Читать книгу "Коснуться мира твоего"

Я даже не успела подумать о том, что впервые использовала это слово, вместо привычного «лысь», как получила пощечину. А рука у Советника по защите тяжелая – не зря, наверное, свою должность занимает. Я прижала ладонь к лицу, но сдержала внезапно набежавшие слезы. Через минуту снова заговорил Тайкенен – и опять тем же мягким тоном, как в самом начале нашего разговора:

– Предлагаю всем успокоиться – не хватало нам еще друг с другом воевать из-за обезьян! – Он укоризненно взглянул на Эдуардо. – Кханника, я пока не знаю, есть ли смысл в твоих словах… Мы только со временем сможем это обсудить и принять окончательное решение. Но если ты об этом начнешь говорить всем, то это вызовет резонанс. Ты знаешь, что такое «резонанс»?

Я кивнула.

– Кто-то из твоих слов может сделать вывод, что лучше вообще впустить сюда обезьян. Особенно нестандартные семьи или те, кто способен предать учение Отца… Ведь люди разные, и каждый интерпретирует так, как хочет. Верно? А кто-то, наоборот, запаникует, узнав, как много сейчас обезьян, и если они разом нападут на все входы, то мы можем и не удержать такой натиск. А паника – это худшее, что можно вообразить в закрытом пространстве. Правильно?

Пришлось снова согласиться.

– Поэтому я просто попрошу тебя, но не стану заставлять выполнять, если ты не согласна. Я думаю, что эта история не должна быть предана огласке, пока не разработаем какую-то стратегию. Чтобы не допустить беспорядков. Мне кажется, стоит сказать всем, включая твоих близких, что тебя держали в палатке связанной, что ты ничего толком не узнала. Тебя не пытали и давали пищу, но особо с тобой никто не разговаривал. А потом тебе удалось сбежать… Например, когда – как ты там его назвала? – паук напал на лагерь…

Как ни крути, но он прав. Я и сама часто была свидетелем того, как одна и та же новость разных людей приводит иногда к прямо противоположным выводам. Или когда она облекается в сплетни и вымыслы, за которыми правды иногда и не разглядеть. Если я начну рассказывать все, что видела, то не стоит удивляться, что через две недели моя история будет перевернута с ног на голову – начиная с того, что обезьяны святы и добродетельны, и кончая тем, что они вообще больше ничем не занимаются, кроме как бесконтрольным размножением. В итоге я добьюсь не истины, а самых различных интерпретаций на эту тему. Тут я не могла спорить:

– Вы правы. Я понимаю. И именно так и поступлю, клянусь Отцом.

Теперь Тайкенен снова улыбался:

– Я в этом не сомневаюсь. Несмотря на наши… противоречия, ты не из тех, кто причиняет другим вред осознанно. Ты можешь быть свободна, Кханника! Беги и скорее обрадуй своих родных.

– Подождите! – Я хотела сорваться с места в уже приоткрытую дверь, но остановилась. – А Закари? Как накажут его?

Глава Государства даже не изменил выражения лица:

– Его казнят сегодня вечером. Никакой прилюдности, ведь он не насильник и даже не убийца. Завтра огласим по факту в центральном…

У меня глаза полезли на лоб:

– Но… это же было просто воровство! Разве мы казним за воровство?

Тайкенен говорил со мной терпеливо, как с неразумным, но приятным ему ребенком:

– Это было первое воровство у Государства, Кханника. И если подумаешь, то тоже согласишься, что мы поступаем верно. Все знают, что и у кого он украл, и если завтра он будет преспокойно разгуливать по своей зоне, то уже послезавтра начнется хаос. Мы создадим прецедент, если люди увидят, что за воровство у Государства гражданин может отделаться простым штрафом. Понимаешь?

– Нет! – Может, с точки зрения управления он и прав, но… – Нет!

Этот человек уж точно не просто так занимает свое место – в любой ситуации он не теряет самообладания. Только сказал с укором, призывая меня к здравомыслию:

– Кханника, прими мои соболезнования, и я понимаю, как это больно. Казнь будет максимально гуманной. Ему выстрелят в голову – мгновенная смерть. Если Отец простит его прегрешение, то воздаст ему после.

– Нет!

Тайкенен устало вздохнул, а двое других мужчин уже с раздражением топтались на месте – и правда, чего такую мелочь еще обсуждать? Обедать пора. Или куда они так спешат?

– Хорошо. Представь, что ты являешься Главой Государства. Как бы ты поступила на моем месте?

И опять – точно выверенный психологический ход. Он не сторонник принуждать человека силой или страхом – гораздо эффективнее убедить в том, что другой позиции быть не может, что это и есть норма, а когда человек свято верит в истинность какой-то нормы, то он сам будет за собой следить без дополнительных издержек со стороны Государства. Но другая позиция была – и она только что пришла мне на ум:

– Закари может быть вам полезен! Если он внедрится в общество обезьян, то сможет передавать вам информацию – вы узнаете гораздо больше, если среди них будет кто-то из наших!

Наконец-то на лицах всех троих отразился искренний интерес. Они переглянулись.

– Но судя по твоим рассказам, они скорее примут тебя, чем его… Тебе придется пойти с ним.

Я кивнула, понимая, что иного варианта и быть не могло. Отряд Тары мне не причинит вреда – в этом я почему-то не сомневалась, но насчет Закари никакой уверенности не было. И ради его спасения я готова была отказаться от трепещущей надежды увидеть мать и отца хотя бы еще разок. Надо продолжать их убеждать:

– Со временем вы будете знать все: их уклад, систему управления, новинки вооружения, изменения численности… И самое главное – если обезьяны решат напасть, то мы уж точно найдем возможность вас предупредить! Города не живут изолированно, ни один из них не пойдет против нас в одиночку, а значит, где бы мы ни находились, то узнаем о начале военных действий. Сами подумайте – если бы тогда, когда они запустили к нам зомби, за воротами стояло не двенадцать человек, а сотня тысяч… то уже никого из нас не было бы в живых!

Советник по защите глубоко задумался, а потом сказал неуверенно:

– Обезьяны пока не напали большой армией только потому, что не знают, сколько нас… и что боеприпасов у нас просто не хватит, чтобы остановить настолько мощную волну. Но если они это узнают… если вы предадите нас…

– Они не предадут, – уверенно заявил Тайкенен. – Тут все их родные. Да они каждого знают хотя бы в лицо! Неужели есть хоть шанс, что они встанут на сторону обезьян против своей семьи?

– А как вы будете передавать информацию? – раздался скрип и Советника по науке.

Вместо меня ответил Эдуардо:

– Это как раз можно организовать. Надо только с кластером охотников посоветоваться, какое убежище ближе к этому… Городу Солнца. Мы согласуем место, где можно оставлять записи, а наши охотники будут их забирать по мере возможности. Например, раз в полгода… А уж если обезьяны начнут собирать армию, то один или оба просто сбегут, чтобы предупредить нас. Не думаю, что их будут держать на привязи, раз девчонку до сих пор не держали. С точки зрения военной стратегии, шпионы в стане врага – это неплохой маневр.

Тайкенен с ним согласился:

– По крайней мере, мы уж точно не останемся в неведении, если обезьяны задумают что-то масштабное.

В итоге уже через пару часов мы снова оказались за воротами. Нам выдали аптечки, лук, ножи, запас еды и воды на пару недель и плащ-палатки на случай кислотного дождя – обычный арсенал охотника. Я не увидела никого из тех, кого жаждала обнять, и это ощущение только на поверхности начало давить. Им ничего не скажут… Они так и будут верить, что нас давным-давно поглотила пустыня. Закари, уже приготовившийся к смерти, наверное, ощущал облегчение от такого разрешения ситуации, но тоже ничего не говорил. Как будто и его давило.

Мы шагнули навстречу темнеющему небу. Впереди длинный поход, который мы можем и не пережить. И если в первый раз я оказалась заложницей обстоятельств, плененная насильно, то теперь шла вперед добровольно. А это словно все меняло где-то в самой сердцевине.

Глава 10
Кирк

Кажется, по ней скучал не только Шо. Но только Шо так и норовил это всем продемонстрировать – поскуливал, пару раз даже пытался рвануть назад. Но и он скоро забудет. Все мы забудем, что она когда-то была среди нас.

По пути домой мы столкнулись с торговым караваном, что вез длинные древесные стволы в Город Травы. К вопросу, который мне когда-то задали – не могу припомнить, кто именно – можно ли запрячь псин в телегу. Как пояснил один из торговцев – очень даже можно, только их надо приучать к этому со щенячьего возраста. Взрослые псы не любят, когда их запрягают, и могут начать дергаться в любой момент, поэтому лучше и не рисковать. Оказалось, что дерево это пойдет на постройку корабля. Тамошние жители все никак не оставляют надежды добраться до другого берега Большой Реки. Почти весь наш отряд сразу оживился – ну кто откажется от такой экспедиции, даже при высокой вероятности так и не пересечь воду живыми? Договорились с травоградцами, что к нам пришлют гонца, если им нужны будут еще люди. Я-то уж точно присоединюсь. Даже подумал о том, чтобы через пару недель отдыха пойти самому в Город Травы – поучаствую в строительстве, чтобы уж наверняка не остаться в стороне и попытаться выбить места для своих друзей. Матушка будет рвать и метать, но к этому я уже привык.

Другой берег манил, обещая незабываемые приключения. Конечно, этот вопрос мы неоднократно поднимали между собой. Скорее всего, там сформировались собственные флора и фауна – непреодолимая граница в виде реки могла и эволюцию разделить на две ветви. И можно найти очень много вещей из старой цивилизации, если там нет людей, которые все уже собрали, как мы тут. Возможно, и какие-то технологии, которые нам помогут. А если и там есть люди… если они живут тоже на поверхности, то по менталитету они должны быть к нам ближе, чем крысоеды. Даже если окажутся враждебно настроенными… нет, такое я точно не пропущу!

Воодушевление заметно поубавилось, когда мы приблизились к Городу Солнца. На башне Совета, которая возвышалась над городской стеной, чернел траурный флаг. Этот знак того, что совсем недавно умер ребенок, не переживший еще двенадцать зим. Возможно, если бы мы поспешили, то могли бы спасти его.

Несмотря на это, нас встречали многие и радостно приветствовали. И только потом сообщили о том, что моя старшая сестра родила девочку, но та была слишком слабенькой, поэтому через два дня умерла. Ну что, Хани, где твой Отец? Это он заставил женщину девять месяцев надеяться на удачное разрешение, потом подарил ей дочь, сделав абсолютно счастливой, а затем сразу отнял, вырвав часть материнского сердца? Таков твой Отец, Хани?

Пока мои друзья рассказывали все подробности о нашем походе, я едва забежал домой, чтобы поцеловать Лили, а потом отправился к сестре – разделить ее беду. Уже после этого визита я поймал себя на мысли – может быть, Эли и поступила правильно, не желая поддаваться традиции и живя в одном доме. Тайк – ее друг детства, ее первый мужчина и отец ее первого ребенка – постоянно держал ее за руку. А лицо его было почти таким же серым, как у бедной сестры. В своем горе она точно не одинока. Весь Город скорбит, но только один человек продолжает держать ее за руку.

После возвращения из пустыни всегда наступает похмелье. Дом кажется слишком тесным и душным, эмоции и переживания – какими-то пустыми. В этот раз похмелье больше напоминало тяжелую депрессию, что совсем не вписывается в мой характер. И я знал причину. Я до сих пор не мог забыть имя этой причины. Мое настроение не улучшилось и через две недели – тогда я попросил Лили уйти из моего дома. Она закономерно удивилась и заявила, что я обязан дать ей минимум три месяца, прежде чем делать выводы о ее неспособности зачать. Я долго и искренне извинялся, при этом собирая ее вещи. Лили ушла в слезах. За это еще и получу выговор от матушки, но я не мог с собой ничего поделать. На следующий день отправился к Тае, что носила моего ребенка. Сказал, что буду рад, если она вернется. Что не приведу другую женщину, если ей это не нравится – лишь бы она была спокойна и счастлива. Пообещал, что окружу ее заботой на все время беременности. Ее живот округлился еще не слишком сильно, но она уже тяжело переваливалась при ходьбе. Но Тая неожиданно со смехом заявила, что останется в доме матери – тут ей уютнее и спокойнее. А когда у нее родится малыш, она вообще позабудет обо всех мужчинах и подарит всю свою любовь только ребенку. Еще и обругала за то, что я прогнал Лили… Ну и кто разберет логику этих женщин?

Рано или поздно пришлось признать, что покоя сам я не найду. Поэтому и решился поговорить по душам с самым мудрым человеком, который был мне известен. Рассказал все, не скрывая ни малейшей детали и не пытаясь обелить себя. Но вопреки моим предположениям, матушка не рассердилась, а снова потрепала меня по волосам:

– Знаешь, сынок, почему она ушла с тем парнем и даже не оглянулась на тебя?

– Конечно, – устало ответил я. – Потому что он – свой, а я – чужой.

– Дурость ты тоже от своего отца унаследовал, Кирк! – Она мягко хлопнула меня по затылку. – Потому что он заслуживает ее больше, чем ты! Понимаешь?

Я поднял голову и посмотрел в ее глаза. Она оценила мое недоумение и объяснила без лишних вопросов:

– Тот крысоед был готов умереть, чтобы она жила, а ты думал о том, что хочешь ее убить, лишь бы она не досталась другому. Для него она – самая важная личность, а для тебя – ценная вещь. Теперь понятнее? Хоть ты прямо и не говорил ей этого, девушки такое чувствуют. За кем из вас пошла бы любая разумная женщина? Кому из вас захотела бы подарить дочь?

Я понял смысл этих слов гораздо позже, а тогда просто качал головой.

– И что мне делать, матушка? – Снова положил голову ей на колени.

– Ничего. Отболит и пройдет. Если бы она сразу стала твоей, то уже бы прошло – ты это знаешь. Приведи в свой дом другую женщину, загляни в гости к Шестнадцатой Матери… И вообще, выгонять Лили – это просто вопиющее хамство!

– Не хочу. Ничего не хочу.

И только когда я начал привыкать, только когда задышалось легче, грянул гром. Сначала меня привлек шум на улице, но было лень узнавать подробности. И только слово «крысоеды» заставило меня подскочить на месте. Толпа собралась у главных ворот – стражники чужаков все же запустили внутрь – наверное, узнали по нашим рассказам, но держали под прицелом арбалетов. Вокруг собиралось все больше людей, но ждали либо тех, кого крысоеды назвали по именам, либо представителей Совета. Они стояли рядом – плечом к плечу. Парень, как всегда, уверенно и даже нагло смотрел в глаза всем подходящим. А она… Я замер в отдалении. Она была грязной и уставшей, одетой в ту же одежду, что мы купили в Городе Травы, но тоже старалась держать спину прямо, не выдавая волнения. Я вздрогнул, когда мы столкнулись взглядами. Конечно, она меня узнала, но не спешила радоваться долгожданной встрече. Улыбнулась она только Таре, когда та приблизилась, недоумевая.

Мимо чинно прошла моя матушка – Глава Совета Города Солнца. За ней еще несколько Матерей. Я тоже приблизился, хоть думать в тот момент ни о чем не мог.

Говорил парень. Он сказал, что за воровство лекарств его хотели казнить, но им удалось бежать. И поскольку им больше идти некуда, они просят приюта в Городе Солнца. Обещают не быть нахлебниками и возьмутся за любую работу, которую им поручат. Да это же всем событиям событие! Впервые крысоеды пришли к нам добровольно! Это вызвало всплеск противоречивых мнений среди собравшихся. Но ответила ему матушка:

– Мы не любим ваш народ, и у нашей ненависти есть причина. Но мы, в отличие от крысоедов, люди, поэтому и поступаем по справедливости! – Толпа окончательно утихла, вслушиваясь в каждое ее слово. – Если вы пришли с миром, то таково мое мнение – парень может оставаться, а девчонка пусть уходит. Скорее всего, она найдет приют в любом другом из наших Городов.

Все были удивлены, но, кажется, Хани – больше остальных. Она шагнула вперед и выкрикнула:

– Почему? Я могу делать все, что мне поручат, я училась шить…

Матушка, которая уже разворачивалась, чтобы уйти, снова взглянула на нее:

– Потому что этот парень спас наш отряд. Пусть он и крысоед, но доказал, что обладает всеми качествами, чтобы когда-нибудь стать одним из нас. Когда он будет строить себе дом, то у него найдутся помощники. Здесь уже есть одиннадцать человек, обязанных ему жизнью. А что сделала ты, Хани? Кто поможет тебе строить дом или возьмет в свой?

Она обратилась к ней по имени, заставив этим еще больше разволноваться. Скорее всего, эти двое ожидали прямо противоположного направления разговора, но матушка, как всегда, удивила. И девушка не стала отвечать вообще ничего.

– Я не останусь тут без… – начал парень, но она уже подлетела к нему и начала в чем-то тихо убеждать. Протянула руку к его заплечному мешку, но он все не решался его отдать. Сейчас они уйдут. Вместе. Искать приюта в другом городе.

– Она будет жить в моем доме, – я услышал свой голос. – Если захочет.

Матушка посмотрела на меня со всей строгостью, на которую была способна:

– Ну уж нет, Кирк! Лучше ей вообще уйти. Таково мое решение.

Я вздохнул и шагнул ближе. Жаль, что тут нет Нала – может быть, его слово было бы повесомей моего. Я физически ощущал, что именно я и стал основной причиной настроя матушки.

– А когда это твое решение стало нельзя оспорить? Кажется, у нас другие порядки, а, Глава Совета?

Она терпеть не могла, когда я так ее называл. Матушка поморщилась, в толпе раздались смешки.

– Кирк… – она пыталась найти слова, которые заставят меня не совершать такую глупость. – Подумай хорошенько!

Я не собирался слушать никаких доводов. Хани ушла за своим Закари тогда, потому что я вел себя неправильно. Но как же мне все изменить, если она снова уйдет?

– Хани, – я обратился сразу к ней, от чего она заметно сжалась. Это не та реакция, которой я всегда подсознательно от нее хотел. Она не просто ценная вещь! Поэтому я заставил себя мягче произносить то, что говорил уже несколько раз другим, но сейчас эти слова почему-то принимали совсем иное значение: – Я предлагаю тебе свой дом. Ты можешь уйти из него в любой момент. Я не стану держать обиду, если ты не станешь матерью, а ты не станешь держать обиду, если я не смогу подарить тебе ребенка. Если я попрошу тебя уйти – ты уйдешь. Ты остаешься свободной, как и я остаюсь свободным. Но потребую только одного – уважать мою мать, как и я стану уважать твою.

Последняя фраза получилась уж совсем бессмысленной и произнесена была, скорее, по инерции. И как раз вовремя. Только что подбежавший Нал, кажется, был больше потрясен услышанным, чем появлением в Городе наших старых знакомых. До того, как она ответит, он имеет полное право предложить ей то же самое. Но Нал промолчал. Он снова перевел взгляд на девушку и даже начал улыбаться, но в свой дом так и не позвал.

– Ладно! – с каким-то вызовом ответила Хани.

Матушка чуть не поперхнулась собственным возмущением:

– «Ладно»?! И это ответ?

А Тара расхохоталась:

– Не злись, Глава Совета! Хани еще не знает наших традиций! Кирк тоже кое-что пропустил. – Она подмигнула мне. – Уверена, что специально.

Я не сказал единственного, что просто не смог произнести сейчас: «Пока ты живешь в моем доме, ты будешь моей женщиной, как я буду твоим мужчиной». Наверное, побоялся, что после таких слов вместо этого презрительного «ладно» мы увидим ее сверкающие пятки.

Удивительно, но Закари как-то легко приняли. Возможно, я и преувеличивал значимость закоренелой ненависти. Или все же наш рассказ о нем заложил основу для положительного отношения. Кто-то развернулся в раздражении и ушел, не желая принимать такое решение Совета и большинства собравшихся, но далеко не все. Сама мать Дика предложила ему поселиться пока в доме ее погибшего сына, а Закари предсказуемо задрал подбородок вверх, поблагодарил ее и добавил, что обязательно построит собственный квадрат. Кто-то предложил называть его «Заком», потому что у нас не были в ходу длинные имена, особенно для мужчин. Но наш Заг тут же возмутился и сказал, что их можно путать, поэтому Закари легко отвоевал и собственное имя. Хоть матушка и не была довольна моим поведением, она отчего-то быстро пришла в благодушное расположение – позвала Закари в башню Совета, чтобы лично объяснить наши традиции и выбрать для него род занятий. Этим заодно и показала, что Хани пусть это все объясняет какой-нибудь ее нерадивый сыночек. Кстати, во всей этой шумихе она единственная не знала, куда приткнуться. Я просто находился поблизости, но излишним вниманием ее не донимал. Конечно, они пытались не терять друг друга из виду, а остальные словно осознанно их разлучали. Оно и к лучшему. Если Хани и Закари не дать возможности изолироваться от остальных, то и приживутся они легче.

Когда матушка утащила Закари, даже не успевшего растерять свой бойцовский настрой, переключились и на нее. Она заметно терялась от вопросов, есть ли у нее дети, сколько у нее было мужчин, жива ли ее мать, сколько детей было у ее матери… К счастью, атмосферу сглаживали Тара и Нал при поддержке остальных ее старых знакомых. Ужинали мы в доме Торка – его Каё готовила просто восхитительно. Ну а после этого возвращение домой уже некуда было откладывать.

Едва мы переступили порог, она тут же кинулась к Шо, а тот был вообще до одури рад. Хорошо еще, что я его в доме запер, а не взял с собой – а то бы он, а не я, предложил Хани жить в нашем доме. Не дождавшись окончания выражения радости от их встречи, я вытолкнул псину на улицу. Вообще избалованная живность, любящая спать именно под крышей. Для него даже первую комнату пришлось освободить. Как только мы остались вдвоем, Хани была вынуждена признать, что теперь и нам нужно поговорить.

– Кирк, – она словно выдавливала из себя мое имя, но даже от этого становилось теплее. – Я хочу тебя поблагодарить.

– Не за что.

– Я должна сразу спросить тебя о важном, – она теперь говорила увереннее. – Тот факт, что я приняла твое приглашение, не означает, что я должна с тобой заниматься «этим»?

Я знал, что она спросит, но думал, что это произойдет позже.

– Сексом? Нет, не означает, – соврал я, глядя ей в глаза. А потом случайно глянул в сторону единственной кровати, чего она, к счастью, не заметила. – Я предложил тебе только кров, а не себя.

– Тогда прими мою благодарность еще раз! – Да смотрите-ка, она просто на глазах набирается сил. – Я буду убирать твой квад… дом, готовить – только объясни, как пользоваться вашей плитой или… Можешь давать мне любые поручения – я буду только рада отблагодарить тебя!

Есть у меня для тебя одно поручение, но это позже, привыкни сначала к моему присутствию.

– И еще… Кирк, ты должен знать кое-что важное… – она замешкалась.

– Если ты про ваше вранье с Налом, то он уже рассказал, – я решил ей помочь.

Она кивнула задумчиво, отвела взгляд.

– Да, но это не все. Возможно, Тара тебе уже сказала… Я… ну, ты должен знать, что я вообще не хочу сближения с мужчиной. И я действительно бесплодна – даже не в группе с низкой вероятностью…

Почему мне так нравится ее смущение? Я уже перемусолил вдоль и поперек мысль о том, что у нее до сих пор не было мужчин. Я стану первым – даже мысль о другом варианте проносится мимо моей головы, не задерживаясь.

– Тара мне ничего не говорила. Но это не имеет значения, если ты найдешь себе место в Городе. К сожалению, многие женщины у нас в той же ситуации… я имею в виду бесплодие, а не сближение.

Она уж совсем начала тушеваться, поэтому я решил просто уничтожить в ней все волнение:

– Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться очагом. – Она послушно поплелась следом. – И расскажу кое-что очень интересное! Представляешь, в Городе Травы строят корабль! Я хочу присоединиться к экспедиции через Большую Реку. Можешь себе вообразить, что там…

Она, открыв рот, слушала мои соображения. В ее глазах загорелся огонь нетерпения и любопытства. Зеленых ящериц мне в зад, если она не будет умолять меня взять ее с собой.

Нет, матушка, ты ошиблась. Женщины не всегда чувствуют наше искреннее отношение. Иногда достаточно сыграть великодушие – и они уже светятся изнутри. А у тебя самого… у тебя точно то же самое чувство, что и раньше – ты не позволишь ей смотреть такими глазами на кого-то еще. Но теперь я буду действовать по-другому.

Я лег на полу, чтобы она изначально не чувствовала угрозы. Но Хани после ванны сама заявила, что если я не против, то мы можем спать рядом. Я был не сильно против.

– Спокойной ночи, Кирк.

Какое странное пожелание. И от женщины я такого уж точно слышать не готов. Мне до сих пор много чего говорили на ночь, но ни разу про спокойствие. Поэтому ответил:

– А завтра мы пойдем на речку. Она не такая большая, как та Река, что ты видела, но зато там не водятся монстры. Научу тебя ловить рыбу. Хочешь?

Кажется, она совсем тихо ойкнула от радостного предвкушения и сама придвинулась чуть ближе ко мне – возможно, чтобы я ее обнял. Но я этого не сделал. Бывает такой вид охоты, когда дичь можно поймать только за счет терпения.