Читать книгу "Анатомия шпионства. Ищите женщину"

4

Сарагоса встретила их вечерней прохладой. Изабелла немного озябла и неприятно передернулась, почему-то подумав о возможном «холодном» приеме ее родственниками.

Девушки, проезжая по мосту через реку Эбро, увидели впереди, недалеко от берега, две высокие башни горделиво взмывающие в небо.

– Полагаю, эти купола и есть Базилика-де-Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар, – разглядывая изумительное строение восхищенно проговорила Изабелла.

Используя башни как ориентир, путешественницы добрались до Плаза-дель-Пилар, и их взору предстало потрясающее сооружение с огромными колоннами, поддерживающими своды нефа и покрытые куполами, отделанными яркими изразцовыми плитками. По приданию, это был первый в мире храм, посвященный Деве Марии.

Постояв несколько минут возле базилики, дав усладу своим глазам, наслаждаясь красотой и величием жемчужины барокко, Изабелла и ее служанка начали поиски места, где они могли бы разместиться на ночлег.

Хозяин небольшой харчевни с романтическим названием «Башня трубадура» радушно предложил «молодым кабальеро» ужин и имеющуюся под крышей небольшую комнатку с неожиданно большой кроватью. С удовольствием отведав рис со свиным окороком в соусе из томатов, перца и лука, девушки поднялись в комнату под крышей и, скинув одежды, вытянули ноги на мягкой и удобной постели.

– Завтра утром займемся графом де Рибера. Найдем их дом, последим за ними, а потом я навещу их. И еще, найдем портного, надо пошить дамские платья по испанской моде.

– Представляю физиономию трактирщика, когда он поймет, что мы не «достопочтенные кабальеро», – захихикала Николетта.

Изабелла отрицательно покачала головой:

– Здесь мы останемся в этих костюмах. Так будет проще. Когда платье будет готово, я отправлюсь в дом к де Рибера, а там решим, что делать дальше. Возможно, придется найти небольшой особняк здесь. А может, ехать в Мадрид, – она печально вздохнула, подумав о Диего.

Утром следующего дня девушек разбудил колокольный перезвон, звонивший к заутренней. Быстро собравшись они присоединились к заполнившему всю узенькую улочку потоку верующих, двигающихся к базилике.

Николетта осталась у входа в храм наблюдать за людьми и слушать разговоры, а Изабелла вошла в базилику, и ее взору предстало главное сокровище храма – яшмовая колонна с небольшой деревянной статуей Девы Марии с младенцем Иисусом, созданная в XV веке. Но Изабелле сейчас не была интересна ни архитектура, ни сама богородица. Она всматривалась в десятки лиц, сидящих недалеко от алтаря. Эти люди были празднично и богато одеты, и если семья де Рибера была в храме, она могла быть только здесь, среди достопочтенных сеньоров Сарагосы.

«Что я хочу увидеть? – злилась на себя Изабелла, – я видела бабку один раз, а остальную родню, вообще, ни разу».

Она прошла вдоль стены поближе к молившемся, надеясь, что Господь пошлет ей хоть какую-то подсказку. В какой-то момент священник произнёс: «Давайте примиримся друг с другом во имя Господа». И господин, стоявший перед Изабеллой, повернулся и протянул ей руку. Мягкий баритон тихо произнес:

– Мир вам, сеньор!

Это был пожилой мужчина с немного поседевшими волосами. У него была царственная осанка, а слегка приподнятый прямой нос только дополнял это, делая обладателя высокомерным, словно смотрящим на всех свысока. Всем своим видом он словно показывал, что достоин чего-то большего.

На Изабеллу смотрели карие, выразительные глаза с каким-то особым разрезом. Их уголки были приподняты и как будто улыбались, но при этом мужчина не проявлял никаких эмоций, а скорее, наоборот, сверлил «молодого кабальеро» пронизывающим взглядом.

Что-то неуловимо знакомое было в этом взгляде, и Изабелла судорожно искала ответ в закоулках своей памяти.

Началось причастие. Люди вставали в очередь перед алтарем. Пожилой мужчина присоединился к верующим. Его медленная, плавная походка напоминала кошачью манеру движения.

Следуя какому-то внутреннему чутью, Изабелла не сводила глаз с господина «Сама важность». Он покинул храм, она хвостом шла за ним.

Пройдя минут пять по улице вглубь города, мужчина подошел к необычному для глаз Изабеллы, но красивому дому, построенному в мавританском стиле. Испанец скрылся за небольшой дверью в стене, а девушка зачарованно смотрела на лепные рельефы, кружевные перемычки, невообразимые арки и своды на здании.

– Нравится дом, сеньор? – услышала она женский голос за спиной, – надо быть родственником герцога, чтоб иметь такой.

– Какого герцога? – дружелюбно поинтересовалась Изабелла.

– Вице-короля, – гордо произнесла девушка.

ххх

– Итак! Что мы имеем? – начала Изабелла разговор с Николеттой, вернувшись с улицы Милагро де Каланда.

– Ничего особенного, – начала мямлить служанка, – все то, что мы и так знаем.

– Так уж и ничего особенного? – с хитринкой в голосе спросила Изабелла, зная привычку Николетты начинать рассказывать из далека.

– Старая графиня все еще не выходит в город, старый граф несмотря на возраст все еще распутник и соблазнитель, а виконт все еще в Сарагосе и когда вернется в Мадрид не известно. Но я понятия не имею что стоит за этим «все еще», – уже воодушевленно излагала Николетта.

– И это у тебя «ничего особенного»?! – засмеялась Изабелла, – это даже очень особенное, очень, – восторженно повторила Белль и вышла из комнаты.

Она спустилась к хозяину.

– Почтенный сеньор Педро, – начала заискивающим голосом Изабелла, – я хочу прикупить небольшой особнячок недалеко от базилики. Может у вас есть что-то на примете? Я тут прогуливался по улице Милагро де Каланда, мне понравился дом в марокканском стиле, – и она вопросительно посмотрела на трактирщика.

– Большой белый дом с мозаичной крышей?

– Он самый, сеньор Педро, он самый. Красивый особняк!

Лицо «знатного кабальеро» было открытым, добрым, немного девичьим, его речь хоть и была без резкой интонации, в то же время он не мямлит, а говорил твердо, спокойно и уверенно, и хозяин «Башни трубадура» подумал, что такой славный достопочтенный сеньор не может походить на какого-то там мошенника.

– Боюсь, дон Филиппе (так представилась Изабелла при приезде в харчевню), этот дом уж точно не продается. Это дом графа Афан де Рибера, очень важного человека в Сарагосе.

Изабелла в недоумении и растерянности широко раскрыла глаза и, не мигая, смотрела на сеньора Педро, который не понял, чему так удивился постоялец. Он даже не мог предположить, что последует за застывшей мимикой лица молодого человека, ему вдруг показалось, что еще немного и дон Филиппе расплачется. Но Изабелла широко улыбнулась:

– Жаль! Но вы мне сообщите, если что-то узнаете о продаже домов.

И крутанувшись на каблуке, довольная Изабелла поднялась в комнатку под крышей. Она подошла к небольшому зеркалу, на нее смотрел тот же разрез шоколадных глаз, какой был и у сеньора из базилики.

Через несколько дней Николетта принесла от портного большую коробкой, в которой лежало черное платье. Изабелла повертев его, скорчила милую гримасу и назвала испанскую моду «роскошной скромностью». Платье было абсолютно закрытым, словно роба монашки, но украшено золотыми бордюрами и драгоценными камнями вместо пуговиц. У рукавов верхнего платья были разрезы, сквозь которые проглядывали рукава нижнего шелкового платья.

Изабелла накинула на голову и плечи легкую накидку-мантилью и в сопровождении Николетты, по-прежнему одетой в мужской костюм, направилась на улицу Милагро де Каланда.

5

Солнце уже зашло за горизонт, но темнота еще не наступила. Изабелла неслучайно выбрала это время суток, этот промежуток между светом и тьмой, этот полумрак. В сумерки помещения всегда слабо освещены, свечи еще не зажжены, а солнечный свет уже недостаточно проникает в комнаты. В это время можно отчетливо различить светлые пятна, тогда как темные скрываются в тени. И почти всегда вместе с наступлением темноты людей охватывает необъяснимый страх или рождается тревожное предчувствие надвигающейся беды. «Замечательное время, – решила Изабелла, – чтобы, как чёрт из коробочки, предстать перед растерянными родственниками».

– Виконтесса де Рибера, – доложил дворецкий, в глазах которого было и изумление и озадаченность, и даже какая-то ошалелость.

Пожилая женщина, сидевшая в кресле возле окна вопросительно посмотрела на слугу, она хотела что-то сказать, но почувствовала, как ком подкатывает к горлу, и слова застревают у нее в груди, распирая болевыми ощущениями и чувством тревоги.

Мужчина средних лет, наливающий себе в бокал «Херес», услышав имя гостьи, выронил кубок из рук. Его челюсть непроизвольно опустилась, приоткрывая тонкие губы, и мышцы шеи неприятно напряглись, так, что ему захотелось растереть затылок. Продолжая держать бутылку в руке, он медленно, не произнеся ни слова, направился к дверям. Какая-то непонятная тревога охватила его, словно он был в ожидании какого-то события, которое возможно будет угрожать ему неприятными последствиями.

– Виконтесса де Рибера, ваша светлость, – повторил дворецкий Мигель, – пригласить?

– Р-разумеется, – немного заикаясь, озадаченно проговорил хозяин.

Изабелла с царственным видом вошла в комнату. Выражение ее лица не было высокомерным, скорее оно было торжественным. Девушку мало беспокоило, что ее важный вид может оскорбить испанских грандов, когда они поймут, кто перед ними. Главное было произвести первое впечатление. Глядя на присутствующих, Белль почувствовала всем своим нутром, что ей это удалось.

Пожилая женщина была абсолютно обескуражена, а мужчина завороженно смотрел на женскую естественную грацию, и затуманенными от похоти глазами пробегал по соблазнительным изгибам тела. Глаза девушки казались ему, донну Федерико, знакомыми, но он мог поклясться, что никогда не встречал эту дьявольски-волнующую красавицу.

– Достопочтенные сеньоры, – бархатистый голос Изабеллы, словно нежные переливы флейты, чистые, как роса, как перезвон хрустальных колокольчиков, разлился в тишине комнаты, – я не была представлена вам, но, полагаю, родня может обойтись и без подобного этикета.

– Вы представились виконтессой де Рибера, – начала хранившая молчание до этого старая донна, – граф ваш отец? – в ее глазах была болезненная печаль.

«А дедуля оказывается и в правду распутник и соблазнитель», – усмехнулась про себя Изабелла.

– Нет. Я полагаю, граф мой дед, а не отец, – уверенно проговорила девушка, – мое имя Изабелла Д'Амбре, но в Париже меня знают как виконтессу де Рибера, с легкой руки жены посла, – лукаво заулыбалась она.

– Вы дочь Бланки?? – испуганно произнес виконт и отступил на пару шагов, словно увидел приведение.

Изабелла, почувствовав страх дяди, решила сыграть роль наивной глупышки:

– Не надо смотреть на меня, как на пришествие с того света; десять лет назад умерла моя мать, а не я, – Изабелла улыбалась открытой дружелюбной улыбкой.

– Изабелла! Девочка моя!

Старая графиня подскочила с кресла и, распахнув объятия, поспешила к Изабелле. Но, не дойдя до внучки несколько шагов, ее остановил звук распахнувшейся двери. Изабелла услышала отбиваемый такт уверенно-размеренных шагов у себя за спиной. У нее возникло ощущение, что кровь отходит от лица, и чем ближе приближались шаги, тем больше по спине пробегали мурашки. Она почувствовала спинным мозгом, что это ее дед граф Эстебан Афан де Рибера, младший брата герцога Алькала.

– На сколько я помню, Вам было запрещено появляться в Испании, – сухо, грубо, без всякого приветствия рявкнул ей в спину уже знакомый, слышанный ею в церкви, голос.

Изабелла переборов неприязнь и, нацепив учтивую улыбку на лицо, медленно повернулась и оказалась лицом к лицу с человеком, протянувшим ей руку в базилики.

На какую-то долю секунды брови графа взметнулись вверх, сделав глубокую горизонтальную морщину на лбу, но тут же лицо стало прежним, надменным и самодовольным.

– Значит, я не ошибся в своих мыслях там, в базилике, – скривился он в язвительной усмешке, – правда, я подумал, вы сын какой-нибудь донны, которую я удостоил своим вниманием.

Девушка изо всех сил старалась сдержать безграничное презрение к этому человеку. Она видела в нем источник бед ее матери, смерти отца, несчастья бабки и наверное многих обманутых им женщин, а главное, по ее мнению, именно он, граф де Рибера был помеха ее, Изабеллы, счастью. Из-за него она не могла быть с Диего Альваресом.

– Я бы никогда не приехала сюда, если бы не обстоятельства, – проговорила она жалостливым голосом, и глаза заблестели от подступивших слез, – мой отец был убит, и я осталась совсем одна на этом свете.

Дон Эстебан перекрестившись, бросил пустой взгляд поверх голов присутствующих, и победной поступью покинул залу, в которой после его ухода повисла тишина.

– Не обращайте внимание, – первым заговорил сеньор Федерико, – он так и не пришел в себя после смерти Бланки. Отец всегда винил Д'Амбре в том, что тот украл у него дочь. И сообщение о смерти его врага, это как бальзам на его раны.

Старая сеньора Изабелла подошла к внучке и обняла ее, тихо проговорив:

– Нам надо поговорить о твоем будущем. Уверена, что ты не захочешь остаться здесь, под одной крышей с этим деспотом, – и она слегка указала головой на дверь.

Извиняющаяся улыбка слегка коснулась губ мадмуазель Д'Амбре.

– Да, конечно. Я остановилась в «Башни трубадура», но вам не следует туда приходить. Завтра к полудню я сама приду к вам.

– Но, отец…, – виконт де Рибера не успел закончить, как Изабелла его перебила:

– Я приду не к нему. До завтра, сеньоры.

И сделав галантный реверанс, Изабелла с огромным удовольствием поспешила покинуть неприятный ей дом.

6

Едва за ней закрылась дверь, как дон Федерико, так и стоявший все это время с бутылкой, все же подошел к столу и налил «Херес». Сделав глоток превосходного крепленого вина, он, прикрыв глаза, наслаждался горячительным каскадом, приятно обжигающим горло, и постепенно доходящим до самого чрева.

– Что ты о ней думаешь? – услышал он голос матери.

– Не знаю. Она не похожа на Бланку.

– Боюсь предположить, что у нее не только глаза твоего отца, но и его характер.

– Не думаю, – пожал плечами виконт, – ее черты лица очаровывают выражением какой-то кротости. И потом, она слишком юна, чтобы плести интриги. Она так мила и натуральна… Нет, матушка, вы ошибаетесь.

– Посмотрим завтра. Диего Альварес сказал, что она не примет подстриг. Но это было до смерти Д'Амбре, возможно сейчас она заговорит по-другому. Ты уже встречался с сеньором Нуньес де Бальбоа?

– Он прибудет к обеду.

– Отлично, – графиня щелкнула пальцами, – после разговора с мадмуазель, у нас будет ответ отцу Гарсиа.

Когда Изабелла осталась наедине сама с собой, лицо ее преобразилось. Злобный огонь засверкал в ее глазах. На лбу появились складки, рот конвульсивно скривился в сардоническую улыбку.

«Негодяй! Ты ответишь за все! – молча она костерила графа де Рибера, – и графиня тоже хороша, тоже с ним за одно, „надо поговорить о твоем будущем“, – передразнила она бабку. – Но я сведу с вами счеты, сеньоры!»

– Как прием? – заботливо спросила Николетта, ждавшая хозяйку во внутреннем дворике дома. – Что-то мне не нравиться эта ваша кривовато-довольная усмешка, ничего хорошего она не сулит.

– Завтра узнаю все про Диего, и тогда решим, что делать.

Выходя из ворот дома, Изабель столкнулась с входящим в особняк богато одетым мужчиной. Они «потанцевали», не зная как пропустить друг друга, и рассмеялись.

– ПХошу пХощения, сеньоХита! – простуженным голосом извинился кабальеро и, пропустив девушек, вошел во двор.

Его картавая хрипотца заставила Изабеллу резко обернуться и проводить глазами похрамывающего сеньора. «Это же человек из Альфарского аббатства! – догадка, словно молния, пронзила мозг девушки, – вот это театр! Прямо драматическая интрига!»

Вернувшись в харчевню, служка хозяина сказал, что какой-то громила искал «дона Филиппе» и будет ждать его каждый день в базилике перед заутренней.

– Может это Фабьен? – тихо предположила Николетта, и ее щечки зарделись.

– Он был бы очень кстати, – утвердительно кивнула хозяйка.

Это действительно был гасконец. Издали увидев здорового плечистого моряка, Николетта, забыв, что она в мужском костюме, не помня себя от радости, подбежала и бросилась к нему на шею. Фабьен, не ожидавший такой прыти от рыжеволосой красотки, стоял в ступоре, не зная куда девать руки.

– Эй! Со стороны это смотрится ненормально, – засмеялась подходящая к ним Изабелла, – мы же в Испании, и за мужеложство здесь полагается смерть. Уж лучше скрестите шпаги. Так вас хотя бы просто посадят в темницу.

Николетта и Фабьен сначала смутились, а затем весело залились смехом.

– Что ваша родня, мадмуазель Изабелла? – искренне поинтересовался Фабьен, после приветствия.

– Испанцы! – лишь скривив губы произнесла она, а молодой человек лишь понимающе покачал головой.

ххх

Ровно по полудню трое французов прибыли в особняк в мавританском стиле. Лишь старая графиня принимала Изабеллу. Она улыбалась, и визуально создавалось впечатление, что она очень дружелюбна, но девушка отметила про себя неискренность этой улыбки, красивое аристократическое лицо бабки портил жёсткий колючий взгляд маленьких бегающих глазок, и совершенно прямые брови.

– Мне надо разыскать сеньора Диего Альвареса, – сразу после приветствия начала Изабелла.

Вопрос повис в глазах старой донны. Но девушка, взяв паузу, держала ее, и графине пришлось спросить:

– Диего Альварес? Тот, что привозил тебе подарок от нас? – женщина пытливо смотрела на внучку, стараясь понять причину ее интереса к этому испанцу.

– Да, – ореховые глаза буквально пронизывали старую графиню, от чего ей сделалось неприятно и она передернула плечами.

– Девочка моя! Ты знаешь кто он? – женщина подошла к Изабелле и хотела погладить ее по голове, но та сделала шаг назад, и рука графини на какую-то долю минуты повисла в воздухе, – он сын, пусть и незаконный, герцога Альбы.

– Я знаю, – уверенно произнесла Изабелла.

– Нет, ты не знаешь. Ты не знаешь ни испанских нравов, ни амбициозных Альваресов де Толедо. Зачем тебе сеньор Диего? Только не говори, что это ради тебя он готов был расторгнуть помолвку с кузиной жены Оливареса.

Изабелла вся напряглась как пружина, и ледяной ком, образовавшийся в груди, вдруг рухнул в ее ноги, сделав их ватными. Она побледнела, но продолжала проницательно и нагло смотреть графине прямо в глаза.

– Значит…, – Изабелла замолкла и облизала пересохшие губы, а затем, сморщив носик, спросила, – значит, он этого не сделал?

– Ха! А кто ему позволит?! – вскинув глаза кверху воскликнула графиня. – Отец пригрозил ему лишением всех благ. Впрочем, он мог бы этого и не делать, граф-герцог Оливарес очень влиятельный, все-таки фаворит короля. Если бы сеньор Диего разорвал помолвку, ему надо было бы покинуть Испанию немедленно.

– Но во Франции…, – начала Изабелла.

– Во Франции он в первую очередь испанец, – перебила ее графиня, – а скрываться в Ажене… это не для него, – брезгливо добавила она.

Изабелла хранила молчание. Она покусывала нижнюю губу, и со стороны казалось, что девушка лишь отрешенно смотрит в сторону. На самом деле, в ее голове начал созревать план.

– Да что говорить?! – продолжала старая сеньора, – дон Диего сам типичнейший Альварес, тщеславный и гордый, к тому же он очень умен и хитер в придачу. И он не похож на человека, который ради любви бросит все, как твоя мать, – в ее голосе слышались нотки презрения (или Изабелле только показалось это). – Он, скорее, будет использовать брак, как способ возвысится. Впрочем, что он и делает. Свадьба назначена на второе воскресенье после Пасхи, – сухо отчеканила старая графиня.

Изабелла представила обнаженные руки Диего, смуглые, мускулистые, без «синих веток родословного дерева». И ей захотелось возвыситься, да так, чтобы однажды сеньор Диего Альварес, этот «Искатель фамильного леса», пожалел, что он отверг ее, Изабеллу, ради какой-то кузины. Чтобы глядя на ее положение в обществе, он понял, какую ошибку он совершил.

Размышляя так, она не услышала, как открылась дверь, и вошёл виконт де Рибера.

– Вы уже объявили о нашем решении, мамá? – лишь спросил он.

Не став слушать ответ, Изабелла резко и властно заговорила, отчетливо выговаривая слова:

– Если вы о моем монашестве, не может быть и речи об этом. Тем более, что в этом и нет необходимости. Путешествующая монахиня сегодня под таким же прицелом, как и все французы, пересекающие границу.

И Изабелла поведала родственникам историю, услышанную от Фабьена. Испанцы переглянулись, и в их глазах появилось чувство безысходности и отчаяния.

– Но я могла бы вам быть полезна в другом, – продолжала Изабелла, не обращая внимание на их обреченный вид. – Уверена, вам нужны глаза и уши при дворе «заики».

Она специально использовало это прозвище короля Людовика XIII, услышанное в Альфарском аббатстве, зная, что этим она расположит к себе испанскую семью. К тому же было уже понятно, что аббат и «хромой» связаны с кланом де Рибера.

Графиня с сыном переглянулись, и Изабелла отметила восторженную искру надежды, блеснувшую в их глазах.

– И каким же образом вы окажетесь при дворе, дорогая племянница?

Девушка хитро улыбнулась:

– Вам что-нибудь говорят имена де Шеврез, де Рамбуйе, Суассон…

– Ну а вы-то к ним какое имеете отношение? – удивился виконт.

Изабелла увильнув от ответа, лишь поинтересовалась заинтересованы ли они в ее предложении.

– Разумеется поддерживать переписку королевы Анны с братом очень важно, дорогая, но то, что вы предложили просто бесценно, особенно сейчас во время войны. Но как вы предполагаете переправлять полученные сведения? – удивился виконт.

– Я должна быть замужем. Мне надо имя, с которым я легко могла бы появиться и при французском дворе и в Мадриде. Нейтральное, возможно итальянское и титулованное, – Изабелла говорила так, словно она давно все продумала, но эта идея возникла у нее только сейчас, как эмоциональный ответ на свадьбу Диего. – И получить я должна это имя как можно скорее, к Пасхе я должна быть в Париже. А мои письма к «горячо любимому супругу» будут шифрованными донесениями.

– Надо переговорить с отцом Гарсиа. В конце концов, этот альянс выгоден святой инквизиции не менее, чем королю Филиппу, – торжественно объявила графиня и обращаясь к сыну добавила, – Федерико, сегодня за обедом обговорите возможные кандидатуры в мужья Изабелле с сеньором де Бальбоа.

– Я буду ждать имена в «Башни трубадура» до конца недели. Если в воскресенье после мессы я не увижу лист, мы покидаем Сарагосу. Герцогиня де Шеврез итак слишком долго не имела от меня вестей, – уверена соврала мадмуазель Д'Амбре.

Когда за ней закрылась дверь, старая графиня насупила брови, а виконт неуверенно предположил об обмане племянницы.

– Не волнуйтесь, сын мой, у меня будет козыри против нее, если она попробует нас надуть.