Читать книгу "Цена огня. Рыцарь Огненной кавалерии"

Глава 3.10

Эйнар шёл по коридору, пошатываясь и иногда врезаясь в стены. Перед каждой развилкой он останавливался, то ли думая, куда идти, то ли пытаясь прийти в себя. Ржавчина повсюду только усиливала тревогу. Ещё нужно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться об торчащие из пола металлические штыри и валяющиеся обломки.

– ОБЕСПЕЧИТЬ ЭВАКУАЦИЮ! СИСТЕМЫ УБЕЖИЩА ПОДГОТОВЛЕНЫ К ПРОЦЕДУРЕ ШЕСТЬ-ШЕСТЬ-ПЯТЬ!

Нордер открыл дверь на пути, приложив мизинец к панели, и зашёл внутрь, но остановился на пороге. Людвиг едва в него не врезался. Их ждали.

– Отец-командор приказал взять их живыми, – объявил высокий храмовник.

Остальные достали свои мечи с чёрными клинками, которые тут же засветились изнутри.

– Но если мы их немного пораним, он не обидится.

Эйнар достал топор и раскрыл щит. Лицо совершенно каменное. Людвиг медленно вытащил меч. Кончик заметно дрожал.

– Уберите оружие, детишки, – высокий ухмыльнулся. – Или мы вам что-нибудь отрежем.

Четыре врага в небольшой комнате. Почти нет шансов. Ноги так и тянули развернуться назад, хотя в том коридоре негде спрятаться. Вот только Эйнар сдаваться не собирался. Мрачная решимость нордера немного подбодрила Людвига.

– Ладно, не хотите по-хорошему…

Что-то ударилось в стену позади храмовников с такой силой, что с потолка посыпалась пыль. Они развернулись. Ещё один удар, намного сильнее, со стены отвалилась грязная плитка.

– Что там? – пробормотал высокий.

Послышались тяжёлые шаги. Дверь со скрипом открылась и в неё с трудом протиснулся Страж-привратник, пригибая голову. Красная полоса на месте глаз ярко светилась.

– ОБЕСПЕЧИВАЮ ЭВАКУАЦИЮ! – проревел он и его пушка начала крутиться.

– Валите его!

– ОБНАРУЖЕНЫ НЕИЗВЕСТНЫЕ ЛИЦА! СОЕДИНЕНИЕ С БАЗОЙ ДАННЫХ… – красная полоса заморгала. – ИГНОРИРОВАТЬ! МАКСИМАЛЬНЫЙ ПРИОРИТЕТ ЗАЩИТЕ СОТРУДНИКОВ!

Пушка выстрелила из всех стволов разом, выплюнув яркие лучи с громким скрипящим звуком, будто кто-то провёл ржавым гвоздём по стеклу. Двух храмовников прожгло насквозь. Третий размахнулся мечом, но Страж разрубил его когтями в левой лапе и ударил пушкой последнего, отчего тот влетел в стену и сполз на пол. На стене осталось пятно крови.

– ОБЪЯВЛЕНА ЭВАКУАЦИЯ! – Страж повернулся к Эйнару. – НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ТЕРРИТОРИЮ КОМПЛЕКСА!

Привратник выбрался через дверь, в которую пришёл, и куда-то побежал, очень громко топая. Кто-то закричал и раздался скрежещущий выстрел. Нордер помчался следом, Людвиг за ним, стараясь не смотреть на останки и не поскользнуться в их крови.

– ПРОДОЛЖАЕТСЯ ЭВАКУАЦИЯ! – гремел голос отовсюду. – ОБЕСПЕЧИТЬ ЗАЩИТУ СОТРУДНИКОВ!

Шёл бой, но Людвиг видел только последствия. По пути попадаются тела и сломанные машины, за стеной кто-то стреляет из чего-то громкого. За поворотом на них бросился храмовник, но в него врезался маленький Страж-уборщик, едва не опрокинув. Человек размахивал топором, а конструкт пищал и держал противника за ногу и бил в пах.

– Отцепись от меня! – служитель Церкви ударил так, что хватка разжалась, и Страж завалился набок, напоследок пискнув. – Стоять, суки!

С потолка упала несколько плиток и крышка люка, через отверстие свесилась ржавая пушка. От выстрела человека отбросило на пол. Пушка задымилась и опустилась, как сломанная ветка.

Они бежали дальше, за их спинами закрывались решётки и двери. Эйнар двигался одному ему известным маршрутом. Слишком быстро. Людвиг споткнулся и едва не упал, но, когда вернул равновесие, понял, что отстал. Перед ним три пути и нордера нигде не видно.

– Эйнар!

Раздался скрипящий звук и закрытая дверь за спиной начала краснеть. На ней появлялся круг, будто кто-то рисовал с другой стороны чем-то раскалённым. Кусок металла вывалился и упал на пол, а в дыру пролез храмовник со стеклянным ружьём. Внутри прозрачного ствола светилась красная проволока.

– Бросай свою зубочистку!

Людвиг пятился, пока не упёрся в стену. Сердце готовилось выйти наружу прямо через доспех. Воздуха не хватало, зато страха в избытке.

Храмовник сделал шаг вперёд. Сверху посыпались плиты, он поднял голову и что-то похожее на огромного ржавого паука свесилось и схватило мужчину. Он выронил оружие и дико заорал, а паук затащил его наверх. Через пару мгновений из дыры упал окровавленный сапог.

– Людвиг! – Эйнар показался впереди. – Сюда! Быстрее.

Они вбежали в лифт. Ржавый и грязный, но работающий. Он поднял их и выпустил в коридор. Здесь почти нет света, а стены заросли плесенью. Но бежать пришлось недолго. Последняя дверь распахнулась и закрылась следом. Яркий свет солнца слепит, а ветерок обдувает вспотевшее лицо. Но на пути ещё двое.

Верхняя часть Стража лежала на земле, а ноги стояли рядом, в окружении мёртвых храмовников. Из разрубленных проводов летели искры. Древняя машина развернулась и поползла к Эйнару, хватаясь за землю правой рукой. Левая валялась неподалёку.

– Задание провалено – Страж говорил слабым дребезжащим голосом. – Защита сотрудников не обеспечена. Продолжайте…

Храмовник наскочил на конструкта и воткнул светящийся чёрный меч в голову. Красная полоса на месте глаз погасла.

– Надоел орать. Дождёмся наших или берём их сами?

– Сами, – второй вскинул меч.

Храмовники подходили ближе, древние клинки шипели на ветру. Теперь боя не избежать. Людвиг взял правой рукой за кончик и несколько раз разогнул гибкое лезвие, чтобы успокоиться.

Он присмотрелся к своему противнику. Храмовник, носивший бородку с проседью, шёл лёгкой, уверенной походкой. Он держал чуть искривлённый меч двумя руками. Можно ли отбивать атаки, если он так легко разрезал Стража?

– А я помню тебя, – сказал бородатый. – Я видел вас обоих в деревне. Вы мне сразу не понравились. Надо было вас брать.

Людвиг сделал несколько вдохов. Эйнар уже начал драться с другим, но помочь пока нечем. Лишь бы продержался хоть немного.

Людвиг ударил первым и тут же отошёл. Храмовник бил, целясь в меч. Или он совсем новичок или хочет оставить без оружия. Чёрный клинок шипел, рассекая воздух, словно это горящая палка.

Бородатый наносил резкие, но всё же слишком размашистые удары. Если бы у него был обычный меч, то бой бы уже кончился. Всего-то отвести удар и ткнуть, у храмовника большие дыры в защите. Но с его оружием это может не сработать.

– Бросай меч, сопляк. Или отрежу ноги, – бородач оскалил зубы.

Людвиг отходил. Он пытался смотреть только на соперника, но иногда отвлекался на Эйнара. Нордер и его враг долго ходили вокруг друг друга, пока второму храмовнику это не надоело. Он ударил и Эйнар едва успел отбиться щитом. Звук был такой, будто что-то взорвалось. Меч погас и отлетел в сторону, а щит закрылся. Противник Людвига вздрогнул и обернулся, но сам Людвиг не растерялся и ткнул.

– Ай, сука! – вскрикнул бородатый.

Меч легко прорезал рукав и тело под ним. Храмовник с недоумением смотрел, как потекла кровь.

– Ты покойник, молокосос. Ты понял?

Он размахивал клинком, морщась при каждом ударе. Людвиг отходил. Он уже устал уклоняться. Он боялся. Он не сделал им ничего плохого, но они хотят его убить. За что? Это нечестно, он же просто хотел узнать хоть немного о прошлом. Берна помогла, а её убили. Теперь убьют их.

Людвигу надоело отходить. Его раздражает дурацкая бородка противника и тяжёлый запах пропотевшей одежды. Эти наглые серые глаза хочется выдавить. Дыхание сбивается. Это враг. И он должен умереть.

Храмовник слишком сильно размахнулся и Людвиг уколол. Острый клинок вошёл глубоко в живот. Бородач выпучил глаза, а Людвиг шагнул в сторону, не вынимая меч. Разрезаемая ткань камзола трещала, а рана становилась ещё больше. Храмовник замычал и уронил оружие.

Злость испарилась. Соперник упал и свернулся клубком, пытаясь зажать брюхо. Как же громко кричит. Кровь хлещет во все стороны. Людвиг отошёл. Что же он натворил? Этот человек страдает, мучается. Людвиг ударил, но раненый заорал громче. Нет, сделал ещё хуже! Он уколол, даже не поняв куда. Храмовник застонал и затих. Но ничего не кончилось.

Эйнар проигрывал. Соперник повалил его и пытается заколоть кинжалом. Нордер сопротивляется, но враг давит всем весом.

Людвиг побежал, перехватывая меч. Храмовник повернул голову. Он ещё совсем молод, на блестящем от пота лице видны прыщи и плохо сбритая щетина. Парень встал, отбросил кинжал и поднял руки. Но Людвиг понял это только после того, как ударил.

За такое кривое движение мастер Рейм бы не похвалил. Но острое лезвие легко рассекло плоть. Раздался отвратительный влажный звук, переходящий в шипение, храмовник зажал шею руками и упал. Он хрипел, а ярко-красная кровь била фонтаном. Глаза парня затуманились, ноги начали дёргаться.

Раненый в живот не шевелился. Лужа крови вокруг растекалась всё больше. Людвиг стоял между двумя покойника и держал в руке окровавленный меч. Это сон. Очередной кошмар. Сейчас проснётся в поту и будет бояться уснуть.

Кто-то больно сжал предплечье.

– Идём! – Эйнар крикнул ему прямо в ухо. – Людвиг! Бежим!

У него дикий взгляд, смотрящий куда-то перед собой, лицо перемазано в крови. Но совет дельный. Людвиг бросился следом. Ноги настолько ослабли, что он постоянно спотыкался. Но он бежал, боясь, что мёртвые захотят отомстить.

– ЭВАКУАЦИЯ СОТРУДНИКОВ ЗАВЕРШЕНА, – доносилось сзади. – РУКОВОДСТВО СИРАЙЯ ЭЛЕКТРОНИКС ПРИНОСИТ ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА. СВЯЖИТЕСЬ СО СВОИМ РУКОВОДИТЕЛЕМ ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ РАБОЧЕГО ДНЯ. СОГЛАСНО ПРОЦЕДУРЕ ШЕСТЬ-ШЕСТЬ-ПЯТЬ ИМУЩЕСТВО КОМПАНИИ ПОДЛЕЖИТ УНИЧТОЖЕНИЮ.

Земля дрогнула и Людвиг упал. Он обернулся. Над холмом поднимался огромный столб дыма.

– Дальше! – крикнул Эйнар.

Бежали ещё долго, пока не рухнули без сил, забравшись куда-то в дремучую чащу. Людвиг лёг на землю. Он видит те два тела, как на картинке. Видит каждую красную каплю на их одежде, серые глаза и бородку с проседью у одного храмовника, прыщи на лице у второго. Он помнит, как пытался добить умирающего, чем причинил ещё больше боли. И помнит, что второй успел сдаться.

Он сел и посмотрел на свои руки. Его ли они? Перчатки измазаны в крови. Он снял их и зашвырнул подальше. Но кровь оставалась на пальцах и под ногтями, ею забрызганы доспехи и одежда. Ещё и меч, меч в крови, он бросил его на землю. Всё в крови. Будто кровь бежит из него самого. А эти руки не его, они чужие, где его собственные?

Людвиг зажмурился и попытался отдышаться. Только со второго раза он смог достать тонкое колечко и прижал его к груди. Дышать, пока голова не прояснится. Страх и отвращение к себе не уходили. И никогда не уйдут. Но ничего не кончено. Нужно скрываться. И не ему одному сейчас хреново.

Эйнар сидел, прислонившись к дереву и поджав колени к груди. Он хрипло и со свистом дышал, правая рука билась в судороге. Людвиг сел рядом и тронул его за плечо. Нордер поднял голову и посмотрел, будто не видя ничего.

– Эйнар, я понимаю, каково тебе… – выдавил Людвиг.

Понимает или врёт?

– Но надо идти. Подальше отсюда, где безопаснее.

– Теперь нигде небезопасно, – сказал Эйнар и откашлялся. – Некуда больше идти. – он достал капсулу из сумки и сжал её двумя руками. – Но надо. Хоть тебе есть куда вернуться.

Часть 4. Чужак

Глава 4.1

Людвиг почти не спал прошлой ночью и не сомневался, что и в эту не сможет уснуть. Стоит закрыть глаза, как он видит тех людей. Помнит всё – куда ударил клинок, как искажались лица от боли, как хлестала кровь.

Не было и речи, чтобы возвращаться в конюшню. Они пошли пешком через лес и к вечеру пересекли реку вброд. Людвиг хотел идти и по темноте, но Эйнар молча остановился и лёг на землю, даже не разжигая костёр. Сегодня они не произнесли и десятка слов, просто шли вперёд.

Когда стемнело, северянин занялся костром на первой подвернувшейся поляне. Людвиг разглядывал ногти и надеялся, что под ними грязь, а не кровь. На одежде до сих пор остались следы, но если их оттирать, то становится ещё хуже.

Костёр затрещал, а Эйнар поменял повязку на разбитых костяшках.

– Надо поесть, – сказал он глухим голосом.

Людвиг не помнил, ел ли сегодня. Вроде нет. Идёт как во сне, возвращаясь мыслями к событиям вчерашнего дня. А храмовники могут идти по следам, как те аниссары, или устроить засаду впереди. Может, они уже окружили полянку и ждут, когда все уснут. За тех двоих пощады не будет. Хотя пусть нападают, он так боится, что не сможет сопротивляться. Он же трус. И если бы…

Послышались голоса. Кто-то приближался.

– Храмовники! – прошептал Людвиг и выхватил меч.

Эйнар встал рядом. Он тоже это услышал, значит, это не безумие. Судя по звуку, идёт несколько человек. Они в доспехах, шагают тяжело, постоянно раздаётся громкий смех. Кусты раздвинулись и на поляне показался здоровенный бородач в кольчуге и в стальном шлеме с полумаской. За спиной висит большая секира на ремне. Незнакомец улыбнулся, но улыбка погасла, когда он увидел, как его встречают. Бородач вскинул руки.

– Мы не враги, нет! – пробасил он. – Мы дорога… хотим дорогу… узнать, как идти.

Он говорил на общем наречии, но из-за тяжёлого выговора его сложно понять. Хотя выговор кажется знакомым. Вслед за бородатым показалось ещё несколько человек в кольчугах и пластинчатой броне, с топорами, копьями и круглыми щитами, но никто из них не готовился к бою. На храмовников они непохожи, как и на бандитов. Столько железа на себе могли носить рыцари, но на них путники походили ещё меньше.

Эйнар убрал топор и ткнул Людвига.

– Убери. Это не враги.

Незнакомцы одобрительно заулыбались.

– Мы идти не туда, а нам надо туда, – сказал бородач. – Как идти? Покажи!

Эйнар что-то спросил на чужом языке, и воины засияли. Каждый заговорил одновременно, пока их командир не прикрикнул и не начал спрашивать сам. Это нордеры. Поэтому и выговор показался знакомым, Эйнар произносит некоторые звуки точно так же.

Он подобрал палочку с земли и нарисовал карту. Бородач присел на корточки, тыкал в рисунок пальцем и задавал вопросы. Остальные сгрудились над ним.

– Это вандры, они шли в другую сторону, – пояснил Эйнар. – Вовремя на нас наткнулись.

Нордеры разом заговорили и засмеялись. Один достал фляжку и потряс, но Эйнар сначала помотал головой, потом сказал несколько слов. Всё изменилось. Смех внезапно стих, будто его не было. Командир, не говоря ни слова, плюнул на карту и пошёл в обратную сторону. Остальные молча ушли следом.

– Что случилось? – спросил Людвиг.

Эйнар сел у костра и обнял колени.

– Предложили выпить. Я сказал, что изгой. Я обязан это говорить.

– Что ты такого натворил? – Людвиг сел рядом.

– Неважно.

– Мы собирались поесть.

– Да, – Эйнар покопался в сумке и достал сухари и солонину.

Людвиг взял свою порцию.

– А ничего не осталось для тех, кто не умеет есть камни? – он постучал сухарём по доспеху.

Звук вышел неожиданно громким. Эйнар закусил губы, но не выдержал и засмеялся.

– По-моему, это твёрже, – нордер покрутил сухарь в руках. – А чего ты нос воротишь? Тебе же нравится Старый мир.

– И что?

– Этот точно сделан в те времена.

Людвиг прыснул в кулак, Эйнар расхохотался и взял кусок солонины, который разломился по волокну с громким хрустом, как деревяшка. Это рассмешило их ещё больше.

– Надо купить еды, – сказал нордер, просмеявшись.

– И лошадей.

– Только не лошадей. Я себе всю жопу стёр, пока ехал.

– Куплю тебе смирную. Научишься, все умеют ездить верхом.

– Но не мы, – Эйнар улыбнулся и проговорил, чуть изменив голос. – Настоящий ют должен твёрдо стоять двумя ногами на палубе и на земле, парень. А лошади пусть остаются южным неженкам.

– А кто это сказал?

– Мой отец. Старик не любил лошадей. Ладно, будет видно. Тут одни деревни по пути, до ближайшего города ещё несколько дней.

Он всмотрелся в костёр, его грустная улыбка медленно погасла. Похоже, ушёл в себя. Людвиг сидел, не зная, что сказать. Оттого, что только что смеялись, тишина стала ещё тягостнее. А в тишине всегда возвращаются воспоминания и страх.

– Пожалуй, выбрались мы благодаря тебе, – Эйнар завязал повязку потуже. – Так и не сказал спасибо.

– Не стоит, я…

– Нет, стоит. Если бы мы остались там… Она… она сделала всё, чтобы я выбрался живым. Кажется, что это не равноценно. Она многого добилась и многого достойна. А я? – Эйнар вздохнул. – А я только просрал свою и чужую жизнь. Опять.

Он отломил ещё кусочек солонины.

– Так что спасибо, Людвиг. По правде, когда тот храмовник едва меня не прирезал… я думал, что мне конец. Я даже оцепенел от ужаса. Скажешь, что странно слышать такое от нордера.

– Не скажу. Я боюсь постоянно, любого движения. А иногда вообще без причины.

– Да ну, не верю.

– Я боюсь засыпать, Эйнар. Даже страшно закрывать глаза. Это началось после боя, когда я сбежал, а сейчас становится только хуже. И снятся одни кошмары. Я боюсь, что сегодня ночью увижу их во сне.

Северянин задумался.

– А мне казалось, что рыцарю убить человека это раз плюнуть.

– Я то же самое думал о нордерах, – признался Людвиг.

– Значит, мы с тобой та ещё парочка убийц, которыми пугают детей, – Эйнар криво улыбнулся. – Хотя сами боимся всех остальных. Но всё же ты нас вытащил оттуда. Ты хороший человек, островитянин.

– Как и ты, нордер.

– То ещё дерьмо.

Людвиг поднял кулак и Эйнар слегка по нему стукнул.

– Мне мало кто приходил на помощь после изгнания, – сказал он. – Знай, что я обязательно отплачу когда-нибудь, будь уверен.

– Ты и так здорово помог.

– Мог и лучше.

Нордер лёг на землю и положил куртку под голову.

– Знаешь, – сказал он. – Если бы не ты, мы бы не нашли ключи от Сети. И Берна так бы и не увидела это. За всё время, что я её знал, она впервые выглядела такой счастливой. Так что спасибо и за это.

Людвиг улёгся с другой стороны костра.

– А что ты будешь делать с той капсулой?

– Я не знаю, – Эйнар ответил не сразу.

Он достал кантар. Красные письмена, появившиеся в воздухе, осветили лицо. Он что-то читал, а Людвиг смотрел в огонь, пока не уснул.

Проснулся оттого, что кто-то его душил. Маленький человек, состоящий из одной пыли, сдавил горло и упёрся коленями в грудь, а над ним стояли две тёмные тени. Людвиг даже не мог пошевелиться, только тихо стонать.

Получилось вскрикнуть и наваждение ушло. Здесь никого нет. Уже ночь, Эйнар спит, костёр догорает, освещая силуэты двух ближайших деревьев.

Такие кошмары снятся редко, но этот страшнее всего того, что было раньше. Людвиг сел у костра и просидел до самого утра, обхватив себя руками и вздрагивая при любом шуме.

Глава 4.2

– А для чего столько дужек на эфесе? – спросил Эйнар, разглядывая меч Людвига. – Для красоты?

– Не, с такой защитой не разрубят кисть и можно не носить латную перчатку. Рейм увидел такие кольца в старинной книге и показал кузнецу, как это сделать, когда мне меч заказывали.

Ветер поднял пыль с дороги. Людвиг сплюнул песок.

– Вот же дерьмо. Далеко до города?

– Уже рядом, – Эйнар вернул оружие. – Ну и сколько надо учиться, чтобы фехтовать, как ты?

– Будто я хорошо фехтую. Начал лет с пяти, но настоящее обучение настало, когда пришёл Рейм. Чем больше я учусь, тем больше понимаю, как мало умею на самом деле. Мастер говорил, что мы знаем только каплю, а того, чего не знаем, – целое море.

– А что ты вообще так возишься с этим фехтованием?

– В смысле? Я же дворянин, – Людвиг покрутил меч и убрал в ножны. Как же легко с его помощью оборвать чужую жизнь. – Все дворяне должны уметь сражаться. Дедушка говорил, что без умелого владения мечом оружием не возьмут в Огненную, вот я и старался. Он их очень уважал и полагался во всех битвах.

– Это о нём вы говорили с Берной? – Эйнар немного смутился. То ли от упоминания Берны, то ли от того, как она называла дедушку.

– Да. Он никогда не проигрывал, ни одного сражения. Она рассказывала о последней битве, но всё было совсем не так. Дедушка пришёл на помощь Левиафану, когда Дракона сбили. Ангварен и Стурмкурст собрали большую армию и поначалу побеждали, но дедушка во главе Огненной прорубился к королю Пепла и отрубил ему голову. Тогда враги бежали.

Величайший триумф старого герцога. Одноглазого Демона, как его прозвала Берна. Людвиг отогнал эту мысль подальше.

– А ещё, когда Левиафан только пробудился, он послал Бешеного Быка на захват нашего острова. Но дедушка выманил Быка в старинное место, где машины не могли работать, и взял его в плен. Левиафан был впечатлён и предложил союз. Ты не слышал об этом?

– Нет.

– Нет? А ты слышал про Эйрика Убийцу Машин? Про него-то ты должен знать.

– Конечно, – Эйнар ухмыльнулся. – Он, кстати, мой прадед. Его тоже убил твой дед?

– Твой прадед? Ничего себе! Нет, его убил кто-то другой, но то было первое сражение дедушки. Атака Огненной тогда изменила ход боя. Нас боятся, поэтому ходят такие нелепые слухи. На самом деле всё не так…

– Да передо мной-то не оправдывайся, – сказал Эйнар и задумался. – Погоди-ка, я понял. Твой дед – король Эндлерейна, да?

– Герцог. Эндлерейном правит герцог, он вассал короля Энгаланда, но только формально. Сейчас герцог – мой отец.

– Погоди? – нордер остановился. – Ты сын правителя Эндлерейна?

– Ну да. Я же сразу сказал, что я Людвиг Лидси. Я думал, ты понял.

– Будто я в этом разбираюсь, – Эйнар засмеялся. – То есть я хожу с наследником целой, мать его, страны и даже не знаю об этом. И ты молчишь! Вот почему Губерт заломил за тебя такой выкуп.

– Не путай, – Людвиг засмеялся сам. – Губерт ошибался и ты тоже. Я не наследник и никогда им не буду. Я не первенец. У первого сына уже есть три своих, они наследуют всё.

– И сколько детей у твоего отца?

– Так, сразу не скажешь… законных семь сыновей и шесть дочерей.

– Тринадцать? – вскрикнул Эйнар.

– Не считая бастардов.

– И какой ты по счёту?

– Шестой сын.

– Шестой? Он хоть по имени тебя помнит?

– Конечно, – Людвиг усмехнулся. – Хотя обычно он зовёт меня парень.

Они засмеялись.

– А ты не ведёшь себя, как сын герцога, – сказал Эйнар. – Имею в виду не только то, что ты руки после еды об штаны вытираешь.

– Не ври!

– Я к тому, что благородные всегда смотрят на других, как на дерьмо, а стоят так прямо, будто у них в жопе палка от копья.

– А ты прав, – Людвиг не выдержал и захохотал. – Только я хоть из знатного рода, но шестой сын при дворе значит меньше, чем кузнец или конюх. Такие, как я, больше обуза. Дочерей отец повыдавал замуж, а сыновей надо куда-то девать. Первый – наследник, второй в Церкви, третий генерал, четвёртый дипломат, а пятый… ну тот кретин ещё похлеще меня, стал наёмником.

– А ты не женат? Вас же рано женят.

– Был обручён, но брак сорвался. Повезло.

– Почему?

– Ей было тридцать пять.

– И что?

– Так она же старая! – воскликнул Людвиг.

– В тридцать пять? Парень, вот в женщинах ты совсем не понимаешь.

Они опять рассмеялись.

– И как мне к тебе обращаться? – спросил Эйнар. – Ваше высочество?

– Нет. Можешь говорить Ваша милость или милорд.

– Пошли дальше, милорд. Фоллерволт уже рядом. Там купим припасы.

– И лошадей?

Эйнар сплюнул.

– Ладно. Тогда, может, поедим горячего? А то эта солонина мне уже не лезет. Только ты платишь.

– А с чего это я?

– Если не будешь платить, – нордер ухмыльнулся. – То будешь рассказывать мне буквы по памяти.

– Нет! – протянул Людвиг. – Ты же видишь, что у меня не получается. Я не умею и не научусь.

– Научишься. Мы только начали, Виг.

Так Людвига назвали впервые, но имя ему понравилось.

– А может… по кружке пива? – спросил Эйнар. – Давно не пил.

– Слушай, Эйн, а вдруг там храмовники?

Нордер пожал плечами. Дорога поднималась в холм, и северянин начал немного запыхаться.

– Не думаю, мы почти пять дней идём. Если бы могли выследить, то уже бы поймали. Просто некому, те, кто видел нас в лицо, они…

Он провёл пальцем по шее и тут же смутился.

– Давай выпьем, я не против, – сказал Людвиг, пока у них обоих не испортилось настроение. – Так это и есть Фоллерволт?

– Ага, он самый, – ответил Эйнар. – Уже скоро почувствуешь его ни с чем не сравнимый аромат. Зато здесь варят хорошее пиво и неплохо кормят.

Вдали показался городок. Над деревянным частоколом с огромными дырами возвышались покосившиеся башни, которые не развалились только чудом. Чем ближе к стенам, тем отчётливее чувствовался запах гнилой воды, верный признак того, что ров никогда не очищают.

– Это место знало времена и получше, – сказал Людвиг.

– Не-а. Его таким и построили, грязным, вонючим и тесным.

Эйнар споткнулся о булыжник. Когда-то мощёная дорога превратилась в сплошную полосу препятствий из вывернутых камней. Остальные, похоже, пользовались проложенной рядом колеёй.

– Был здесь года три назад, вообще ничего не изменилось.

– Ворота кривые, хрен закроешь, – Людвиг помотал головой. – Даже таран не нужен, ломай всё руками. Зачем тут стены?

– Чтобы свиньи не убежали. А ты что, учился строить крепости?

– Нет. Но меня учили их разрушать.

Хотя можно пройти в город через любую дыру в частоколе, они пошли к воротам. Их охраняли два стражника, хотя охраняли – это громко сказано. Один облокотился на копьё и провожал взглядом каждую проходившую мимо горожанку. Второй жевал маленькое яблоко. Первый равнодушно посмотрел на путников, другой даже не повернулся.

– Настолько ленивых стражников я не видел, – сказал Людвиг, когда они прошли через ворота.

– Ты, главное, смотри под ноги.

– Да, свиней тут любят, – Людвиг пошёл за нордером, пытаясь обойти эту хлюпающую жижу под ногами.

– Милорд разбирается в навозе? – Эйнар хихикнул.

Местные шли через раскисшую улицу напрямик, будто не замечая грязи. Кто-то проехал на телеге, но, счастью, сбавил ход, чтобы не обрызгать рыцаря.

– А ты знаешь более приятный путь? – спросил Людвиг, когда увяз глубже, чем по щиколотку. Лишь бы не зачерпнуть жижи в сапог.

– Мы им и идём, – нордер умудрялся обходить глубокие места и даже не измазал обувь. – Пришли.

Эйнар остановился у покосившейся развалюхи с большой вывеской, на которой что-то нарисовано, но из-за слоя грязи не разобрать, что именно.

– В моей памяти она выглядела лучше. Ладно, поедим, выпьем и двинем дальше.

– Про лошадей забыл. Надо ещё найти конюшню.

Нордер забрался на крыльцо. К стене прибита щётка и Людвиг начал вытирать об неё сапоги.

– Ты иди, я скоро.

Но он остался не потому, что хотел почистить обувь. Вряд ли кому-то дело, что рыцарь ходит в грязных сапогах. Опять возникло знакомое, но всё ещё неприятное чувство тревоги, причину которого понять он не мог. Надо подождать, пока не пройдёт, обычно это недолго. Всё же идёт хорошо, они вырвались, продолжают путь и уже через неделю или около того он будет у своих. Странно, но все жители оборачиваются на него, когда проходят мимо. И это не равнодушный взгляд путника, идущего по своим делам. И не опасливый взгляд крестьянина, которым он встречает любого вооружённого человека. Это мрачное любопытство не очень добрых людей.

Опять боится какой-то ерунды. Людвиг обстучал ногу об стену. Трус умирает тысячу раз, как говорил отец. Мастер Рейм считал иначе, он…

Из трактира раздались голоса, достаточно громкие и неприятные. Ругань, угрозы и оскорбления. Только не это. Лишь бы обошлось без боя. Людвиг глубоко вдохнул, поправил меч и вошёл внутрь.