Читать книгу "Пробел"

Глава 12

Кай

Явление Птенчика народу было полной неожиданностью не только для народа, но и для меня самого. Он начал бубнить что-то о том, как искал меня, как ждал меня в том гей-клубе, как чуть с ума не сошел, заметив мою физиономию где-то на заднем плане в местных теленовостях. Да, там рассказывали про открытие моего отеля. Интервью я никаких не давал – на все вопросы отвечал Руслан, но попал в кадр при панорамной съемке. Потом он, видимо, просто нашел фирму, которая занимается строительством, ну а дальше – ожидание с надеждой, которая рано или поздно увенчалась бы успехом. Я успокоил его внушением, а то, неровен час, он бы прямо там и накинулся бы на предмет своего обожания, но взял его номер и клятвенно пообещал, что в ближайшие пару дней позвоню. Придется это сделать обязательно, потому что он просто так не успокоится. И когда внушение схлынет, он снова начнет думать обо мне. Эх, Стирателя в нашем городе явно не хватает! В принципе, все выглядело довольно смешно, Руслан точно оценит. Но Наташу, похоже, мой Птенчик не впечатлил.

– Кай? Он назвал вас «Кай»? – Наташа вытаращила на меня свои огромные глазенки, как будто я обязан был провалиться сквозь землю.

Первые пару секунд я перебирал в голове варианты объяснения, но потом мне вдруг стало смешно. Почему я-то должен оправдываться? Это они заявились в мой мир, они между собой договориться не могут, а я, значит, крайний? К тому же, стало понятно, что никакой лжи сейчас она не поверит. Мозг у человека устроен довольно просто – все необъяснимое он объясняет сам. Именно поэтому моего внушения всегда было достаточно – человек сам придумывал, как оказался в другом месте – потерял сознание, ударился головой или попросту перепил, откуда у него появилась кровь на воротнике, да даже что делает в его доме незнакомец! Психика смертного изолирует себя от стрессов и поэтому закрывает странности любым подходящим объяснением. Вчера с Наташей не сработало по одной простой причине – она еще до того не верила своему другу, уже была настороже, выхватывала малейшую невероятную деталь и зацикливалась на ней. В любом другом случае она бы и не усомнилась, что ей все послышалось или приснилось. Да и я не был особо осторожен. Если уж сам охотник держит ее за дуру, то мне-то с чего напрягаться? Разве я должен оправдываться за то, что она не в курсе его дел?

– Руслан, мы прокатимся еще немного, – оповестил я немного обалдевшего помощника.

Сам взял ее за локоть и направил обратно в машину. Она не сопротивлялась. Возможно, наоборот, обрадовалась, предвкушая первый настоящий разговор. Но если и так, то она ошибается! Я ей объяснять ничего не намерен. Я им обоим вообще ничего не должен. Бесится, что ее водили за нос? Ну так это дружбан ее водил, а я водил их обоих – это и была основная предпосылка их вторжения в мою жизнь, в которую я их вроде бы не приглашал.

– Алексей Алексеевич, как давно вы знаете Максима? – спросила она сразу же, после того, как мы тронулись.

– Давай уж теперь на «ты», что ли. И можно просто Лёша.

– Или Кай?

– Или так, – меня смешила вся эта ситуация и ее ехидство в особенности.

– Ну, так все-таки как – Лёша или Кай?

– По паспорту – Алексей, если ты об этом. Но мое имя Кай, – я совершенно не заботился о том, что запутываю ее еще сильнее. Так даже забавнее.

– То есть вам нравится, когда вас так называют? – она так и не перешла на «ты», вредина.

Кивнул, не скрывая улыбку.

– И с чего мне вдруг делать то, что вам нравится?

Ого! Она на меня, что ли, злится? Непорядочек! Ее ярость необходимо перенаправить в нужную сторону:

– С твоим Максимом я познакомился недавно. Когда он пришел ко мне и недвусмысленно намекнул, что тебе нужна должность получше.

Я не боялся разозлить охотника, выдавая эту информацию. За это он меня не убьет, уж точно. В конце концов, я только вчера спас его шкуру. Но сейчас передо мной нарисовалась очень ясная цель – разрушить их партнерство, и тем самым обезопасить себя от дальнейшего преследования.

– Что? – получилось коротко и сдавленно. Я попал в точку. – Он вас попросил? И почему же вы согласились, если не знали его раньше?

– За ним стоят очень серьезные люди. Я не хотел с ними ссориться, – половинчатая правда. Да, за ним стоят охотники, и нет, они бы не стали ссориться со мной из-за такой ерунды.

– Почему же вы мне не рассказали? Ведь я спрашивала!

– Я же говорю – очень серьезные люди. Мне было сказано прямо, чтобы я не трепал языком.

– Даже так? – она была в шоке, узнав, каким образом ее дружочек пропихнул ее наверх. – Теперь вы можете меня уволить.

– О, как милостиво с твоей стороны – разрешить мне это! – я уже смеялся в голос. – Работай и дальше, если хочешь. Светлана Александровна тобой довольна.

Ее мой смех разозлил еще сильнее. Конечно, она не могла мне выдать, что шпионила за мной и в чем они меня подозревали. И я очень не хотел, чтобы она, поддавшись мимолетному импульсу, начала со мной откровенничать об этом. Я по-прежнему предпочитал оставаться «не в курсе» моей роли в этом спектакле. Я тут просто несправедливо обвиненный, как видите.

– Мы едем к нам домой? Зачем?

– Разговаривай со своим парнем. Он должен тебе все объяснять, а не я.

Все же ее раздражение превысило здравый смысл, или я чуть раньше слишком сильно надавил на больное:

– Он мне не парень! – и отвернулась к окну сбоку. Но спохватившись, добавила: – С этого момента.

– А. Ну, значит, тогда ухаживать можно? – мое настроение не дало смолчать.

В ответ она меня одарила взглядом Медузы Горгоны, чем вызвала еще больший прилив веселья.

Едва мы подъехали к их дому, она выскочила из салона и со всей силой хлопнула дверью. Хорошо хоть, меня с собой не потащила. Я б там вообще ухохотался до слез.

Если мой расчет верен – теперь они вряд ли смогут быть полноценными напарниками. Хотя, конечно, я мог и не знать всех подробностей их взаимоотношений, но сейчас она ему доверять уже просто физически не сможет. Возможно, он повезет ее к Стирателям или расскажет всю правду. Вообще всю. И я с удовольствием посмотрю, что будет дальше, если он выберет второй вариант. Хотя это маловероятно. Охотники обязаны хранить наши тайны.

Я не удержался, открыл окно и крикнул ей вслед:

– Завтра жду тебя на рабочем месте в девять! Там и извинишься.

Она, безусловно, услышала, потому что, не оборачиваясь, подняла вверх руку с оттопыренным средним пальцем. Я ей точно нравлюсь!

Наташа

Я постаралась обуздать дыхание до того, как войти в квартиру. Макс встретил меня вопросами:

– Тебя привез Матвеев? Что-то случилось?

Мне совершенно не хотелось объяснять насчет шефа, поэтому сразу перешла к делу:

– Да, Макс, случилось. Нам нужно поговорить.

Он молча направился к дивану, а я последовала за ним. Села в кресло напротив.

– Когда ты познакомился с Матвеевым?

– Наташ… – он до сих пор не был настроен на откровенность. Ладно.

– Почему ты не сказал мне, что приходил к нему и просил о моем переводе?

– Это не совсем так… Наташ, успокойся, пожалуйста! – на его лице не отражалось ни капли волнения. Скорее, досада. – Ты знаешь, что я не могу тебе всего рассказать.

– Знаю. Макс, я всегда с уважением относилась к твоим тайнам. Но в данном случае эти тайны касаются непосредственно меня. Я выполняла свою часть сделки честно, ты это видел. Но вдруг выясняется, что между тобой и Матвеевым есть какая-то связь, о которой я даже не подозревала! Сколько еще вещей, которые касаются меня, вы оба от меня скрывали?

– Наташ…

Я вскочила на ноги, вдруг поняв, что и теперь он не скажет мне ровным счетом ничего!

– Откуда Матвеев знает о Стирателях? Он – один из вас?

Макс тоже встал, но продолжал молчать. Я так ничего и не добьюсь?

– Тогда давай так. Ты – тот, кого я за всю свою жизнь могла бы назвать другом. Я и правда так считаю. Но дружба – понятие взаимное. Не бывает так, что искренен только один, а второй просто использует другого. Это не дружба уже. Что ты собираешься делать дальше? Я имею в виду по поводу этого Кая… или Алексея… Кстати, откуда вообще это – Кай?

Он вздохнул.

– На него ничего нет. Я собираюсь переехать и понаблюдать за еще одним подозреваемым. Да и других дел навалом.

– Ну да… Если ты и в самом деле ищешь убийцу моего отца, а не какие-то другие проблемы решаешь! – я повысила голос, но просто не могла уже сдерживаться. – Ты и правда думал, что Матвеев мог быть тем потрошителем?

– Наташа, я и сейчас так думаю. Но поскольку ничего не нашел… Да и связи у него, на наших уже вышли «сверху» и предупредили, чтобы мы не докучали человеку, раз на него ничего нет… Поэтому я пока вынужден отстраниться от этого дела и уехать. Ты со мной?

Меня этот вопрос потряс, наверное, больше, чем все остальное. Но я постаралась ответить спокойно:

– Нет, Макс. Я не доверяю больше тебе, а ты всегда не доверял мне. Спасибо тебе за все, за эту жизнь. Я всегда буду тебе за это благодарна. Теперь у меня есть работа, и я могу самостоятельно платить за аренду квартиры, и вообще… Спасибо. Но я остаюсь.

Кажется, мой ответ его совершенно не расстроил:

– Это правильно. Подумай об институте. Не упусти свой шанс прожить нормальную и счастливую жизнь. А с этим Матвеевым все-таки будь поосторожнее.

– Хорошо… Макс, ты звони хоть иногда.

– Обязательно.

Когда он уехал, я сначала долго-долго смотрела в окно, как будто ожидая, что он вернется. Меня разъедала обида, желание узнать всю историю от начала до конца, уже начинавшаяся тоска по лучшему другу… и чувство вины перед Алексеем Алексеевичем, который сегодня незаслуженно нарвался на мою грубость. Это я следила за ним, я искала какие-то несуществующие доказательства, а он виновен только в том, что знал больше, чем я. Возможно, я сразу играла не на той стороне?

Макс, береги себя, родной. Чем бы ты там ни занимался.

Кай

Она пришла! В девять ноль две! И теперь выслушивает мнение Светланы Александровны по поводу ее опоздания. Секретарша очень старается, зная, что я уже тут. Но сам я не стану никого отчитывать, и без того безмерно рад, что она пришла.

Вчера я сразу же уехал от их дома – не хотел, чтобы охотник решил, что я подслушиваю их разговор. А потом, уже дома, меня накрыла паника – а если она уедет с ним? Если он все-таки решит отвезти ее к Стирателям, чтобы те удалили все, что касается меня? Если решит больше не работать тут, раз шпионить за мной больше не нужно? И что? Меня больше не будет отвлекать от дел ее заливистый смех из приемной? Мне больше не придется вслушиваться в биение ее сердца, каждый раз придумывая причины его учащения? За мной кто-то ведь должен приглядывать – ну так пусть уж она этим и занимается, раз взялась!

Но она пришла. Еще минут пятнадцать, и она принесет мне кофе. Раз она осталась, значит, уже полностью уверена в моей невиновности. В том, что охотник уехал или уедет в ближайшее время, я не сомневался. Он и так потратил слишком много времени на безупречного меня, их братия обычно не раскидывается ресурсами, когда и без того немало дел.

– Добрый день, Алексей Алексеевич, ваш кофе! – она поставила передо мной чашку, заставив оторваться от прочтения документа.

– Спасибо.

И вместо обычного «Что-нибудь еще?», она произнесла то, чего я и ждал:

– Пожалуйста, извините меня. За вчерашнее.

Я отложил папку в сторону и выпрямился.

– Извини.

– Что? – она иногда совсем плохо соображает!

– «Извини», а не «Извините», – объяснил я.

Девушка не смутилась, а просто повторила:

– Извини.

– Извини, Кай, – снова поправил я. Не знаю, почему, но мне нравилось на нее давить в этом вопросе.

А она покорно повторила:

– Извини, Кай. Я была неправа, и вчера очень…

Я перебил – мне не хотелось слушать ее оправдания, после того, как она так послушно произнесла мое имя:

– А что там с твоим парнем, который тебе не парень? Урегулировали?

– Да. И он уехал вчера, – ответила она спокойно.

Что-то в ее заторможенности мне не нравилось. Слишком сильно расстроена из-за Макса? А может, он все-таки рассказал ей… про вампиров и охотников? Ну да, и сразу после этого уехал. Нет, он просто бросил ее тут, дав возможность жить дальше, за границами Империи.

– Очень жаль, – в моем голосе вряд ли звучала именно жалость.

– Я могу присесть?

Я кивнул удивленно. Она взяла с края стола чистый листок, потом потянулась и выхватила из моей руки ручку, села и начала писать.

Мое прекрасное настроение будто ветром сдуло. Такому-то… заявление… прошу уволить… и так далее.

– Совсем с ума сошла? – теперь уже без грамма доброжелательности. – А что потом? Через пару дней снова придешь наниматься ко мне уборщицей?

Она неспешно дописала, поставила дату и подпись. И только после этого устремила взгляд на меня.

– Вы… Ты только не подумай, что это шантаж или еще там что-нибудь. Я просто не смогу видеть тебя каждый день и чувствовать себя полной дурой.

– Хорошо, что не шантаж, – должен признать, что я был шокирован таким поворотом. – Иначе бы я тебя вышвырнул в окно. Но я не понимаю, что тебя заставило себя так чувствовать? Разве я со своей стороны…

– Нет. Ты ничего не сделал. Извини меня, – и она встала, чтобы уйти. Вот так просто и навсегда. А может, вообще решила уехать из города?

Я тоже поднялся на ноги:

– Стоять! Тогда какого хрена? Твой Максим тебе не сказал, что обеспечил твое повышение, и из-за такой ерунды вы, видимо, так поссорились, что он даже уехал. А ты что делаешь? Берешь и ломаешь себе жизнь? В отместку ему, что ли? Думаешь, ты найдешь себе работу получше? Подумай до завтра! – я говорил прежде, чем в голове формулировалась мысль. – Нет! Сейчас! Поехали ужинать.

Она опешила, но ирония взяла свое:

– Время – девять утра…

– Я сказал – ужинать. И пока я не подписал заявление, изволь не придираться к начальнику. А то ишь, распоясалась.

Она уже улыбалась:

– Слушаю и повинуюсь, мой господин! – притворно склонила голову.

– Так-то лучше.

Уж не знаю, чего я ей там наплету про этих Стирателей или о чем еще она спросит. Но мне важно, чтобы она осталась! Наверное, запоздалые муки совести. Я сломал ее когда-то, так разве я могу ей позволить и дальше спускать свою жизнь в трубу? Куда она вернется? К матери-алкашке? И будет дальше выживать, пока ее, наконец-то, не посадят?

Или она все-таки меня шантажировала? Большая ставка на маленькую надежду. А я… идиот.

Наташа

Он схватил меня за руку и потащил из кабинета. Притормозил только возле секретарши:

– Светлана, нам с Натальей срочно нужно уйти! Отмените все встречи, предупредите Руслана Дмитриевича.

У той даже челюсть отвисла:

– Но… как? Куда?

– Ужинать. Мы идем ужинать, – ответил шеф, даже не задумываясь над тем, как это звучит.

– Так ведь утро еще…

Он демонстративно закатил глаза и пробубнил:

– Вы сговорились все, что ли? – и просто потащил меня дальше.

Следующая остановка мне была подарена только в лифте. Там он отпустил мою руку, встал напротив и смотрел сверху вниз.

– Алексей Алексеевич!

– Эм-м, ну может, хотя бы Лёша тогда? – он поморщился, но без раздражения.

– Да какой вы мне Лёша?!

– Окей. Кай – действительно лучше. Так и что, по какому поводу ты будешь возмущаться на этот раз?

Я зарычала сквозь зубы. Непрошибаемый тип! Решила все-таки снизойти на предлагаемый уровень неформальности, чтобы он больше меня не отвлекал своими «правками».

– Ладно, Лё-ша! – показательно выделила это слово. – Ты же понимаешь, что только что обеспечил мне косые взгляды со стороны всего коллектива?

– Так ты же все равно увольняться собралась!

Лифт остановился и мы вышли в открывшуюся дверь. На это раз хотя бы без истерической спешки. Просто пошли рядом по холлу, а начальнику пришлось отвечать на многочисленные приветствия сотрудников. Поэтому я продолжила только в машине:

– А ты разве не собрался меня переубеждать?

– Собрался. Наверное. Да ладно тебе! Если хочешь, я завтра пройду по всему офису с плакатом «Я ее не трахал! Честно-честно!».

Я и раньше заметила, что Матвеев становится совершенно другим, когда выходит с работы. Смешным каким-то, простым. Хотя нет… он и сейчас непростой.

– Так и куда мы едем? Рестораны с утра закрыты!

– Точно! – он призадумался. – А нам с тобой надо поговорить. И лучше без свидетелей, а то ты меня завтра по всему городу заставишь с этим же плакатом ходить. Предлагаю просто завалиться ко мне.

– Что?! – ну нет, это уже ни в какие ворота!

– Тогда к тебе? Парень же твой уехал вроде?

У него вообще есть хоть какое-то понятия о нормах поведения? Или он просто прет туда, куда ему вздумается? Я бы поставила на последнее.

– Алексей Алексеевич!

Он зажмурился и помотал головой, призывая меня к порядку.

– Тьфу ты! Лёша!

Сразу же довольный кивок. Я продолжила:

– Зачем тебе вообще это надо?

– Не хочу, чтобы ты увольнялась.

– Почему?

– Без понятия, – он вдруг сказал это очень тихо и серьезно.

Глава 13

Кай

Я действовал спонтанно, не просчитывал следующий шаг, что в корне противоречило моей природе. Потом все проанализирую, а пока… просто буду решать текущую проблему.

Я открыл перед ней дверь в свою квартиру и мягко подтолкнул вперед, а сам тут же отправился к телефону и сделал заказ блюд на дом. Будем ужинать, раз уж собрались. Скинул пиджак и стянул галстук, бросил их на спинку дивана. Наташа в это время просто замерла посередине комнаты, озираясь. У меня большая квартира-студия. Интерьер, скорее, спартанский – хоть вся мебель и из дорогущих салонов, но только та, которая жизненно необходима. Хотя сами спартанцы вряд ли согласились бы со мной в определении стиля. И тут всегда царит идеальный порядок – домработница наведывается трижды в неделю. От нее я запирал только сейф и холодильник. Потому что последний служил хранилищем не для еды, а для колбочек с кровью – престарелую женщину это могло бы и добить. Как она сама себе объясняла запертый холодильник – не мои заботы.

Повесив трубку, я подошел к девушке, которая теперь стала ниже ростом – едва достала бы мне до подбородка, если на носочках немного приподнимется. Сейчас было смешно вспоминать, как еще полчаса назад она семенила за мной на высоких каблуках по офису. Наташа была растеряна и смущена, но и уходить не спешила, понимая, что я готов ответить хоть на какие-то ее вопросы.

– Что будем пить? – у меня в баре представлен полный арсенал. Алкоголь действует и на вампиров, правда, отпускает быстрее и никогда никакого похмелья. Сам я предпочитал только один напиток, но для Руслана или внезапных гостей, которые почему-то так ни разу и не нагрянули, держал целую выставку.

– Я не буду пить, – она все-таки ответила и довольно решительно.

– Значит, коньяк, – сделал вывод я и достал с полки изящную бутылку с янтарной жидкостью. Оттуда же прихватил два небольших бокала-тюльпана и направился к стойке, разграничивающей кухню и жилое помещение. Взобрался на высокий стул, но Наташа так и не сдвинулась с места.

– Нравится? – я спросил ее о квартире, конечно.

– Не очень, – она наконец-то направилась к стулу на обратной от меня стороне стойки.

– И почему же? – я ожидал от нее прямолинейности, мне было просто интересно.

Она пожала плечами и снова осмотрелась:

– Слишком просторно. От этого как-то неуютно.

Думаю, она рассудила бы иначе, если бы сама пять лет просидела в подвале. Девушка продолжила:

– Комнаты все-таки нужны… чтобы уединиться, если захочется.

– Мне-то от кого уединяться? – я задал закономерный вопрос.

– И шторы… – она продолжила критиковать мое жилище. – На улице светло, но окна закрыты непроницаемо. Зачем искусственный свет, если можно получить естественный?

Ах, ну да, шторы. Я уже давно стал вампиром дневного разлива и теперь совсем уже привык к слабости от солнца, но хотя бы дома я обеспечивал себе максимальный комфорт.

– Мне просто так нравится, – ответил я, разливая коньяк.

– Я не буду пить, сказала же! – в голосе промелькнуло раздражение.

– Тогда вряд ли получишь разговор по душам, – я надавил. Не привык, чтобы со мной спорили по пустякам.

Она буквально на пару секунд задержала взгляд на моем лице, поняла мою угрозу, а потом взяла свой бокал, сразу предлагая тост:

– Тогда за откровенность?

– За нее, – поддержал я.

Она двумя глотками выпила весь коньяк, а через секунду жутко сморщилась и затрясла головой. Я со смехом пододвинул ей стакан с водой. А сам направился к входной двери, услышав звонок. Быстро они с доставкой. Наверное, в такую рань вообще заказов нет, а кафе это находится прямо в моем доме.

Вернулся на кухню и посмотрел на девушку. Она смутилась немного, видимо, от того, что не получилось придерживаться образа такой прожженной жизнью мадамы, но я не стал заострять на этом внимание. Мне больше нравится, когда она злится, чем смущается. Поэтому без комментариев начал перекладывать еду из контейнеров на тарелки и расставлять все на стойку.

– Когда можно будет начинать задавать вопросы? – она взяла вилку и придвинула к себе один из салатов.

– Через две, – я указал на коньяк. Если честно, то я просто немного хотел оттянуть начало нашего разговора и еще не успел придумать, что конкретно буду врать. Поэтому налил по новой.

Она послушно взяла и, даже не чокаясь, снова выпила залпом. Какая покладистая. Надеется, что это все не зря. Я еще не допил свой, с удивлением наблюдая, как она сама наливает третью. Столько же, сколько наливал я – на два пальца. Халтурить не стала, хотя лицо у нее уже немного порозовело.

– Зря ты так спешишь. Давай, начинай свой допрос, – я с улыбкой смотрел на то, как она накручивает вилкой фунчозу и подносит ко рту. – Или сначала я? Все, что я понял – ты со своим парнем рассталась из-за того, что он тебя в чем-то обманывал. Например, в том, что помогал тебе. И если тебе нужно мое мнение, то это довольно глупо, если учесть, что вы жили вместе, так что он был не просто мимопроходимцем… А уж про увольнение мне вообще непонятно. Решила стартануть за отвалившейся любовью?

Она отмахнулась:

– Нет! Но… Я думаю, что вы… ты знаешь о Максиме гораздо больше, чем говоришь!

– Сузь тему, а то я теряюсь.

Она отвела взгляд, задумавшись.

– Откуда ты знаешь о Стирателях? Только не ври мне, что…

– И не собирался, – я перебил, понимая, что что-то сказать все равно придется. – Про Стирателей я знаю давно. Они… стирают.

– И не только, – усмехнулась Наташа. – Так откуда ты про них знаешь?

– Приходилось сталкиваться раньше, не лично, просто мне о них говорили. И Максим упомянул о них в нашу первую встречу – выяснял, знаком ли я с кем-то из них… – эта история должна была выглядеть правдой в ее глазах, а мне только это и было нужно. – Я раньше общался… не с самим Максимом, а с его друзьями. Поэтому-то он и пришел ко мне.

– То есть ты знаешь, чем занимается его «агентство»?

Агентство? А я думал, их братия называется «Клуб фанатов Баффи – истребительницы вампиров». Кивнул.

– Ну же! – она даже приподнялась на стуле. – Лёша… Кай! Пожалуйста, расскажи все, что знаешь!

Теперь главное – открыть ровно то, что она и сама уже должна бы знать.

– Их… организация занимается раскрытием нестандартных убийств. Там, где обычная полиция не справляется. Эдакий профессиональный самосуд, но они знают свое дело. Я сначала даже подумал, что твой Максим меня в чем-то подозревает – уж слишком настойчиво он начал расспрашивать о моих делах. Это знаешь как, российский бизнесмен инстинктивно напрягается от любой проверки, даже если ничего не нарушал – привычка, выработанная годами. Но нет. Он ко мне приходил только из-за тебя, об остальном мы потрепались просто заодно.

– То есть… ты не один из них?

Никакой вампир такое оскорбление мимо ушей бы не пропустил.

– Нет. Им часто нужна помощь влиятельных людей, поэтому некоторых они посвящают в свои дела. Просто я однажды оказался тем, кто был им полезен – только потому их и знаю. Тогда же узнал и о Стирателях – они помогают забыть какие-то события жертвам или случайным свидетелям. Очень полезно в их тайном ремесле. Думаю, что они и в дальнейшем собираются обращаться ко мне, раз я до сих пор о них помню.

По ее расширенным глазам я видел, что она верит. Удивлена, что я в курсе таких подробностей, поэтому верит еще больше. Значит, я не сказал ничего, что шло бы вразрез с ее представлением об их… хм… агентстве.

– А позавчера… ну, когда на Максима напали, что точно там произошло?

– Пока ты сидела и психовала, уставившись в окно, я набрал его номер, а он не ответил. Тогда я и решил, что тебе лучше остаться в машине, а для начала осмотреться самому. Их было… трое. Без понятия, кто такие, но твой Максим уже многим успел дорогу перейти. Когда я подбежал, они решили не связываться с вооруженным психом и просто ушли.

– Просто так ушли? – тут она уже явно сомневалась.

– Просто так ушли, – придумывать подробности в этом вопросе мне стало лень.

Она переваривала информацию. Несмотря на то, что я не сказал практически ничего нового, она заметно успокаивалась. Без моего внушения. Сердце теперь билось ровнее.

– Можно спрашивать дальше? – какого черта она собиралась спрашивать еще? Я и так подчистил историю со своей стороны, насколько это вообще было возможно.

– Сначала выпей, – я пододвинул к ней бокал. Не дожидаясь ее, опрокинул свой.

Она послушно выпила, снова сморщилась, но тут же потянулась за салатом. Прямо даже интересно, сколько еще потребуется коньяка, чтобы она свалилась с ног.

– А зачем ты в тот раз позвал меня в ресторан? Это было так неожиданно, и я до сих пор не понимаю… Ты ведь уже знал про моего Максима, кто он мне, даже лично с ним встречался…

Как же раздражающе она продолжает настаивать на легенде о том, что Максим был ее любовником!

– Ах, так ты из-за этого решила уволиться? Тебе нужно было оплакать потерянную любовь, а тут симпатичный начальник, который силком таскает по ресторанам? Так могла бы взять пару отгулов, чтоб отрыдаться, вместо того, чтоб пороть горячку.

Ее сердце снова забилось быстрее – она не хотела развивать эту тему, поэтому перешла к другому:

– О, кстати, Лёш… Ты – гей? Тот мужчина вчера…

Что ответить? Соврать, что люблю мужчин? Или намекнуть, что играю за обе команды? Хотя по правде, не играю ни за одну. Вместо этого переспросил:

– А у тебя с этим какие-то проблемы? – я продолжал улыбаться, поставив подбородок на скрещенные пальцы.

– Нет! Конечно, нет! – она покраснела и даже замахала руками, будто желая отогнать несправедливые обвинения в нетерпимости. Сейчас было заметно, что она опьянела. – Я тогда просто решила, ну… что я тебе нравлюсь… или даже не знаю, что!

Она засмеялась, я тоже не смог удержаться. Но ничего пояснять не спешил. Тогда она продолжила сама:

– Я просто хочу сказать, что если тебе… ну… – ее язык немного заплетался, – Лёша, если тебе нужно прикрытие… ну, чтоб другие не узнали о твоей ориентации… то я готова на такую роль! Если хочешь, конечно!

Да это не коньяк, а какое-то злодейское зелье великодушия!

– Наташ, мне очень нужно прикрытие. И ты очень даже подходишь на эту роль, – дождался ее «Без проблем!», а потом перешел в наступление. – Но тогда тебе нельзя увольняться!

Она мотнула головой:

– Тогда – нельзя!

– То есть заявление я могу порвать?

– Да хоть подотр… порви его! Раз пошла такая пьянка, буду твоим прикрытием!

– Договорились! – я протянул ей руку, она с удовольствием пожала, закрепляя сделку. И только потом спокойно добавил: – Только я – не гей. С тем мужиком вообще другие вопросы были.

Секунд пять лицезрел очи на пол-лица, а потом раздался безудержный хохот. Но отсмеявшись, она встала и заявила:

– Все, мне пора! Здорово поговорили, спасибо. Можно вызвать от тебя такси?

– Конечно, сейчас вызову, – я подошел к ней и включил внушение. Усиливал, пока она не рухнула мне на руки, засыпая.

Куда она пойдет? На ногах же не стоит… в большей степени, благодаря мне, а не алкоголю. Отнес на кровать, уложил прямо в одежде. Она поежилась во сне. Пришлось вытащить из шкафа плед и укрыть. Потом убавил кондиционер и приглушил свет.

Охотник меня убьет, если узнает. Прямо на месте, без суда и следствия, даже если ему самому потом будет грозить наказание. Если узнает… Но как, если раны затянутся еще до того, как она проснется? Другие вампиры смогут почувствовать мой запах в ее крови, но вряд ли я или тот же самый охотник позволим ее кусать другим вампирам…

Я нагнулся сначала к шее, но потом передумал и поднес к губам запястье. Зачем мне это? Вместо того, чтобы задумываться над ответом, я выпустил клыки и погрузился в ее руку. Она даже не пошевелилась – мы умеем делать так, чтобы жертва вообще не ощущала боли. Через неполную минуту я с усилием оторвался. Потом слизнул сочащуюся из раны кровь. И еще раз, на этот раз остановившись на удовольствии.

Дал ей и своей крови. Немного, только необходимое для восстановления количество, хотя хотелось влить в нее канистру. Если постоянно поить ее своей кровью, то я смогу лучше контролировать ее, тогда она уже полностью будет в моей власти. И тогда мы бы обошлись без подозрений, без напоминаний обращаться ко мне по имени, без мыслей уехать из этого города подальше от меня… Но это было рискованно – это уже нарушение Закона. И самое главное – я хотел, чтобы она по доброй воле тянулась ко мне.

Улегся рядом, готовясь тоже провалиться в сытый сон. Утро – самое лучшее время для этого, жаль, что мне так редко удается отдохнуть в такой период дня. Но непослушные веки отказывались закрываться, а в голове волнами, внахлест бились мысли. Мне нужно с кем-то это обсудить! Раз уснуть все равно не получится, отправлюсь-ка я к своему любимому психологу. К себе.

– Ну, привет, Кай из Змей, запутался?

– Есть немного. Так помоги мне разобраться, Кай из Змей, Эй, или как там тебя… Лёшка Никитин.

– О! Ты вспомнил все свои имена? Значит, действительно, хуже некуда. Так ты хочешь, чтобы она была рядом? Зачем?

– Я надеялся на твое объяснение.

– Влюбленность?

– Вряд ли. Я слишком практичен для такой банальности.

– Чувство вины?

– Возможно.

– Тебе жаль, что ты сыграл в ее жизни настолько плачевную роль. Понимаю.

– Только отчасти. Но я вспомнил вкус крови ее отца. И как она кричала тогда. И потом, в подвале, ту тоску. Как я не хотел быть вампиром. Я вспомнил, как это – быть человеком.

– А разве ты хочешь чувствовать себя человеком?

– Нет. Не знаю. Я просто это чувствую.

– Все-таки это больше похоже на вину, чем на что-то другое. Тогда заботься о ней. Может, тебе давно требуется кто-то, о ком нужно заботиться?

– Не уверен. Это может сделать меня уязвимым.

– Тогда избавься от нее. Отпусти девчонку, и со временем ты о ней забудешь.

– Не хочу.

– А чего тогда ты хочешь, идиот?

– Пить ее кровь. Чтобы она пила мою кровь.

– Глупо.

– Знаю.

Я продолжал размышлять, не отрывая взгляда от мерцающего синим светильника, а Наташа мирно сопела рядом. Зачем-то в памяти всплыла и мать – самая любимая женщина, которая плакала от счастья, увидев меня на пороге. Да, я просто вспомнил себя человеком. Потому что эта девочка пришла из того дня, когда я окончательно перестал им быть. Когда я почувствовал себя… ничем. Пробелом. Мне стало не по себе от этой забытой мысли, зато ее сердце теперь билось ровно, сейчас она не боялась. Именно это чувство, ощущение себя прежним, заставило меня так хотеть обменяться с нею кровью. Просунул руку под ее голову и заставил прижаться к себе. Может, так будет легче? Но легче не стало. Это странное противоречивое метание внутри – между удовольствием и болью. Как у настоящего человека.