Читать книгу "Миражи"

Глава 19

Это был первый и единственный разговор, в котором они коснулись того, что произошло между ними в номере отеля. Больше Гончаров к этому не возвращался, даже не намекал. И если поначалу она опасалась с его стороны необоснованных претензий, придирок и предвзятости, то по прошествии какого-то времени успокоилась. Ничего такого с его стороны не последовало. В работе он был вежлив, краток, объективен. Все его вопросы были по делу. И если иногда в разговоре и угадывался какой-то подтекст или ей чудилась ирония и намек, она пропускала все это мимо ушей, не реагируя. На протяжении последующих двух лет они общались исключительно по телефону, обсуждая только насущные дела. Гончаров не выражал желания наведаться в Сиренево, его присутствие не требовалось в усадьбе. Юлька успешно справлялась с обязанностями администратора, учась многому просто на ходу. Два года пролетели как одно мгновение, насыщенное событиями, знакомствами, интересными мероприятиями, музыкальными вечерами, благотворительными концертами, семинарами, приемами для лиц, приближенных к правительству, свадьбами. Ариан, а потом и Андрей Михайлович Старовойтов не прогадали, когда предложили девушке стать украшением этого чудесного места, прекрасного в любое время года. Пиар-отдел сделал многое, чтобы о Сиренево узнали в каждом уголке не только Беларуси и России, но и в мире. Юля Шарапова также приложила немало сил, чтобы в имение хотелось возвращаться снова и снова. Она во многое вникала сама, и если не была занята организацией очередного мероприятия или приемом гостей, ее можно было встретить в любом уголке усадьбы, будь то оранжерея, теплицы, сад, конюшня или клумбы. Она заходила на кухню, чтобы обсудить с шеф-поваром меню, к тому или иному случаю выбирала цветы для букетов с флористом. Могла пить кофе в обеденный перерыв с Шуркой или Катькой в кафе визит-центра или проводить экскурсию по усадьбе для группы туристов. Экскурсии стали ее инициативой, экскурсовод в усадьбе не был предусмотрен, зато была ее личная история, которая, безусловно, казалась не менее интересной и увлекательной. Жизнь в Сиренево кипела, и Юлька, которой было небезразлично имение, делала все возможное для его развития.

Девушка была счастлива. Прошло более двух лет с начала ее работы в усадьбе. Это были интересные, насыщенные событиями годы, раскрашенные в самые яркие цвета и оттенки. За это время она умудрилась заочно окончить Высшую школу туризма, потратив на это два своих заслуженных отпуска, слетать с Шуркой и Катькой в Турцию, купить в районном центре однокомнатную квартиру. Шарапова ни в чем себе не отказывала. Ей платили достойную зарплату, в финансовом плане она была независима. Да и от избытка внимания тоже не страдала, это, безусловно, не могло не льстить. В первый Сиреневый вечер Гончаров сказал про масштабы и не ошибся. Юлька знала, что нравится многим, часто ловила на себе восхищенные взгляды, домой и в усадьбу нередко присылали цветы и подарки. Цветы девушка принимала, подарки – никогда. Ей не хотелось быть кому-то обязанной. Она дорожила своей репутацией, и за два года в совершенстве отточила линию поведения. Ни во взгляде ее, ни в улыбке, ни в словах никогда и намека не проскальзывало на флирт или что-то большее. Хотя, конечно, если б только захотела, могла б с легкостью выбрать себе из тех, кто бывал в Сиренево, и мужа, и любовника.

А она не хотела даже не потому, что работала с людьми, авторитет которых пришлось завоевывать с трудом, да к тому же еще и с людьми, которые жили с ней рядом, в деревне. И пусть она не очень-то дорожила чужим мнением, но мысль о том, что ее имя будут трепать на каждом углу, не прельщала. Шарапова так вошла в роль администратора Сиренево и наследницы семьи Четвертинских, что напрочь забыла про себя настоящую.

Эта жизнь в какой-то момент превратилась в роль, которую она исполняла уже более двух лет. А между тем эта жизнь была всего лишь миражом, который завораживал, манил, увлекал и ослеплял, но не мог заполнить пустоту внутри. Да, ей завидовали и восхищались, со стороны все выглядело очень красиво и благополучно. Так оно и было на самом деле, если бы не одно «но». Все это не давало того, чего жаждало сердце. Юлька снова пряталась за искусственную реальность, а сердцу хотелось любви. И хоть порой ее настигали воспоминания об Ариане, она уже не верила, что когда-нибудь они встретятся снова. Однажды он дал ей слово и был верен ему. Возможно, Старовойтов стал счастливым, забыв ее. Впрочем, в это верилось с трудом. А может, в это просто не хотела верить она. Интуиция подсказывала, если б Ариан забыл ее, он бы вернулся. Пока же он оставался в Англии, и их разделяло расстояние в тысячи километров, мужчина мог не беспокоиться за свое душевное равновесие. Юля часто думала о нем, очень хотелось хоть что-то узнать про него, но спросить было не у кого.

В конце октября заметно похолодало. Утром Юля вытащила из шкафа красные замшевые ботильоны на каблуке, которые подходили к атласной модной блузке и черной юбке, что облегала бедра и доходила до колен. Собираясь на работу, Шарапова не допускала в своих нарядах вольностей, придерживалась официального или классического стиля. Уложив волосы, она сделала макияж и, как обычно, дополнила образ капелькой дорогих изысканных духов. Она не была в Сиренево целую неделю, впервые за два с половиной года позволив себе импровизированную командировку по усадьбам республики. Приглашали давно, но каждый раз проходили мероприятия, на которых не присутствовать она не могла. А тут выдалось неожиданное затишье, и оно совпало с приглашением. Согласовав его с Москвой, Юля наслаждалась историческим наследием страны, знакомилась с новыми людьми, посещала семинары и экскурсии. Конечно, даже когда приходилось уезжать на сессию, девушка беспокоилась и позванивала в Сиренево, по-другому уже не могла, но неделя прошла благополучно. За несколько лет работа была налажена так, что какие-то эксцессы или авралы не должны были ее потревожить.

Как случалось уже не раз, через несколько дней она заскучала по усадьбе. Поэтому собиралась этим хмурым утром с радостным предвкушением. И пусть порой работа в имении утомляла, но сердце каждый раз замирало, когда, поднимаясь по сиреневой аллее парка, она видела просвечивающиеся сквозь кусты и деревья светлые стены дома и флигелей.

– Юленька, ты с матерью давно в последний раз говорила по телефону? – спросила бабушка, когда она присела к столу, чтобы позавтракать.

– Давно, а что? – ответила девушка. – Я с Настасьей чаще общаюсь! Что-то случилось? Они приезжают?

Бабушка кивнула.

– Сегодня Таня с Ваней в Минск поехали, в аэропорт! Они все возвращаются домой! – бабушка тяжело и горестно вздохнула.

Старшая дочка Марина с некоторых пор стала затаенной болью Федоры Николаевны, причиной ее частых слез. Столько несчастий приключилось в их семье через нее, но именно она подарила самую большую радость – внучку Юленьку. Федора Николаевна любила ее так сильно и самозабвенно, как, наверное, даже детей своих не любила, не говоря уже о других внуках, которые не были ей так близки, как эта девочка.

– Надолго приезжают?

– Насовсем! Марина с твоей сестрой теперь будут жить вместе с нами, по крайней мере пока!

– Это с чего бы такое счастье? – с легкой иронией поинтересовалась девушка, не обрадовавшись подобной новости, скорее уж наоборот.

– Так они ж с Шараповым расходятся! Он подал на развод! Сказал, что давно любит другую!

– Вот гад, – отставляя в сторону тарелку с завтраком, к которому почти не притронулась, произнесла она. – Он немку нашел себе? В Гамбурге?

– Нет, Таня говорит, здесь у него давняя любовь, как оказалось! А квартира в райцентре ему принадлежит, поэтому Марина и Настасья едут к нам!

Юля ничего не ответила и встала из-за стола, понимая, что, вероятно, придется переселяться в свою квартиру. Тесновато им будет в бабушкином доме, к тому же Шарапова давно привыкла к свободе, и сейчас не намерена что-то менять. К тому же рядом с Мариной Прохоровной она опять будет чувствовать себя все той же девочкой, которой однажды так жестоко разбили сердце. А боль, страх и отвращение снова поднимались в душе, и это невозможно ни простить, ни забыть.

Неожиданный недельный отпуск пошел на пользу. Она развеялась и на работу шла в приподнятом настроении, прогнав прочь мысли о возвращении матери. К тому же в Минске в одном из бутиков девушка купила себе красное пальто, которое сегодня и надела. Оно идеально сочеталось с ботильонами и шло ей. Путь, как обычно, пролегал через плотину и вдоль реки. В имение она приходила к девяти, поэтому, чаще всего, шла одна. Подружки и многие работники из Сиреневой Слободы ходили на работу к восьми, а то и раньше. Но это нисколько не огорчало Юлю. Наоборот, ей нужны были эти полчаса одиночества, чтобы собраться, настроиться на рабочий лад, да и просто подумать или побыть наедине с собой.

Первый рабочий день после командировки не предвещал сюрпризов. Поднявшись по аллее, Юлька обратила внимание на светящиеся окна Большого дома. Она точно знала, что отдыхающих там нет, вообще никого не должно быть в этот утренний час. Из визит-центра могла прийти уборщица или кто-то с экскурсией, но не сейчас. Минуя ступеньки, девушка открыла стеклянные двери и вошла в холл. Кабинет ее должен был находиться в визит-центре, но так как она большую часть времени проводила в главном усадебном доме, флигелях и хоздворе, это было не совсем удобно. Поэтому с разрешения Старовойтова и компании она переоборудовала для себя небольшую комнатку, что примыкала к холлу, где находился телефонный аппарат. Там у нее был ноутбук, рабочий стол и стеллаж с документацией. На подоконниках цвели фиалки, а стены украшали акварели и портрет Анастасии Александровны. Винтажная вешалка и два кресла дополняли скромный интерьер.

В глубине дома слышно было, как кто-то разговаривает.

Шарапова вошла в свой кабинет, сняла пальто, положила сумочку и отправилась на голоса, не совсем понимая, что происходит.

Миновав колонную галерею, она вошла в парадную гостиную, к которой примыкал зимний сад. Посреди комнаты стояла стремянка, на ней электрик изучал лампочки в роскошной старинной люстре с хрустальными подвесками, украшающей потолок с витиеватыми плинтусами и карнизами. А рядом с ним стоял совершенно незнакомый мужчина средних лет.

– Доброе утро, – поздоровалась Юля. – Что здесь происходит?

– Доброе утречко, Юлия Владимировна! – бодренько поздоровался электрик. – Мы с Николаем Михалычем проверяем освещение.

– Прекрасно, но я не помню, чтобы это согласовывали. Простите, мы, кажется, незнакомы! – обратилась она к мужчине.

– Я новый начальник техотдела усадьбы. Меня прислали вчера вместо Анатолия Семеновича! – сказал мужчина.

– Прекрасно. Я Юлия Владимировна Шарапова – главный администратор Сиренево. Вероятно, вы не в курсе, но все работы и проверки в доме, флигелях и хоздворе обязаны согласовывать со мной и подстраивать под мероприятия, которые проходят здесь ежедневно! – с некоторой резкостью в голосе отчеканила она.

– Сегодня нет мероприятий! Я узнавал! И согласовал все с Гончаровым Матвеем Юрьевичем! Мне казалось, он мой непосредственный начальник! Ведь это он курирует усадьбу! К тому же вас не было! – не остался в долгу мужчина.

– Вот именно, курирует, и ему отчитываюсь только я! Вы же, повторюсь, все обязаны согласовывать со мной! – отрезала она и, отвернувшись, отправилась в кабинет.

А там, усевшись за стол, набрала по внутренней линии визит-центр.

– Ресепшен, доброе утро! Слушаю вас! – привычно отозвалась Шурка, которая сегодня была за стойкой администратора отеля.

– Привет! – поздоровалась Шарапова.

– О, Юль, привет! Ты уже на работе? Рада слышать! Что-то случилось или ты поболтать? Придешь на обед? Сегодня голубцы и борщ из свеклы.

– Обязательно приду, Шурка, но сначала скажи мне, что это за Николай Михайлович у нас появился? И почему я об этом ничего не знаю?

– А, так это из Москвы прислали начальника техотдела. Позавчера пришло назначение о переводе, а вчера он сам явился. Прости, не успела тебя предупредить. Да, честно, и не думала, что это важно! А что?

– Да он хам какой-то! С утра мне уже нервы взвинтил!

– Ну да, неприятный мужичок! Не то, что Анатолий Семенович! Милейшей души человек! Жалко, что отбыл в Москву! Эх, вот так привяжешься к кому-то, а он раз – и уехал, привыкай потом к другому, – вздохнула подружка.

– Ты это о чем, Шурка?

– Да так… Кстати, Юль, Гончаров с утра звонил! Простил, чтобы ты перезвонила, как только появишься на работе!

– А что хотел?

– Не докладывал!

– Ладно, перезвоню ему! Давай, Шурка, до обеда! – простилась девушка и отключилась.

Посидев немного, набрала номер московского офиса Старовойтовых.

– Слушаю, – раздался в трубке медовый голосок секретарши Гончарова. Эта девица, которую Юлька в глаза никогда не видела, ужасно раздражала кривлянием и заносчивостью. Наверняка, она была любовницей Матвея Юрьевича, вот и позволяла себе вольности.

– Доброе утро, я могу услышать Матвея Юрьевича? – подражая ее интонациям, поинтересовалась Юля.

– А его нет!

Шарапова взглянула на часы. Половина десятого. Пора бы уже появиться на работе.

– А когда он будет?

– С кем я разговариваю?

– Администратор из Сиренево, он просил меня перезвонить!

– Ах, я вас не узнала!

«Что б тебе пропасть!» – в сердцах ругнулась девушка.

– Матвей Юрьевич в Минске. В командировке!

– Спасибо, я позвоню ему на мобильный! – Юля бросила трубку и достала из сумочки телефон.

За эти два с лишним года Гончаров несколько раз бывал в Минске. По крайней мере, не раз и не два, позвонив в московский офис, девушка узнавала, что непосредственный начальник уехал в столицу ее страны. Что делал Гончаров в городе, Юлька не интересовалась. Скорей всего, приезжал по делам компании, у которой были филиалы во многих странах. Сначала эта его непосредственная близость в триста километров пугала Шарапову. Она боялась, как бы из Минска Гончаров не явился в Сиренево, но в усадьбу он не заезжал.

Девушка нашла его номер, нажала на кнопку вызова и стала слушать гудки.

– Да! – коротко бросил мужчина, когда она, наконец, до него дозвонилась.

– Здравствуйте, Матвей Юрьевич! – поздоровалась она, неизменно соблюдая субординацию даже в личных разговорах по телефону.

– Привет, Юля! – Гончаров предпочитал более непринужденный стиль общения, когда его никто не слышал.

– Вы просили позвонить! Что-то случилось?

– Да, ты уже познакомилась с новым работником?

– Имела честь!

– Мне слышится сарказм в твоем голосе? Что-то не так?

– Все так, просто не люблю неожиданных сюрпризов!

– Прости, не успел согласовать это с тобой! Не хотел отвлекать, да и спешил! Очередная командировка нарисовалась спонтанно! У тебя с ним проблемы?

– Надеюсь, что нет! Мужской снобизм и только! Я ему все подробно разъяснила, надеюсь, к этому мы больше не вернемся!

Матвей отозвался хрипловатый грудным смехом.

– Как твоя командировка? – спросил неожиданно он, когда Юлька, решив, что говорить им больше не о чем, собралась положить трубку.

– Прекрасно! Я и не знала, что у нас в стране столько интересных мест с потрясающей историей, причем не только тех, что входят в туристические маршруты, но и заброшенных, забытых, но все еще хранящих отголоски эпохи. Мне это нравится! И я не пожалела, что поехала! К тому же узнала много интересного и полезного, что может пригодиться для Сиренево! – отрапортовала она.

– Занятно, – хмыкнул мужчина.

Что ему показалось занятным, Юлька выяснять не стала.

– До свидания, Матвей Юрьевич! – не обратив внимания на его слова, она собралась в очередной раз отключиться.

– Подожди минутку, есть еще кое-что, – он не дал ей положить трубку.

– Что? – уточнила девушка.

Про себя пожелав провалиться Матвею Юрьевичу в преисподнюю.

– Подготовь мне комнату в Большом доме. К вечеру я буду в Сиренево! – сказал он.

– Зачем? – Юля по-настоящему испугалась и не смогла этого скрыть.

Шарапова услышала, как Гончаров хмыкнул, расслышав испуг в интонациях ее голоса, и закусила нижнюю губу.

– Вас не устраивает, как я исполняю свои обязанности? – спросила она.

– Меня совершенно все устраивает в твоей работе. Я собираюсь приехать в частном порядке и пожить в Сиренево какое-то время. Хочу просто отдохнуть, – спокойно ответил мужчина.

Тут уж девушке стало совсем плохо. Прислонившись к рабочему столу, она закрыла глаза и почувствовала, как отчаянно стучит сердце и увлажняются ладони.

– Что-то не так? У тебя имеются возражения? – уточнил Матвей после затянувшегося молчания.

– Нет. Все в порядке. Апартаменты будут готовы. Сейчас в Сиренево никого нет, поэтому особняк в вашем распоряжении! Если приедете после шести, меня не будет. Ключи возьмете на посту охраны! Я предупрежу о вашем прибытии! До восьми, если желаете, можете поужинать в кафе визит-центра! Повара в усадьбе нет, но если не устроит еда в кафе, я могу его вызвать! – совладав с эмоциями, она говорила вежливо и ровно.

– Не стоит! Я совсем не привередлив в еде. К тому же чаще всего не ужинаю! Но вот от завтрака не откажусь! Пусть накроют к девяти в столовой! Ты ведь не откажешься выпить со мной завтра кофе, Юлия Владимировна? – и снова в его голосе девушке послышалась усмешка.

– Я подумаю, – ледяным тоном только и смогла вымолвить она. – Это все?

– Пока, да!

– Тогда, если не возражаете, Матвей Юрьевич, я прощаюсь с вами, сами понимаете, после командировки накопилось много дел.

– Не возражаю, – ответил он, не обращая внимания на ее тон.

Шарапова отключилась и только тут обратила внимание на трясущиеся руки. Да что ж это такое? Еще нет и десяти, а она уже выбита из колеи! И как теперь весь день работать? И завтра? А все последующие дни? Как долго Гончаров намерен пробыть в Сиренево? Зачем он сюда едет? Про «отдохнуть» она, конечно, не поверила. Сиренево было не тем местом, где обычно проводили свои отпуска такие люди, как он. Все это время она ждала от него подвоха, по прошествии некоторого времени явная настороженность отступила, но интуицию ведь не обманешь. Юля не верила ему! А еще боялась, хотя ему в этом и под страхом смерти не призналась бы!

Шарапова на мгновение прикрыла глаза. Надо успокоиться. Вот только как это сделать, она не знала. Стоило лишь представить, что уже сегодня вечером Матвей Юрьевич поселится в доме, и ее коробило при мысли об этом. А ведь завтра утром он тоже будет здесь, и в обед. Ему захочется общения, в этом девушка не сомневалась. И если он с легкостью делал вид, что все произошедшее между ними в прошлом, она так не могла, потому что до сих пор помнила те ощущения загнанности и невозможности противостоять силе, которая исходила от него и подчиняла ее. Пусть прошло шесть лет, и она давно уже не та девчонка, это ничего не меняло. Все, что она может сделать, это держаться от Гончарова подальше. Соблюдать дистанцию, и ни под каким предлогом не сокращать ее. Иначе она погибнет во всех смыслах этого слова.

Юлька, наверное, так и просидела бы весь день в своем кабинете, если бы не позвонил Старовойтов и не сообщил о званом вечере, который в Сиренево желает организовать посольство одной из зарубежных стран. Времени у них, конечно, мало, но он уверен, они справятся, к тому же Гончаров сейчас там, он поможет. Девушку так и подмывало расспросить Андрея Михайловича о нем, но пришлось сдержать себя.

Звонок Старовойтова заставил встать с кресла и переключиться на дела. Юлька сняла с вешалки пальто и прихватила мобильный. Сначала позвонила шеф-повару, вызвав его завтра на работу, потом охране, а дальше все покатилось-понеслось.

Лишь за обедом в кафе она попросила Шурку прислать в усадьбу горничную и поделилась новостями. Подружка, конечно, испугалась, когда узнала о приезде Гончарова, ведь он не предвещал ничего хорошего. Юлька попыталась донести до нее собственные страхи, но Калинина была уверена: Матвей Юрьевич пожаловал в Сиренево только за тем, чтобы основательно проверить их работу. Предположения и догадки Шараповой казались ей лишенными логики и смысла. Прошло столько лет, если б он хотел, давно бы отомстил ей. Юлька слушала подружку и соглашалась с ее разумными доводами, но все же…

Этот сырой октябрьский день, туманный и промозглый, безнадежно испорченный с самого утра, казалось, никогда не закончится. После обеда Шарапова отправилась в оранжереи, нужно было обсудить с флористом предстоящее мероприятие. Увлекшись, не заметила, как пролетело время.

Вечером, покидая оранжереи, она услышала звуковой сигнал телефона и, вытащив его из кармана, открыла сообщение, которое было отправлено с незнакомого номера. Сердце учащенно забилось в груди, но уже в следующее мгновение ладони стали ледяными от страха.

«Я вернулся, теперь нас ничто не сможет разлучить», – гласило сообщение, которое мог прислать Ариан или Шарапов…

Продолжение следует