Присев на край, он дал один кубок Изабелле и, отпив из другого, продолжал:

– Не знаю, что уж там произошло, но король сказал, что кардинал его лучший друг, которому он доверяет. И это тогда, когда враги кардинала уже праздновали победу и делили портфели в правительстве. Воистину, то был день дураков, а для меня был урок: не считай дело сделанным до тех пор, пока не доведешь его до конца.

– No empieces la casa por el tejado.6060
  Испанский вариант «не говори гоп, пока не перепрыгнешь».


[Закрыть]

– Именно так. Тогда кардинал стал для меня героем. Наверное, именно поэтому я и согласился ему служить на благо французской короны, ну, и дядя приложил к этому руку, естественно, подогревая мой гнев к Альваресам и жалость к себе самому. Это я сейчас понимаю, что у меня тогда было два решения в этой двусмысленной ситуации с отцом: либо нормально отреагировать и быть благоразумным, либо уйти в обиду и жаждать мести. Но я же был дерзкий, самоуверенный наглец, – по-доброму заулыбался Диего, – поэтому я выбрал второе и был абсолютно уверен, что с помощью Ришелье моя месть будет идеальной.

Такой поворот событий ошарашил Изабеллу, она с трудом переварила услышанное и после минутного молчания засыпала его вопросами об их первой встрече в Ажене, о его визите к герцогине де Шеврез, о помощи Бофору, об убийстве Клариса, о службе в кабинете первого министра Испании.

– Я агент Секретной службы Ришелье, моя задача – служить испанскому королю, но на благо Франции.

В глазах Изабеллы появилось выражение любопытства, удивления и ужаса одновременно.

– Но почему тогда для «козы» ты Хаким, а не Альварес? – она ревностно зыркнула на Диего.

Мужчина недоуменно посмотрел на Изабеллу.

– Шеврез, – уточнила она, – герцогиня де Шеврез.

Диего рассмешила эта игра слов.

– Для нее я был бастард мавр, желающий выслужиться перед испанским королем и своим якобы отцом.

– Я представляю какая она была красавица десять лет назад, – в голосе Изабеллы слышались нотки ревности, а ее глаза сверлили Диего, изнемогая от любопытства.

– Она на много старше меня, а в моем юношеском мозгу отпечатался неизгладимый, болезненный след, от того, как моя матушка придавалась плотским утехам со стариком. Но не скрою, – он хихикнул, – «коза» пыталась меня соблазнить.

В Диего полетела подушка, он ее отбил и, схватив руки Изабеллы, повалил ее на спину и закинул их над ее головой.

– Герцогиня де Шеврез пытается соблазнить каждого, если он не могильный труп, и если этот человек хоть как-то поможет ей отомстить королю. Фееричная, чванливая, похотливая… сука, твоя госпожа де Шеврез.

Изабелла скорчила гримасу и прыснула смехом. Диего между тем ослабил хватку, и молодая женщина, скатившись с кровати на пол, быстро вскочила на ноги.

– Теперь ты знаешь обо мне все. И решай сама, нужна тебе моя помощь в Мадриде или нет.

Изабелла вмиг стала серьезной.

– Когда ты понял, что я шпионка кардинала? – она пристально смотрела на Диего.

– Его преосвященство сам сказал. Вернее, после нашей первой встречи с тобой, он сказал, что герцогиня де Шеврез желает, чтобы ты была на ее стороне, а в деле с Бофором, Ришелье уже заявил, что ты с нами.

– Значит, его преосвященство знал, – она замолчала.

– Что знал? – не понял Диего.

– Про тебя и про меня.

Мужчина пожал плечами.

– Я никогда не говорил, но, порой мне кажется, он знает все и про всех.

«Глупая гусыня, – мысленно злилась на себя Изабелла, как я могла подозревать Фабьена?!» и громко выпалила на одном дыхании:

– Мне нужен договор или его копия между французскими заговорщиками и королем Испании, если такой существует.

– Что? Очередной заговор? – он с ошеломлённостью покачал головой. – Быстро собирайся, мы должны успеть до закрытия Ворот Кайо, иначе мы не попадем в порт до утра и придется ждать корабль еще месяц. И усы с бородой покрепче прикрепи, – с улыбкой дал распоряжения Диего и хитро подмигнул Изабелле.

Река Гаронна разделяла Бордо на две половины. Изящный изгиб реки напоминал полумесяц, тем самым давая поэтическое название порту – Порт Луны.

Солнце практически опустилось в пышную подушку облаков, погружая город в густые сумерки. Кони несли Диего и Изабеллу во весь опор в сторону порта. Еще издали они увидели Дворцовые ворота. Несмотря на наличие бойниц, слуховых окон, зубчатых выступов и решеток, этих явных признаков оборонительного сооружения, были на воротах и элегантные архитектурные украшения – декоративные арки, изящные башенки и медальон в виде герба с лилиями, который поддерживали два ангела.

«Ангелы поддерживают Францию! Ангелы помогут и мне», – промелькнуло у Изабеллы в голове.

Как только всадники проскакали через арку, тяжелые массивные ворота за ними плотно захлопнулась, и Диего крикнул Изабелле остановить лошадь.

Он смотрел на женщину нежным, влюбленным взглядом, но одновременно в нем была какая-то грусть, немая мольба. Изабелла улыбнулась.

– Что? Что за загадочный взгляд?

– Свадьбу придется отложить, но я просто хочу сказать: Je t’aime6161
  Я люблю тебя (фр.)


[Закрыть].

И она вдруг поняла, что он никогда не говорил ей этих трех слов. Да, были другие – нежные, ласковые, приятные, вызывающие сердечный трепет, но никогда не было этих простых, но бесценных два слова, заменяющих все остальные, тех, что нашептывают опытные любовники на ушко при физической близости.

– Странное место для признания, – хихикнула Изабелла, но ее карие глаза любовно глядели на Диего.

– Ну уж какое есть, – немного грустно проговорил он и, сделав паузу, вздохнул, и ужу уверенным голосом скомандовал, – вперед!

В сгустившемся вечернем сумраке Диего отыскал небольшое на вид, кажущееся очень хрупким судно, с завышенной палубой, остроконечным носом и косыми парусами в форме треугольника со срезанным углом. Диего громко и отрывисто свистнул три раза. На палубе появился мужчина, одетый в шаровары, кафтан с меховой подкладкой и в невысоком тюрбане на голове, украшенном драгоценным камнем. Они поднялись на фелюку6262
  Небольшой быстроходный корабль


[Закрыть], и мужчина с нечесаной, косматой бородой и пышными усами приветствовал Диего, который приобнял его, и ладонью постучал несколько раз по широкой спине иноземца.

– Я уже не ждал вас, эфенди Хаким, – раскатистый бас бородатого детины гулом прошелся по всей палубе.

Диего подошел к Изабелле и резко сорвал приклеены усы и бороду так, что она даже вскрикнула, то ли от боли, то ли от неожиданности.

– У вас все же это получилось. Ахмед Хаджи будет доволен, такой подарок королю, – и он кивнул в сторону Изабеллы.

Разговор шел на арабском, и молодая женщина понимала все, что говорят эти двое. И ее вдруг обуял первородный испуг. Болезненная тяжесть, возникшая в груди, вдруг рухнула в женские чресла и затем снова возникла в пояснице и, пройдя вдоль позвоночника, заполнило разум бездонным, словно океан, страхом.

Изабелла смотрела на Диего злыми, блестящими, прищуренными глазами, они были словно солнце, наполовину ушедшее за линию горизонта. Открытый рот с напряженными, оттянутыми назад губами, не мог вымолвить ни слова.

Хозяин корабля приблизился к Изабелле немного покачивающейся походкой, выдававшей в нем бывалого моряка и, слегка подтолкнув ее в спину, на ломаном французском приказал ей идти.

– Лучше ей быть в моей каюте, – остановил его Диего-Хаким, – слишком дорогой товар, чтобы держать его в трюме.

Изабелле казалось, что она сейчас рухнет в обморок, но какая-то внутренняя энергия, ненависть и желание мести придали ей сил двигаться.

Как только они вошли в каюту, и дверь за ними закрылась, Диего молча повернул Изабеллу к себе, пристально глядя на нее своими почти черными глазами. В его взгляде была неподдельная тревога, но ничего не сказав, он сильно, до боли сжал плечи женщины. Она вскрикнула и, вырвавшись из его тисков, забилась в угол, словно затравленный зверек.

«Пират» постоянно заходил к «эфенди Хакиму». Они разговаривали на незнакомом Изабелле языке, но по их взглядам в ее сторону, женщина понимала, что разговор о ней.

Она никак не могла взять в голову, как Диего мог ее предать. Что означало его «Я просто хотел сказать, что люблю тебя». Сейчас эта фраза была самой ненавистной, фраза, которая затуманила ей разум. Она не могла мыслить адекватно, она не могла найти выход из сложившейся ситуации. В мозгу постоянно пульсировали разные вопросы, на которые она не могла найти ответы.

Через три дня фелюка пришвартовалась в Бильбао. «Бородач» принес Изабелле бархатную черную амазонку для верховой езды, состоящую из закрытого лифа с длинным рукавом и небольшим белоснежным воротником фрезой, пышных брюк и юбки с разрезами.

Диего, не разговаривающий с Изабеллой на протяжении всего перехода, стоял и с вожделением смотрел на соблазнительную, женственную фигуру, облачающуюся в платье.

Изабелла, радостная, что они поедут дальше верхом, уже строила хитрый план, как обмануть Диего и скрыться от него. Но, увидев у пристани карету, настроение у женщины резко упало.

Они сидели друг напротив друга, и Изабелла с ненавистью смотрела на Диего, который, закинув ногу на ногу, хитро улыбался ей.

– Я не предупредил тебя, потому что все должно было выглядеть натурально. Берберские пираты – это самые вероломные люди в мире: ни обещание, ни данное слово для них не свято. И у меня не было гарантии, что они не предадут меня, и ты не попадешь в гарем Ахмед Хаджи.

Звонкая пощечина была ему ответом.

Диего дотронулся до покрасневшей щеки и, неприятно скорчив физиономию, весело проговорил:

– Ну, во всяком случае, ты приходишь в себя.

– Ты бы мог мне рассказать, и я бы подыграла тебе.

– Я сказал, что люблю тебя, – оправдывался Диего со всей мужской логикой, – по-моему этого было достаточно, чтобы понять, что я не предам тебя.

– Куда мы едим? – выглядывая из окна, поинтересовалась Изабелла.

– Здравствуйте! – засмеялся во весь голос Диего, – в Мадрид, любовь моя, я так понял, вам надо было получить какой-то документ?! Или вы от страха забыли, зачем мы в Испании?

Изабелла недоверчиво смотрела на точеное, немного утомленное лицо Альвареса. И ей вдруг представилось, что испытывал Диего все эти три дня, в каком эмоциональном напряжении он находился.

Несмотря на то, что карету трясло из стороны в сторону, и она взлетала на каждой кочке, нервный стресс и недостаточный сон сделали свое дело, Диего прикрыл глаза и немедленно уснул. Первой мыслью Изабеллы был побег. Но глядя на мирно посапывающее, спокойное лицо с трогательной полуулыбкой на тонких губах, она поняла, что не злится на Диего. У нее нет никого роднее, ну да, есть еще Амали, но она тоже часть его. И ей ужасно захотелось прижать возлюбленного к своей груди. Глубоко вздохнув, женщина попыталась здраво рассуждать: «Если он сейчас врет, в любом случае я увижу короля, даже если меня везут ему в подарок».