Читать книгу "Анатомия шпионства. Ищите женщину"

Часть III

1

Весна, 1637 год. Кале.

Солнце сияло в голубом небе, и свежесть утреннего часа предвещала прекрасный и теплый день. Небольшой нидерландский галеон, идущий из Бильбао в Амстердам, вошел в порт Кале. Изабелла и ее спутники с радостью ступили на землю. После долгого пребывания на корабле их походка была немного раскачивающейся, словно у пьяных после пирушки в трактире. Они, оглядевшись вокруг, пошли вверх по прямой и каменистой дороге, в сторону собора Нотр-Дам.

– Надо отблагодарить Матерь Божью за наше благополучное возвращение на родину, и возможно там нам подскажут, где можно достать лошадей добраться до Парижа, – голос Изабеллы был волнительный, и она все время втягивала носом воздух, словно пытаясь насладиться запахом отечества.

Дойдя до собора, выстроенного в форме креста, девушки, переодетые в мужские костюмы для путешествий, вошли внутрь, а Фабьен пошел по трактирам узнавать о лошадях.

В соборе было немноголюдно, ничего не предвещало о начале заутренней службы. Изабелла остановилась напротив алтаря, с восхищением рассматривая итальянский мрамор и живописные изображения на высоком, достигающем потолка ретабло3333
  Картина за алтарем


[Закрыть].

– Неужели вы так грешны, сударь, что молитесь, не отрывая глаз от икон, вот уже четверть часа, – услышала Изабелла саркастический смешок за спиной.

Она неторопливо повернула голову на незнакомый голос. Позади нее стоял высокий, атлетического телосложения белокурый молодой мужчина лет двадцати – двадцати пяти с довольно приятной внешностью. Его красивые, серо-голубые, близко посажёные большие глаза пытливо смотрели на Изабеллу. Черты лица были немного крупноваты, но это не портило его: ни пухлые чувственные губы на которые буквально ложился длинный нос, ни волевой подбородок.

– Вы не похожи на священника, чтобы разглядывать прихожан, – резко, как можно более низким голосом парировала незнакомцу Изабелла, – какое вам дело, сударь, до моих грехов?

– Да вы дерзкий забияка, однако, – расхохотался мужчина, – мне придется охладеть ваш пыл.

Девушка немного смутилась:

– Вы хотели сказать охладить мой пыл?!

– Ну… вы меня поняли, – совершенно спокойно и не обижаясь сказал высокий блондин, – как ваше имя?

– Какого черта, сударь, вам надо мое имя? Вы что местный бальи́3434
  Управлявший, которой представляет административную, судебную и военную власть.


[Закрыть]? Если я в чем-то виноват, предъявите мне обвинение! – Изабелла стояла подбоченясь на одну сторону, а вторую руку положила на эфес шпаги.

Несмотря на ее бравый вид, внутри она испытывала невероятной страх. Вид этого господина, его выправка и стать, а так же его самоуверенность, выдавали в нем высокопоставленную особу, как минимум родственника короля, как максимум, самого монарха.

– Я Франсуа Бурбон-Вандом, 2-й герцог де Бофор. Я только что прибыл из Англии, где был вынужден провести некоторое время в изгнании при дворе английского короля и сейчас следую в Париж. Мне нужны преданные люди. Ваше лицо мне понравилось, просто вызвало эмпатию.

– Симпатию, – машинально поправила его Изабелла.

Не обращая внимание на исправления, герцог продолжал:

– Если решитесь присоединиться к моей свите, меня вы найдете в небольшом трактире на улице Фругес.

И не проронив больше ни слова, он, в сопровождении двух вооруженных до зубов мужчин, покинул собор.

Николетта, стоявшая все это время поодаль, подбежала к госпоже.

– Кто это был? Что он хотел? Вы выглядите испуганной, что он вам сказал? – засыпала она вопросами Изабеллу с неподдельным волнением в голосе.

– Это герцог де Бофор и он хочет, чтобы я ему служила…, ну не я, Иса д'Эсте, естественно, – ввернула она ехидно, – а г-н де Женьяк.

– И что вы?

– А я …, – маркиза замолчала, сделала загадочное лицо и с хитрой усмешкой на губах проговорила, – а я соглашусь.

– Ну нам надо в Париж, – округлила глаза Николетта.

– Герцог туда и направляется. А вот и наш Фабьен, – Изабелла кинула взгляд на входные двери собора.

– А если этот герцог… того…, ну вы понимаете…, – мямлила служанка.

– Что того?

– Ну того… по мужской части… мужеложец он. Что он к вам прицепился?!

– Ну значит, его светлость будет очень удивлен, – рассмеялась маркиза.

Вечером того же дня Изабелла с гасконцем пришли на улицу Фругес. В трактире под названием «Грешники» они без труда нашли герцога и его людей, сидящих за большими дубовыми столами, заставленными бутылками кальвадоса.

Герцог, заметя молодого человека из собора, махнул ему рукой, приглашая к своему столу.

– Итак, вы все же пришли, – слегка подвыпившим голосом произнес он.

– Я граф де Женьяк, к вашим услугам, ваша светлость, – в поклоне бодро произнесла Изабелла.

Из разговоров Изабелла поняла, что перед ней неплохой воин, с юных лет участвующий в войнах. Герцогу было лишь 12 лет, когда он пошел в свою первую экспедиции против Савойи в 1628 году. Он принимал участие в осадах Корби, Эсдена и Арраса. Судя по его неплохо развитой мускулатуре, он явно был ловок в телесных упражнениях и неутомим. Однако ум Бофора был скуден, тяжел и к тому же затуманен самодовольством. Он несомненно отличался личной храбростью, более чем это обыкновенно свойственно хвастунам. А был он хвастуном во всех отношениях, и ни чем не похвалялся так лживо, как своими любовными победами.

– Вы знаете, мой юный друг, – приобняв «де Женьяка» за плечо рассказывал о себе герцог, – моя несравненная внешность – это своего рода рекомендательное письмо к дамам, врученное мне самим Господом. Я красив, атлетически сложен и дьявольски вынослив, – он игриво заиграл бровями, – и чертовски асексуален.

Изабелла сделала удивленные глаза:

– Асексуален?

– Поверьте мне, я чрезмерно чувственный. Достаточно мне увидеть хорошенькое личико и мне все равно чья это женщина. Я отбил любовницу у отца и переспал с возлюбленной брата, – горделиво подняв голову, словно он рассказывает о каком-то подвиге, произнес он.

Изабелла еле сдерживалась от смеха:

– Ну, тогда, ваша светлость, вы не асексуальный, а…, – она сделала паузу и медленно произнесла, – вы сексуальный. И никогда больше не говорите «асексуальный», вы введете дам в заблуждение, потому что это означает «иметь слабый половой инстинкт».

Лицо герцога накрыл стыд, его лицо, уши и шея покраснели, словно он был сваренный лобстер.

Чтобы разредить повисшую тишину, созданную пикантной ситуацией, Изабелла открыла две бутылки и передала одну герцогу со словами:

– Значит, вы хотите сказать, ваша светлость, что можно соблазнить любую женщину?

– Женщина бывает целомудренной лишь в двух случаях: или из тщеславия, или из кокетства. Нет неприступных женщин, есть нерешительные мужчины.

Изабелла слушала его и поймала себя на том, что пристально смотрит на его нижнюю пухлую губу, выдающую в герцоге любителя роскоши и страстного мужчину. Он все время выпячивал ее при разговоре, что волей-неволей собеседник обращал на нее внимание.

«А он действительно чертовски хорош и, скорее всего, великолепный любовник, – промелькнуло у нее в голове, – но как, наверное, неприятно осознавать себя „одной из“. Перед такими как он интереснее устоять, а не сдаться. И пусть он считает, что это кичливое женское высокомерие. Я-то буду знать, что это его неспособность что-либо предпринять».

– Что я все о себе, да о себе, – язык Бофора уже заплетался от выпитого кальвадоса, – расскажите о себе, граф, что у вас за дела в Париже?

– Деньги и слава! – высоко вскинув голову торжественно произнес юный «граф».

– Тогда вы на правильном пути, сударь. Но все это можно заполучить не размахивая шпагой и блистая умом. Все это можно заполучить в спальнях любовниц, особенно имея такую милую мордашку как ваша. Я сведу вас с одной герцогиней, она уж точно найдет вам применение.

– И как ее имя? – восторженно поинтересовалась Изабелла, будучи уверенной, что уже догадалась кто эта особа.

– Мария де Роган, герцогиня де…, – и уже изрядно подвыпивший герцог, не договорив, упал на стол и немедленно отключился.

– Герцогиня де Шеврез, – тихо договорила за него Изабелла. – Воистину, судьба постоянно нас сталкивает.

2

Утро следующего дня началось под паникующие причитания Николетты:

– Куда мы собираемся? Какой Париж? Все бегут из него, и на Орлеанской и Шартрской дорогах видны лишь кареты, кучера и лошади, покидающие город, чтобы обезопасить себя, как если бы Париж был уже разграблен. Вчера все только об этом и говорили.

– Вот именно поэтому сейчас нам есть что делать в Париже, дорогая моя Николетта, – успокаивала ее Изабелла, – кругом суматоха и беспорядок, думаю, скорее всего опальный герцог де Бофор хочет этим воспользоваться, чтобы вернуться в Париж. Вопрос, зачем ему это надо? Он неплохо сидел при английском дворе. И раз уж он хочет представить меня «козе», без сомнения она там тоже. Нет, Николетта, нам есть что делать в Париже, – озабочено и вздыхая проговорила маркиза.

В дверь постучали, на пороге стоял герцог де Бофор, выглядевшей очень свежо, несмотря на то, что вчера вечером был сражен кальвадосом на повал.

– Итак, «граф», вы едите со мной, – то ли спросив, то ли ставя перед фактом уверено произнёс герцог.

– Всенепременно, ваша светлость, я и мои люди присоединимся к вам.

Через четверть часа небольшой отряд покинул Кале. Всадники выбрали дорогу на Руан, а затем через Экуи и Вернон до Парижа. Каждый раз они останавливались на ночлег в небольших деревушках с одной корчмой или таверной. И все дни пути Изабелла пыталась разузнать как можно больше у герцога. Ее интересовало все: его личная жизнь, военные походы, ссылка, жизни в Англии и, конечно же, его связь с герцогиней де Шеврез.

– Она побывала в моей постели, – просто вставил Бофор, словно речь шла о выпитом стакане вина, – эта смешная история, граф.

И он поведал, как он ловко соблазнил эту истинную мастерицу любви:

– Когда я впервые увидел ее в Лондоне на балу, я понятия не имел кто это. Женщина была явно не первой свежести, но все еще хороша и желанна. Она не обращала на меня никакого внимания. Тогда я спросил у стоявшего рядом лорда Перси: «Откуда взялась эта старуха?». И спросил так громко, чтобы она это услышала. В ответ я получил от нее: «Это у вас, мальчик мой, нужно было бы спросить, откуда вы взялись, да с таким плохим воспитанием! Вы первый человек, кто осмелился назвать меня „старухой“, и советую вам не повторяться, если не хотите, чтобы мои люди вас научили вежливости. Я Мария де Роган, герцогиня де Шеврез, и сам французский король взвешивает свои слова, когда обращается ко мне!» Ну а потом это было дело техники, мне даже кажется, что мы оба соблазняли друг друга.

Изабелла и Франсуа весело рассмеялись.

Но в тот момент девушка подумала: «Коза» соблазнила его просто потому, что он ее оскорбил, или ей что-то надо от него? Зачем он едет в Париж? К ней как любовник? Или за этим стоит какой-то очередной заговор?»

– Значит герцогиня так хороша, даже будучи «старухой», что вы, рискуя попасть в Бастилию, все же едите увидеть ее? – она все же осмелилась и задала вопрос на прямую.

– Скажу вам по секрету, друг мой, я мечу гораздо выше, и Мария обещала мне в этом помочь, – сказал он заговорщическим голосом прямо в ухо Изабелле.

Она с любопытством и с каким-то удивлением оглядела его искоса. Одновременно интерес, опасение и ожидание чего-то неприятного сверкнуло в ее глазах.

– А взамен? – она пристально смотрела герцогу в глаза, услышанное лишило ее всякой осторожности.

– Сущую безделицу, – пожал плечами герцог.

«Гибель вашего общего врага», – мысленно предположила Изабелла, а вслух произнесла:

– Однако уже поздно, надеюсь завтра к этому времени мы будим у ворот Сен-Дени, – маркиза улыбнулась герцогу, показывая белые зубы и, пожелав ему спокойной ночи, оставила его в общей комнате трактира.

– Жаль, что у этого юного де Женьяка нет сестры, – печально проговорил себе под нос Бофор, – он так мил…, – ему пришла в голову какая-то мысль, исказив его красивое лицо, но он покачал головой и продолжил разговор с самим собой, – ну нет…, я слишком люблю женщин, чтобы обращать внимание на юных красавцев.

А Изабелла, поднявшись наверх, переваривала полученную информацию:

«Он считает себя ловким, и от этого кажется плутом, но он слишком глуп, чтобы быть коварным. Его просто используют в каком-то хитроумном плане.»

Ночью Изабелле снилось, что она сражается на шпагах с человеком в маске. Ничего особенного не было в этом сне. Обычное выжидание момента, когда противник совершит ошибку или неосторожно сблизится. И вот соперник подошел так близко, что она наконец-то могла нанести ему укол, как вдруг… он исчез.

Кто-то тронул ее за плечо. Она открыла глаза, не понимая, она все еще во власти сна или это уже явь. Холодный пот выступил у нее на лбу.

У кровати стоял Фабьен и тихо звал ее по имени.

– Что-то случилось? – голос Изабеллы дрожал.

– Не знаю, но лучше вам об этом узнать. Час назад прискакал человек, лица его я не видел, но слышал его разговор с одним из свиты герцога.

Девушка вопросительно смотрела на слугу. В глазах гасконца стояла тревога.

– Он спросил, когда герцог прибудет в Париж. Верде, человек Бофора, сообщил сколько людей в отряде, назвал имя графа де Женьяка, именно на него будет возложена задача связаться с герцогиней, потому что отряд остановится в деревушке недалеко от ворот Сен-Дени, и герцог будет ожидать известий там, – на одном дыхании выпалил Фабьен.

Изабелла глубоко вздохнула и устало произнесла:

– Что-нибудь еще?

– Я так думаю, ваша светлость, это человек, что прискакал сюда среди ночи явно от кого-то, кто не желает появления герцога в Париже.

– Или же очень ожидает его, чтобы засадить в Бастилию, – задумчиво предположила Изабелла. – В любом случае, спасибо, Фабьен.

– Что вы будете делать? Может пока не поздно снимемся с якоря?

Изабелла покачала головой. Она была предупреждена, а это уже много значит и дает преимущество. До утра она так и не уснула, обдумывая разные разрешения сложившейся ситуации. И когда отступила непроглядная тьма, и на смену ей пришла прекрасная заря, вытягивая из-за горизонта ласковое солнце, окрашивающее небо в голубой цвет, маркиза Монтеккьо была готова к новому дню и к новым поворотам в ее судьбе.

Всю дорогу она старалась держаться непринуждённо, болтала с герцогом и его людьми, рассказывая забавные случаи из жизни монашек и учениц монастыря Пор-Рояль, якобы поведанные ей кузиной. И когда небольшой отряд с заходом солнца остановился на постоялом дворе Эпюне-сюр-сене, не доезжая до северных ворот Парижа каких-то пару лье, «граф де Женьяка» был крайне удивлен, почему бы им не пересечь Сен-Дени сегодня же.

– Друг мой, – начал герцог де Бофор, – у меня к вам есть одна личная просьба.

– Все что угодно, ваша светлость! – с юношеским порывом воскликнул «граф».

– Вы знаете, что я был в бегах, и сейчас я возвращаюсь с чувством просрации, – начал он.

– С каким чувством? – Изабелла откровенно удивилась.

– С чувством тревоги, с чувством, что я не смогу достичь своих целей и удовлетворить своего желания. Понимаете?

– Ваша светлость, прошу прощения, но это чувство называется фрустрацией, а не прострацией и тем более уж не просрацией, – Изабелла не сдержала смех и захохотала во весь голос.

Герцог подумал, что «граф» смеется над его слабостью, которую в действительности он и не испытывает, он лишь следует советам де Шеврез, убеждавшей его, что есть лишь одна, единственная награда, способная вернуть его к жизни после английской скуки, это встреча с королевой, которая, по словам герцогини, безумно влюблена в него. Какая же это была радость для бастарда: узнать, что он может сделать рогатым законного короля.

Поэтому совершенно не обидевшись на смех «графа», Франсуа дал четкие указания, разработанные де Шеврез.

Следуя им Иса д'Эсте маркиза Монтеккьо со своими верными Николеттой и Фабьеном поскакали к воротам Сен-Дени.

3

Незадолго до полуночи отряд из трех человек въехал в Париж, но был сразу остановлен для проверки документов. Изабелла протянула бумагу на имя графа де Женьяка, и была тут же взята под стражу.

– Фабьен, ты знаешь что делать, – успела она бросить гасконцу, утвердительно качающего головой.

Обезумевшая и ничего не понимающая Николетта, молча провожала глазами хозяйку, уезжающую верхом в сопровождении конвоя вглубь столицы по направлению к Сене.

– Как ты можешь знать, что делать? – заголосила она. – Что мы будем делать в незнакомом городе, да еще ночью? – и она залилась горькими слезами.

Фабьен подъехал к ней, приобнял и, поглаживая по голове, обнадеживающе шепнул:

– Изабелла предполагала, что это может произойти, поэтому дала мне точные распоряжения. Так что не будем болтаться, как клещи на ветру, добавим ветра в паруса и найдем дом, куда мы должны причалить.

Изабелла любила Париж, любила за то, что в нем не было буйства красок до ряби в глазах, все строго, вполне благообразно и чинно. Нет этих толстозадых пухленьких щекастых скульптурных ангелочков, каких она видела в Риме, куда она однажды ездила с отцом. Ей нравилось сочетание радостных и печальных нот в общем цвете парижских зданий – то белых или бежевых, то светло-серых, серо-желтых и изредка уже совсем темных серо-коричневых тонов.

Ей нравился Люксембургский дворец на малонаселенном левом берегу на улице Вожирар, построенный по образцу дворца Питти в Италии; большой сад в стиле итальянского Возрождения; остров Сен-Луи, который стал местом расположения великолепных особняков парижских финансистов; мосты через Сену; церковь Сен-Жерве, возведенную в новом иезуитском стиле с восхитительными витражами. Да, она любила Париж и хорошо знала столицу, даже не живя в ней постоянно.

Группа миновала Порт-Сент-Оноре и двигалась по улице Риволи с недавно воздвигнутыми резиденциями членов правительства и судов. И чем ближе она и ее сопроводители в костюмах гвардейцев продвигались к центру, тем более отчетливо она представляла куда ее ведут. Кардинальский дворец!

Изабеллу ввели в комнату, выдержанную в строгости и аскетической простоте, словно это монашеская келья. Возле стола стоял мужчина в рясе, остроконечный капюшон на которой выдавал в нем монаха – капуцина.

Он подошел к Изабелле и пристально уставился в ее лицо. Ей показалось, что она уже видела этого человека. Затем он развернулся и снова направился к столу. Девушке бросился в глаза красный воспаленный ожог ниже тонзуры, и она моментально вспомнила, где и когда видела человека с подобным рубцом. Это отец Жозеф, доверенное лицо Ришелье. «Серый кардинал»3535
  Прозвище отца Жозефа в отличие от «красного кардинала» – Ришелье.


[Закрыть] несколько раз посещал монастырь Пор-Рояль, и между сестрами ходили слухи, что к религиозному умерщвлению плоти монах прибавляет еще и пытку, прописанную врачами, чтобы поправить его слабевшее зрение – прижигании затылка раскаленным железом. Откидывая капюшон, он обнажал рубец от ожогов и невероятно гордился этим.

– Итак, вы предоставили бумагу, указывающую, что вы граф де Женьяк, – начал монах спокойным, но зычным голосом.

Изабелла ничего не ответив, лишь молча поклонилась.

– Я знаю графа де Женьяка, и вы на него не похожи.

– Возможно, вы знаете другого де Женьяка, – Изабелла старалась говорить непринужденно, с легкой иронией.

– Перестаньте! – прикрикнул отец Жозеф. – Нам известно, что вы были в свите герцога де Бофора. Куда он направляется? Отвечайте немедленно, не раздумывая, – монах резко поднялся, хлопнув руками о крышку стола.

– Как же не раздумывая, если я не знаю никакого герцога, – увиливала от прямых ответов Изабелла.

– Наш человек в отряде этого наглеца все рассказал, – давил монах.

– Тогда зачем вам надо, чтобы я что-то рассказывал, если ваш человек все вам поведал, – смущенно заметила Изабелла.

– Вас сейчас отведут в Бастилию, возможно после этого вы будете сговорчивее.

Он махнул гвардейцу, стоявшему у дверей:

– Увидите.

Вдруг книжный шкаф, стоявший у стены, стал отодвигаться, и в проеме показался высокий худощавый седоватый мужчина, одетый в ярко-красную сутану. Скулы и нос вошедшего были слегка вытянуты, линии лица чуть угловатые, подбородок сужающийся, а из-за остроконечной бородки кажущейся еще длиннее.

Изабеллу бросило в холодный пот, сердце пропустило несколько ударов, и она громко сглотнула накопившуюся во рту слюну.

– Ну что вы, отец Жозеф, посмотрите на этого испуганного растерянного ребенка. И потом, верх неприличия так непозволительно дерзко разговаривать с женщиной.

Ришелье посмотрел на Изабеллу своим гипнотическим, немного мрачным взглядом и обратился уже к ней:

– Ведь так мадмуазель Д'Амбре? Снимите этот дурацкий гасконский берет, – и он двумя пальцами сделал характерный жест.

Изабелла послушно стянула головной убор. Пожалуй впервые в жизни она находилась в эмоциональном ступоре. Это не был страх или ощущение угрозы ее жизни. Она была просто поражена, как это возможно: несмотря на то, что она вернулась во Францию несколько дней назад, этот всесильный человек знает ее имя, ее, какой-то мелкой букашки из провинции. Неужели правление Ришелье действительно держится на разветвлённой сети шпионов и осведомителей?! Щедро оплаченные шпионы повсюду – в церкви, во дворцах, в трактирах, в борделях. И Ришелье первым узнает и о дворцовых сплетнях, и о строящихся против него кознях. Но кто предал ее, Изабеллу?!

Она не могла вымолвить ни слова, словно проглотила язык, она лишь немигающими глазами разглядывала кардинала.

– Так что вас привело в Париж, юное очарование? – немного певучим голосом спросил кардинал. Его выразительные, умные глаза пристально смотрели на маркизу.

С одной стороны это был оценивающий, немного похотливый взгляд мужчины, смотрящего на женщину, а с другой, изучающий взгляд власть держащего на нарушителя государственных законов. Не дождавшись ответа, он продолжал:

– Было бы логично остаться в Ажене, и после смерти вашего отца управлять постоялым двором, кажется, «Жирный гусь» его название. Зачем наивной девице ехать в столицу, где вы никого не знаете?

Изабелла, глубоко дыша, продолжала молчать словно рыба, лишь двигая губами.

– Хотя могу предположить, – между тем продолжал Ришелье, – что у вас достаточно знакомых по монастырской учебе, которые могли бы оказать вам протекцию в Париже. Хотя бы г-жа де Силли или маркиз де Ментенон, возможно маркиза де Сабле, или маркиза д'Омон, ах, да, говорят, герцогиня де Шеврез в Париже, вы же были с ней близки, и она вас навещала в Пор-Рояль несколько раз.

Изабелле показалось, что его сверлящий взгляд наконец достиг самых ее глубин, и она гордо произнесла:

– Я не так наивна, ваше высокопреосвященство, как вы полагаете. Я замужем. Мой муж итальянский маркиз.

Она совершенно не понимала, зачем она сказала о своем замужестве, словно какая-то неведомая сила заставляла ее говорить правду.

Кардинал довольно и задорно рассмеялся.

– Ваше замужество – это отдельная тема для разговора, маркиза. Как и бумага на имя графа де Женьяка.

Изабелла почувствовала как холод пробежал по ее спине, и ужасно зажало шею, от чего она вжала ее в плечи и покрутила из стороны в сторону.

– Итак, моя дорогая, вы прибыли в Париж в свите герцога де Бофора, который, позволю себе предположить, отправил вас к герцогине де Шеврез доложить о его ожидании недалеко от Сен-Дени. Не так ли?

Ришелье глядел в лицо Изабеллы ласковым взглядом глубоко запавших глаз, голос у него был спокойный и уверенный, словно он излагал хорошо известные факты.

– Я не прибыла в его свите, мы просто вместе добирались до Парижа, – попыталась выгородить себя Изабелла.

– Вы хотите сказать, что герцог остался в Эпюне, а вы продолжили путь сама по себе?!

Молодая женщина молчала, боясь сказать что-то лишнее, что может быть использовано позднее против нее.

– И о чем вы беседовали с Бофором во время вашего пути? – продолжал допрос кардинал, и голос его становился все более властным и взволнованным. – Зачем он едет в Париж?

– Увидится со своей любовницей, наверное.

– Я вам расскажу одну историю, маркиза. Это случилось в 1626 году, вы тогда еще были маленькой девочкой и скорее всего не в курсе событий того времени. Так вот, началось всё с идеи Марии Медичи женить своего сына Гастона на мадемуазель де Монпансье. Во-первых, наш король отнесся к этому браку без энтузиазма. Вы же понимаете, усиление партии Гизов, так как Монпансье из их семейки, и скорое возможное рождение сына у «Месье»3636
  Неофициальное прозвище Гастона Орлеанского


[Закрыть] при том, что королевская чета оставалась бездетной. Во-вторых, против была и королева почти по тем же причинам, что и супруг. Тут-то и влезла герцогиня де Шеврез с «блестящей» идеей: здоровье у короля не очень, в случае его смерти королем становится Гастон, и если он будет оставаться холостым, то Анна может выйти за него замуж.

Изабелла перевела ошалелый взгляд с кардинала на отца Жозефа, не находя в себе сил поверить в услышанное и принять это, как правду. «Серое преосвященство», не проронив ни слова, лишь утвердительно качал головой, а Ришелье продолжал:

– Фактически усилиями мадам де Шеврез организовался заговор против короля в пользу Орлеанского. Герцогиня активно использовала в нем своих любовников, в частности графа де Шале, которому пришлось заплатить за это своей головой. Не буду рассказывать о технической стороне разоблачения этого заговора, скажу лишь об итогах: интриганку де Шеврез отправили в ссылку, королева, которую заговорщики планировали выдать замуж за Гастона Орлеанского, едва упросила супруга не отправлять ее в монастырь, а Шале кончил жизнь на эшафоте.

В комнате повисло молчание, которое нарушил отец Жозеф:

– Эту казнь запомнили надолго. То ли руки у палача тряслись, то ли меч был не наточен, то ли всё вместе взятое, но до двадцать девятого удара Шале еще кричал. Голова отделилась от туловища только на тридцать четвертом ударе.

Изабелла застыла, превратившись в неживую куклу. На лбу ее выступила испарина, и она упала в обморок. Монах подбежал к ней и принялся усиленно трясти её, пытаясь привести в сознание.

Изабелла открыла глаза, сидя на кресле возле рабочего стола. Отец Жозеф, стоявший рядом с ней, похлопывал ее по щекам, а кардинал, стоявший поодаль, поглаживал белую кошку, не понятно откуда взявшуюся в кабинете.

– Зачем вы мне это рассказали, ваше высокопреосвященство? – негромко и недоуменно поинтересовалась бледная Изабелла.

Ришелье оторвался от кошки и с улыбкой на тонких губах осведомился о состоянии маркизы.

– Я в порядке, – уверила его девушка.

– Многие считают, что герцог де Бофор визуально похож на другого герцога, английского, – улыбка сошла с лица кардинала, и его голос стал каким-то неприятно скрежещущим. – Это тоже была неприятная история для монарших особ и для Франции в целом. И опять не обошлось без герцогини. Де Шеврез потакала отношениям королевы и герцога Бекингема, точнее сказать, она создавала опасные ситуации, чтобы королева осталась наедине с ним. Незадолго до возвращения в Англию Вильерс едва не овладел королевой прямо на газоне парка. Хотя начиналось все с невинного поцелуя. Пока наша королева приходила в себя, герцог уже задрал её пышную юбку и готовился стащить панталоны. Перепугавшись, королева истошно закричала. На крик прибежала свита, герцог сконфуженно поднялся, а смущённая королева упорхнула в покои. Слава Богу, адюльтера не последовало, и интрига сорвалась, но этот случай вызвал редкое раздражение нашего короля. А разгневанный Бекингем пообещал вернуться. И сдержал-таки слово, приведя флот в Ла-Рошель. Но французская армия сумела отбить нападение.

Кардинал сделал паузу и, подойдя к Изабелле со спины, положил ей руки на плечи и продолжал:

– Зачем я вам все это рассказываю, дорогая маркиза? Чтобы вы отчетливо представляли себе, кто такая мадам де Шеврез. И чем оборачиваются ее интриги для короны и государства в целом. И я задам свой вопрос еще раз: зачем Бофор едет в Париж? Что ему обещала герцогиня? – и он крепко сжал женские плечи своими костлявыми длинными пальцами.

Изабелла почувствовала боль в плечах, словно их зажали большими клещами, и она стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть.

– Клянусь, ваше высокопреосвященство, я не знаю. Я спросила его, стоит ли рисковать свободой ради любовной встречи с герцогиней, он лишь ответил, что метит гораздо выше, и Мария обещала помочь ему.

Говоря это, Изабелла широко раскрывала в удивлении глаза, до нее медленно стало доходить, на «кого» метил Бофор.

– Вуаля! – воскликнул Ришелье. – Значит, я не ошибся, – и он резко убрал руки с плеч Изабеллы. – Поезжайте к герцогине, милая маркиза, делайте все, о чем вас просил де Бофор. Это спасет вас от мести де Шеврез. А я спасу честь нашей королевы. У меня нет других врагов, кроме врагов государства. А тех я никогда не прощаю, – уверенно и гордо объявил Ришелье и скрылся за секретной дверью, мысленно разыгрывая очередную провокацию для своих врагов.