Читать книгу "Железная правда «Русского кошмара»"

После окончания моего контракта в Китае я решил на 2 недели поехать отдохнуть на Гавайи. Друзья! Я понял, почему это место называется раем на земле. Это действительно уникальное место на нашей земле. Великолепный климат и очень красивая природа. На Гавайях произошел один очень приятный для меня момент, о котором не могу не рассказать. Поселившись в гостинице, я поехал в город искать клуб, где буду тренироваться. Таксист посоветовал мне один из самых больших и популярных клубов Гонолулу. Оказалось, что менеджеры и хозяин меня хорошо знают заочно. Хозяин клуба сказал, что я могу приходить тренироваться в любое время, и предложил мне оставить автограф на «Wall of Fame» – стене знаменитостей. Расписываясь, я увидел много подписей знаменитых культуристов. Я был очень польщен этим. Впоследствии пришлось еще не раз сталкивался с таким уважительным отношением ко мне со стороны менеджеров и владельцев различных залов Америки и мира. И дело было не в том, что в любом клубе, куда я приезжал, я не платил ни цента. Дело было в том, что меня узнавали и уважали. И эти люди были рады, что я выбрал именно их клуб в данном городе, а не другой. Это еще одно отличие российского менталитета, а точнее, клубной индустрии от американской.

Возвращаясь к начатому разговору, я не прошу, чтобы в любом клубе меня пускали заниматься бесплатно и узнавали уже при входе. Но мне кажется, что человек, работающий в фитнес-индустрии, должен владеть хоть мало-мальской информацией в этой области.

Есть еще одно отличие между российским и американским фитнесом, к чему не раз буду возвращаться. Я работал в различных зарубежных и российских фитнес-клубах и замечал одну и ту же ситуацию. Так вот, в России в клубе инструктор групповых занятий говорит своим клиентам, что если они хотят сделать себе фигуру, то им поможет только аэробика, а тренажерный зал и аква-фитнес ни к чему. В бассейне же говорят, что поможет только вода, ну а в тренажерном зале – что только тренажеры. Такое сплошь и рядом. Получается, что клиент, поверив одному инструктору, пытается внушить ту же мысль своим знакомым. И постоянно по клубу блуждают такие фразы, что такой-то инструктор сказал, что клиенту это не надо или это вообще вредно. Вот и получается, что с клиентами никто честно не работает. А из-за этого у 80%, или даже больше, нет результатов от занятий фитнесом. И люди, проходив год в зал и не получив результатов, начинают убеждать и себя, и знакомых, что фитнес им не поможет, как пример, приводя свои попытки. А ведь дело не в фитнесе, а в сотрудниках клуба. И вместо того, чтобы человек продлил членство, он вообще перестает посещать тренировки, а также отговаривает от этого знакомых. В американском же фитнесе честности и профессионализма намного больше. Там никто не скажет: не ходи туда, ходи сюда, там нет таких разговоров среди американских инструкторов.

Две недели, проведенные на Гавайях, пошли мне на пользу. С первых же минут, как только приземлился наш самолет, понял, что вернулся в Америку. Первое ощущение – я услышал «родную» речь. Это странно, но за 2 года, проведенные в Штатах, английский стал для меня родным языком. Второе – то, что все люди вокруг меня были разные. В Китае было ощущение, что все на одно лицо.

Первые два дня я чувствовал какой-то дискомфорт, как будто что-то потерял. И только к исходу второго дня понял, в чем дело – в городе тихо, нет шума, никто не сигналит из машин, не бибикает. А в Шендьзене, где 2 миллиона жителей, складывается впечатление, что в нем еще 2 миллиона машин, 2 миллиона мотоциклистов и столько же велосипедистов. И, когда выходишь из дома, кажется, что все эти машины сигналят друг другу, мотоциклисты бибикают, а велосипедисты дзинькают звонками друг другу. Такой шум, что мама, не горюй!

Начало серьезных дел

Вернувшись в Сиэтл, я сразу же созвонился с Сергеем и Яном. Они сказали, что товар на месте и ждет реализации. На следующий день началась работа. Вложив в это дело 3 тысячи долларов, мы заработали 84 тысячи. Из этих денег мы отдали долг, а оставшиеся распределили на 4 части. Вышло, что каждый из нас заработал по 19 тысяч, а оставшиеся 19 тысяч мы отложили в общак. Четвертая часть предназначалась для закупки следующих партий.

В этот приятный для всех момент мне пришлось сообщить, что наши продажи не прошли даром и за мной стала следить полиция; об этом мне сказал Шейк – хозяин клуба, где я тренировался. Еврей сразу же стал причитать, что выходит из игры. Помните, как в одном из фильмов: «А что предлагает Кац?» – «Кац предлагает сдаться». Мы пытались его уговорить, объясняя, что он ничего продавать не будет, его задача только отправлять товар из России. В России ему за это ничего не грозит, а здесь он будет получать свою долю. Но он отказался. Поэтому нам с Сергеем пришлось налаживать новые каналы поставок. Поиск занял несколько месяцев. В конце концов мы договорились с моряками из Владивостока о транзите с рыболовецкими траулерами. Благо, что корабли из Владика в Сиэтл ходили практически ежемесячно и путь этот занимал всего две недели. За доставку мы договорились платить 1000 долларов. Почему пришла идея доставлять стероиды морем? Да очень просто! Средний корабль в длину от 70 до 100 метров и от 30 до 50 метров в ширину, и спрятать на нем несколько коробок не составляет труда. Если захотеть, то на корабле можно и танк спрятать. Когда судно приходило, моряки звонили нам, мы забирали товар, отвозили на специально арендованный склад. В то время, а точнее в 1993 году, вход в порт и посещение кораблей были свободными, а поэтому даже если служба безопасности встречала кого-нибудь из посторонних людей на пирсе, то никого не выгоняла. У полиции даже мысли не возникало, что стероиды будут доставляться пароходом. Ведь почти 90% стероидов на рынке США завозились из Мексики. А мы закупали в России и очень дешево. Пачку метандростеналона (метана) мы брали за 1 доллар, тестенат, тестостерон, нераболил и ретаболил, сустанон, омнадрен – все это покупалось за 25 центов за одну ампулу (по курсу 1993 года. – Прим. автора). В Америке же инъекционные стероиды мы продавали по 6~8 долларов за ампулу, а метан по 50 долларов за пачку. Официальная цена на черном рынке в США была 21 доллар за ампулу и 120 долларов за пачку метана. В дальнейшем, когда я понял, что смогу увеличить цену без ущерба для сроков продаж, я стал продавать метан за 65 долларов за пачку и по 12– 17 за ампулу. Я, конечно же, мог продавать и дороже, но мне важен был, прежде всего, оборот. Быстрее продал – быстрее закупил новую партию, а своими низкими ценами я перекрывал кислород конкурентам, за счет этого расширяя рынок сбыта. Так за несколько месяцев я стал снабжать российскими стероидами весь северо-запад США. А именно: штаты Калифорния, Орегон, Вашингтон, Айдахо, Монтана, Невада. Надо сказать еще, что Америка 90-х годов – это вам не Америка 30-х и не Россия 90-х, где конкурентов отстреливали. В Америке в этом смысле было очень спокойно. Рынок сбыта был огромен, а стероидов катастрофически не хватало. А тем более качественных. Российские же стероиды пользовались огромным спросом. И еще один момент, почему я продавал стероиды так дешево. Дело в том, что те, кто у меня их брал, делали свою наценку и продавали другим, другие тоже делали свою наценку и продавали своим знакомым, и на выходе получалась цепочка в 3, 4, а то и в 5 перекупщиков. И чтобы размотать ее, нужно было время. Занимаясь продажей стероидов, я знал, что нарушаю закон, но то, что за это можно было угодить в тюрьму, я даже не предполагал. С другой стороны, как человек, нарушающий закон, я думал, что поймать могут кого угодно, но только не меня. Здесь я хочу рассказать, почему за стероиды стали привлекать к уголовной ответственности.

До 1992 года стероиды были вполне легальными медикаментами. И за их продажу, употребление и хранение не было никакой уголовной ответственности. И вот в конце 1992 года стероиды внезапно превратились в «дьявольское зелье». Что же случилось? В свое время в Америке был такой Lyle Martin Alzado (Лайл Алзейдо). Это был в прошлом очень знаменитый игрок американского футбола, после окончания спортивной карьеры он даже снялся в нескольких фильмах, был женат и у него были дети. Но был бисексуалом, а еще содержал проститутку, которой оплачивал проживание в гостинице. Так вот, он заразился СПИДом то ли от педиков, то ли от проститутки. Больше, конечно, все склонялись к мнению, что от проститутки. Ну, это не столь важно. От СПИДа у Алзейдо развился рак мозга. И он стал во всех интервью на TV и в прессе говорить, что рак он заработал, когда употреблял стероиды, играя в футбол. А употреблял он их, потому что заставляли тренеры. Естественно, что все эти интервью и комментарии хорошо оплачивались, и какая разница, что будет потом, главное заработать для семьи еще больше денег. Как говорится, после меня – хоть потоп. Так работают наши чиновники и олигархи: все леса вырубить, все природные богатства выкачать, набить свои карманы, а как через 50—100 лет будут жить другие – им до одного места. Хотя, как правило, у таких людей две задницы, и одна из них находится на плечах и из дырки идет словесный понос.

Но вернемся к Алзейдо, которому не хотелось умирать, оставшись в памяти людей гомиком и неверным мужем. Естественно, что после его речей началась антистероидная кампания. Ну, а американскую «свободную» прессу мы знаем, как она может раздуть скандал. А тут еще, как масло в огонь, появление весьма неоднозначной информации. Якобы в одном из судебных дел преступник сказал, что убил человека из-за того, что употреблял стероиды, а адвокаты убедили суд, что именно стероиды вызвали у подзащитного агрессию. Следовательно, во всем виноваты стероиды, они-то и стали причиной убийства. Бред?! Но прецедент в судебной практике был создан, и теперь те, кто совершал какое-то преступление, стали говорить, что употребляли стероиды. Естественно, что после этого преступники получали небольшой срок заключения. И дело дошло до того, что убийца мог получить лет 8, а тот, кто продал этому ублюдку стероиды, даже если он их никогда в жизни и не употреблял и даже не видел, получал больший срок. Вот такие в Америке законы.

Почему же из стероидов решили сделать такого дьявола? Очень просто. Нелегальный бизнес, который приносит миллиардные прибыли, должен находится под контролем у государства. Вы думаете, что кто-то из американских сенаторов или конгрессменов хочет, чтобы запретили продажу наркотиков в стране? Конечно, нет! Ведь есть такие чиновники в Америке, которые сделали себе на этом карьеру, бизнес, и продолжают на этом наживаться, получая свою долю. То же самое произошло и со стероидами.

Наши чиновники и милиция решили пойти по американскому пути. Хотя почти 100% из них не смогут даже внятно прочитать названия данных препаратов. Вы знаете, в Америке есть много хороших и много плохих вещей, но почему-то наши чинуши умудряются перенимать только плохое. Для меня предельно ясно почему. Одну из причин я уже назвал – это то, что на плечах они имеют другую часть тела, а эта самая часть тела хоть и предполагает наличие вещества, но совсем другой консистенции. А вторая причина – кто-то на этом решил заработать. Нашим чиновникам так хочется подражать Западу, так хочется выглядеть по-западному, что они готовы перенимать всю западную шелуху. Хотя со времен перестройки история показала, что западное – это не то, что нам надо.

* * *

Итак, я дождался второй партии. Она продалась так же быстро, как и первая. У меня появились деньги, которые я решил потратить на себя. Я заказал у портного пару костюмов, так как в магазине костюм моего размера найти не было шансов, купил несколько пар обуви, заказал себе несколько украшений ручной работы, ну и, конечно же, купил машину. В процессе приобретения машины тоже не обошлось без американизмов. Приехал в салон, где продавались «мерседесы». Выбрал себе «мерен» Е класса, который стоил 47 тысяч долларов, и сказал дилерам, что у меня с собой есть 2,5 тысячи, и я их оставлю в качестве первого взноса, а через 1,5 часа приеду и привезу оставшуюся сумму. Через пару часов я вернулся в салон, меня попросили подождать, и, пока я ждал, услышал в кабинете разговор, в котором обсуждалось, продать мне машину или нет. И все сводилось к тому, что продать машину мне не могут, так как я плачу наличными, а раз так, то я, наверное, какой-нибудь мафиози. Услышав это, я зашел в кабинет и стал ругаться со всеми, кто там был. В конце концов поняв, что машины мне здесь не видать, я потребовал свои деньги обратно. Но менеджер сказал, что этих денег у него уже нет; он их отправил в банк, и получить я их смогу только через месяц. Возмущению моему не было предела. Это значит, что мои кровные будут крутиться в банке целый месяц, на них будут капать пусть небольшие, но проценты. А, как говорится, курочка по зернышку клюет. Долго я разговаривать с ними не стал, а, уходя, сказал, что скоро вернусь и хочу получить свои деньги назад – иначе подам на них в суд за то, что без моего ведома была проделана данная операция. Деньги мне вернули, но настроение было испорчено.

Поехал к себе в клуб. Шейк спросил, почему я не в настроении. Узнав в чем дело, он позвонил своему приятелю.

Я тут же поехал за машиной. Тот салон занимался продажей только европейских автомобилей престижных марок: «мерседес», «ягуар», БМВ и т. д. Почему я об этом говорю? Дело в том, что американцы очень любят свои автомобили и объясняют это патриотизмом. Ну, а если америкосу предложить выбор между «БМВ» и «мерседесом», или «кадиллаком» и «шевроле», то патриотизм сразу куда-то исчезает и выбор всегда в пользу «немца». На «бумере» или «мерсе» ездить в Америке куда престижнее. Поэтому американцы покупают себе автомобили своего производства не из чувства патриотизма, а потому что денег жалко, даже если они есть. Вот так.

В салоне я хотел было взять такой же «мерин», но продавец посоветовал мне взять БМВ 7-й модели и добавил, что я не пожалею. Впоследствии я действительно не пожалел ни разу, что взял этот «бумер». Машина стоила 55 тысяч долларов. При себе было 47 тысяч, а остальные сказал к концу дня подвезти. На том и порешили. Единственное, что он спросил, это какой номер я хочу на машину – обычный или персональный. В конце дня я приехал забирать машину, на которой был номер «NIKOLAY». А еще через полгода я купил себе дом на берегу океана и еще одну машину «мерседес-кабриолет». Жизнь наладилась окончательно, я встал на ноги, и теперь можно было вызывать в Америку жену и сына, которых я не видел уже больше трех лет. Но мысли о том, как получить карту профессионала, меня не покидала. Кроме покупки машин и дома, за это время я приобрел себе новую рабочую визу «0—1». Отличие этой визы от «Н1В» в том, что ее очень тяжело получить, так как ее дают только большим ученым, известным спортсменам и артистам. В ней так и написано: «Для людей с исключительными способностями». Но тот, кто ее получил, в 99,9% получает и грин-карту. Плюс ко всему эта виза дает право беспрепятственно выезжать и въезжать в страну в любое время. Когда я подавал запрос через своего адвоката, то уже через 2 недели пришел положительный ответ. Когда я приехал за визой в офис адвоката, она сказала мне, что за 15 лет работы первый раз видит такое быстрое оформление; обычно люди ждут ответа по полгода. Я предложил сразу подать на грин-карту. На что она мне ответила: «Давай подождем пару лет. Такая виза почти приравнена к грин-карте, так что время у нас есть». Это была ошибка, ведь если бы я сразу подал на грин-карту, то не был бы депортирован после тюрьмы, а, значит, смог бы продолжить свою спортивную карьеру. Но, как говорится, что Бог не делает, всё к лучшему. Значит, это должно было случиться именно так. Ну, а пока продажи шли своим чередом, деньги текли рекой, мусора продолжали свои попытки меня поймать. Но рано или поздно в жизни всегда начинается полоса неудач.

«I’ve gota you!» («У меня есть ты!»)

Сергей, с которым мы работали, был задержан береговой охраной за то, что предлагал морякам остаться нелегально жить в Америке. Когда его взяли, он привел мусоров ко мне в дом. Дело в том, что когда я купил дом, то отдал две комнаты для проживания Сергею и Олегу. Олег – это один из ребят, которые предложили мне у них проживать, пока я не встану на ноги. В те времена Олег всегда отвозил меня на работу и забирал после окончания. Я решил хоть как-то его отблагодарить и поэтому предложил переехать ко мне в дом и жить бесплатно. Самое ужасное то, что впоследствии меня он подставил. А пока продолжу о Сергее. Когда полиция привела его в наручниках, мы с Олегом смотрели «телек». Естественно, увидев полицейских, первая мысль, которая пришла в голову: «Всё, я влип». Но коп вдруг вполне дружелюбно начал:

– Привет, ты меня не узнаешь?

– Нет, – ответил я.

Ну мы же с тобой встречались, – продолжил он. Я ответил, что может быть, но явно не в той ситуации, как с этим русским. Тогда он предложил вспомнить таможню в аэропорту Гонолулу на Гавайях. Он напомнил, как досматривал мой чемодан, а я потом подарил ему фото с автографом. Я вспомнил, и внутри сразу отлегло. Он объяснил мне, за что был задержан Сергей, а привезли его только для того, чтобы проверить, действительно ли он проживает по данному адресу. Сергея увезли обратно в участок, но вечером отпустили. Когда он приехал, я, конечно же, спустил собак на него. Вроде договорились. Но не прошло и месяца, как я его выгнал из дома. А дело было так. К примеру, сегодня среда, а в четверг надо ехать в штат Орегон доставлять товар. Товар надо доставить обязательно в четверг: если вовремя не привезешь, покупатели скажут, что нет денег или что взяли у других. Сергей сказал, что не может, так как ему надо идти на работу, а работал он у отца Яна в русском магазине. Такие отмазки у него были через раз, а в последнее время запредельно часто. Я заметил, что и так всю работу делаю один: 80% доставок я делаю сам, а он только деньги получает. И добавил, что если он и дальше хочет получать равную долю, то должен выбрать, где работать – в магазине или со мной. На что он сказал мне, что ничего менять не будет, доля его не изменится, а я как делал основную работу, так и придется вкалывать. От такой наглости крышу у меня снесло полностью. Сначала я его избил, а потом начал душить. Олег сначала наблюдал безучастно, но в последний момент решился меня оттащить, поскольку у Сергея уже пошла пена изо рта. Когда этот урод пришел в себя, я забрал у него все документы, сказал, чтобы он привез оставшийся товар, собрал вещи и до вечера исчез с моих глаз. На прощание предупредил: нет товара – нет документов. Дело в том, что я никогда не знал, где и на каких складах хранятся стероиды. Эти склады нашел Сергей, он также нашел какого-то американца, который по первому звонку забирал и доставлял товар в то место, которое указывал Сергей, а уж потом этот товар развозился нами по адресами. Для чего была придумана такая схема, думаю, понятно: чтобы на самом начальном этапе обезопасить себя.

К вечеру Сергей выехал из моего дома. После этого я стал заниматься продажей стероидов один, параллельно тренировался и искал пути, чтобы получить профкарту. И вот в один из дней я с двумя знакомыми американцами решил поехать на пару недель потренироваться в Венис (Калифорния). После тренировки мы зашли в ресторан и увидели сидящего за барной стойкой Уэйн Де Миллиа и совладельца клуба Golds Gym Steve Ranсe. Один из американцев по имени Дэйв очень хорошо был знаком со Steve Ranсe, он предложил мне познакомиться с ним и сказал, что как раз есть шанс поговорить с De Milia о карте профессионала. Так и сделали. Я подошел, представился и стал говорить Де Милиа о своих проблемах с получением профкарты. Я объяснил, что являюсь членом Федерации Америки, что я уже дважды выиграл самый крупный любительский турнир США, но из– за того, что не являюсь гражданином США, не могу на этих турнирах выступать, хотя живу в Штатах уже три года и являюсь резидентом этой страны. Я привел ему пример Вика Ричардса, который получил карту, выиграв чемпионат Нигерии по бодибилдингу. Я же являюсь абсолютным чемпионом Советского Союза, самой крупной страны в мире, а карту почему-то получить не могу. Разве это справедливо? На что Де Милиа ответил, что если я действительно абсолютный чемпион Союза, то ему достаточно, чтобы Федерация СССР прислала подтверждающее письмо, и тогда я незамедлительно получу карту профессионала. Вы не представляете, что я чувствовал в душе, я готов был прыгать выше крыши. По возвращении в Сиэтл я тут же позвонил жене, объяснил ей ситуацию и велел незамедлительно связаться с Дубининым. Моя жена сделала всё, как я просил. Но время шло, письма не было. Тогда моя жена сама поехала в Питер и покинула кабинет только тогда, когда получила письмо, за которое я буду всю жизнь благодарен Владимиру Ивановичу. И хотя мы никогда не были друзьями, но он, как настоящий друг, помог мне в нужный момент. Еще раз спасибо Дубинину.

Письмо я тут же переслал Де Милиа и через 2 недели увидел в своем ящике заветный конверт с картой профессионала. Это было в 1994 году. Я целый день прыгал от радости как ребенок. Ведь я стал первым профи России и Советского Союза. Теперь мне предстояло выбрать те соревнования, на которых я буду выступать. Из 11 или 12 турниров я остановил свой выбор на двух – Niagara Falls International и Chicago Pro Invitational. Я думаю, что роль здесь сыграло мое чутье, данное Богом, плюс умение думать и анализировать. Часто, когда я подписывал свои фотографии, я писал: «be smart» («будь умным»). В эти слова я всегда вкладывал огромный смысл. Быть умным для меня означало быть умным во всем – в еде, в тренировках, в отдыхе, даже в мелочах, которые приводят спортсмена к победе на соревнованиях. Я считал и считаю, что голова должна работать у культуриста 24 часа в сутки. Малейшая расслабленность или игнорирование какой-то мелочи может привести к невозможности победы или к попаданию на призовое место. Что же касается моего выбора в данном конкретном случае, то я посчитал, что не стоит выступать на первом ближайшем турнире, а лучше более основательно подготовиться. А так как Niagara Falls International и Chicago Pro Invitational были последними турнирами перед «Мистер Олимпия», не считая «Ночи Чемпионов», это давало возможность набрать еще немного массы. И еще я понимал, что культуристу почти невозможно в течение всего года держать хорошую форму, а так как большинство начнет выступать с первого турнира, то к концу года, приняв участие в 8—9 турнирах, изрядно подустанет и не сможет быть в своей лучшей форме. А те, кто может квалифицироваться на «Мистер Олимпия», возможно, откажутся от участия в дальнейших соревнованиях. Значит, конкуренция уменьшается, а шансы повышаются.

С турниром Niagara Falls проблем не возникло, а вот с Chicago Pro было посложнее. Оказывается, карта профессионала не дает возможности участвовать в каждом турнире. Для повышения значимости и рейтинга, в общем престижности, на турнир допускаются культуристы очень высокого уровня. Этот уровень определяет сам организатор. Таких соревнований в Америке было два – Chicago Pro и Arnold Classic. Для участия в Chicago Pro мне пришлось предварительно выслать свое фото и письмо, в котором я заверял организатора, что обязуюсь быть в лучшей форме! Через месяц я получил приглашение. Еще я понял, что сам подготовиться к соревнованиям не смогу, так как у меня совершенно не было опыта участия в профессиональных соревнованиях. И мне нужен был не просто тренер, который выведет меня в идеальной форме и совершенно на новый уровень подготовки, но и человек, который посвятит меня в то, как я должен буду вести себя среди профи не только в гостинице, но и за кулисами и на сцене, чтобы не выглядеть смешным, смешным, ладно, но не лохом. Поэтому я решил попросить такой помощи по совету знакомых у Noel Fuller.

Коротко расскажу, что это за человек. Noel был бывшим тренером и мужем Nikki Furller, профессиональной культуристки, лучший результат которой был 3-е место на «Олимпии» и победа на Jan Tana Classic. Благодаря Нолу она – одна из немногих культуристок, сохранивших свою женственность. Нол согласился меня тренировать, но при одном условии, что в каждом интервью я буду упоминать его имя, ну и, конечно, беспрекословно выполнять все его требования во время подготовки к соревнованиям. Мы приступили к тренировкам. В детали подготовки я вдаваться не буду, могу лишь сказать, что вне сезона я потреблял в день от 9 ООО до 12 ООО калорий при одной тренировке в день. Готовясь к соревнованиям, я съедал по 1800 калорий и тренировался 5 раз в день. Что и как я делал и в какие часы, я, естественно, описывать тоже не буду. Добавлю лишь еще пару нюансов. У меня не было углеводной разгрузки и загрузки. Углеводы я употреблял на протяжении всей подготовки. И еще – так, как тренировался я, тренировались еще только два человека – Nikki Furller и Achim Albrecht.

Могу сказать, что все трое, включая меня, получали самые восторженные отзывы в прессе о качестве нашей формы. За два месяца до соревнований я полностью переключился на подготовку и продажей стероидов не занимался. Когда я приехал в Баффало, то сразу захотел пойти посмотреть Ниагарский водопад. Мне казалось, что быть рядом с таким чудом света и не посмотреть его – преступление. Но, пройдя 200 метров от гостиницы, я сказал себе: «А ну его в зад, этот водопад», – и пошел обратно. У меня просто не было сил пройти 700—800 метров. Во время соревнований я понял, как сильно отличаются турниры профи от любительских. Первое отличие в том, что в комнату, где разминаются спортсмены, вообще никого не пускают, кроме девушек от компании Jan Tana, которые помогают культуристам покрывать тело маслом. У нас же за кулисами толпятся все, кому не лень. Второе отличие – это разминка. Когда я выступал в Советском Союзе, то, как и все, начинал разминаться минут за 40 до выхода на сцену. Профи же начинают разминаться минут за 15, да и то, разминкой это, по большому счету, не назовешь. Минут за 50 нас завели в комнату и рассадили вдоль стен. Тишина стояла гробовая, никто ни с кем не разговаривал, было такое ощущение, что все медитируют. Зашел один из судей и объявил, что до выхода на сцену осталось 30 минут. Все сидят. Через некоторое время объявляют, что до выхода 20 минут. Все сидят. Я в недоумении жду, когда же начтут разминаться. Брать инициативу на себя я не хотел, дабы не показаться смешным. Когда объявили, что до выхода осталось 15 минут, все не спеша стали снимать с себя одежду и тихонечко разминаться. Впоследствии я понял, почему никто основательно не раскачивается перед выходом на сцену. Потому что просто не хватит сил на сцене! У профи, в отличие от любителей, не 2, а 4 раунда, и первые 3 в полуфинале. В каждую позу культурист вкладывается до отказа, и в каждом движении старается выжать из мышц всё, на что способен. Почти каждая поза сопровождается криком, который позволяет усилить напряжение на мышцы. К тому же вызвать в линию для сравнения вас могут несколько раз. Я помню, как на Chicago Pro меня вызывали 14 раз, из них 7 раз подряд. Уже к 5—6 разу мышц своих не чувствуешь. Создается такое впечатление, что вроде что-то напрягаешь, а никакого результата… На том же турнире в Чикаго только первый раунд сравнения пропорций длился 40 минут. И еще 2,5 часа длилось сравнение в позах! Сами судьи признавали, что такого еще не было, чтобы три раунда длились более 3 часов. Сами же соревнования закончились в 2 часа ночи. И всё потому, что состав участников, а их было 23 человека, был настолько сильным, что судьи это признали беспрецедентным случаем.

Но вернусь к соревнованиям в Баффало и подготовке к ним. Когда я приехал на свой первый профессиональный турнир, то привез с собой два чемодана, в одном были вещи, а другой был полностью забит печеньем. А история этого печенья такова. Чем ближе был день соревнований, тем больше я мечтал о еде, о сладостях, которые смогу есть после соревнований. Поначалу каждый раз, когда я заходил в магазин, чтобы купить себе куриные грудки, я подходил к кондитерскому отделу, смотрел на печенье и представлял, как после соревнований буду его есть. Через пару недель я понял, что просто смотреть мне недостаточно, и тогда я стал каждый день покупать по пачке разного сорта и складывать их в чемодан. Перед сном я открывал чемодан и минут 15 смотрел на содержимое и мечтал, как я буду все это есть. Так к отъезду в Баффало чемодан был полон. На турнире в Баффало я занял 4-е место и получил чек на 2000 долларов. У профессионалов первые 5 мест считаются призовыми, не считая Arnold Classic и «Мистера Олимпия», где первые 10 мест призовые, но только первые три дают путевку на «Мистер Олимпия». Исключение – «Ночь Чемпионов», где первые 5 мест квалифицируются, и Arnold Classic, где первые 10 мест. Для меня же 4-е место было не просто успехом, а супервыступлением. Еще только начиная подготовку к соревнованиям, Нол сказал мне, что будет хорошо, если я попаду в десятку. Когда на следующее утро я позвонил Нолу, он уже был в курсе моего успеха. Но предупредил, что я могу позволить себе расслабиться в еде только на 1 день и не больше, ведь уже через 12 дней был следующий турнир. Я был рад 4-му месту еще и потому, что уступил лишь Хэндерсену Сортону, John Sherman и David Derth – культуристам, которые уже не один год были профессионалами и все трое уже выступали на «Мистер Олимпия». А позади себя я оставил еще 5—6 известных культуристов, таких как Mike Ashly, Хуан Маркес и других.

После соревнований я прибежал к себе в номер, открыл чемодан и стал поедать печенье. Съел три пачки и уже больше не хотел, но все равно пошел в ресторан поужинать. Когда я зашел внутрь и проходил мимо столика, где сидели все судьи, то все судьи, как по команде, встали и пожали мне руку. Они наградили меня кучей комплиментов, сказав, что были восхищены моей соревновательной формой и особенно моими ногами. Я поблагодарил всех и пошел за свободный столик, но тут меня перехватил какой-то незнакомый мужчина. Он представился, сказал, что из Toronto, и он со своими друзьями еще никогда не видел культуриста в такой великолепной форме и предложил мне присоединиться к их столику. Я согласился. За столом я заказал себе одну вегетарианскую лазанью, а другую, с мясом и сыром, и большую порцию мороженого. Когда я еще ел, то канадцы стали уходить, но один из них задержался, сказав, что хотел бы оплатить мой заказ в знак своей признательности. Я, смущаясь, поблагодарил.