Читать книгу "Миражи"

Глава 14

Старовойтовы, словно опомнившись, извинились и попросили горничную проводить Юльку в комнату на втором этаже, где ей предоставлялась возможность отдохнуть, переодеться, осмотреться и выдохнуть.

Горничная, молодая улыбчивая девушка, предложила Юльке приготовить ванную, и она, не раздумывая, согласилась. Горничная скрылась за дверью, ванная была здесь в каждой комнате, как и гардеробная, а также маленький будуар, где при желании можно было принимать гостей, завтракать или смотреть утренние новости. Спальня, впрочем, как и все комнаты, была отделана в кремово-молочных тонах, разбавленных белым. Огромная кровать была украшена полупрозрачным сливочным пологом, а на покрывале лежал букет из кремовых роз, а рядом – сложенный лист бумаги. Заинтригованная, Шарапова развернула его.

«Прости, вынужден был уехать. Срочные дела. Постараюсь все решить быстро. Не терпится тебя увидеть!» – гласила записка. В ней не было подписи или какого-либо обращения, но то, что это писал Ариан, Юлька даже не сомневалась.

Эти несколько строк, вызвав нежную улыбку на губах девушки, отозвались приятным теплом в душе. Она прижала листок к груди и на мгновение закрыла глаза. Вот если бы не было завтрашнего дня, а сегодня, легко поддавшись иллюзиям, так много было между строчек. И от этого снова сладко замирало сердце, обжигаемое любовью. Они были только друзьями, но что-то чудилось ей в аромате этих цветов, в аккуратно выведенных строчках. Надежда снова наплывала миражами…

Она приняла ванную и, переодевшись в спортивный костюм, разобрала чемодан. Высушив волосы, Юлька заплела их в косу и, включив телевизор, «пробежалась» по каналам. День клонился к вечеру, а Ариана все не было. Девушка подходила к высоким французским окнам, выходившим на балкон, в надежде увидеть подъехавшую машину, но все равно пропустила его приезд. И вдруг услышала на лестнице его быстрее шаги, приближающиеся к дверям ее комнаты.

Он постучал, но она не успела ответить, да и парень не стал дожидаться вежливого разрешения войти, распахнул дверь, и Шарапова увидела, как радостно вспыхнули его глаза. Он засмеялся и раскрыл объятья.

– Привет, моя дорогая подружка, – сказал он.

А Юлька, стремительно преодолев комнату, позабыв обо всем на свете, повисла у него на шее. Едва сдерживая слезы, она зажмурилась и прижалась к его щеке, вдохнув знакомый аромат лосьона.

На мгновение он крепко обнял ее и почти сразу отпустил.

– Надеюсь, не плачешь? – спросил, заглядывая ей в лицо.

– Нет!

– Точно?

Она кивнула.

– Я так рада тебя видеть, Ариан! – призналась она.

– Правда? А ведь не хотела приезжать! Я тоже соскучился, Юлька, по правде сказать, даже больше, чем предполагал.

– Спасибо за цветы!

– Пожалуйста, надеюсь, ты не очень обиделась, что я не смог тебя встретить? Мне нужно было срочно отъехать, к тому же показалось, что тебе лучше пообщаться с моими родителями наедине. Знаю, они с порога тебя заговорили! Но они действительно с нетерпением ждали твоего приезда и просто очарованы тобой! Впрочем, я не сомневался, что так и будет! Как ты доехала? Как устроилась?

– Все прекрасно, Ариан. Я от всего в легком шоке…

– Да ладно…

– Правда, я никогда не видела такой дом, как у вас, и уж, конечно, мне не приходилось жить в такой обстановке. Все это несколько обескураживает и восхищает!

– И поэтому ты сидишь в комнате? Хочешь, я покажу тебе дом? Родители сказали, что ты хотела увидеть фотографии Анастасии Александровны и дяди Сережи. До ужина еще есть время, пойдем? Заодно расскажешь мне, как поживает бабушка, вообще обо всем на свете расскажешь!

– Я говорила тебе уже, – с некоторой укоризной заметила она.

– Ага, в трех словах, а хотелось бы подробнее, ты же знаешь, мне не безразлично, что происходит в усадьбе и деревне. У тебя, кстати, когда сессия?

– В ноябре!

– Может, все же останешься на недельку-другую погостить? Родители очень бы этого хотели.

Девушка лишь покачала головой.

– Я уже билет купила, Ариан, мне, правда, нужно домой. Ты забыл, у меня переводы, сейчас много заказов… – соврала она. – Надолго я не могу отлучиться. Возможно, после Нового года снова получится приехать!

И это тоже было ложью. Она знала, что больше никогда не приедет в Москву. Сегодня у нее прощальный вечер с Арианом. Сегодня он еще чуть-чуть побудет с ней. А завтра уже будет принадлежать Аделине Александровой.

– Ариан… – после секундного молчания, окликнула его девушка, встречая внимательный взгляд зеленовато-золотистых глаз. – А ты потом приедешь в Сиренево?

– Конечно! – кивнул парень. – Нечасто, но я буду приезжать. Дело в том, что в ближайшем будущем мы с Аделиной переезжаем в Лондон, но я буду бывать в Москве и наведываться в Сиреневую Слободу.

С непроницаемым лицом Юлька смогла лишь кивнуть в ответ, и они покинули ее комнату, отправившись знакомиться с особняком и его удивительной историей. Затем Старовойтов, как и обещал, принес фотоальбомы и видеокассеты, до самого ужина они рассматривали снимки и смотрели записи, где были не только концерты Четвертинской. Больше девушку интересовали съемки, на которых ее бабушка была снята в домашней обстановке среди собак, друзей, рядом с сыном и любимым человеком. Это были старые записи не очень хорошего качества, но все же… Шарапова с жадностью и болью всматривалась в родные ей лица, которые уже не суждено увидеть наяву.

А потом был ужин в столовой, где изысканно сервированный стол украшали свечи и цветы, а свет люстр отражался в хрустальных бокалах. Ужин, разбавленный белым полусухим, затянулся. Они разговаривали и шутили, смеялись и вспоминали, почти не касаясь в разговоре свадьбы, как будто для них действительно было очень важно и значимо то, что они обрели в лице Юлии Шараповой.

Впрочем, Ариану пришлось оставить их раньше, чем они встали из-за стола. Друзья организовывали небольшую вечеринку, мальчишник, с выпивкой, бильярдом и чисто мужскими разговорами напоследок. Парни собирались потусить здесь, а потом, возможно, отправятся в ночной клуб. Именно поэтому, извинившись, он ушел, и вечер сразу для нее померк.

Ради приличия она еще побыла за столом некоторое время, а потом, сославшись на усталость, поднялась в комнату.

Спать не хотелось, несмотря на то, что в плацкартном вагоне поезда она почти не сомкнула глаз.

Девушка бродила по комнате, то и дело останавливаясь около букета, который подарил Старовойтов, и мысли ее снова возвращались к нему. Эта последняя ночь перед его свадьбой казалась ей очень важной. Как в сказке про Золушку, не оставляла безумная надежда, а вдруг все еще изменится?

«Еще не поздно», – вопило отчаяние.

«Скажи ему», – просило сердце.

Возможно, она бы и поддалась им, только Ариан развлекался с друзьями, прощаясь со своей холостяцкой жизнью, и ему было не до нее.

Ей так отчаянно хотелось украсть у этой последней ночи еще кусочек счастья, в последний раз побыть еще немного с ним наедине.

Юлька, не раздеваясь, прилегла на кровать, чувствуя, как стучит сердце в груди и лихорадит от нервного напряжения, которое не отпускало сегодня.

В кино она видела, что мальчишники обычно длились до рассвета, но, зная Ариана, сложно было предположить, что перед таким значимым событием он станет развлекаться и пить всю ночь. А это значит, у нее еще будет возможность перехватить его, только бы не пропустить момент, когда он останется один.

Юлька встала и, отодвинув занавеску, вышла через французское окно на балкон.

Октябрьская ночь обступила ее, и девушка невольно поежилась. Между деревьями парка, окружавшего дом, повисли клочья тумана. Несмотря на то, что особняк Старовойтовых был построен в центре Москвы, сюда почти не долетали звуки большого города, только какой-то монотонный гул тревожил тишину, да небо над ней, низкое, будто опустившееся на верхушки деревьев, было подсвечено розовато-золотистым светом.

В парке горели фонари, но туман, казалось, поглощал их сияние, делая свет тусклым и почти не рассеивающим темноту.

Юлька остановилась у каменной балюстрады и безучастным взглядом окинула застывший парк. Здесь, на свежем воздухе, легче дышалось, и на мгновение возникло непреодолимое желание, покинув дом, бродить по аллеям, пока не уедет последний гость. Терпкий воздух, пронизанный запахом опадающей листвы, бодрил и остужал.

Она стояла на балконе около балюстрады, пока не почувствовала, что замерзает, но, вернувшись в комнату, не задержалась там и пятнадцати минут, снова вышла на балкон и присела на широкий борт ограждения.

Час от часу в ночную тишину парка врывались звуки музыки и смеха. Вероятно, кто-то из друзей Ариана выходил из дома, чтобы покурить и проветриться. Иногда до нее долетали голоса и мужской смех. Тогда Юлька, наклоняясь, пыталась рассмотреть, что происходит на крыльце. Но Старовойтова она ни разу так и не увидела, наверное потому, что он не курил и за компанию не выходил.

В очередной раз склоняясь над балюстрадой, она вдруг наткнулась на чей-то внимательный взгляд. Кто-то сидел на краю чаши фонтана, что располагался в центре небольшого партера напротив парадного входа, и наблюдал за ней. Красный огонек сигареты мелькал в темноте.

Юлька отшатнулась от балюстрады, чувствуя себя вором, пойманным на месте преступления. Она уже собралась скрыться в комнате, когда услышала, что кто-то негромко ее окликнул. Поколебавшись, девушка вернулась к балюстраде и увидела Матвея.

Он стоял под балконом, курил и смотрел наверх.

В растерянности Юлька закусила нижнюю губу, не зная, что сказать.

– Не спится? – нарушил молчание парень и неуловимым движением отбросил в сторону недокуренную сигарету.

– Нет, – ответила девушка, пытаясь угадать, как долго Матвей наблюдал за ней.

– Тогда спускайся, – предложил он.

– Зачем? – настороженно спросила она.

– А зачем сидеть в комнате одной? Я уже целый час наблюдаю, как ты мечешься.

– Я… – начала было девушка, не зная, что и ответить.

– Давай, – махнул рукой он.

– Уже поздно. Это неудобно. К тому же внизу вечеринка, на которой присутствие девушки неприемлемо.

– Смотря какой, – хрипловато рассмеялся парень.

– Наверное, я все же лягу! – несколько испугано ответила девушка.

Что-то в лице Матвея и в интонациях голоса действительно пугало Юлю. Может быть, все дело в темноте и тумане или в призрачных тенях, падающих на его лицо. Он казался ей мрачным и опасным. Просто не верилось, что этот парень – лучший друг Ариана.

– Глупости, – возразил он, не терпящим возражения, тоном. – Еще не так поздно, а для Москвы полночь – так и вовсе детское время! Парни собираются в стриптиз-клуб, потерю бойца они точно не заметят. Переодевайся и спускайся! Поедем и посидим где-нибудь!

– Я не хочу!

– Почему? – вкрадчиво и негромко уточнил парень, снова закуривая. – Ты боишься меня? Думаешь, я могу тебя обидеть?

– А ты можешь меня обидеть? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Нет, – не раздумывая, ответил он. – Все? Я развеял твои сомнения? Жду тебя внизу!

– Ладно, – после секундного колебания кивнула она и скрылась за стеклянными дверями французских окон.

Раз Ариан уезжает в стриптиз-клуб, вряд ли получится увидеться с ним сегодня. Да и какой смысл в этих встречах? Все уже потеряно для нее навсегда! Она не сможет уснуть этой ночью, так почему бы не пойти с Матвеем куда-нибудь? Если Ариан поручил ему встретить ее, значит, он действительно не причинит ей вреда. Неважно, что одета она не для выхода, и, возможно, может скомпрометировать парня, что ей до этого? Юлька здесь никого не знает, плевать на их мнение, она ведь все равно в Москве первый и последний раз. Так какая разница, как она одета?

Шарапова погасила свет в комнате и спустилась вниз, моля Бога, чтобы не столкнуться ненароком с кем-нибудь из друзей или родных Ариана.

Опасения ее оказались напрасными. Она незаметно прошмыгнула в холл и торопливо закрыла за собой входную дверь.

Матвей стоял на крыльце, опершись плечом о колонну, и если бы девушка не видела, что поверх тонкого джемпера, в котором он сидел у фонтана, наброшен пиджак, она бы решила, что в дом он так и не заходил.

– Поехали? – спросил он.

Юлька кивнула и легко сбежала со ступеней. Матвей пошел следом и распахнул дверцу авто, помогая ей сесть. И только в машине, когда они выехали за ворота, она поняла, что насторожило ее в Матвее, когда он стоял под балконом. Парень был пьян. Не так чтобы совсем, но то, что пропустил не одну рюмку, было очевидно.

Девушку прошиб холодный пот. Она стала лихорадочно искать ремень безопасности и, пристегнувшись, вцепилась в него обеими руками. Кусая губы, Юлька хотела, но не могла попросить повернуть обратно, как, впрочем, и взглянуть на него не решалась. Мало ли, как он себя поведет, ведь пьяные обычно агрессивные.

Правда, Матвей вполне справлялся с управлением, машина ни разу не дернулась в сторону, но напряжение все равно не отпускало.

Когда его теплая ладонь накрыла судорожно сжатые пальцы девушки, она вздрогнула и резко обернулась.

– Не бойся, ладно? Ничего не случится, тем более мы уже почти приехали! – произнес он, и кривая усмешка одним уголком губ снова появилась на лице. Юлька всего на секунду подняла взгляд, свет фар встречного автомобиля высветил глаза Матвея. Темные, почти черные, налитые кровью. Они, не мигая, смотрели на нее в упор, пугая своей непроницаемостью и глубиной, и только на самом дне плескалось что-то, чему девушка не знала названия, и оно, она интуитивно чувствовала, было связано с ней. Это странное выражение его глаз пугало, как что-то могучее и неудержимое, не знающее преград. Будоражило, притягивая и маня.

Она не высвободила свою ладонь из-под руки Матвея, почему и сама не смогла бы объяснить. Его прикосновение не было ей неприятно, потому что чувствовались в нем сила, нежность и тепло. Его ладонь внушала доверие, на нее хотелось опереться.

Матвей оказался прав, через несколько минут машина уже тормозила около старинного особняка. Парень помог ей выйти и поддержал за локоть, когда они спускались по лестнице в полуподвальное помещение. По обе стороны от тяжелых стеклянных дверей горели фонари в обрамлении чугунных абажуров, а название, которое девушка не успела прочитать, украшала некая витиеватость.

Почему-то Шарапова решила, что парень привез ее в закрытый элитный ночной клуб, но на самом деле это был французский ресторанчик.

Маленький и очень уютный. Юльке сразу в нем все понравилось: и неяркий золотистый свет, лившийся из матовых абажуров, и круглые столики с белоснежными скатертями, и маленькие букетики в вазочках, и свечи, и музыка скрипок и арфы. Все было необычно и очень утонченно.

Метрдотель провел их за столик на двоих и помог сесть. Не успел он удалиться, как к ним тут же подоспел официант и предложил меню.

Кушать Юльке не хотелось, но чтобы не обидеть ни официанта, ни Матвея, она заказала десерт из свежих фруктов, мороженного и взбитых сливок. Матвей заказал бутылку шампанского и фрукты.

Ее брови приподнялись чуть вверх в немом вопросе, а Матвей в ответ, лишь рассмеялся, обнажая ровные белые зубы.

– Все нормально. Ну что случится, если мы с тобой пропустим по бокалу шампанского? По-моему, у нас есть повод! – попытался шутливо оправдаться он.

– Это какой такой еще у нас повод?

– Наше знакомство!

– Считаешь это поводом, достойного шампанского?

– А ты нет?

– Ты не знаешь меня, – заметила Юля.

– Это предупреждение? После шампанского, ты… Как бы это сказать, перестаешь владеть собой?

– Ты несешь какую-то ерунду! – отрезала она, едва заметно улыбнувшись.

А парень от души рассмеялся.

– Ты не возражаешь, если я закурю? – спросил он, через несколько секунд.

– Нет, – покачала головой девушка.

Он прикурил и махнул официанту, который тут же предупредительно поставил перед ним пепельницу. А потом и шампанское, уложенное в ледяное серебряное ведерко.

Матвей сам открыл бутылку и разлил искрящийся напиток в высокие бокалы.

– Ну что ж, за знакомство, – произнес он, ударяя краем своего бокала об ее.

– Если только ты не довезешь меня до дома… – предупредила девушка.

– Я довезу тебя до дома, что такое бокал шампанского? Ладно, два!

– Особенно после виски, – пробормотала девушка.

– Что?

– Я говорю, здесь очень красиво, – улыбнулась она.

А Матвей снова рассмеялся.

– Да, это весьма уютное и атмосферное местечко, как раз подходит для романтических свиданий. А ты в самом деле первый раз в Москве? – спросил он, небрежно откинув волосы с лица и зарывшись в них пятерней. Он оперся локтем о стол, и не сводил с нее глаз, глядя чуть из-подо лба.

– Да! И, наверное, в последний, – ответила она, делая глоток шампанского.

– Почему? Тебе не понравился город? Да, конечно, ты мало увидела сегодня, если хочешь, я могу показать много интересного. Ты ведь погостишь у Старовойтовых?

– Нет, я уеду домой сразу после свадьбы. Послезавтра. Может быть, в Москве и есть что посмотреть, но я не уверена, что меня здесь хоть что-то может заинтересовать! – спокойно отозвалась девушка.

– Почему? Москва предлагает много заманчивых перспектив для таких девушек, как ты! Неужели нет честолюбивых планов? Ведь все смазливые девчонки в твоем возрасте мечтают покорить столицу. Особенно, если приехали с периферии.

Шараповой очень хотелось послать Матвея куда подальше, но она решила промолчать, игнорируя то, что он говорит.

– Ну так как, Юля, звездой экрана, подиума или сцены ты хотела бы стать? – продолжил парень.

Уж неизвестно на что он ее провоцировал, но девушка на эту уловку не клюнула и даже бровью не повела. Чуть прищурив глаза, она с легким презрением взглянула на него, вертя в руках бокал.

– Без лишней скромности, мне кажется, я имела бы успех во всех трех направления. Тебе так не кажется?

– Мы можем остановиться пока на одном, скажи, с чего ты хотела бы начать? И уже завтра, нет, послезавтра начнем работать над этим! – серьезно произнес он.

Несколько секунд она смотрела на него, выдерживая паузу, а потом сделала еще глоток.

– Послезавтра я уезжаю домой. И меня абсолютно не интересует, ни сцена, ни телевидение, ни подиум.

Матвей затянулся сигаретным дымом, и уже знакомая усмешка появилась на его лице.

– Ты хочешь убедить в этом меня или себя? Брось, Юля. Я понимаю, возможно, ты трезво смотришь на вещи и осознаешь, что без связей и знакомств вряд ли сможешь пробиться в мир шоу-бизнеса, но я, правда, могу тебе помочь. Я все организую…

– Нет, спасибо! «Звездная» жизнь меня не привлекает, как и весь этот дешевый показной блеск! И если я говорю, что мне это не нужно, значит, не нужно. Со своим выбором я определилась еще в школе. И иду по выбранному пути осознанно. Знаешь, с детства не люблю шума, предпочитаю классику в фортепианном исполнении, всему тому, что сейчас зовется шоу-бизнесом. Единственное, что я еще могу слушать, так это индийскую музыку, и только потому, что мне вообще нравится все в индийской культуре, да и сама страна тоже. Я никогда в жизни не променяю свою деревню на московскую суету. Уж не знаю, что тебя могло ввести в заблуждение. Возможно, мое смазливое личико… – Юля говорила завершенными фразами, будто пыталась что-то объяснить глупому ребенку.

Матвей, конечно, не был ребенком. Наверное, он даже старше Ариана. По крайней мере, на вид ему было лет двадцать шесть, а то и больше. Просто он из тех людей, которым с детства ни в чем и никогда не отказывали. Возможно, как и у Старовойтова, его родители занимали какие-то посты, а потом, подавшись в бизнес, могли многое себе позволить и ничего не жалели для сына. Круг общения и общество, в котором вращался парень, не допускал мысли о том, что эта жизнь и ценности, которые правили ею, не всем могут быть желанны. Юлька знала, сотни, тысячи девчонок стремятся в Москву, в надежде выиграть счастливый билет и подцепить олигарха, но она не относилась к ним. И мысли ее, помимо воли, снова вернулись к Ариану. Он ведь во многом схож с Матвеем, но вместе с тем они совершенно разные люди. Старовойтов без слов понимал все, что происходило в ее душе, причем с самого начала их знакомства, только одного не смог рассмотреть…

Матвей курил, пил шампанское и молча буравил ее взглядом.

– Значит, ты не такая, как все, – задумчиво изрек он.

– А разве я должна быть как все? Я это я. У меня свои мечты, интересы и желания! Уверена, и у тебя тоже! Взять хотя бы моих подружек в деревне, они, трезво оценивая свои возможности и способности, выбрали то, что хотели. Они никогда не мечтали о чем-то заоблачном. Их вполне устраивают и местный клуб, и мальчишки деревенские, и то, что, возможно, им никогда не придется что-то открыть или подвиг совершись, но я не замечала, чтобы это их беспокоило. И если бы сейчас на моем месте была Шурка или Катька, они ответили тебе тоже, что и я.

Матвей улыбнулся.

– Ладно, возможно, ты меня убедила! Но вот скажи, тебя тоже устраивает и сельский клуб, и тамошние парни? Прости, но мне в это как-то мало верится.

– Не устраивают, – честно признала она. – Но я и не общаюсь с ними. И в клуб не хожу, но меня устраивает жизнь в деревне. Мои родители, кстати, давно живут в Германии, но я туда не поехала и не собираюсь!

– И что ж ты планируешь делать у себя в деревне? Не коров же доить?

– Моя бабушка всю жизнь проработала на ферме, именно коров и доила. И не видела в этом ничего постыдного. Но я, конечно, не собираюсь. Я учусь в университете и подрабатываю переводами. Закончу и стану переводчицей при какой-нибудь турфирме, смогу путешествовать.

– Чтобы увидеть мир, тебе необязательно ждать несколько лет, я могу… – начал он.

– А почему мы все обо мне? – перебила девушка. – А ты чем занимаешься? – пододвинув к себе десерт, она чуть заметно улыбнулась, как обычно, одними уголками губ. Пить шампанское больше не хотелось.

Что-то дрогнуло в глазах парня, он быстро взял ее ладонь в свою и сжал.

– Не уезжай. Побудь немного, осмотрись. Может быть, тебе понравится. И захочется остаться! – быстро сказал он, чуть наклоняясь вперед.

Юлька осторожно высвободила свою руку и отодвинула недоеденный десерт.

– Поехали домой, Матвей! Уже очень поздно, – только и ответила она.

Парень ничего не сказал, подозвал официанта и достал бумажник.

Всю обратную дорогу они молчали. Матвей курил одну сигарету за другой, не обращая внимания на то, что она задыхается от дыма. Но попросить его не курить Юлька не решалась. Оживление и улыбка исчезли с его лица, как только они покинули ресторан и сели в машину, оно снова стало мрачным. Девушка радовалась молчанию, в замкнутом пространстве машины парировать его прозрачным намекам и оставаться при этом невозмутимой куда труднее, чем за столиком ресторана, где были посетители и сновали официанты. Ей хотелось поскорее вернуться к Старовойтовым и спрятаться в их доме. Теперь она жалела, что поддалась мимолетному желанию и приняла его приглашение.

Наконец показались знакомые ворота, и Шарапова вздохнула с облегчением. А Матвей снова закурил. Она не стала ждать пока он выйдет из машины и поможет ей. Девушка быстро выскользнула из авто и захлопнула за собой дверцу. Легко взбежав по ступенькам, она собиралась скрыться, не простившись, но в последний момент все же обернулась.

Матвей вышел из машины и стоял, глядя на нее.

– Спасибо за вечер… – начала она и постаралась улыбнуться, но закончить не успела. Следующие слова застряли в горле. Парень отбросил сигарету, в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Грубо схватил девушку за руку и дернул ее на себя.

Юлька успела лишь ахнуть и широко распахнуть глаза. А через секунду она уже была в кольце сильных рук, прижата к его груди. Подняв к нему лицо, в смятении увидела темные глаза, обрамленные стрельчатыми ресницами, и они приближались. Аромат сигаретного дыма и дорогого парфюма обступал ее, обволакивал, лишал воли. Дыхание обожгло, когда она попыталась отвернуться. Его горячие губы легко коснулись ее щеки, потом придвинулись к уголку губ…

Сердце у Юльки колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется, и будто слабый электрический разряд прошел по всему телу. Она не чувствовала страха, позабыв в его руках обо всем на свете. И сама обернулась, встречая его поцелуй. Он целовал ее нежно и неторопливо, но при этом так крепко прижимал к себе. Матвей словно боялся дать волю чувствам, и только объятия выдавали истинную силу его желания.

Сколько это длилось, несколько секунд или минут, Юлька не знала. Матвей первым оторвался от ее губ и прижался щекой к ее лбу, тяжело дыша.

– Поехали ко мне, – прошептал он хрипловато, а девушку словно ушатом холодной воды окатило.

Все, что будоражило секунду назад, схлынуло, как волна, оставляя после себя легкую дрожь и стыд, заливающий щеки румянцем.

Юля покачала головой, высвободилась из его объятий и отступила на шаг.

– Прости, – только и смогла сказать она и, отвернувшись, побежала к входным дверям, боясь, как бы он не удержал ее.