Читать книгу "Пробел"

Наташа

Еще до того, как открыть глаза, я осознала, где нахожусь, и быстро сориентировалась в ситуации. Да, я выпила, и немало, но я точно помню, что собиралась уходить. Тогда какого лешего я лежу тут, прижавшись к своему шефу? Он же, будто почувствовав, что я проснулась, убрал обнимавшую меня руку и повернулся на спину.

– Сколько времени? – спросила я, заметив, что его глаза тоже уже открыты.

– Полдвенадцатого… ночи, – он продолжал смотреть в потолок.

Ничего себе! Мы за столом-то просидели час, если не меньше. Я столько времени подряд в жизни не спала.

– Я… вообще что-то не могу припомнить, как завалилась спать, – он не отреагировал, словно погруженный в собственные мысли. – Лёш!

Только после этого он повернулся ко мне и улыбнулся, хотя еще секунду назад на его лице не было ничего, кроме крайней сосредоточенности.

– Ну, я заказал тебе такси. Но потом, видя твою нетвердую походку, предложил остаться тут. Ты, кажется, была только рада.

Может, мне у врача уже стоит провериться? За последние три дня я уже дважды веду себя… нетипично.

– А ты как оказался на соседней подушке? – я не желала корчить из себя принцессу-девственницу, а ирония между нами всегда была главным лейтмотивом.

– А где мне еще прикажешь спать? На коврике рядом?

И правда, в его квартире нет больше ни единой горизонтальной поверхности, способной выполнить функцию постели. Гребаный минимализм или как там называется этот стиль?

– Ну ладно. И кто к кому полез обниматься первым?

Он рассмеялся и переспросил:

– А это важно?

Наверное, нет. Если честно, то за этим веселым тоном я пыталась скрыть свою растерянность. Но возможно, лучше об этом прямо сказать?

– Лёш, я теперь не знаю, как мне себя вести, – смущенно улыбнулась.

– Мы уже договорились, что увольняться ты не будешь, так?

– Ну да.

– Что тебя напрягает?

– Я только вчера рассталась со своим парнем… – я все-таки сказала это.

– Тогда поблагодари меня за то, что я не изнасиловал твое бездыханное тельце. Твоя верность ему – в целости и сохранности, – он уже встал и направился к кухне. Заглянул в чайник, удовлетворенно кивнул и нажал на кнопку. Потом принялся искать что-то в навесном шкафу. Растворимый кофе. Надо же, а на работе пьет только натуральный!

Я тоже встала, поправила измятую одежду и подошла к стойке. Что у нас вообще за отношения? Села на высокий стул и решилась:

– Лёш, я нравлюсь тебе?

Он поставил на стол две большие кружки и насыпал в каждую по чайной ложке кофе. Подумал, и в одну сыпанул еще, прямо из банки, через край.

– Лёш!

– «Я только вчера рассталась со своим парнем», – передразнил он противным голосом, совсем не похожим на мой. – Ну и что же ты хочешь от меня в таком случае? Чтобы я тебя утешил?

– Нет! – я даже возмутилась тому, как он все перевернул с ног на голову. – Я просто… ну, мне так показалось.

– А я нравлюсь тебе? – он наконец-то поднял голову и посмотрел мне в глаза.

Вот это вопрос. Вопросище! И ведь сама же завела эту тему, кого теперь винить? Безусловно, он мне нравится. Я и представить себе не могу, как он может не нравиться! Но…

– Я пока не готова ответить.

– Вот и я не готов, – он разлил кипяток и пододвинул одну чашку мне. – Молока и сахара нет, извини.

Он отвечал в привычном стиле, но я видела, что он серьезен, хотя и продолжает криво улыбаться. И я не знала причину его не слишком радужного настроения. Возможно, я и была той самой причиной.

– Я сейчас уеду. Прости, если нарушила твое уютное одиночество.

– Ночью? Зачем? Оставайся, поболтаем еще. Спать с тобой рядом я уже привык, храпишь ты не так сильно, как могла бы, так что ты мне не мешаешь. Просто оставайся. Тут и еды осталось на десятерых.

Все-таки он не хочет, чтобы я уходила? Но мне нужно и в себе разобраться. А это лучше делать подальше от него.

– Нет, мне домой надо. Завтра же на работу, раз я до сих пор не уволена, – я подмигнула. – Переодеться хотя бы. Сейчас только кофе допью.

– И в душ сходи, – а теперь его улыбка мимолетно мелькнула настоящим весельем.

– Зачем?

– У тебя тушь размазалась и на голове – веник. Не торопись. Я потом тебя отвезу.

– Ну… хорошо, – мне почему-то не стало стыдно от услышанного. Только смешно.

Это было ненормально! Весь этот день был ненормальным! С утра я ведь твердо решила, что больше не хочу работать у него, а потом сплю, уткнувшись носом в его рубашку, принимаю душ в его доме, а он… угощает меня кофе, как ни в чем не бывало! При этом я не имею ни малейшего представления о том, как он ко мне относится. Дикость какая-то. Но… мне и правда не хочется отсюда уходить.

Я расчесала мокрые волосы – так хотя бы кудри не будут торчать во все стороны – немного подсохла в ванной, чтобы надеть на себя те же блузку и юбку. Но уверена, что если бы я вышла, завернутая в полотенце, он бы никак на это не отреагировал.

– Ну что, поехали? – окликнула его, стоящего возле окна. Теперь шторы были раздвинуты. И там, вдали, светлели звезды на черном фоне.

Он повернулся, оценил мой немного улучшенный внешний вид и кивнул. Мы молча вышли из квартиры, молча же дошли до машины. Наверное, он тоже думал, что все это – ненормально.

А я решила нарушить тишину, пока мы едем:

– А ведь я забыла задать свой главный вопрос! Почему Кай?

Он наконец-то улыбнулся, но смотрел только вперед.

– Это сложно объяснить, не вдаваясь в подробности. А рассказ получился бы слишком длинным. Давай потом, когда ты узнаешь обо мне все остальное, я тебе расскажу и об этом?

Никак не могу понять – что же у него на уме? Он ведь явно тянется ко мне, но только словами – цепляет фразами, намекает на обещание и не обещает ничего. Или это такая игра от скуки?

– Как скажешь. На работе давай только придерживаться официального тона? Я и так после сегодняшнего нашего побега буду странно себя чувствовать.

– Ладно, – он согласился легко. – Но тебе пора научиться плевать на мнение окружающих.

– Кай, – я вдруг захотела назвать его именно так. – Мы можем… иногда… общаться с тобой… как сегодня, как тогда в ресторане?

– Если ты будешь так обращаться ко мне, то мы можем все, что угодно.

Глава 14

Наташа

Я была в растерянности. Странное поведение Кая, мой сон в его объятиях, невероятные разговоры – все это ничто. Я была в растерянности от того, что не чувствовала от всего этого неловкости. Будто так и должно было быть. А на вопрос «Что дальше?» я себе не отвечала. Никаких перспектив, никаких ожиданий – лишь то, что подарит мне сегодняшний день.

Правда, когда я зашла в офис, ощутила прилив запоздалых сожалений о вчерашнем. Особенно после того, как Светлана Александровна, вместо привычного «Доброе утро, Наталья!», округлила глаза и громогласно зашептала:

– Ну что там у вас? Вы встречаетесь?

Вряд ли наши отношения можно назвать банальным «встречаетесь». Мы просто спим на одной кровати и объединены общими тайнами, зато никаких там поцелуев и прочей романтической лабуды. Об этом мы даже не думаем! Ну как не думаем… Весь остаток ночи в голове бушевала всякая романтическая лабуда – в виде настроения, а не конкретных мыслей.

Я брякнула скорее из страха, что ее глаза не удержатся в орбитах:

– Светлана Александровна, да ничего такого! Просто у меня были проблемы, а он… помог…

Она что-то буркнула себе под нос и недовольно поджала губы. Злится, что я не откровенничаю? Или может, сама давно влюблена в начальника, а я тут прямо из-под ее носа… После этого она соблюдала при обращении ко мне демонстративную холодность. Сам же предмет ее молчаливого протеста изволил явиться только к одиннадцати. Отсыпался, наверное, а у меня такой возможности не было! После вчерашнего двенадцатичасового задрыха ночью сон приходить уже не собирался.

– Светлана, – обратился он к мгновенно ожившей секретарше. – Что нового? За день моего отсутствия апокалипсисов не случилось?

– Алексей Алексеевич, все в порядке! – отчеканила она. – Руслан Дмитриевич сам вчера встретился с поставщиками. Сегодня после обеда у вас встреча с Осиповым и еще просили позвонить в «Герду» – у них там какая-то накладка с бронью.

Он просто принял к сведению, удостоив ее кивком. Повернулся ко мне и смотрел секунды две, будто прикидывая, где меня раньше видел.

– Наташ, кофе, – и зашагал в кабинет.

Интересно, а секретарша заметила это «Наташ», вместо обычного «Наталья?», или я уже надумываю себе?

Тут же двинулась к кофемашине и принялась усердно давить на кнопки, а Светлана Александровна сопровождала каждое мое действие пристальным взглядом. Даже и не предполагала, что мне придется настолько нелегко. Хотелось бы знать, а остальные в офисе тоже уже в курсе, что мы с начальником якобы встречаемся? Я практически убедилась в этом, когда к нам забежала Лидочка из бухгалтерии, похожая на взъерошенного воробушка, и сказанула: «До-о-оброе утро, Ната-а-аша» таким торжественным голосом, будто Гимн Советского Союза исполняла. После многозначительного обмена взглядами они ушли вместе со Светланой Александровной – наверное, срочно необходимо было пошептаться о дебете и кредите. И вот именно этот факт меня из равновесия выбил полностью – я могу вынести многое, но было бы за что!

Одной рукой придерживая поднос, я аккуратно закрыла за собой дверь. Шеф тут же поднялся с кресла, подошел и выхватил кружку с подставки.

– Знаете, Алексей Алексеевич, – во мне отчетливым бульканьем кипятилась злость, – оказалось, что я все-таки не готова к сплетням!

– Опачки, – искренне изумился он. – Ты ж только вчера согласилась быть моим прикрытием! И дезертируешь при первой же атаке?

Я поставила поднос на стол, грохнув им о поверхность чуть сильнее, чем собиралась.

– Так вы же не гей! Уж определитесь со своей ориентацией. А то мне сложно прикрывать неприкрываемое!

– Я вот щас че-т не понял… – он даже ладони вверх поднял, будто сдаваясь. – Мне что, геем надо стать, чтоб ты на меня орать перестала?

Все раздражение испарилось в никуда.

– Извини, – но в моем тоне не было смущения, скорее, зарождающийся смех. – Нет, правда, извини. Просто это так странно.

Я уже постфактум отметила, как перешла на «ты». Всего лишь две неформальные встречи, а я уже себя так веду! В свое оправдание могу заметить, что очень сложно «выкать» человеку, запах которого еще не успел выветриться из памяти.

– Наташ, – он шагнул ко мне с примирительной улыбкой. – Что мне сделать, чтобы снова все упростить? Уволить секретаршу и нанять более лояльную?

Надеюсь, он шутит. По крайней мере, я поспешила нервно хохотнуть. Подумала немного, а потом махнула рукой:

– Да нет, ничего! Все в порядке. Ты, в принципе, был прав, когда говорил, что надо как-то привыкать не обращать внимания на мнение окружающих.

– Уверена?

И правда, чего я вдруг взбеленилась, да еще и к нему с разборками прибежала?

– Уверена! Что-нибудь еще, Алексей Алексеевич? – теперь я улыбалась искренне.

– Ничего, Наталья, спасибо, – он ответил мне тем же тоном, показывая, что готов поддерживать привычный уровень официальности.

Я и правда себе надумала лишнего, потому что ситуация стабилизировалась сама собой. Почти сразу Светлана Александровна снизошла, чтобы дать мне поручение – раскладывать по папкам документы, а еще чуть позже начала и свою обычную болтовню – то ли от скуки, то ли по привычке. Я полностью успокоилась и в очередной раз поругала себя за истеричность. Ругала бы и дальше, если бы не Руслан Дмитриевич, который нагрянул к шефу.

– Здравствуйте, Светочка… Наталья! Как дела? – он даже не пытался скрыть ехидной ухмылки.

– В…все в порядке, – я почему-то заикнулась от предвкушения чего-то ужасного.

– Ну еще бы! – одарил он нас обеих многозначительным взглядом и скрылся за тяжелой дверью кабинета Матвеева.

Это вот что сейчас было? Не сказав ни слова по сути вопроса, он отшвырнул всю достигнутую с непосредственной начальницей эволюцию в палеолит. Я понимаю, что они друзья с Алексеем Алексеевичем, но не до такой же степени! Однако любопытство Светланы Александровны все же превысило обиду, поэтому она, усадив меня за стол, снова преданно заглянула в глаза и заявила тоном Змия-искусителя:

– Наташ, ну мне-то ты можешь рассказать!

– Да нечего рассказывать… – хотелось заползти под стол. – Ну правда, нечего! Вы же знаете… Я же всё всегда рассказываю! Да я… Ну вообще ничего такого!

Она ловила каждый нечленораздельный звук с упоением жаждущего, поощряющее хлопала меня по руке и пыталась собрать из моих междометий хоть что-то, чем потом можно будет поделиться с бухгалтерией и отделом кадров. Даже сама налила чай и настойчиво пододвинула чашку ко мне, предполагая, видимо, что мне нужно смочить горло перед подробным рассказом. Спасительный шум за спиной – это шеф с Русланом выходят из кабинета, продолжая что-то обсуждать. Я вскочила слишком резко, готовая к тому, чтобы просить о переводе назад, в то кафе, где мыла пол. Но похоже, этим только привлекла к себе внимание.

Начальник прервал разговор с помощником, улыбнулся только мне и огорошил:

– Наташ, а пошли вечером в кино? Я надеюсь, ты успела хоть немного сегодня поспать? После работы не убегай. Я сто лет в кино не был! – пояснил он Руслану, даже не замечая, как вытягивается мое лицо, а наружу рвется вой отчаянья, и сразу же к делам: – Светлана, мы в «Герду». Вернусь через час.

Я думала, мы договорились о конспирации! Или это у него такой способ издевательства? Потрясти перед бешеными собаками, то есть женским коллективом, куском мяса, то есть мной, а потом и выкинуть им на растерзание. А самому преспокойно поехать в «Герду» – куда ж еще ехать Каю, как не к Герде?

Сомневаюсь, что Светлана Александровна еще когда-нибудь со мной заговорит.

Кай

До конца дня я чувствовал флюиды ярости, проникающие в мой кабинет от Наташи прямо сквозь стены. Конечно, я понимал, что эта работа для нее – первая в жизни возможность чувствовать себя нормальным человеком, частью сообщества, но и подстраиваться под ее настроение не желал. Это мой мир! Разве и здесь мне нужно притворяться? Я хочу улыбаться ей, хочу всем показать, что она – моя, хочу заставить ее думать обо мне. Уж это последнее я обеспечил на сто процентов – вряд ли она вообще сейчас способна отвлечься от злости на меня. И даже не удивился, когда ровно в пять она, попрощавшись со Светланой Александровной и дождавшись сухого ответа, попыталась сбежать. Далеко ли ты уйдешь, милая, от профессионального хищника?

Встретил ее на выходе из маршрутки. Она, естественно, мою машину заметила сразу и попыталась пройти мимо. Я перехватил ее за руку.

– Наташа? Что-то случилось?

Втянула воздух сквозь зубы.

– Вот зачем ты так, а? Я понимаю, что тебе все равно, но меня сегодня испепеляли взглядом все, включая электрика, который лампочку приходил менять!

– Ну и что не так? – я продолжал улыбаться, наслаждаясь зелеными искрами, летящими из ее глаз.

– Лёша! – она уже взмолилась.

– Кай, – поправил, не желая сдаваться на милость ее раздражению. – Объясни, что не так?

– Все думают, что мы встречаемся! Хотя мы не встречаемся!

– И что из этого тебя злит сильнее?

Наверное, я перегнул, потому что она вырвала руку и снова попыталась уйти.

– Наташ, – я обогнал ее и остановил, взяв за плечи. Постарался быть мягче, но, наверное, лицо мое по-прежнему светилось весельем. – Хочешь встречаться со мной?

Она остолбенела, собралась и лишь потом заметила:

– Мне иногда кажется, что ты вообще не в себе…

– Это к делу не относится, – я тихо рассмеялся. – Наташ, давай встречаться? Видишь, я – совершенно свободный. Хватай, пока кто-нибудь другой не заграбастал такую прелесть!

Она не выдержала и тоже улыбнулась.

– Слушай… Если ты хочешь сбить меня с толку, то тебе это удается. Всегда удавалось. Ну какое «встречаться»? Мы же не целовались даже… да у нас вообще ничего не было. С чего вдруг?

Не целовались? То есть надо соблюсти все процедуры, если я хочу, чтобы она не отталкивала меня? Не вопрос. Я наклонился и коснулся ее губ, лишь на пару секунд удержав эту близость. Она не отпрянула, кажется, только от шока. Выпрямился, оценивая свои ощущения, но не успел их сформулировать, услышав:

– Да что происходит-то… – сдавленно. – Я нравлюсь тебе?

Подумал.

– «Нравиться» – какое-то неправильное слово. Не подходит.

Она уже снова набирала обороты:

– Так скажи хоть что-нибудь, что подходит, а то я с ума сойду!

Я отпустил ее плечи и попытался выудить правильный ответ из головы. Мне не хотелось врать – это отвратительное желание говорить ей правду только что было мною принято. Но что сказать?

– Кай! – у меня внутри что-то дрожит, когда я слышу это слово от нее. – Пожалуйста, просто скажи… ты мне нравишься, я тебя хочу, ты мне интересна, мне настолько скучно, что я готов поиграть и с тобой… ну хоть что-нибудь!

Я покачал головой.

– Все эти слова неправильные.

Она зарычала. Понял, что ситуация выходит из-под моего контроля.

– Наташа, я хочу, чтобы ты была рядом. Желательно, постоянно. Я хочу, чтобы ты сама этого хотела хотя бы вполовину так, как я.

Девушка обхватила голову ладонями, но потом нашла в себе силы снова поднять лицо.

– Ладно. Пошли в кино для начала, – обреченно резюмировала она.

Я тут же схватил ее за руку и потащил к машине. Это очень правильно – вести себя вот так глупо, не думать о последствиях, не анализировать следующий шаг. Во мне уже есть ее кровь, а в ней – моя. И этот обмен не был случайностью, как во всех предыдущих случаях с другими смертными. Есть такое понятие – связь между Мастером и Дитя. Эта связь всегда закономерна и всегда начинается с правильности момента обмена кровью. Она из этой правильности и вырастает. Мастер никогда осознанно не обращает случайного человека, а Дитя не получит связи, если заранее не был готов пойди за Мастером куда угодно. И где-то, в самом первом глотке или даже до него становится предельно понятно – что к чему, да или нет, хочу ли я, чтобы ее раны затянулись или я хочу остаться в ней в виде собственной крови. Я не анализировал это до того, как начал пить из нее, я ощущал это, как само собой разумеющееся.

– На что пойдем-то? – этот вопрос она задала уже в машине, когда мы подъезжали к зданию кинотеатра.

– Без понятия… Может, про вампиров что-нибудь идет? Любишь такое?

– Вампиров? Да не особенно, – она пожала плечами.

– Ты должна дать им шанс, – совершенно серьезно отметил я. – Сама выберешь, что будем смотреть.

Про сотню лет я немного преувеличил, но годиков эдак пятнадцать, действительно, кинотеатры не посещал. И мне очень понравилось! За исключением того момента, когда я вынужден был отойти к кассе на пару минут, а по возвращении заметил, как двое парней пялятся на мою Наташу. С точки зрения смертного, она, наверное, красавица, хотя я бы к ней относился точно так же, будь она старше лет на семьдесят и страшнее вяленой рыбы. Обнял девушку одной рукой, а из-за ее плеча взглядом указал тем парням, где их место. Они безропотно ретировались. До сеанса оставалось еще полчаса, которые мы тоже провели отлично – Наташа поглощала мороженое, а я глазел на это, делая вид, что и сам поглощаю мороженое. Хотя поглощать хотелось совсем не его.

Фильм длился один час сорок семь минут, и все это время я перебирал ее пальцы. Она руку из моих ладоней не вынимала, но возможно, пришла к окончательному диагнозу о моем психическом состоянии. Кстати, сама экранизация оказалась невероятным дерьмом – не спасали даже неожиданные кадры и громкие звуки, будто окружавшие зрителя. В общем, мне понравилось.

Смеркалось, когда мы наконец-то выбрались на свежий воздух. Я решил рискнуть:

– Может, ко мне? Или в ресторан? Куда ты хочешь?

Она улыбнулась, но покачала головой.

– Спать, только спать. Отвези меня домой, а то я прямо тут с ног свалюсь.

Мне пришлось подчиниться. Едва она скрылась в подъезде, причем как-то молниеносно, даже не дав мне возможности снова почувствовать ее губами, надвинулась тоска. Что еще я должен сделать, чтобы быть с ней постоянно? Мир полон всякой пакости – несанкционированных вампиров, маньяков, насильников, симпатичных охотников. Разве я могу оставить ее наедине с такой опасностью? Зайти и просто завалиться с ней спать, несмотря на ожидаемые протесты? Усыпить внушением, снова обменяться с нею кровью, а потом испариться в рассвете, чтобы она даже не заподозрила, что я там был? Несмотря на всю глупость сделанного выбора, я просто уснул в машине. Сделаю вид, что приехал за ней утром, чтобы отвезти на работу.

Но когда услышал, как дверь ее квартиры открывается, отпуская хозяйку на вольные плантации нового рабочего дня, я завел мотор и уехал. Мое поведение – абсолютно правильно и естественно, но, вполне возможно, она еще не готова к такому же пониманию, а значит, лучше все-таки быть терпеливее.

В офисе я оказался за две минуты до ее прихода, успев за это время и душ принять, и переодеться – скорость вампира очень полезна в быту. Поздоровался со Светланой, которая всегда находилась на рабочем месте, во сколько бы я ни пришел. Не удивлюсь, если узнаю, что там она и ночует. А вот и моя девочка. Уверенные шаги, шумный вдох и монолог, достойный Гамлета:

– Здравствуйте, Светлана Александровна! Да, мы с Алексеем Алексеевичем встречаемся. Вчера утром не встречались, а теперь встречаемся! Мы ходили в кино. И не только. Наши отношения пока настолько неопределенные, что и рассказывать нечего. Живем мы не вместе, как видите, приезжаем по раздельности. Очень надеюсь на ваше понимание… – речь иссякла на уже почти жалкой ноте.

Поскольку звука рухнувшего тела не последовало, очевидно, что секретарша на тот момент сидела. Я тихо смеялся, пытаясь расслышать, как отчаянно бьется сердце моей Наташи. Кстати, а почему мы не живем вместе? Это сильно упростило бы мне жизнь.

Наташа

К счастью, вернувшись из кино, я почти мгновенно уснула – сказалась предыдущая бессонная ночь, но зато вскочила задолго до звонка будильника и начала свои метания по пустой квартире.

Получается, теперь у меня есть парень? Который думает, что я всего лишь пару дней как рассталась со своей любовью, но его это не смущает. Его вообще ничто не смущает. Вчера он поцеловал меня – я прижала пальцы к губам, пытаясь воспроизвести в памяти это ощущение – но так мимолетно, как будто просто нехотя ответил на мое требование. Он вел себя завораживающе странно, но теперь мне не казалось, что это просто игра. Каждое его действие предельно непосредственно, похоже, что он просто повинуется любому своему порыву. Если бы не его внешность и умение держать себя во всех других ситуациях, я бы решила, что он ведет себя как маленький ребенок – не боящийся отказа, потому что еще не успел узнать о том, что ему могут и отказать, но и не знающий, что конкретно нужно делать. От каждого его поступка за версту несет эгоизмом. И как ни странно, именно эта незавуалированная естественность и покоряет. О, я неплохо знаю мужчин, в особенности тот их подвид, что называется «Очаровательный бабник». Каждый из таких поначалу умен и уникален, но по мере получения первых же реакций на свои манипуляции они становятся на удивление похожи: резкая смена тепла и холодности, давления и равнодушия. Пока их «жертва» сама не посадит себя на поводок. А потом постель и быстрая развязка. Лично я с такими до постели ни разу не доходила, потому что понимала, как скоро закончится эта игра – мне нужно было выживать, а не играть с мальчиками в их игрушки. В Кае давления было в переизбытке – но не как часть какой-то стратегии, а как суть его природы. Во всем остальном он совершенно другой. Может ли быть такое, что он до сих пор ни разу не заводил серьезных отношений с девушками? Вообще никаких отношений. Это бы многое объяснило. И тем не менее, отчего-то внутри росла твердая уверенность, что я со своей стороны все делаю правильно. Может быть даже, нужно быть еще мягче.

Светлана Александровна на мое откровение отреагировала упавшей челюстью. Уже до обеда весь офис будет знать о моем «романе» с начальством. А я даже не знала, продлится ли он до этого самого обеда. Ладно, теперь кофе. Но я не успела ничего приготовить, как шеф сам показался в приемной.

– Наташ, мне нужно уехать, – как всегда, без стеснений, он обратился прямо ко мне. – Дела в Москве. Вернусь дня через два. Светлана, у меня на столе все распоряжения, свяжитесь с Русланом Дмитриевичем.

Я не знала, что ответить и должна ли вообще отвечать. Он часто уезжал и действительно занимался там работой, как говорил Макс, но я теперь ощущала неловкость, связанную со своим новым статусом. Заторможено кивнула.

Он уже направился к выходу, но неожиданно развернулся и снова подошел ко мне, притянул и поцеловал в висок.

– Два дня. Хорошо? – он разрешения у меня, что ли, спрашивает? – Я позвоню тебе, как доберусь.

Я улыбнулась. Невинный, эгоистичный, дерзкий и сильный ребенок.

– Конечно.

Челюсть Светланы Александровны теперь не спасет и пластическая хирургия.

Но, как ни странно, меня никто не донимал. Возможно, официальное признание заставило всех прикусить языки – никто дорогу Матвееву переходить добровольно не собирался. Уверена, что туалетные разговоры и перемалывание моих рыженьких косточек имеют место быть, но лично мне неприязни или любопытства никто не демонстрировал. Руслан Дмитриевич, перехватив меня на выходе после окончания работы, предложил подвезти до дома. Будто был обязан теперь мне помогать. Я согласилась без лишних раздумий – мне хотелось допросить его. На что я вскоре и решилась:

– Руслан Дмитриевич, а куда Алексей Алексеевич так часто уезжает?

Он рассмеялся. Помощник начальника внешне был очень привлекательным, а с этими очками в тонкой оправе – просто загляденье. Но в нем не было той же уверенности и силы, так щедро источаемой его другом. Это было особенно заметно, когда они находились рядом.

– Алексей Алексеевич? Да ладно тебе, вне офиса хотя бы можешь расслабиться. А вот куда и зачем Лёха постоянно уезжает – я тебе ответить и не смогу… Знаю, у него много друзей… по всему миру. И думаю, что это его способ расслабиться – сменил обстановку на несколько дней и вернулся снова в образе железной леди. Не ревнуй и не парься.

Действительно, не знает или просто хранит секреты фирмы? По сути, неважно. Решила задать и более личный вопрос.

– Вы думаете, что наши отношения… Вы же знаете про наши отношения?

– На «ты», Наташ. В моей машине можно! Конечно, знаю. С тех самых пор, как он тебя увидел в той кафешке… Ты натирала пол с таким рвением, что даже и не видела, когда он пришел и ушел. В общем, тогда ваши отношения и начались.

Но… до сих пор я считала, что мы не встречались до моего перевода в офис! Руслан продолжил:

– Лёха тогда сразу себя странно повел. А потом честно признался, что собирается тебя отбивать у своего одноклассника. Я уже тогда знал, что когда-нибудь мы с тобой будем болтать о ваших… отношениях.

Одноклассник – это Макс? Вероятно, он специально так представил его, чтобы пресечь дальнейшие расспросы об их знакомстве. Значит, он сразу решил меня… отбить? Тогда он ловко это скрывал, потому что я его в этом ни разу не заподозрила. Да до сих пор сильно сомневаюсь, чего уж там.

Руслан был весел и разговорчив, а этим надо пользоваться:

– Расскажи, какой он, – поинтересовалась я. – У нас все как-то… слишком быстро, я до сих пор не уверена, что понимаю его.

– Ну… – он призадумался. – Лёха – очень умный. Думаю, это главная его черта. Скрытный, слова лишнего не скажет. Спокойный до чертиков, иногда даже бесит. Со всеми одинаково приветлив. Если кто-то из сотрудников накосячит – никогда не отчитывает, просто подходит и убивает одним словом: «Свободен». Однажды он уволил сразу десятерых сотрудников «Герды» в течение тридцати секунд, при этом даже не изменив выражение лица… То есть он достаточно жесткий человек. В общем, даже и не знаю, что было бы, если бы я его подвел…

– Вы давно дружите?

– Да фактически с того самого дня, когда я пришел сюда работать… Причем он сам инициировал наше сближение. Лёха – хороший друг, такие – на вес золота. И опять же… не уверен, что не услышу и свое «Свободен», если натворю что-то серьезное.

Я продолжила давить и дальше:

– А девушки? У него были девушки?

Парень расхохотался:

– Решила колоть меня до конца? – отсмеявшись, он продолжил задумчиво. – Тут никого не было. Не знаю, может, на одну ночь, но я ни разу не видел, чтобы он даже знакомился с кем-то – ни в клубах, ни в ресторанах, ни тем более на улице… Знаешь, он говорил о том, что есть у него в Москве какая-то женщина. То ли замужем она, то ли просто дура, но, по его словам, только с ней он и поддерживал отношения. Так вот я сильно сомневаюсь, что она вообще существует. Нет, почти уверен, что он ее выдумал, чтобы отдыхать без лишних расспросов. Да он даже на финансовые отчеты с большей страстью смотрел, чем когда упоминал ее.

Машина уже приблизилась к моему подъезду, но я не спешила покидать салон.

– Руслан… – я сбилась, не понимая, стоит ли добавлять отчество, но потом решила оставить, как есть. – А не боишься, что я расскажу ему, какую информацию ты тут мне сливаешь?

– Нет, – просто ответит тот. – Лёха дружит точно так же, как и работает – все конкретно и однозначно. Он позвонил мне из аэропорта и попросил за тобой присмотреть. Если бы были запретные темы, он бы сразу их обозначил. Уверен, он даже хотел, чтобы ты спросила меня о том, о чем не решаешься спросить у него.

Я поблагодарила его, попрощалась и отправилась домой. Там, не разуваясь и даже не скинув куртку, свалилась на кровать. Кай полетел в Москву. В ту самую Москву, где обитает его предположительная пассия. Может, у него какая-то особая форма импотенции? Хочет только ее, поэтому к близости со мной просто не готов. Если я нравилась ему так давно, как говорит Руслан, то почему же хотя бы не поцеловать меня по-настоящему? А если та женщина все же существует, и он сейчас… с ней? Должна ли показать ему свою ревность, ждет ли он этого или ему все равно? А это действительно ревность или просто чувство собственной призрачности в его жизни?

Она тоже называет его Каем?

А вечером он позвонил:

– Привет, как дела? – в его голосе звучала улыбка.

– Нормально.

– Еще не соскучилась?

– Не успела.

– Плохое настроение? – он будто даже стал серьезнее.

– Слушай… а зачем ты туда поехал?

– Дело тут. Встретиться с одним человеком надо, – я незримо уловила, как он махнул рукой.

– С той женщиной? – наверное, меня бы разорвало на части, если бы я об этом не спросила.

– Нет тут никакой женщины, – он ответил просто. – Точнее, их полно, но ни одной – для меня.

– А Руслан сказал…

– Руслан сказал то, что думает. Я ему позволил так думать.

– Тогда что ты скрываешь?

– Многое… Наташ, у меня большие планы по поводу моего бизнеса, и посвящать во все детали даже близкого друга я пока не хочу. Но и причин для ревности у тебя нет.