Читать книгу "Коснуться мира твоего"

Глава 19
Кханника

Зима мне понравилась еще тогда, когда не утвердилась окончательно, а потом моя симпатия к ней только укреплялась. Она оказалась не настолько холодной, как я ожидала. Скорее наоборот, после влажности осени стало даже уютнее. У каждого была меховая одежда, защищающая от мороза, да и вообще на улице не приходилось проводить столько времени, чтобы успеть сильно замерзнуть. Зима – пора снегов и птеродактилей, но если соблюдать все правила осторожности и привыкнуть к карканью, то это даже создает определенную атмосферу. Зима – пора ночей, когда большую часть времени ты проводишь со своими близкими. Зима – пора книг и новых знаний, особенно если не пропускать лекции в башне. Читатели иногда рассказывали подробно о последнем прочитанном издании, а иногда и читали вслух, заставляя умолкать даже детей. Обязательно несколько раз подчеркивалось, является ли издание художественным вымыслом или представляет собой документальное изложение фактов или научных разработок. Слушателей одинаково интересовали и те, и другие, но все же, когда перед нашим взором из слов появлялась картинка какой-то выдуманной истории, мы словно теряли связь с реальностью, представляя себя частью древнего мира. Некоторые из историй я уже знала, но слушала их теперь с совсем другим чувством и с другими комментариями, поэтому они иногда окрашивались в другие цвета.

Когда темнело, люди ходили друг к другу в гости, собирались в пабе или оставались дома. Мне нравилось любое из этих видов времяпрепровождения – наверное, скука настигает позже, когда уже все это приестся. Зимой многие виды работ приостанавливались, но у читателей обязанностей даже прибавлялось. Может быть, именно поэтому я и не думала начинать тосковать от однообразия.

Отношения с Кирком становились все более близкими. Понимая, насколько ему важен физический аспект семейных отношений, я шла на уступки. И была вынуждена признать, что некоторое удовольствие его ласки приносят. Да чего уж там, иногда он доводил меня до такого исступления, что я даже с собой перестала спорить. Но вслух, конечно, ничего этого не говорила – кажется, он и сам все прекрасно понимал. Возможно, он и был в чем-то прав… потому что каждая вещь, которая сегодня мне казалась извращением, через две ночи таковой уже не выглядела. В темноте вообще легко стираются грани между нормальным и ненормальным, привычным и странным, приятным и… ночью между нами не осталось ничего неприятного. Нужно только об этом поменьше думать днем, когда грани снова становятся отчетливыми.

На втором месяце зимы значительно похолодало, но пока это никаких неприятностей за собой не повлекло. Наверное, обезьяны не видят окружающей красоты только потому, что привыкли к ней с детства. Я же наслаждалась, и компанию в играх на темных улицах под пушистым снегом мне составляли только дети и псины – вот уж кто умеет радоваться жизни в любых ее проявлениях! Кирк просто стоял в стороне, наблюдая за нами, или отправлялся в паб, если мороз успевал забраться под его теплую меховую одежду. Уверена, что Закари кое-как сдерживался от того, чтобы присоединиться к нам – наверное, боялся показаться в глазах мужчин и своих бесконечных женщин маленьким ребенком.

А говорят, весна еще прекраснее. Мир оказался лучше самой смелой мечты! Мне даже стало немного жаль своих соплеменников, которые никогда этого не увидят.

В этой череде дней, наполненных попеременно спокойствием, радостью, страстью или тихими разговорами под утро, только один отличился своей неприятной напряженностью.

Я проснулась еще в обед, мучаясь тошнотой. А когда попыталась что-то съесть, то меня тут же вырвало. Слабость почти сразу отступила, я умылась, а выйдя из ванной, сразу заметила внимательный взгляд Кирка. Хотела присоединиться к нему в постели, чтобы доспать недоспанное, но именно выражение его лица заставило меня начать думать. Паника сначала дернулась где-то в районе груди пару раз, а потом хлынула сразу волной, топя в себе все здравые мысли:

– Чего?! – я крикнула гораздо более нервно, чем собиралась.

Но Кирк оставался спокойным:

– Пойдем к знахарю, Хани.

Меня аж подергивать стало от перенапряжения:

– Зачем? – И вслед за паникой внутрь тела хлынул мороз.

Он молчал – не хотел озвучивать то, о чем думал. А я… Я не могла это озвучить чисто физически. Конечно, мы еще в школе изучали все ужасы беременности и родов, поэтому я не могла не подумать об этом в первую очередь. Старалась дышать ровнее, но не замечала, что дышу все быстрее и быстрее, отчего даже голова немного закружилась. Конечно, я раньше думала о тестах, которые проводят в наших лабораториях только девочкам – кстати, а почему не мальчикам? И не зря взяла переписывать учебник по медицине, а чтобы попытаться хоть в чем-то разобраться. Паранойя натолкнула меня на мысль о том, что, возможно, в нашем бесплодии виновата не радиация, а, допустим, какой-нибудь препарат – разработка наших ученых, чтобы снизить рождаемость. Я плохо ориентировалась в медицинских терминах, но изучив с максимальной тщательностью весь имеющийся материал, пришла к мысли, что у паранойи моей нет никаких оснований – по составу крови можно точно определить количество гормонов или радиационных элементов, но вряд ли можно со стопроцентной вероятностью установить резистентность к какому-то препарату! То есть наши ученые просто не могли ошибаться. Я успокоилась этой информацией, расслабилась до такой степени, что даже не стала обращаться за разъяснениями к более сведущему человеку… Я убедилась в том, что нахожусь в абсолютной безопасности, и не нашла ни одной причины для переживаний. И вот… нате. Нет, этого не может быть! Ученые не оглашали бы такую информацию, если бы не были в ней уверены! И еще – если бы мое бесплодие было следствием действия какого-то препарата, то меня ни за что не выпустили бы из-под земли, зная, что со временем эффект может ослабнуть. Тайкенен не стал бы рисковать с раскрытием подобной информации. А значит, я никаким образом не могу быть беременной!

Почему же Кирк смотрит так серьезно и пристально?

– Что? – я заорала в полный голос, надеясь хотя бы приглушить этим криком взрывы в голове. – Что, Кирк?! О чем ты думаешь?

Он поднялся с кровати и медленно двинулся ко мне, но я отшатнулась. В комнату вбежал Шо и замер, не понимая, что происходит. Кирк говорил ровно, даже успокаивающе:

– Не волнуйся, Хани… Дыши медленнее, я тебя прошу.

– О чем ты думаешь?! – если бы он сделал еще шаг, то я бы вцепилась в его лицо ногтями.

– Я думаю, что мы должны пойти к знахарю – вот и все.

Ужас стал настолько огромным, что я больше не могла его контролировать. Он выплескивался из глаз, кривил рот и заставлял руки трястись. А голос потерял свою силу, будто ребенок во мне уже успел высосать всю мою энергию. Я упала на колени, не сумев удержать равновесие.

– Нет, Кирк… – Я теперь даже смотреть на него не могла – все силы уходили на то, чтобы произносить слова: – Ты думаешь о том, что я не первая женщина в этом доме… с такими признаками…

– Хани. – Он сел рядом со мной на пол и обнял. Я ударила его по руке, но он не обратил на мои жалкие попытки внимания. – Хани, пожалуйста, успокойся.

Я теперь безотчетно рыдала. Это наказание. Отец слышал каждый мой стон каждой ночью, он видел мое лицо даже в темноте, он знал, насколько Кирк стал мне дорог – и, конечно, наказал меня за все это. И даже полное понимание всей причинно-следственной связи не могло заставить меня оттолкнуть Кирка – наоборот, захотелось обнять в ответ, чтобы разделить с ним этот страх. Он гладил меня по волосам, плечам и просто терпеливо ждал, когда я хоть что-то скажу. Но сказать я могла только одно:

– Вытащи это из меня…

Его бесшумный смех меня потряс. Конечно, это совсем уж глупая просьба – он не в силах что-то изменить, но разве тут есть хоть малейший повод для веселья?

Я согласилась пойти к знахарю, потому что у меня уже не осталось сил даже на слезы. Ватные ноги переставлять было все сложнее, поэтому остаток пути Кирк нес меня на руках – и поскольку день еще не закончился, то на улице, к счастью, никого не было. Даже птеродактили не стали нападать – только каркали громче. Даже они пожалели меня.

Конечно, я пыталась думать. Сай – ребенок Таи – оказался единственным младенцем из всех, что я видела, которого невозможно было назвать уродцем. А по мере взросления он, наверное, даже станет хорошеньким, а потом и красивым. Конечно, я не брала его на руки и не улюлюкала над кроваткой, как это делали Тара, Лили или любая другая женщина, но вынуждена была признать, что Тае очень повезло – Отец даровал ей самого милого ребенка из всех возможных. Или я просто не могла чувствовать отвращения к сыну Кирка, подсознательно перенося и на него часть своей любви? Не знаю. Но сама я никогда не чувствовала в себе готовности произвести на свет такое же создание – пусть и самое прекрасное, белобрысенькое и беззубо улыбающееся. Я просто не готова. Хотя бы потому, что у меня и мыслей не было о том, чтобы к этому готовиться. Интересно, а на чьей стороне сейчас сам Кирк? Не ликует ли он внутренне от этой мысли? Лучше бы подумал о том, что я больше никогда в жизни не подпущу его к себе, если обнаружится, что я способна зачать!

Знахарем была женщина преклонного возраста – всегда приветливая и улыбчивая. Но на этот раз она нас встретила грустным:

– Ох, вы не первые. За последние два дня уже несколько женщин прибегали ко мне с надеждой, а уходили с печалью.

Мы ничего не поняли, но силы в моих ногах сразу прибавилось настолько, что я теперь даже смогла выпрямиться. Знахарь пояснила:

– Мы думаем, что одна партия соленых корнеплодов испортилась. Отравления! – Теперь мои ноги стали настолько крепкими, что я была вынуждена чуть-чуть подпрыгнуть от внезапного прилива энергии. – Я, конечно, осмотрю Хани, но сильно ни на что не рассчитывайте.

После этого я позволила ей делать со мной все, что заблагорассудится, искренне, как перед Отцом, отвечала на самые интимные вопросы. И услышала вердикт:

– Ты не беременна, Хани. С последнего месячного кровотечения прошло слишком…

Я даже дослушивать не стала – выбежала в другую комнату к Кирку и бросилась к нему на шею. Он уже все понял по моей реакции.

– Что это с ней? – со спины подошла и знахарь.

– Радуется, – обозначил он очевидное. – Радуется, что отравилась корнеплодами. У крысоедов это считается большой удачей! Теперь нам придется отдать им всю плохую партию, чтобы они с Закари стали абсолютно счастливыми…

Я все же ущипнула его в бок, но облегченный смех остановить так и не смогла.

По пути домой я успокоилась в достаточной степени, чтобы спросить и его мнения:

– А ты, Кирк, скажи – только честно – ты был бы рад, если бы вдруг я…

Он остановился, глянул вверх и за руку подтащил меня под крышу – подальше от внимания птеродактелей, которым больше было меня не жалко. Только там поднял ладонями мое лицо и сказал:

– Нет, я не был бы рад. Возможно, ты и полюбила бы своего ребенка, а может, и нет. Но то, что ты его не хотела, – это я знал и сегодня, и всегда. Мне не нужно от тебя ничего, что сделало бы тебя несчастной.

Я не ошиблась в выборе семьи. Но и он не ошибся, выбрав меня. Пусть я не могу подарить ему сына или дочь, но зато все остальное, все, что в моей власти, – положу к его ногам.

Впереди было еще много прекрасных зимних ночей, наполненных снегом и любовью, не оттененной ненужными переживаниями. Моя глупая истерика сделала меня настолько смешной в моих же собственных глазах, что я приказала себе навсегда забыть о каких-то тревогах. И теперь научилась отдаваться Кирку с той же страстью, с которой он брал. Это была замечательная зима – ни одной жертвы! Даже мутанты уже уходили от стен, начав охотиться друг на друга за неимением более вкусной добычи. А за ними улетали и птеродактили – теперь над городом кружило только несколько самых рьяных оптимистов. Но они скорее получат арбалетный болт, чем чью-то жизнь.

Эта зима претендовала на то, чтобы стать самой спокойной даже в глазах обезьян за несколько последних десятилетий. Но когда разразилась буря, оказалось, что все они будто подсознательно этого ждали.

Наш дом располагался совсем рядом с главными воротами, поэтому, когда начался шум, мы подбежали одними из первых. Вояки стреляли, отпугивая от нежданного гостя тех немногих мутантов, что еще оставались под стенами. Мужчина, которого наконец впустили в Город, был ранен и едва стоял на ногах от усталости. Меха на нем были изорваны в клочья, залиты его же кровью – и оставалось только удивляться, как он смог добраться до нас живым. В башне ему сразу же оказали первую помощь, дали воды и кусок булки, но он, едва смог отчетливо говорить, сообщил:

– Никого не осталось… Весь Город Неба… Никого…

Глава Совета опустилась перед ним на колени, чтобы ему не пришлось хотя бы напрягать голосовые связки. Все присутствующие тоже приблизились и старались не шуметь. Он хлебнул еще воды и попытался объяснить так, чтобы все поняли:

– Новые мутанты… Мы назвали их мухами. Они… всех убили. Меня с братом Глава Совета отправила вывезти оставшихся женщин и детей – к тому моменту всего двести человек…

– И ты пришел один, – уточнила мать Кирка с заметной тяжестью.

Тот устало кивнул:

– Сначала мухи. Нас осталось пятеро… Остальных – уже пустынные мутанты…

Тишина звенела. Целый Город пал – а по населению он чуть ли не в два раза превышал наш. Весь Город Неба… По спине бежали неприятные мурашки от невозможности осознания такой трагедии.

Судя по его описанию, мухи имели мало общего с древними насекомыми, как и пауки. Их крылья были слишком слабы, чтобы постоянно держать их в воздухе – они могли преодолевать только небольшие расстояния. И этого хватило, чтобы миновать городские стены. Мухи пришли со стороны Большой Пустыни – единственного места, совершенно неизученного людьми. Они были небольшими – не больше метра в высоту, но побеждали за счет массовости.

– Нам конец? – тихо, но спокойно спросила Лили.

А Чик рядом с ней ответил уверенно:

– Нет! Благодаря Доу мы предупреждены! Каждое поколение появляются новые мутанты – эти не первые и не последние! Теперь, когда мы знаем о них, мы сможем укрепить стены, увеличить охрану…

Вокруг раздались одобрительные возгласы – эти люди привыкли выживать. Они не склоняют голову перед опасностью, а встречаются с ней лицом к лицу и каждый раз выходят победителями. Общий гам смолк, когда Доу снова тихо заговорил:

– Вы не поняли… Они разумны.

И вот теперь наступила настоящая пустота – в звуках, в мыслях. Эта фраза потрясла каждого до такой степени, что больше никто не произнес ни слова. После длинной паузы продолжил сам Доу:

– Конечно, мы это не сразу поняли. Сначала они окружили весь город, а мы только наблюдали за ними со стен. А потом… как по команде они поднялись в воздух – все разом. Пока мы отбивали со стен первый круг, тут же шел второй, за ним третий. Вот именно так… тремя ровными линиями. – Он прикрыл глаза, но заставил себя снова очнуться, чтобы рассказать все, что может нам помочь. – Сначала они нападают на вооруженных и на псов – то есть понимают, кто опаснее. Не едят сразу – большинство из солдат просто скидывали со стены. Едят они уже потом… В домах выбивают стекла и двери – так что там не спрятаться. Убить их можно – болт или стрела в голову, да и мечом неплохо… Но их так много… Одного убиваешь – тут же появляется десяток новых. Рвут зубами и когтями… Возможно… мы с братом так предположили, что у них или вообще отсутствует, или слабо выражен инстинкт самосохранения, поэтому… – ему было заметно тяжело дышать. – И еще, нас было пятеро, прорвавшихся через последнюю линию окружения, но они даже не попытались догнать нас. Мы решили… они потом перегруппируются, когда отдохнут… или нажрутся… они будут нападать только всей армией…

Доу все же уронил голову на грудь. Теперь ему требуется только отдых и опыт знахарей. Он и так сделал невозможное, а дальше – дело за нами.

Глава Совета шагнула в центр зала, почти полностью заполненного людьми. Осмотрелась или дала себе время собраться с мыслями, потом заговорила уверенно:

– Самое первое – предупредить всех остальных. Мы находимся ближе всех к Городу Неба, но мы не знаем, куда пойдут мухи дальше. Так, у кого есть псы… Трок, ты – в Город Травы. – Тот кивнул. – Зои – в Город Звезды. Тар – в Город Земли. Чо – в Город Дождя. Кирк…

– Матушка! – До сих пор он нервно сжимал мою руку, но сейчас впервые заговорил.

– Кирк! – она повысила голос настолько, чтоб этот приказ звучал как крик. – В Город Лета!

Он опустил голову и кивнул. Глава Совета рассудила совершенно правильно. Зимой в пустыне одинокому путнику смерть. Но на спине псины вероятность добраться до пункта назначения существенно возрастает. Если мухи пойдут дальше, то у остальных должен быть шанс подготовиться. Она, как и всегда они делали, в первую очередь подумала о том, чтобы выжило человечество, а уж потом о себе. Конечно, Кирк в такой период не хочет покидать дом, матушку и меня, но сейчас не время для… сейчас ни для чего не время.

Глава Совета отдавала приказы четко и беспрекословно – и я окончательно поняла, почему именно она занимает это место. Кажется, только в ее глазах не промелькнуло и тени страха – только решимость, рациональность и здравый смысл.

– Тара! Предупреди городскую охрану. Они должны следить за окрестностями. Если появятся мухи, пусть дадут тревогу. Чуть позже обсудим стратегию.

– Ясно. – Тара тут же бросилась к дверям.

Глава Совета даже не оглянулась на нее.

– Хас, набери двадцать человек – заделайте досками все окна в башне. Если мухи могут выбивать стекла, то нам надо укрепиться в одном месте. – Похоже, она решила, что проще держать оборону всем вместе в этом здании. По крайней мере, так гораздо проще защитить матерей и детей. – Рокс! Бери тридцать человек. Все скоропортящиеся продукты переместить в подвалы и заколотить входы, а все, что можно хранить, перенесите в башню. Нал, на тебе вода. – Каждый отвечал только «ясно» или «понял» – наверное, все понимали, что для споров сейчас нет никаких оснований. – Лео! Оповести всех жителей – пусть пока остаются в своих домах, а продукты получают в башне. В случае тревоги матери и дети, не пережившие двенадцать зим, укрываются в башне. Пак, составь список всех, кто может держать оружие. Чик и Лили – от вас полный перечень имеющихся арбалетов, луков, мечей. Не забывайте указывать и…

И еще много распоряжений практически о каждой мелочи, включая перемещение щенков, червеедов, дров и даже запасов меха. Если все выполнят свои поручения – а в этом я даже не усомнилась – то уже к ночи башня станет укрепленным объектом, в котором люди смогут протянуть хоть до самой весны. Но все же основной стратегией стала разработка обороны таким образом, чтобы истребить мух еще до подхода к башне.

Глава Совета заканчивала уже уставшим голосом:

– Мы не знаем, сколько у нас дней, недель или… часов, поэтому давайте приготовимся ко всему. Гонцы, поспешите. Чтобы через час уже были в пути! – и потом совсем уж тихо: – Кирк, сынок, только посмей погибнуть…

– Ты тоже, матушка.

Я оказалась в числе тех, кто переносил продукты в башню. Но до того как приняться за это важное дело, обняла Кирка. Почему-то никаких слов не находилось. Мы даже не знали, кто из нас окажется в большей опасности. До меня только теперь дошло, что с момента моего появления в Городе мы ни разу не разлучались. Ни одного дня я не провела без него, даже нескольких часов, хотя и не задумывалась об этом тогда. За это время мы срослись чем-то неосязаемым – и сейчас надо было это разорвать, скрипя зубами, вырвать из живота. Как же больно. И в этот момент я впервые подумала о том, что если бы носила ребенка Кирка, то, возможно, было бы чуть проще смотреть ему в глаза?

– Вернись.

– Дождись.

Я не стала глядеть ему вслед.

Через несколько дней напряжение заметно снизилось. Конечно, из режима круглосуточной боевой готовности никто не выходил, но из мышц исчезла нервная скованность. Я осталась жить в своем доме, хоть Тара и позвала меня к себе. Но мне было уютнее спать в той же постели, в которой я привыкла засыпать с ним, и поэтому собиралась оставаться тут как можно дольше.

Мы с Закари, Лили, Чиком и Мией решили посидеть в пабе – там теперь еженощно собиралась толпа, чтобы обсудить, что уже выполнено для сдерживания атаки. Каждый знал, что ему следует делать, когда раздастся тревога, но колыхалась надежда на то, что мы придумаем и еще что-нибудь очень эффективное… или что тревога никогда не прозвучит.

– Крысоеды! – Мы даже столик не успели занять, как нам навстречу шагнул Доу. Он уже выглядел гораздо лучше, чем в первый день. – Там, в Городе… остались все, кого я когда-либо знал и любил. Мать, братья, сестры, две дочери и сын…

Лили приблизилась к нему и погладила по плечу.

– Это большое горе, Доу, мы все сочувствуем тебе…

– Не надо, Лили! – Он откинул ее руку и сразу поник. – Не надо… Я вот все думаю, если бы у нас был тот бункер, то… хотя бы мои дочери…

Он зажмурился, а потом пошагал обратно к своему столику, а у меня сердце сжалось от сострадания. Никому не пожелаешь оказаться на его месте… Он хотел направить свою ненависть на нас с Закари, но у него даже на это сил не хватило. Конечно, все понимали, что нас двоих обвинять, по сути, не в чем – мы-то тут, с ними. И, конечно, все понимали, что если бы у них был наш бункер…

Тревога раздалась под утро, и я тут же подскочила на ноги. В эти дни каждый держал при себе оружие и верхнюю одежду, пребывая в готовности. За поясом у меня торчали рукоятки кинжалов, но мне выдали и меч – по словам Доу, довольно удобное оружие против мух. А с моими навыками мне было легче научиться обращаться с мечом, чем с арбалетом. В мою задачу входила проверка ближайших домов – в соседнем жила Мать с двумя детьми, а еще дальше – старик, которому сложно было передвигаться самостоятельно. Я хоть и сама хромала, но вполне могла помочь им добраться до башни и донести личные вещи. Женщина уже выбежала мне навстречу, махнула и направилась в сторону башни, неся в одной руке мешок, а другой держа младшего ребенка за руку. Девочка, что постарше, сама успевала за ней. Но вдруг она вскрикнула и показала на стену. Мы все спонтанно глянули туда и оцепенели.

Уже было достаточно светло, чтобы все видеть. Наши дома – совсем рядом со стеной… над которой теперь парили в воздухе эти существа. Они оказались совсем не такими, как я представляла себе раньше. Похожие на белых пушистых кошек с короткими лапами, они держались в воздухе с заметным напряжением, выстраиваясь в совершенную линию. А за ней еще одна и еще. Уверена, что уже у их потомства крылья будут сильнее, но вряд ли мы доживем до их потомства… Часть из них тут же набросилась на стражников наверху, а остальные, вообще не обращая на них внимания, тем же ровным строем пролетали над стеной и сразу же опускались на землю.

– Быстрее! В башню!

Я не знаю, кто это крикнул – я или пробегавший мимо мужчина, но это заставило женщину отмереть. Она кинулась вперед, бросив вещи и схватив за руку дочку, а я поспешила за ними, постоянно озираясь. Мне поручено охранять этих людей, а значит, они точно доберутся до башни живыми! Со всех сторон раздавались крики. Мы просто не ожидали, что у нас совершенно не будет времени! Доу говорил, что они сначала очень долго выстраивались возле их стены, а нас атаковали сразу же. Это значит, что на примере Города Неба мухи выработали стратегию – ну и как после этого можно сомневаться в их разумности? К нам подбежал только один – я снесла ему голову мечом, успев заметить несколько рядов заостренных зубов, которые так не сочетались с кошачьей мордой.

Едва мои подопечные подбежали к двери башни, я тут же ринулась обратно – я обязана вернуться и за стариком. Несмотря на то, что эти твари не слишком быстро передвигаются, он может и не успеть. Меня привлек страшный крик из окна дома, мимо которого я пробегала. Старик, сильно хромая, уже двигался навстречу, отбиваясь палкой от мутанта. Я бросилась было ему на помощь, но очередной вопль развернул траекторию моего движения. Теперь крик был непрерывным – боли, отчаянья… смерти. Нет, Отец, нет! Таю тоже должен был кто-то проводить в башню – она не могла остаться одна!

Я пролезла в разбитое окно. Перескочила через тело матери Таи, даже не удостоверившись в том, что она мертва. В следующей комнате передо мной предстало зрелище, которое я уже никогда не забуду.

Монстр рвал Таю, вцепившись в ее голову. Рвал когтями, орошая пространство вокруг резкими брызгами крови. Она орала страшно, но вцепилась двумя руками в кроватку, закрывая собой кричащего младенца. Я не мешкала ни секунды, но даже обезглавленное белое тело не смогла сразу оторвать от Таи. И только теперь я заорала сама – у девушки уже не было лица, тварь разорвала мясо до самых костей, не было глаз и волос… Но она продолжала вцепляться в перекладины кроватки, заливая сына собственной кровью. Я перерезала ей горло, откинула тело на пол. Милостивый Отец! Только бы она услышала мой крик перед смертью! Только бы она умерла счастливой, зная, что я успела! Схватила ребенка одной рукой вместе с одеялом и какими-то тряпками, на которых он лежал. Не успела перехватить поудобнее, поэтому следующего влетевшего в окно монстра сначала просто отбила ногой, но и сама при этом чуть не упала, отлетев в сторону. Тварь же приземлилась почти в самом очаге, где еще горело бревно, которое заискрило от того, что его потревожили. И даже от вскользь попавших искр шерсть у монстра тут же вспыхнула, как бумага. Он запищал, задергался, а я побежала дальше, не оборачиваясь.

К счастью, младенец оказался не слишком тяжелым, поэтому я могла воспользоваться правой рукой и разрубить следующую муху, вцепившуюся в мою искалеченную ногу уже на улице. Я даже не считала, скольких убила – это все вдруг стало неважным. Уже в башне просто рухнула на пол. Младенец теперь не кричал – хрипел, но я не могла даже пошевелиться. Не могла думать или о чем-то попросить. Не могла реагировать на голос Закари – Глава Совета именно его поставила главным в башне, рассудив, что «никто не умеет организовывать защиту закрытых пространств лучше, чем крысоеды». Он даже заранее выставил оборону в две линии – точно так, как у нас построены заставы. Сначала стоят мужчины с арбалетами, которые первые встретят монстров, если те смогут пробить доски, а потом уже в ход пойдет холодное оружие – для тех, кто сможет достичь земли живыми и пройдет первую линию. Маленькие дети и остальные, кто не в состоянии держать оружие – в самом центре. Но все сейчас было неважным…

Я ничего не могла с собой поделать. Я орала, рыдала так, как никогда в жизни, захлебываясь собственным криком. Ко мне наконец-то подбежала Лили и взяла ребенка из моих рук. Но я не находила в себе сил остановить эту истерику… Перед глазами стояло изуродованное лицо Таи и ее белые пальцы, вцепившиеся в кроватку. Эта картина не оставит меня, наверное, до самой смерти. Потому что нет ничего страшнее этого. И нет никого сильнее этой женщины.

– Лили! – К нам подлетел и Закари. – Ребенка в центр, сама к двери! – И громко, чтобы все могли расслышать: – Пак и Доу, к двери! Остальные – контролируйте свое окно и оповестите, если его начнут ломать!

Он наклонился ко мне:

– Хани! Можешь держать меч? Во вторую линию. Возьми себя в руки.

Я, шатаясь, встала и попыталась сфокусировать взгляд.

– Нет. Мне нужно на улицу.

Он не стал меня останавливать, были дела поважнее. Едва за моей спиной захлопнулась дверь, я закричала во всю глотку:

– Огонь! Эти твари боятся огня!

Мой клич стали передавать дальше все, кто услышал, а я шагнула в первый дом и спокойно подошла к очагу. Это будет большой костер. Я разведу самый большой костер в твою честь, Тая.