Читать книгу "Железная правда «Русского кошмара»"

Вернулся в номер и заказал себе на 6 утра свой любимый завтрак – графин кофе с молоком, 6 блинчиков и столько же бельгийских вафель с сиропом и беконом, а потом лег спать. Но долго не мог уснуть, так как от переедания еле дышал. А ночью судорога схватила левое бедро. Я пытался растянуть мышцу, но ничего не получалось. После 20 минут мучений я стал подумывать о том, чтобы вызвать скорую. А пред глазами стоял Пол Дилет, которого из-за судороги пресса унесли со сцены, так и не сумев снять приступ. Еще минут через 20 мне все же удалось справиться с судорогой. Уснуть удалось только часа в 4 утра. А уже через 2 часа в номер постучали и сказали, что принесли завтрак. Я был уставший, не выспавшийся и с полным желудком еды. Но оставлять свой завтрак несъеденным я не хотел. Поэтому через силу, но съел его. Вообще в культуризме у меня принцип – есть даже тогда, когда уже не можешь. Чтобы потом не ругать себя во время следующей диеты о том, что, когда была возможность есть, ты отказался.

Я все же решил сходить посмотреть на Ниагарский водопад. По дороге я встретил John Sherman. Мы зашли в торговый центр и заказали себе два великанских хотдога, потом стали покупать мороженое. Я заказал два, а Джон спросил, кому второе. Я ответил, что тоже себе, а он лишь улыбнулся. Посмотрев на водопад и получив массу незабываемых впечатлений, на обратном пути я прямиком зашел в ресторан гостиницы и заказал себе большую порцию куриных грудок под сыром. Все это съел. От переедания я почти уже не мог дышать. Вернувшись в номер, я собрал свои вещи и поехал в аэропорт, а печенье из чемодана я просто высыпал на кровать. В аэропорту в кафе я купил себе два яблока, даже не зная зачем, съел их. Через несколько часов я был уже в Чикаго. Там меня встречала мама и сестра одного знакомого американца, у которых я должен был жить и готовиться к турниру. По пути домой мы заехали в пиццерию.

Дело в том, что раньше считалось, что лучшая пицца готовится в Нью-Йорке, со временем Чикаго перехватило это первенство. Я много раз слышал от американцев, какая вкусная пицца готовится в Чикаго и что многие едут только за тем, чтобы ее попробовать. Могу сказать, что это правда. И я убедился, что пицца – это не просто еда, это блюдо с большой буквы. Когда я попробовал эту пиццу, то сказал себе, что если еще раз захочу настоящую пиццу, то полечу именно в Чикаго. Рассказать, что это за блюдо, словами невозможно. Это надо пробовать. Но готовят такую пиццу не везде в Чикаго, а только в двух ресторанах. Они называются Pizza Special Uno и Pizza Special Duo. Чтобы попасть туда, мы почти два часа отстояли в очереди, что для Америки нонсенс. В ресторане я заказал себе 2 огромные пиццы и полторы из них съел сам. Уже возле дома мы зашли в магазин и купили на вечер еды. Следующий день я ел не меньше, чем предыдущий, захватил и третий день. За три дня я набрал 20 кг. На третий день после соревнований я подошел к зеркалу и увидел, что выгляжу даже лучше, чем на соревнованиях. При весе 117 кг я выглядел килограмм на 140, в то же время была видна каждая жилка. Но уже на утро 4-го дня я был в шоке от своего вида – не было видно не то что жил, но даже и вен. Раньше даже в самой плохой форме мои вены не пропадали, а здесь их вообще нет.

Я поехал в ближайший клуб и приступил к тренировкам. За 8 дней я должен был вернуть свою форму. Было приятно получать поздравления не только от работников клуба, но и от клиентов. За первые три дня своих тренировок я не заметил ни малейшего изменения и решил позвонить Нолу в Портленд. Я признался, что вместо одного дня ел целых три. И теперь боюсь, что не успею восстановиться. Вот тут я убедился, что Нол – тренер от Бога и это специалист высшего класса. Он только спросил: «Делаешь всё, как я говорил?» Я подтвердил. «Тогда смотри себя в четверг», – ответил он. В четверге утра я проснулся, подошел к зеркалу и подпрыгнул от радости. Форма почти на 90% восстановилась. И у меня было еще 2 дня. К турниру в Чикаго я подошел в лучшей форме, чем в Баффало, и на 7 кг тяжелее. В день соревнований я весил 103 кг. За 2 дня до соревнования я переехал в гостиницу для участников турнира. В отличие от Баффало, где меня никто не знал, здесь, стоило мне зайти в гостиницу, я увидел, как все участники смотрят на меня с уважением и здороваются, даже те, кто не был на «Ниагаре». А некоторые, у которых я сам в свое время просил совета, стали подходить с вопросами о моих тренировках. Но раскрывать свои секреты я был не намерен. И еще я понял одну вещь: если хочешь, чтобы тебя зауважали, надо «сделать» многих знаменитостей. Ведь, если бы я занял на «Ниагаре» 15—20-е место, никто бы в мою сторону не посмотрел. Я понимаю, что это нескромно, но я стал знаменитым во всей Америке после выступления на Chicago Pro. В этом не было сомнения. Достаточно привести несколько примеров того, что писали обо мне все ведущие билдерские и фитнес-издания, как меня встречали в каждом клубе любого американского городка, куда я приезжал тренироваться, а также как меня встречала публика, когда я приезжал куда-нибудь на показательные выступления и для чтения семинаров.

Вот только несколько выдержек из журналов (см. цветные вкладки). Журнал «Flex»11
  Flex Magazine, №5 за 1993 год.


[Закрыть]: «Американцы – географией, русские – дизайном. Николай был самым проработанным культуристом в линии. Ясиновский и вправду волшебник на сцене с его способностью скрывать свои недостатки и показывать только достоинства»; «Российский импорт показал такую степень проработки мышц, что даже Андреас Мюнцер мог ему позавидовать. Николай показал присутствующим, что он один может выиграть все шоу. Его грудь и задняя часть бедра имели больше волокон, чем на ирландском вязаном свитере». Журнал «Muscle Mag»: «Никому неизвестный из России теперь крушит рейтинг лучших 50-ти»22
  Muscle Mag, №7 за 1993 год.


[Закрыть]; «Этот парень из России – лучший экспорт за все годы. Он мог бы держать все шоу в одиночку, даже в соревновании с мегакультуристами, если это касается наиболее мускулистого сравнения. Стальные тросы, которые натянуты сверху вниз на его бедре и икроножной мышце не дают оторвать взгляд…33
  Там же (Muscle Mag, №7 за 1993 год.)


[Закрыть]» Но еще за три года до этого журнал «Iron Man» писал: «Ясиновский – известный советский культурист, который построил мост между Востоком и Западом44
  Iron Man, №9 за 1992 год.


[Закрыть]». Я не хочу, да и не люблю хвастаться, но кто еще может сказать, что так о нем писала американская пресса? Эти слова действительно чего-то стоят. И я считаю, что своим трудом, упорством и упрямством заслужил их. А своим недоброжелателям хочу сказать: вы можете кричать, вопить, стереть от злости и сплетен свои зубы в порошок, но правда такова, какова она есть.

Турнир в Чикаго был самым сильным по составу участников за все время его проведения. Я опять занял 4-е место и получил еще один чек на 2000 долларов, хотя за 8 дней подготовки затратил 10000. В общей сложности на подготовку к двум турнирам я потратил 22000 долларов, заметьте: своих, а не спонсорских, хотя получил обратно всего 4000. Но это было уже неважно. Ведь я стал супер– популярен в Америке. На турнире в Чикаго я уступил лишь Майку Фрэнсису, Джону Шерману и Алки Кёрли. Мне не хватило всего одного очка, чтобы поехать на «Олимпию». Сразу после соревнований ко мне подошел Джим Миньон: «Ну что, увидимся через неделю на «Ночи Чемпионов?» Я сказал, что не включен в список участников этих соревнований, так как не подавал заявку на этот турнир. Джим сказал, что это не проблема, и если у меня есть желание, то я спокойно могу ехать в Нью-Йорк на турнир, и добавил: «Думаю, ты обязан поехать, ведь ты уже дважды был четвертым, а на «Олимпию» квалифицируется первая пятерка. Уверен, что увижу тебя на «Олимпии».

Я формально отмазался, что, мол, надо посоветоваться со своим тренером. Я понимал, что если поеду, то даже в плохой форме буду в пятерке, на это и намекал Джим Миньон. На следующий день я позвонил Нолу и спросил совета. Он сказал, чтобы я возвращался домой.

– План ты перевыполнил и теперь должен готовиться на следующий год, – сказал мой тренер.

До сих пор считаю своей ошибкой, что послушал Нола. Ведь многие из тех, кого я с легкостью обыграл на «Ниагаре» и в Чикаго, не только выступали на «Олимпии», но и вошли в десятку. Так, в Чикаго я обыграл занявшего 5-е место Дерила Стаффорда. Разрыв между 4-м и 5-м местом составлял 23 очка. А ведь Дерил был победителем самого престижного чемпионата Америки NPS National этого же года. И на «Олимпии» он попал в десятку. Я также оставил далеко за собой Rich Gaspcri, Troy Zuccolotto и наконец Яна Харрисона с его 12-м местом, а через месяц на «Олимпии» он стал седьмым. Да, сейчас это можно назвать фантазией, но я спокойно мог войти в топ 5 на «Мистер Олимпия», а то и выше.

И еще о том, как я получил признание в мире профессиональных культуристов. На следующий день были приглашены на фотосессию для ведущих журналов в Калифорнию только два спортсмена – я и Джон Шерман. После Чикаго я подписал 3 контракта. Один с компанией по производству тренажеров, второй с компанией по производству спортивного питания и третий с сетью клубов Golds Gym. Возвратившись домой, на следующий же день я вылетел в Лос-Анжелес. Я никогда не забуду того момента, когда зашел в Golds Gym в Венисе. Тренироваться приходилось там и раньше, но после турнира меня встретили как героя. Это было очень приятно. Жизнь в Америке устаканилась окончательно, и я подумал, что пора жене и сыну перебираться ко мне. С продажей стероидов можно было заканчивать, ведь у меня были контракты на общую сумму 250 000 долларов в год, да еще к тому же появилась масса приглашений на участие в показательных выступлениях и семинарах. Я нанял себе менеджера. Это был крестный отец дочери Акима Альбрехта. Но отказаться от легких денег, которые я зарабатывал продажей стероидов, было сложно. Да и дело уже было не в деньгах, их у меня было достаточно, дело было в азарте: кто кого перехитрит. Я полицию или она меня. Это была моя настоящая ошибка. Я слишком самоуверенно считал, что все полицейские в Америке дураки, ведь уже 3 года они не могли меня поймать.

После того, как я узнал, что дело отдали в руки ФБР, я понимал, что эта организация будет посерьезнее полиции, и стал еще более осторожным, но считал, что смогу перехитрить и ФБР. Как потом оказалось, я слишком переоценил свои возможности. Но еще до моего ареста в моей жизни произошло два трагических события.

В самом конце 1994 года я попал в аварию. Поехал я в Портленд, штат Орегон, чтобы продать большую партию стероидов. А в эти дни туда должен был прилететь Аким Альбрехт с показательными выступлениями. Мы договорились, что я встречу его в аэропорту. По дороге произошло ДТП. Малолетка, нарушая все правила, выскочил на запрещающий сигнал и мы «типа, встретились». Мой БМВ стал размером с «запорожец». Уже через несколько минут приехали полицейские, пожарные и скорая. Чтобы достать нас из машины, пожарным пришлось вырезать двери. У Нола был травмирован позвоночник, и его сразу же увезли в больницу. У Акима лицо было изрезано стеклами и была разбита голова, но он от госпитализации отказался. Я же думал, что со мной всё в порядке, не считая ожогов на лице и руках, которые я получил от подушки безопасности.

Когда все разъехались, полицейские настаивали на том, чтобы подвезти меня. Я стал искать свои вещи. Открыв багажник моей «бехи», точнее то, что от нее осталось, я увидел раскрытый от удара полный чемодан со стероидами, о котором я уже и забыл. Но отступать или оставлять было поздно. Насколько это возможно, скрывая эмоции, я перегрузил полицейским в машину полный чемодан стероидов, попросил отвезти меня в фитнес-клуб. Когда я туда приехал, понял, что не могу подняться со стула – шок от аварии прошел. Я попросил, не помню кого, отвезти меня в больницу. В больнице мне сказали, что правая нога короче левой на два дюйма (5 см), и это мне еще повезло, потому что у меня такие большие мышцы, которые предотвратили перелом тазобедренного сустава. Так две недели я провел на вытяжке. Но после этого мне запретили категорически тренироваться 3 месяца. Меньше, чем через месяц после аварии, у меня умер папа.

Писать, что я чувствовал в тот момент, я не буду. Словами этого не расскажешь и не опишешь. А поразмыслить было о чем. До конца жизни я буду чувствовать вину перед своими родителями за три самых недостойных поступка. Без ложной бравады говорю, что отдал бы всё, лишь бы извиниться за это перед ними. Первое – это за то, что я так и не повидал своего отца перед смертью, из-за того, что был уж больно сильно поглощен своей спортивной карьерой. Хотя папа еще за полгода до своей смерти давал мне понять, что мы уже никогда не увидимся. Второе – это за то, что, приехав из Америки за 7 лет я так и не удосужился повидать маму, и приехал только тогда, когда она умерла. И не потому, что некогда было, а потому что стыдно было приехать без денег в кармане. Ведь моя мама так сильно гордилась перед своими подругами и знакомыми моими достижениями. Только теперь я понимаю, что родителям всё равно – богатый ты или бедный, знаменитый или обычный рабочий. Маме всё равно, какое положение занимает ее ребенок. Мама любит нас не за что-то, а потому что ты – ее ребенок. Помню, что творилось в аэропорту, когда я прилетел на похороны папы. Вся стоянка была забита машинами моих друзей, знакомых и приятелей. Такого я даже во сне представить не мог. И тут еще один сюр: уже на поминках ко мне подошли друзья и сказали, что хотят выдвинуть мою кандидатуру на пост президента Республики Коми от партии ЛДПР. Надо сказать, что в середине 90-х почти всё население республики поддерживало эту партию. Мне сказали:

– Николай, ты молодой, энергичный и очень известный в республике. Поэтому жители Коми с удовольствием за тебя проголосуют.

К тому же они собирались подать заявку на переименование одной из центральных улиц Воркуты и назвать ее моим именем. Хочу сказать, что это было на полном серь– езе. Я извинился перед ребятами и сказал, что сейчас не время об этом говорить. Моя мама услышала этот разговор, подошла и сказала:

– Сынок, если надо завтра ехать на телевидение, ты поезжай, я не обижусь. И оттого, что ты не пойдешь, папу не вернуть. Да и папа желал тебе только хорошего.

В такой тяжелый для мамы момент она всё равно беспокоилась о моем благополучии. Уже на следующий день я с женой и друзьями поехал на телевидение, где обсуждался вопрос моей кандидатуры на пост президента. С самого начала моя жена была против этого. Она объяснила мне, что за 4 года многое изменилось в стране. Уже нет Советского Союза, и я многое чего не знаю и не понимаю. Поэтому она за спорт, но против политики. И я выбрал спорт и вернулся в Америку, а уже через месяц моя семья приехала.

Когда они прилетели в Америку, я думал, что жена будет в восторге, но она отнеслась ко всему вполне спокойно. Приехали домой, и я включил телевизор. Там идет ток-шоу, но она попросила его выключить, сказав, что не хочет смотреть эту ахинею. Даже не зная английского языка, супруга каким-то женским чутьем поняла, что это смотреть не стоит.

Вопреки запрету врачей, я приступил к тренировкам. Жена, чтобы не скучать дома, нашла себе надомную работу, а в свободное время ходила в гости к нашим знакомым.

* * *

Сейчас я скажу, как я узнал от Шейка, что за мной следит ФБР. Когда я после аварии пришел в зал, Шейк сказал, что в клубе была девушка и хотела со мной поговорить. Она– то и сообщила, что за мной следит ФБР. А знает это она, потому что ее отец работает в этой службе. Паники у меня никакой не было, я просто сказал себе: «Это еще интереснее. Но надо быть еще осторожнее».

Как я уже говорил, в это время у меня пошла полоса неудач, а тут еще этот урод Сергей, с которым я работал, подложил мне самую большую свинью. Я лишился не только своего товара, но и канала поставки. Все произошло очень просто. Со дня на день я ждал корабль из Владивостока с большой партией. Когда он пришел, я вечером отправился в порт. Но еще раньше туда пришел Сергей и забрал всю партию сам, сказав механику корабля – человеку, который доставлял стероиды, что Николай планирует их кинуть. Ну так вот, когда я пришел на борт, механик, естественно, сказал, что всё отдал Сергею. И рассказал почему. Я был в шоке. Я готов был разорвать на куски этого механика.

Но он-то причем. Делать было нечего, так как механик в дальнейшем отказался доставлять стероиды, новый канал надо было искать очень быстро: заказов было очень много, а товара не было вообще. А, как говорится, свято место пусто не бывает. Поэтому я срочно решил лететь в Россию, искать новый корабль и закупать новую партию.

Но тут была очередная подстава. И сделал это Олег – тот, которого я приютил в своем доме. Оказывается, он занимался продажей оружия русским морякам. Такого я предположить не мог бы в самых кошмарных снах. А узнал я так. Как-то ночью, когда я спал, Олег позвонил мне домой и взбудораженным голосом сказал:

– Николай, срочно зайди в мою комнату. В углу кладовой достань завернутые в материю две железяки, а из коробки, которая стоит на полке, достань четыре единицы, а одну единицу оставь в коробке. Кроме одной единицы, все остальное спрячь. Сделай это срочно.

Надо быть в моем положении, чтобы понять, что я чувствовал в тот момент. Во-первых, я ничего не понял из этой абракадабры, так как еще находился в сонном состоянии. А во-вторых, когда я увидел два «калаша» и четыре пистолета, я был в состоянии «groggi».

Когда я достал из кладовки эти долбанные «единицы», сон улетучился в доли секунды, но я еще несколько минут так и не мог сообразить, куда все это можно спрятать. Единственная мысль, пришедшая мне в голову, это положить все это в мусорные баки перед домом. Всё, я стал ждать «гостей». Минут через 10 услышал, что зашли какие– то люди, они минут 15 разговаривали, а потом ушли. Я же не спешил выходить из комнаты до самого утра, а утром разбудил Олега и потребовал объяснений. Оказывается, этот гад уже несколько месяцев занимался торговлей оружием! Когда в очередной раз он продал пистолет русскому моряку, то вместо того, чтобы отдать и инструкцию, он спрятал ее под ковриком сиденья своего автомобиля. Береговая охрана уже следила за Олегом, и как только он сел в машину, его тут же взяли. Долго искать улики не пришлось. Они взяли инструкцию и сравнили написанный в ней номер с тем пистолетом, который он только что продал. Олег тут же признался, что в комнате, которую он снимает у меня, хранится еще один пистолет.

Внимание! Тут я поинтересовался: а что так, дружище, тебя отпустили? Почему? Олег ответил, что, мол, так как он во всем признался, по договоренности с полицейскими береговой охраны в обмен на свободу обязуется выдать оставшиеся стволы. Не зная некоторых тонкостей законов США, связанных с оборотом оружия, я на это повелся. Только потом я понял, почему его отпустили. Просто Олег согласился на сотрудничество с ФБР, в обмен на то, что будет сообщать им всё по поводу моих продаж стероидов. Но все же этот коварный план я раскрыл. И пришлось выставить его из дома, несмотря на прошлую его помощь: в любом случае мы квиты… Но пользы от того, что я всё узнал, и никакого удовлетворения не было.

К приезду моей семьи запас товара у меня закончился, показательных выступлений не было, выплаты по контрактам тоже прекратились, так как я еще не набрал достаточной формы после аварии и депрессии, связанной со смертью отца. Из-за этого я отказался от всех выступлений в текущем году. По контрактам же я обязан был выступить. Пришлось использовать деньги, которые я копил. Но рано или поздно деньги кончаются, тем более что траты мои с приездом семьи выросли.

Поэтому я решил закупить еще одну партию стероидов в России и после этого завязать с этим на год-два.

* * *

Я в России!.. Но на поиск нового транспорта мне понадобилось почти три месяца. В конце концов, мне это удалось. Это был корабль, ходящий под румынским флагом. Я поговорил с капитаном. Поначалу он отказывался, но, когда я показал ему пачку денег, тот сдался. Увидев 2000 долларов, он тут же согласился, но поставил одно условие: если случится что-то серьезное, он выбросит весь товар за борт. Мы ударили по рукам!

Я вернулся в Америку и стал ждать корабль.

Немного отвлекусь и расскажу один смешной случай. Когда я летел в Россию из Америки, самолет приземлился на дозаправку в Гамбурге. Здесь в самолет село порядка двух десятков очень пожилых немцев. Во время всего полета они смеялись и веселились. Й вот когда наш самолет совершил посадку в Шереметьево и все стали собираться к выходу, какой-то новый русский спросил у этих немцев по-английски:

– Эй, ребята, вы когда последний раз были в Москве, в 1941-м?

Надо было видеть лица этих немцев. Улыбки у них на лице исчезли, а в глазах появился страх, который явно говорил: «А не убьют ли нас после того, как мы выйдем из самолета?» Выходить из самолета немцы не очень-то и хотели. И только русские, которые поняли этот вопрос, от души хохотали.

А теперь продолжу свой рассказ. Еще до отлета в Россию в Америке были большие проблемы с покупкой стероидов. У всех, кто занимался их продажей, возникли big problem с их доставкой даже из Мексики. Те постоянные клиенты, которые покупали у меня уже не один год, часто спрашивали, когда я их привезу. Один из таких клиентов, который покупал у меня стероидов на 25 ООО – 30 ООО долларов, в последнее время все чаще спрашивал меня об этом. Впоследствии я узнал, что этот урод сдал меня властям. Это был один из профессиональных борцов по прозвищу Дизель. Этого борца взяли на продаже стероидов, но не моих, а из Мексики. После этого ему предложили сделку: он поможет посадить меня в тюрьму в обмен на свободу. Конечно же, тот согласился сотрудничать.

Каждый раз, когда он приходил ко мне на встречу, под его одеждой был прикреплен диктофон. Уже потом я узнал, что ФБР записала б аудиокассет и сняла 2 видеокассеты. Каждый раз, когда я встречался с информатором, так называют стукачей в Америке, всегда неподалеку находились агенты ФБР. Денег на мою разработку агенты не жалели, ведь они думали, что товар, который я отправил из России, по стоимости равен 10 000 000 долларов. Поэтому мое дело было на контроле у генерального прокурора США Джей Рино. Эта женщина была сущий дьявол, а не прокурор. При ней были приняты такие законы, как «3 strike and you out», был отменен закон двойного осуждения dubble jeopardy, была уменьшена скидка на общий срок и т. д. Ну и, конечно же, при ней стероиды приравняли к наркотикам. Эту прокуроршу можно сравнить с прокурором Гаагского трибунала Карлой дель Понто. Такая же страшная и мужеподобная. Видно, чем-то обделила этих несчастных женщин природа. Они всю свою жизнь хотели компенсировать свои проблемы за счет бед других людей.

Стукач все чаще приходил ко мне и спрашивал, когда придет товар и к какому числу готовить деньги. Судно должно было прийти со дня на день. Но в назначенный день мне никто не позвонил. Прошел еще один день, потом еще. Я стал думать, что капитан, наверное, не звонит, потому что скинул товар за борт. На пятый день ко мне зашел стукач и сказал:

– Николай, у меня в морском порту Портланда есть товарищ, который может проверить по своим каналам, пришел ли корабль в какой-нибудь из портов. Все, что ему надо знать, так это название судна и фамилию капитана

Вот засада! Я, ничего не подозревая, сказал ему название корабля и фамилию капитана. Когда стукач ушел, то через 2 часа мне позвонил капитан и сказал, что они пришли в порт Филадельфии и стоят в таком-то причале. Они попали в шторм и 3 дня дрейфовали в открытом океане. Уже сейчас я думаю, что если бы капитан позвонил на 2 часа раньше, то, возможно, я бы и не попал в тюрьму. А так, у фэбээровцев были все данные. После разговора с капитаном я позвонил борцу и сказал, чтобы он привез предоплату за товар. Деньги он привез, естественно, они были меченые. В этот же день я поехал в аэропорт и купил билеты. Уже на следующий день я вылетел в Филадельфию. Сдавая свой багаж, я даже не подозревал, что оформляли его агенты ФБР. По пути в Филадельфию я специально сделал две посадки, чтобы поменять самолет. И каждый раз, когда я менял самолет, агенты меняли своих людей. Короче, на протяжении всего пути меня сопровождали агенты ФБР.

В аэропорту Филадельфии я взял такси. Таксист оказался русским. Я сказал ему, что сначала мне надо заехать в отель и оставить там свои вещи, а потом ехать в порт. Когда приехали в порт, то оказалось, что это не тот причал, а где другой – таксист не знал. Мы поехали искать. Дело в том, что это было воскресение, а в выходные дни американцы отдыхают, и встретить кого-нибудь, чтобы спросить адрес, было невозможно. Ведь это не центр города, а промышленный район. Но все же иногда нам попадались машины, но каждый раз, когда я останавливался на светофорах и спрашивал направление движения – это были фэбээровцы. В очередной раз, когда я стал спрашивать водителя джипа, как мне проехать в порт к такому-то причалу, водитель так подробно рассказал мне направление, чуть ли не сколько деревьев нам встретится по дороге. Я спросил, откуда он знает так хорошо дорогу. На что он ответил, что работает в порту и по работе ему часто приходится ездить по этой дороге. Когда мы въехали на территорию порта, то перед зданием я увидел на огромной стоянке одиноко стоящий автомобиль, в котором сидел водитель. Меня это очень удивило и насторожило, я спросил себя вслух: «Странно, выходной день, никто не работает, а тут ни с того ни с сего – автомобиль».

Водитель такси спросил меня: почему это так меня волнует? Я ему ничего не сказал, да и не мог сказать, а то таксист просто бы уехал, даже несмотря на то, что он был русским. Когда мы подъехали к проходной, то я опять увидел тот же автомобиль, который одиноко стоял на парковке, и в этом автомобиле сидел тот же мужик. Тогда я сказал таксисту:

– Узнаешь эту машину? Мы ее видели на большой стоянке.

– А почему это тебя так волнует? Что-то не так? – занервничал водила. И добавил:

– Знаешь сколько таких машин во всей Филадельфии?

Я попытался его успокоить и сказал, что все нормально. Но что-то мне подсказывало, что здесь что– то не так. Подойдя к проходной, охранники сказали мне, что для того, чтобы проехать на территорию, я должен взять пропуск на другой проходной. Мы развернулись и поехали в другой конец порта. Войдя в здание проходной, охранники спросили меня, с какой целью я хочу въехать на внутреннюю территорию. Я объяснил, что на корабле находится мой друг капитан, мы с ним очень долго не виделись, а тут представился случай с ним встретится. Мне выписали пропуск. Когда я вышел из здания, то опять встретился с мужчиной, машину которого я уже встречал дважды. Когда мы проходили мимо друг друга, то обменялись недружескими взглядами.

Вернулись к первой проходной, и, пока мы ждали, когда же нас пропустят на территорию, проехало такси без пассажиров, а уже буквально через 5 минут такси выехало обратно и опять без пассажиров. Я не выдержал и обратился к таксисту:

– Ты видел, что такси заехало пустым и выехало пустое?

Тогда водила опять спросил: почему я такой подозрительный? Я ответил ему, чтобы он не обращал на меня внимание. Когда мы проехали на территорию причала, то я увидел, что рядом с кораблем находятся какие-то рабочие, человек 10—12. В принципе, они ничем таким не занимались, просто стояли и о чем-то разговаривали. Некоторые, правда, создавали видимость работы. Как потом выяснилось, рабочие, водитель пустого такси, всё это были агенты ФБР. Вас, дорогой читатель, наверное, удивляет, почему я так сильно обращал внимание на каждые детали, даже самые мелкие, на которые простой человек не обратил бы никакого внимания. Просто для меня это было обычным делом. За три года своего бизнеса я научился обращать внимание на каждую мелочь. И если бы я этого не делал, то уже давно был бы пойман. На протяжении всех трех лет мне приходилось быть на стрёме. Могу сказать еще такую вещь: я никогда не говорил о стероидах дома, в машине, а если мне надо было сделать несколько звонков, то я никогда не говорил по одному и тому же телефону дважды подряд. После первого звонка я садился и ехал в другую часть города, чтобы сделать следующий звонок. «Легкие» деньги только на первый взгляд кажутся легкими. На самом же деле моральных сил и нервов они отбирают ох как много.

Встретившись с капитаном корабля, мы обсудили наши дальнейшие планы за бутылочкой коньяка. С собой я взял две посылки, а оставшиеся договорились, что капитан привезет мне в отель на следующий день, когда вся команда поедет в город погулять. Я отдал 2 тысячи долларов капитану и сказал, чтобы он подальше спрятал посылочки. На что он сказал, что этого делать не нужно, так как при досмотре корабля береговой охраной таможенники могут зайти на корабле в любое место, кроме каюты капитана, а она является единственным неприкосновенным местом на корабле и досмотру не подлежит. Погрузив две коробки в багажник такси, я поехал обратно в отель. Но подъезжая к проходной, как из-под земли, неожиданно выехали восемь машин и перегородили нашему такси дорогу. В доли секунды из машин выскочили полицейские, кто с чем: кто с автоматами, кто с пистолетами и встали на изготовку. Поставленным командным голосом они приказали нам сначала положить руки на руль автомобиля и медленно выходить из автомобиля. Таксист, как только увидел такую картину, схватился за голову и сказал:

– Б… дь, куда я попал?

Я спокойным голосом сказал:

– Не бойся, это за мной.

Когда я вышел из машины, меня тут же заковали в наручники. Ко мне подошли двое полицейских, один из которых оказался из Службы маршалов США, а другой был высоким чином в ФБР. Когда они стали со мной разговаривать, я стал делать вид, что не понимаю по-английски. Тогда один из них сказал:

– Николай, хватит придуриваться. Ты час назад так шпарил на проходной по-английски, рассказывая о том, что тебе надо встретиться с другом, поэтому давай говорить нормально.

Первое, что я сказал, это чтобы отпустили таксиста, который ничего не знал и ничего не делал, и попросил закурить. Маршал США удивленно спросил:

– Николай, ведь ты же не куришь?

На что я ответил, что только что начал. Он достал сигарету, вставил ее мне в рот и дал прикурить. Таксисту задали несколько вопросов и отпустили. Меня посадили в машину и повезли в здание ФБР. Когда меня сажали в машину, то посадили в такое положение, которое было средним между положением лежа и положением сидя. В дороге я несколько раз просил фэбээровцев посадить меня нормально и ослабить наручники. Но они даже не слушали меня. Ехали мы часа два, и за это время руки и спина начали болеть так, что мама, не горюй. Когда меня привезли в здание ФБР, то там я узнал, что меня брали практически все службы США, кроме ЦРУ. При аресте были: DEA (агентство по борьбе с наркотиками), ФБР, Служба маршалов, просто полицейские, береговая охрана, ATF (агентство по борьбе с незаконным оборотом оружия и взрывчатки). Но и, конечно же, не обошлось без ТВ и прессы. В здании ФБР я попросил, чтобы мне дали позвонить семье и сказать ей о моем аресте. На что мне ответили, что, когда надо, жене об этом сообщат. Тогда я не знал, что в то самое время, когда меня арестовывали, в то же самое время в Сиэтле агенты ФБР заходили ко мне в дом. В кабинете агенты стали почти сразу же задавать мне вопросы. Первое, что мне пришло в голову – это американские фильмы, в которых кого-нибудь арестовывали.