Читать книгу "Исповедь"

Часть II
«Венеция»

1

Да здравствует, VENEZIA! Город в мироздании лагуны. Этот город поражает с первым проблеском, что пронизывает ваши глаза, с момента, как только вы выйдете из аэропорта Марко Поло. Но не стоит сразу же, бросаться в пучину впечатлений, нужно незамедлительно остановиться, отдышаться, а затем вновь с головой окунуться в призрачное водное царство, подобно тому, как водолазы ныряют в глубину морского пространства, задерживая дыхание от увиденной ими бездонной красоты. Мы старались не захлёбываться от настигающих нас впечатлений узорчатых сооружений, многочисленных пристаней, столбов и пилястр. Выйдя из аэропорта, мы тут же отправились в сердцевину утопающего города. Учитывая не малобюджетное состояние Александра, мы смогли себе позволить этот водный автобус «vaparetto» и нас повезли кольцевым маршрутом, проходящий вокруг исторического центра в Венеции. Мы высадились на станции Сан Марко, и попали в саму мишень сказочного города площадь Святого Марка «Piazza San Marco» разделённая незримо, но официально на Пьяцетту и Пьяццу. По всему периметру площади устойчиво располагаются исторические здания. Именем апостола названа колонна, собор с часовой башней, а так же выдающаяся одноимённая библиотека.

Нам неведома была усталость, как и этому городу. Невозможно устать от красоты, если она подпитана духовной составляющей, а Венеция она питалась не только духовной, но и божественной составляющей, также как и Александр.

«Эмиль, старина мне стоит приобрести борсалино с повальным увлечением настоящих итальянских мужчин и походить отчасти на Хамфри Богарта[25]25
  Американский киноактёр (25.12.1899 – 14.01.1957)


[Закрыть]», с неудержимым восторгом ожидания сказал он.

«А что отличная забава для неутомимого туриста», ответил я.

И мы отправились по направлению к магазинам, где продавались эти шляпы старого дядюшки Джузеппе Борсалино. Он долго определялся с цветом, но в итоге мы остановились на выборе серого, а черная атласная лента придавала его внешности нотки гангстерского благородства. Для придания особого шарма он надел борсалино немного наискосок и слегка загнул поля шляпы вверх. Этот беспроигрышный аксессуар мужского наряда был весьма уместен с его непринужденным нарядом.

«Эмиль теперь нам нужно отправиться на поиски жилья», утвердительно сказал Александр.

Мы долго блуждали, в конечном итоге нам приглянулась своим расположением и относительно приемлемой ценой квартира в нескольких шагах от центральной площади с видом на один из небольших каналов пролегающий между домов. Она оказалась для нас редкостной удачей, так как снять квартиру у доброго хозяина Маурицио средних лет является благоприятным знаком. В ней было всё необходимое. Спальня была оснащена удобной кроватью и мягкими подушками. Окна, где мы обедали, выходили на канал с умиротворяющей акустикой и иногда, нам в наше удовольствие доводилось наслаждаться пением гандольеров. Мне думается, что гармония жилья зависит от её обитателей, ведь мы несознательно наполняем свою среду обитания мыслями, что хранятся в тайнике нашего подсознания, сокровенными желаниями, что находятся в узде нашей совестливой натуры и, конечно же, потаёнными мечтами нашего бушующего духа. Всегда куда бы вы ни пришли нужно привносить собою внутреннее содержимое ваших добрых помыслов.

Мы решили передохнуть от длительного вояжа из Франции в Италию, немного перекусили, находясь уже в своих апартаментах. Как и полагается уставшим странникам наш обед состоял из лёгких итальянских закусок, которые мы успели заказать, перед тем как заселиться. Итальянцы даже к незамысловатым закускам относятся с таким трепетным тщанием. Они даже пресловутый для нас бутерброд называют брускетта «bruschetta» и в нём есть своя изысканность приготовления. Различительная особенность брускетты от бутерброда является в том, что ломтики хлеба предварительно обсушивают перед поджариванием. Исконную смесь столь утончённого бутерброда можно отведать только здесь, ведь именно здесь её готовят с ветчиной – прошутто, томатами, базиликом и моццареллой и для пущего наслаждения вашей ротовой полости смазывают её тонким слоем оливкового масла, легонько натирая зубчиком чеснока. Конечно же, мы не могли ни потешить свой желудок хлебом фокаччо с розмарином и тимьяном. В этом и вся Италия в её роскоши архитектурных зданий и многообразии изумительных блюд. Их по праву можно назвать амброзией – пищей богов, потому что в бессознательной действительности: «Италия – это сон, который возвращается до конца твоих дней»[26]26
  Цитата Анны Ахматовой


[Закрыть].

«Мы оплошали Эмиль, в прямом смысле этого слова», разочарованно утвердил Александр.

«Почему же? мы смогли увернуться и сбежать» пытаясь разубедить его, ответил я.

«От чего ты смог убежать? От места, города или людей? Это пустяки, можно отсортировать всех и всё что окружает нас ежедневно. Свой круг ты расчерчиваешь единолично, принимать в него или замыкать его ты волен сам кем угодно. Но тебе не сбежать от раздирающей тебя совести, нет такого уголка, где бы она, не смогла настигнуть тебя», опуская руки, ответил он.

«Но можно ведь попытаться начать заново? С чистого листа вытворить и дать второе дыхание своей преломлённой жизни», сказал я.

«Нет дружище, мы всегда возвращаемся к плохому. К тому, что ломало нас и не раз, потому как ошибочно предполагаем, что оно изменит нас к лучшему, выявляя наши добродетели. Мы всегда возвращаемся неважно, куда и неважно к кому, не следуя суевериям народных примет», со стойким отрицанием моих слов сказал Александр.

«Посмею с тобой не согласиться, возвращаемся мы всегда лишь к тем, кого любим, а все и всё остальное уплывает в безызвестность прошлого», завершая наш диспут, ответил я.

2

Вечерами всегда уютнее с кем бы то ни было. Мы чувствуем себя раскрепощёнными, когда над городом сгущается темнота. Наши глубокомысленные откровения становятся уязвимее, когда ночная пелена скрывает наши физические достоинства и недостатки. Перед заходом солнца мы брели вдоль Гранд канала, который охватывает весь город в форме буквы S. Мягкий свет заходящего солнца бережно спадал на гладь венецианских вод. Разноцветные старинные дома, церкви, палаццо представлялись нашему взору ретроспективой исторического наследия.

После очарования вечерней красой Венеции мы решили отужинать в местной небольшой траттории «trattoria» так как хотели насладиться домашней кухней и домашней обстановкой, менее формальной с упрощённым сервисом.

Его зависимость мне думалось, излечится под натиском столь объемлющей красоты но, как и с жертвами поражённые чумой он на глазах погибал на этой набережной неисцелимых. Он стал моею набережной неисцелимых. Всенощные бессонницы превращали нашу жизнь в поток безрадостных будней. Каждый день претворялся в поиск наркотической услады, замедленное действие которой губительно поражало красоту внешнего дарования. Одна из ночей сопровождённая немалой дозой вывела его на разговор о заключенной им самим параллели между историческими событиями и им содеянным преступлением.

«Эмиль, ты слышал о Беатриче Ченчи?», уверенный в отрицательном ответе, спросил он.

«Нет, не доводилось», ответил я.

На тот момент я мало что знал об Италии и тем более о её прославленных личностях. Мой кругозор лишь начал расширяться после того как я ступил на вездесущий берег Венеции и благодаря гризайли бескрайних вод наполнял моё воображение бесспорной истинной красотой города. Этот город утопает в тонах сепии и серого цвета, в свою очередь которые, не ограничивают взор многоцветной палитрой красок.

«Беатриче – отцеубийца», с отягчающим его сожалением заключил он.

«Не только она одна думается мне. История, как и мифология полна таких сюжетов», в попытках на завершение столь возникшей параллели ответил я.

«Нет, она не просто отцеубийца организовавшая сговор вместе с мачехой и братом. Она пыталась убить не просто отца, а грубого развратного старика. Эта история хотя и считается легендарной, чем правдивой, но всё, же схожа со мной. Он совершил с Беатриче насильственный грех кровосмешения. Теперь ты понимаешь меня, мою долголетнюю ненависть. Этому нет прощения никому и тем более отцу», с диким отчаянием поведал мне Александр.

Он долго силился с тем как продолжить начатое им самим откровение. Я не мог нарушить молчание, возникшее от обуреваемой его боли. Любому преступлению не может быть оправданий. Я не оправдывал ни его и уж тем более ни его отца потому как преступление по отношению к ребёнку не поддаётся никакому уразумению. Он всё никак не мог собраться с мыслями, так как был загнан в угол угнетающих его мыслей. Он был не свободен, мы все несвободны, когда мы несчастны.

«Я был тринадцатилетним озорным мальчишкой, не способным и не готовым к дерьму такого тяжкого рода. Вот она – правда, моя, правда, жизни. И тебе в такой момент не остаётся ничего, как принять её и жить дальше, поддаваясь течению жизни. Все наши травмы из детства дорогой мой друг», с твёрдым убеждением ответил он.

А я на то мгновенье вновь подумал, какое это роковое религиозное число три – над – цать.

«Мне думается, что нет более тяжкого греха, чем насилие. В пору беззаботного детства мир предстаёт перед тобой в призме сакральной чистоты, но вся эта чистота меркнет пред твоим взором, когда человек наделённый разумом совершает подобное бесстыдство. И в этот час ты осознаёшь, что та красота в глазах смотрящего угасает быстрее, чем восковые свечи», не отводя от меня взгляда, рассказывал он.

Человек всегда безоружен, когда поддаётся слабости откровения и в этот момент можно выстрелить в упор без вероятности промахнуться. Узнав его с течением времени, меня не покидала уверенность в его силе духа, но как оказалось у каждого из нас своя «Achilles `plantam»[27]27
  Ахиллесова пята (лат.)


[Закрыть]. Он тонул в своих мыслях, и, пожалуй, единственным спасением утопающей шлюпки было освобождение от груза отягчающее судно.

Александр не умел врать мне. Он легко и непринужденно мог вести в заблуждение любого, даже своих родных и друзей, но со мной было всё иначе. Его тщетные попытки солгать мне разоблачались мгновенно или же с течением времени. После он и сам признал свою неспособность врать мне и как потом сказал он, что я единственный человек, перед которым все его карты раскрыты. Впоследствии мне думалось, что доверие между нами возросло до необъятных вершин. Но я ошибался, как и многие глупцы, попавшие в сети людей позволяющих себя любить. Порой я убеждал себя, что его молчание по отношению ко мне красноречивее, чем адресованные мне слова. Как же заблуждается человек, когда он идеализирует, то, что ему не принадлежит.

Ничто не могло нарушить тишины долгое время. Я не желал давить на его рану, она и так истекала полным откровением предо мной. Через неопределённый промежуток времени он встал и подошёл к бару, достал бутылку «Chianti Classico» и разлил нам обоим. Затем бросая на меня изредка свой пронизывающий взгляд зелёных глаз, подошёл к патефону. Он достал мною любимую виниловую пластинку Ella Fitzgerald и не без хитрости включил песню «I only have eyes for you»[28]28
  Я вижу только тебя (англ.)


[Закрыть]. Да, они коварны властители наших сердец, они играют вами как малое чадо, утоляющее каждый раз свой каприз при приобретении нового предмета для развлечения. А вы бессильны, так как вновь и вновь пытаетесь взбираться по выщербленной лестнице надежды. И как бы близко мы не расположились к источнику нашего влечения, нужно не забывать только одно, что любому капризу присущ срок годности.

3

Утро следующего дня, было заурядным утром обывателей туристов. Каждый из нас проснувшись, не спешил вставать с кровати. Солнечным бликам не удавалось подступиться к нам сквозь зашторенные окна. В комнате непринуждённо витал запах недопитого красного вина и выкуренных сигарет, отождествлённые с откровениями вчерашнего вечера. Он обернулся и взглянул на меня с ясным отрезвлённым взглядом.

«Понимаешь Эмиль, иногда просто не стоит затрагивать струны прошлого. Мы ошибочно возвращаемся к прошлому, пытаясь обрести в нём успокоения. Оно не даёт ответы, а лишь бередит наши раны. То о чём я больше бы не хотел с тобой говорить в будущем, произошло в канун моего дня рождения. В тот день у всех было предпраздничное настроение. Моя дорогая мама была вымотана после всех приготовлений и без сил уснула на софе в гостиной, как я понял позже. Я же в свою очередь был у себя в комнате и предвкушал наступления моего дня. Мне не спалось до двух часов ночи, как и моему отцу как выяснилось потом. В итоге сон переборол меня, но через полтора часа я проснулся от неподдельного ужаса приснившегося мне и по привычке, как бывало и не раз, пошёл в спальню своих родителей. Я сразу же обнаружил, что мамы нет там, и уже собирался уходить, когда голос отца сказал мне, что я могу остаться, раз мне приснился страшный сон, но явь оказалась страшнее. Ложась в кровать десятилетним мальчишкой жившим сказками Льюиса Кэрролла, я проснулся Митей Карамазовым. Он легонько притронулся к моей руке и поднёс её к своей мошонке. О процессе дальнейших событий думаю, ты догадываешься. Затем он не спеша перевернул меня на живот и грузно лёг на меня, совершив половой акт. Я и не пытался кричать, так как убеждал себя, что всё это не может считаться действительностью. Но как бы мне этого не хотелось, это не было приснившимся кошмаром. Вот она, правда, дорогой мой друг. Моя, правда, искалечившая меня изнутри», заключая, ответил Александр.

Не пытаясь найти в моих глазах сочувствия и сострадания, он отвёл от меня взгляд и вышел курить на балкон.

Нам не пришлось долго собираться. Мы оба спешили сбежать от тяжеловесной тени вчерашнего дня. Моментально собравшись, мы вышли из нашей квартиры и отправились как заядлые туристы на площадь Сан Марко. Мы долго прогуливались по площади. Остановившись у Дворца дожей, мы с предельной скрупулёзностью рассматривали его готическую архитектуру. Мы с трепетом зашли и осмотрели Зал компаса, но так и не дождались своего приговора. Если бы нас ожидала учесть заключения, мы бы прямиком попали в тюрьмы спроектированные Антонио де Понти. С неподдельным интересом мы осмотрели всё то, от чего нас незаслуженно уберегла судьба. После осмотра внутренних исторических залов, мы с лёгкой поступью отправились гулять вдоль Гранд канала. У вод мне думается свои затаённые особенности. Вода из застенчивости не имеет своего облика и отражает всегда лишь того кто в неё смотрится. Она хитроумно выявляет наше чувство нарциссизма. В ней одной заключены две страшные силы: спасение и гибель. Она и есть завораживающая красота Венеции.

Наши будни и выходные всецело проходили в режиме туристического графика, пока мы не столкнулись с материальной недостаточностью.

4

Близилось Рождество и в тоже время Сатурналии, и Венеция ещё более превращалась в притягательную сказку наяву. Две недели, отведённые нами на беспечность, приближались к своему апогею. Я отчётливо понимал мою несовместимость сожительства с Александром и тем самым вознамерился переехать. Не способность более лицезреть его самоуничижение и своё пленительное влечение я понял, что более не могу жить надеждой мнимого разделения моих чувств и не готов потерять его дружбы, на тот момент казавшейся мне незыблемой.

Не с первой попытки мне удалось заговорить с ним на эту тему. В очередной раз, наблюдая его пагубную слабость, я собрался с мыслями и завёл разговор.

«Я давно хотел поговорить с тобой Александр», робко промямлил я.

Он не сразу окинул меня взглядом, но затем сказал.

«Думаю, не стоит портить друг другу предрождественские вечера», с не малой укоризной ответил он.

Он никогда не любил когда я выводил его на серьёзные разговоры. Мои всегдашние попытки поразмыслить с ним о чём – то важном и глубокомысленном не увенчивались успехом. Ему жизнь представлялась сплошным наслаждением, в то же время за которое он и не умел платить. У всего, что приносит нам удовольствие, есть своя цена. А многим приходится порой платить в жертву своих жизненных принципов.

«Я и не стремился его испортить, просто желал бы с тобой поделиться, что мне кажется, нам нужно жить отдельно», еле утверждая, ответил я.

Наступило неловкое молчание. Я так и не дождался его молниеносной реакции, поэтому и решил продолжить самому.

«Александр, у каждого из нас свои представления об образе жизни. Мои разнятся с твоими и мне бы не хотелось, чтобы данное несогласие стала причиной размолвки в нашей дружбе», более уверенно сказал я.

«Суть не в этом», утверждающе ответил он.

«А в чём же тогда?», спросил я.

На какое – то мгновение мне стало страшно за, то, что он мог догадываться, но не быть в точности определённым. Он промолчал, давая позволение мне самому продолжить начатый мною разговор. Как только я захотел продолжить, он повернулся и с ясным взглядом сказал мне.

«Я никого никогда не держу», ответил он.

Время от времени мне и взаправду казалось, что он пытается целенаправленно сделать мне неприятно своими словами. Да человек и в самом деле никогда не станет удерживать того к кому он не расположен всей душой. В свою очередь уходящий, отчасти уходит с надеждой моментального возвращения своего дорогого сердцу человека.

Через пару дней я собрал все свои вещи и переселился в съёмную квартиру, которая находилась в двадцати минутах ходьбы от его квартиры, в полной мере неубеждённый в правильности своего решения. Физически уйти от любимого человека не составляет большого труда, мысленно мы всегда с теми во власти, которых пребывают наши светлые чувства и помыслы.

5

Рождественские праздники с праздничной лёгкостью волшебства приближались к своему завершению. Венеция пребывала в сказочном предвосхищении наступающего Нового года. Если вам сопутствовала удача всё познающего туриста, то вашему вниманию представилась бы итальянская версия Санта Клауса «Баббо Натале», любителя прокатиться на гондоле. Украшенные огнями и цветами «вапаретто» из небольшого речного трамвайчика превращались в рождественское время в мини – лайнер. Я решил занять свои дни полного уединения прогулкой на «вапаретто» по извилистым каналам мимо балконов в свою очередь выставленные горшочками с украшенными ёлочками. Захватывающее путешествие дарило незабываемые впечатления, огни, с плавучей томностью усеянные по всему городу отражались на всей поверхности зеркальных вод, переливающиеся со свинцовым цветом полуночного небосвода. То множество прекрасного, что радовало глаз, не отгоняло вездесущие мысли о нём. Пытаясь отпустить кого – то кто дорог и лелеем нами, мы невольно предаём себя, а предавая себя, мы начинаем вести жалкое существование.

Осознание что мне придётся провести Новый год одному, приближалось всё ближе и ближе. Но, как и многие ожидающие питающиеся неверной пищей под названием надежда я не достиг желаемого исхода. После моего предложения провести грядущий праздник вместе он, не колеблясь, ответил отказом, ссылаясь на то, что у него возникли уже свои планы на этот день. Последующее моё изъявление желания встретиться в первый день предстоящего года он тоже отклонил, но затем сам дал твёрдое обещание прийти второго января и отметить со мной продолжающиеся праздники. И меня, как и любого любящего человека, которого поят по каплям надеждой от предстоящей встречи, начали переполнять мысли, чем же украсить столь радостное событие. В уме я преступил перебирать те блюда, которые подвластны моим кулинарным способностям. Его кулинарные пристрастия не отличались особой привередливостью, поэтому растопить его не капризный желудок не составляло больших усилий. За день до нового года я сделал необходимые покупки продуктов и как мы с ним, и условились для выпивки взял текилу. Данный выбор обуславливался тем, что текила была мною самая почитаемая разновидность алкоголя, исключением являлись, безусловно, только французские вина. Второй причиной павшего выбора стало то, что он при всей испорченности пагубными привычками ни разу не пробовал данное благостное мексиканское кактусовое снадобье. Все эти негласно сопричастные между собой умозаключения подвели меня к приобретению бутылочки «Olmega silver». Я с поварским восторгом приступил к приготовлению пресловутого французского салата «Лионез» названного в честь моего любимого города во Франции Лион, в котором мне так и не довелось побывать, но надежда добраться до него и поселиться в нём до конца своей жизни не покидала меня никогда. Мною не было затрачено больших усилий и поэтому блюдо со вкусом листьев салата «фризе», винным уксусом и дижонской горчицей увенчалось успехом. Следующий мною предпочитаемый салат «нисуаз с курицей» отнял чуть больше времени из – за разнообразия ингредиентов. В глубине души я чаялся возможностью порадовать его нашей французской кухней, по которой как мне думалось, мы соскучились оба.

Само празднество моего Нового года прошло в полной одичалости от мирских забав ежегодного торжества. Приготовив себе небольшой ужин и загрузив полную вазу мандаринов, как и подобает данному празднику, я вальяжно разлёгся на диване, укрывшись меховым пледом единственным обольстителем моей телесной ласки. Исключительным источником, согревающим мою душу в этот вечер стала бутылка итальянского красного вина, составившая мне компанию при просмотре старых добрых фильмов Голливуда. Тоске и грусти не удалось прокрасться, встревожив моё состояние. Человек зачастую неуязвим, когда живёт надеждой предстоящего радостного события. Я пребывал в эйфории от намеченной нами встречи, подобно ребенку, ожидающему исполнения его капризов. Первое января не покидаемо, проведено было мною в постели. Порою так приятно провести день в безучастии дневной рутины, оставаясь в состоянии лежебоки, но когда наступает день долгожданного события, вы с искромётным рвением поддаётесь движению ко всему сущему. Я никогда не умел ждать, будучи нетерпеливым по своей натуре, но кто бы мог подумать, что этот мой недостаток болезненно искоренит человек, которого я готов был ждать столько, сколько на то велело его жестокость. Этот день, как и многие последующие с успехом увенчанные дни выжидания настал. Для многих уставших от празднеств людей второе января не примечательно ничем, а для меня день получения желаемого становился личным красным днём в календаре. Так и у множества людей есть свои вящие радостью дни.

С утра второго января я отправился по магазинам сделать небольшие покупки. Я не мог себе не позволить прогуляться, оглядывая празднично украшенные витрины, заглянуть в которые оставалось делом долга. В таком странствии соглядатая дорогих бутиков и магазинов прошли мои часы до обеда, и как и подобает безденежному пилигриму не приобрёл ничего, кроме многочисленных соблазнов для глаз. Во время моего выхода из лучистого раздела часов и аксессуаров мне позвонил Александр, и мы условились встретиться с ним возле моего дома, каково же было моё удивление когда, идя по дороге, домой я застал его сидящего на корточках подле окон моего дома. Я усиленно скрывал свою переполняющую меня радость, сравнительно тому, как мы неловко скрываем свой интерес при знакомстве с человеком восхищающий нас до ликования. В силу данной обоюдной сдержанности мы обменялись только лишь товарищеским рукопожатием и парой тройкой обыденных фраз приличествующие канонам вежливости. Одной из памятных визуальных деталей стала замеченная мною одетая им благопристойная строгая чёрная водолазка. Не подаётся объяснению, почему столь не примечательный атрибут стал объектом моего внимания, объясняя себе самому доводом, быть может, послужило то, что столь посредственная деталь одежды не ассоциировалось в моём воображении с его образом обольстительной красоты.

Иногда до крайней странности становится, как наше сознание избирательно сохраняет в омуте памяти несущественные по ценностной весомости предметы. Человек может придать забвению многие всем известные истины и постулаты, но ему непосильно распрощаться и пренебречь даже ничтожно малой деталью любимого человека, так как человек, которого мы отчаянно любим, всегда преумножается в наших глазах.

Мы лёгким шагом вошли в дом. Поначалу он крайне неловко чувствовал себя у меня в гостях. Объяснение застенчивости возникшей в нём на тот момент я не мог найти. Стремительно приглашая его в гостиную, я первым делом усадил его за мой небольшой праздничный стол, а затем только отправился к себе в спальню переодеться в домашнюю одежду. Через несколько минут я вернулся и сел, оглядев со всем тщанием своего долгожданного визави. Он не заставил себя ждать и первым осмелился приступить к разговору.

«Как ты поживаешь, Эмиль?», не без интереса поинтересовался он.

«Вполне себе даже хорошо, искренне рад нашей встречи», пытаясь снабдить беседу дружественной атмосферой, процедил я.

«Довольно таки приятная лачуга для жизни», утверждая, ответил он.

«Благодарю, да и обходится не дорого, что самое главное, но всё же я начну поиски работы, после всех праздничных дней», сказал я.

«Уверен, что твои поиски увенчаются успехом», без доли сомнения ответил он.

«Как твои то дела? Ты всё так же живёшь один?», с неподдельным интересом спросил я.

«Да как ты и сам знаешь, со мной не способен кто – либо жить»

«Ну, это ты уже немного наговариваешь на себя»

«Да ты и сам тому живое доказательство», весьма ошибочно отметил он.

Про себя же я повторил, что ничто мне так ненужно как пробыть с ним до скончания моих жалких дней.

«Знаешь, недавно я побывал в Риме и познакомился там с очаровательной девушкой», не скрывая своей находки, поделился со мной Александр.

Во мне же молниеносно пробежала маленькая пульсация ревностных чувств.

«Как же её звать?», спросил я.

«Когда я очень люблю кого – нибудь, я никогда никому не называю его имени. Ты ведь и без меня хорошо помнишь этот отрывок из романа ирландского гения»[29]29
  Имеется в виду роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грэйя»


[Закрыть], многозначительно ответил он.

«Да, безусловно, помню», еле выдавить из уст смог я.

После неловкой продолжительной паузы устоявшейся между нами я посмотрел на него и сказал.

«Думаю, стоит приступить к нашей трапезе»

«Согласен, я уже давно перед приходом тешил себя надеждой отведать что-то из нашего французского ассортимента», ответил он.

«Но перед этим мне необходимо поставить запекаться свинину», добавил я.

Я отправился на кухню и на мгновенье поймал себя на мысли, что только перед ним я становлюсь беспомощно беззащитным. Только с людьми позволяющие себя любить выплывают на поверхность все наши слабости. Они не преднамеренно превращают нас в уязвимую бабочку, тем самым делаясь мастерами смертельного прикосновения. Наши души пред ними становятся хрупкими крыльями бабочек легкое касание, к которым приводит к летальному исходу. Они, в общем и целом до конца не осознают насколько губительно для любящих их обворачивается ими незапланированная игра. Человек, позволяющий себя любить, всегда ведёт двойную обманчивую игру, обманывая надеждой того кто любит и обманывая себя в своём ничтожном превосходстве.

Вернулся в гостиную я уже с бутылкой текилы. Поначалу он с интересом изучал всю бутылку так и не рискнув открыть её первым, но перед тем как передать её мне с любопытством спросил.

«Эмиль, теперь тебе предстоит обучить меня распитию мне неведомого напитка».

«Всё очень просто, его пьют по принципу (слизни, опрокинь, кусни)».

«Небезынтересный метод, однако», добавил он.

«Ты в руках страстного любителя данного напитка», с радостью ответил я.

По его просьбе я принялся к демонстрации поглощения настоящего алкогольного напитка. На тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцем я провёл долькой лимона и сверху посыпал солью, а далее наглядно представил сам процесс. Мы не торопливой поступью приступили к трапезе. Ничто так не добавляет вкуса к еде как присутствие близкого человека. На первых порах мы и не говорили о чём – то значительном, а лишь наслаждались самой беседой друг с другом. Спустя час я предложил ему посмотреть фильм, и мой выбор пал на недавно вышедший фильм Квентина Тарантино «Омерзительная восьмёрка». Творение Тарантино честно признаться не оправдало наших ожиданий, как некогда радовали его старые работы, но всё же разбавляло наш разговор саркастическими эпитетами в стиле старого доброго Квентина. По правде говоря, сам день проходил с лёгкостью приятного общения. Временами нам надобно совсем немного для счастья, но то немногое что зиждется в одном человеке иной раз сложно заполучить.

Наше длительное застолье протекало в приятной дружеской атмосфере. Духовный уют всегда создаётся близостью родственных душ. Моя уверенность в его дружеском расположении возрастала до недосягаемых высот. Ни в чём на тот момент я не был так убеждён как в его доброте. В силу того что мы начали жить порознь его интерес в общении набирал новые обороты. Порой на самом деле большое видится на расстоянии. После обеда мы вышли во двор покурить и молча стояли друг против друга, вбирая в себя лёгкую обманчивую усладу, ведущую ваш разум на мгновенье в пространственную невесомость. Выкурив половину сигареты, он к моему удивлению неожиданно спросил.

«Эмиль, давно хотел тебя спросить, почему у тебя нет девушки».

Столь резкий поворот в общении выбил меня, хотя я и не подал виду. Но на толику мне почудилось, что он раскусил мой греховный плод. Не увидев во взгляде его ничего подозрительного, я ответил ему.

«Дело видимо в том, что мне в этом поприще не везёт, да и признаться честно на данный момент у меня свои планы на будущее, и я не желаю сейчас поддаваться сердечным неожиданностям».

Я и сам осознавал неубедительность своего ответа, но тешил себя надеждой его несомненной веры ко мне. Простояв немного на улице, мы вернулись домой. Он сел на своё место на диване, я же напротив него на стуле. Через короткое время ему начало становиться плохо, точнее ему захотелось прилечь, так как, выкурив сигарету после не малого потребления алкоголя, он поддался вихрю головокружения. Я немного опешил от незнания что предпринять и просто спросил его.

«Тебе плохо?».

«Нет, это приятное после потребительское состояние, просто мне нужно прилечь немного», ответил Александр.

Я не торопясь подошёл к нему и дотронулся ладонью до его лба. Он был горяч.

«Ты весь горишь, может тебе стоит немного умыться холодной водой и снять эту водолазку, тем более что снизу у тебя майка», посоветовал я.

«Да сейчас сниму, в ней и вправду очень жарко».

«Я могу принести тебе футболку, если надо», спросил я.

«Да не нужно утруждать себя, я в майке комфортно себя чувствую», ответил он.

Не могу не скрыть тот факт зрительного наслаждения, когда он снял свою водолазку. Я легонько сел подле него на диване и не решительной поступью начал массажировать его виски и лоб. Одновременно меня обуревал страх сделать лишнее движение в его сторону, что могло бы обернуться моим разоблачением. Моё физическое влечение постепенно преодолевало моё стеснение. Он же в свою очередь не отверг ни одного моего телесного проявления и даже немного погодя лёг на диван, во весь рост, положив свою голову ко мне на колени. Столь его необдуманное действие позволило мне нежно гладить правой рукой его виски и лоб, медленно окунаясь в его волосы, в густоте которых терялись мои пальцы. Я не мог не поддаться соблазну прикосновения к его торсу свой левой рукой. На моё удивление он и данную мою решительность не пожелал отвергнуть. С нарастающей моей уверенностью я преступил гладить его торс, не достигший спортивного совершенства. Вертикальный волосяной покров по низ ямочки пупка добавлял свою прелесть телесного соприкосновения. Медленное движение по его торсу будоражило мою физическую чуткость. Поднимаясь выше от его пресса, я не мог не воспользоваться возможностью прикоснуться к его груди. Мы подчас не в силах ответить своим желаниям отказом. На тот час мне показалось, что с каждым своим проявлением чувств я могу зайти далеко и разрушить трепетную дружбу, но шанс искусить судьбу властвует над нами как ничто другое. Представившаяся мне возможность нежить его грудь подарила моему мечтанью прочувствовать его дыхание и учащённое биение сердца. Но самое ценное в такие минуты не жажда утоления физических потребностей, а не вседозволенность телесной близости, которая питает вас малыми дозами наслаждения. Нет ничего более пленительного, чем дурманящий запах любимого человека, оставшийся на глади ваших ладоней. Ничто несравнимо с кружением обоняния от запаха любимого человека, который вы не спутаете и не предадите с ароматом изысканного парфюма.