![](/books_files/covers/thumbs_240/russkaya-literatura-xviii-veka-petrovskaya-epoha-feofan-prokopovich-uchebnoe-posobie-225623.jpg)
Автор книги: Олег Буранок
Жанр: Языкознание, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
И. Тетцнер подмечает важное обстоятельство смены духовного климата в Петровскую эпоху: принявший перемены дышал воздухом реформ Петра, становился его сподвижником, не принявший – погибал не только внутренне, духовно, но и физически. Учёный приводит примеры: Дмитрий Ростовский и Стефан Яворский. «Как хорошо вошёл Прокопович в мир Петра, – считает И. Тетцнер, – можно видеть из сравнения его киевских проповедей с проповедями петербургского времени» (с. 354). Темы о загробной жизни («помни о смерти!»), изображение вечного благоденствия и, наоборот, ада, бесконечность мук в загробном мире – всё это отступает в проповедях петербургского периода на второй план. А на первый выступают заботы о земном, сиюминутном, обязанности монарха и его подданных, а польза народа становится доминантой многих слов и речей Феофана Прокоповича этого периода. «Петра же он славит как неутомимого работника он оправдывает даже воскресную работу» (с. 354). Особенной целенаправленностью в этом смысле отличаются, по мысли исследователя, петербургские проповеди, посвящённые смерти Петра. «В полном осознании начинающейся реакции Прокопович повторяет слово “будет” как некую клятву для дальнейшего существования петровских реформ и требует от преемников Петра завершения Петрова дела» (с. 355).
Проводя демаркационную линию в проповедях киевского и петербургского периодов, И. Тетцнер видит их различие в двух понятиях – знание и от ечество (с. 355).
И. Тетцнер, анализируя ораторскую прозу, доказывает, что, в отличие от киевского, в петербургский период Феофан в «словах» и «речах» более патриотичен. Исследователь высказывает достаточно спорное для сегодняшнего времени суждение о том, что «Прокопович, несмотря на всю просвещённость, остаётся верующим христианином, архиепископом с субъективными религиозными целевыми установками» (с. 359–360). На наш взгляд, И. Тетцнер делает поспешный вывод о том, что стремление Прокоповича подчинить Академию наук влиянию Святейшего Синода показывает ограниченность Прокоповича. Феофан, по мнению учёного, не смог вскрыть ход развития взаимоотношений Синода и Академии. В этом он ещё усматривает и достаточно большое влияние на Феофана киевского периода его деятельности и творчества.
Оба периода – киевский и петербургский – в творчестве Феофана Прокоповича объединяет любимая всеми просветителями антитеза «свет – тьма», а также понятия «разум», «рассуждение», «доказательство», «мышление», «ясность», «польза». Немецкий исследователь считает, что эти понятия в обоих периодах у Феофана идентичны (с. 363). На наш взгляд, это не так. При всей возможной близости трактовок этих понятий Прокоповичем (до его переезда в Петербург и после), они всё-таки и идеологически, и художественно несут разную нагрузку. А главное, не только в жизни Феофана Прокоповича, но и в жизни России в 1716–1717 гг. произошёл окончательный поворот от Московского государства к России, а затем к Российской империи.
Далее И. Тетцнер анализирует язык проповедей Феофана Прокоповича, пишет о постепенном переходе его от церковнославянского языка на «простой стиль» и делает это в основном с опорой на известных исследователей творчества Феофана Прокоповича – И. А. Чистовича, Д. М. Чижевского. Пожалуй, наиболее интересным в статье является разработка проблемы «творчество Феофана Прокоповича и барокко». Исследователь пишет: «Прокопович старается преодолеть стиль барокко, особенно аллегоризм стиля, который так характерен для барокко. Он использует аллегории, но они ни в коей мере не были основными образами, как у Стефана Яворского» (с. 365).
Однако, считает немецкий славист, Прокопович, проникшись с самого начала идеями Просвещения, характерными для петровских реформ, отошёл от мировоззрения киевского барокко; «Прокопович стал представителем первого поколения русского раннего Просвещения» (с. 366).
Для раннего русского Просвещения, по И. Тетцнеру, характерны отсутствие антифеодализма и критика христианства, что сближает его с немецким ранним Просвещением. Заканчивая статью, И. Тетцнер ещё раз подчёркивает согласованность, совпадение идей русского раннего Просвещения с петровскими реформами, их взаимообусловленность, их дидактизм; совпадение, по существу, взглядов на точные науки и технику, на веротерпимость, отсутствие антифеодализма и критики вероисповедания. Всё это стало государственной идеологией в Петровскую эпоху. Вместе с тем Прокопович, находившийся в центре раннего русского Просвещения, своим творчеством определил основные идеи эпохи.
Статья И. Тетцнера, на наш взгляд, вносит определённый вклад в дискуссию о происхождении и путях просветительских идей в славянских литературах.
Известный немецкий славист, академик Эдуард Винтер, на протяжении многих лет занимался исследованием истории и литературы Восточной Европы. Он выпустил 15 томов трудов «Материалы и исследования по истории восточной Европы», серия издавалась с 1958 по 1966 гг. Она приобрела большое международное научное значение.
По признанию самого Э. Винтера, «благодаря изданным нами работам, стал очевидным факт тесного культурного общения, существовавшего между Германией и Россией в XVIII столетии»[60]60
Винтер Э. П. Н. Берков и «Материалы и исследования по истории Восточной Европы» // XVIII век: Сб. 10: Русская литература XVIII века и её международные связи. – Л., 1975. С. 49.
[Закрыть].
Но наиболее фундаментальной его работой является монография «Раннее Просвещение» (1966)[61]61
Winter E. Fruhafufklarung: Der Kampf gegen den Konfessionalismus in Mittel – und Osteuropa und die deutsch-slawische Begegung: Zum 200. Todestag von G.W. Leibniz im Nowember 1966. – Berlin: Akademie-Verlag, 1966. – 424 s. Далее цитируется это издание, страницы указываются в тексте.
[Закрыть]. На чрезвычайно широком историко-литературном фоне исследователь рисует борьбу против конфессионализма в средней и восточной Европе и подробно анализирует немецко-славянские связи.
Большое внимание Э. Винтер уделяет в связи с этим деятельности Феофана Прокоповича во всех её аспектах: общественно-политической, культурной деятельности. Учёный считает Прокоповича противником схоластики, «вследствие этого, он занимал позитивную позицию в отношении просвещения и мог оказать Петру значительные услуги при утверждении раннего Просвещения» (с. 282).
Достаточно подробно Винтер излагает взаимоотношения Феофана Прокоповича с иерархами русской церкви, говорит о его деятельности по организации Святейшего Синода, особенно о просвещённом характере устава для него, о роли Феофана в становлении Академии наук России, о библиотеках вообще и, в частности, о знаменитой библиотеке Феофана Прокоповича (см. с. 299). Оценивая влияние Феофана Прокоповича на русскую литературу Петровской эпохи, Э. Винтер считает, что «Прокопович своей любовью к русской литературе оказывал стимулирующее воздействие на молодых сторонников Петра – Кантемира, Тредиаковского.
Особым аспектом в исследовании Э. Винтера является то обстоятельство, что Прокопович по национальности украинец. Несмотря на всё сопротивление обскурантов и схоластов, раннее Просвещение начало действовать на Украине уже в начале XVIII в. Подробно проанализировав раннюю деятельность Прокоповича-просветителя, Э. Винтер пришёл к выводу, что Россия и Украина были тесно связаны со всей Европой и «составляли в истории раннего Просвещения единое целое» (с. 350). Среди активных деятелей раннего Просвещения в центральной и восточной Европе Э. Винтер называет архиепископа русской православной церкви Прокоповича (с. 353).
Большим стимулом для изучения творчества Феофана Прокоповича послужило появление издания «Сочинений» Феофана Прокоповича под редакцией И. П. Ерёмина, где были помещены одиннадцать наиболее известных ораторских произведений Прокоповича, «Владимир», 24 стихотворения и «Поэтика». Издание снабжено блестящим предисловием и примечаниями И. П. Ерёмина[62]62
Подготовка текста «Поэтики», перевод и примечания к ней, опубликованные в этом же издании, выполнены Г. А. Стратановским.
[Закрыть]. Выход в свет столь авторитетного издания определил повышение интереса к жизни и творчеству Феофана и у нас, и за рубежом. К ораторской прозе Феофана Прокоповича стали прибегать как к источнику для характеристики его философских, исторических, экономических, эстетических взглядов[63]63
От перечисления имён авторов и их трудов нас избавляют два обстоятельных обзора-исследования Ю. К. Бегунова, см.: Русская литература. 1980. № 4. С. 208–225; 1881. № 2. С. 195–210. См. также: История русской литературы XVIII века: Библиографический указатель / Сост. В. П. Степанов, Ю. В. Стенник / Под ред. П. Н. Беркова. – М.; Л., 1969. С. 340–344.
[Закрыть]. В учебнике О. В. Орлова и В. И. Фёдорова дана краткая характеристика проповедей Прокоповича с опорой на «Слово о заключении мира со Швецией» и «Слово о власти и чести царской»[64]64
Орлов О. В., Фёдоров В. И. Русская литература XVIII века. – М., 1973. С. 31.
[Закрыть].
Этапом в изучении «слов» и «речей» Феофана явилась статья Н. Д. Кочетковой «Ораторская проза Феофана Прокоповича и пути формирования литературы классицизма» (1974)[65]65
Кочеткова Н. Д. Ораторская проза Феофана Прокоповича и пути формирования литературы классицизма // XVIII век: Сб. 9. Проблемы литературного развития в России первой трети XVIII века. – Л., 1974. С. 50–80.
[Закрыть]. Исследовательница определила проблематику и тематику ораторского наследия Феофана, обозначила два периода его ораторского творчества: киевский и петербургский, охарактеризовала более десятка «слов» и «речей» оратора. Н. Д. Кочетков анализирует ораторскую прозу Феофана Прокоповича в широком историко-литературном контексте: Стефан Яворский, Гавриил Бужинский и другие ораторы Петровской эпохи сопоставляются с Феофаном-оратором. Принципиально важно, что исследовательница определила влияние его «слов» и «речей» на творчество М. В. Ломоносова и А. П. Сумарокова. «Живое слово Феофана, проникнутое мирскими заботами и интересами, нашло сочувственный отклик не только у его современников и ближайших продолжателей, но и у русских писателей второй половины XVIII века»[66]66
Кочеткова Н. Д. Ораторская проза Феофана Прокоповича и пути формирования литературы классицизма // XVIII век: Сб. 9. Проблемы литературного развития в России первой трети XVIII века. – Л., 1974. С. 79.
[Закрыть]. Н. Д. Кочеткова отметила, что влияние жанра было плодотворным, а вся «ораторская проза Феофана Прокоповича представляла собой богатый и ценный источник для писателей русского классицизма, обращавшихся к самым разным жанрам, на протяжении нескольких десятилетий она оставалась живым явлением и участвовала в литературной борьбе последующих поколений»[67]67
Кочеткова Н. Д. Ораторская проза Феофана Прокоповича и пути формирования литературы классицизма // XVIII век: Сб. 9. Проблемы литературного развития в России первой трети XVIII века. – Л., 1974. С. 80.
[Закрыть].
Украинские исследователи М. Д. Рогович, В. М. Ничик, Д. П. Кирик, И. В. Иваньо подготовили к изданию трёхтомник трудов Феофана Прокоповича в переводе на украинский язык[68]68
Прокопович Феофан. Фiлософьскi твори в трьох томах. Переклад з латинськоi мови. Том перший: Про риторичне мистецтво рiзнi сентенцii. – Киiв, 1979.
[Закрыть], сопроводив его весьма обстоятельным предисловием. Особенно важным явилось внесённое ими уточнение философских и эстетических взглядов Феофана Прокоповича.
В 1979 г. в серии «Русская старопечатная литература (XVI – первая четверть XVIII в.)» вышел том «Панегирическая литература петровского времени», подготовленный В. П. Гребенюком. Здесь помещены шесть «слов» Феофана Прокоповича, дан обстоятельный обзор произведений первой четверти XVIII в. с панегирическим содержанием. Открывается издание весьма содержательной статьёй В. П. Гребенюка «Панегирические произведения первой четверти XVIII в. и их связь с петровскими преобразованиями», в которой исследователь называет Феофана Прокоповича не только идеологом Петра, пропагандирующим его идеи и начинания, но и «проповедником нового типа»[69]69
Гребенюк В. П. Панегирические произведения первой четверти XVIII в. и их связь с петровскими преобразованиями // Русская старопечатная литература: XVI – первая четверть XVIII в.: Панегирическая литература петровского времени. – М., 1979. С. 22.
[Закрыть]. Учёный на примере «Панегирикоса, или Слова похвального о преславной над войсками свейскими победе» представляет образец жанра панегирического произведения, его проблематику, поэтику, отмечает характерную для Феофана-художника черту – взаимодействие разных жанров, созданных на одну тему, в данном случае – «Панегирикоса» и эпической поэмы «Епиникион». В. П. Гребенюк пишет об их влиянии на дальнейшую судьбу жанров, особенно по линии панегирической литературы: «Своим похвальным словом, одобренным Петром, Прокопович дал пример использования панегирических образов в литературе и искусстве»[70]70
Гребенюк В. П. Панегирические произведения первой четверти XVIII в. и их связь с петровскими преобразованиями // Русская старопечатная литература: XVI – первая четверть XVIII в.: Панегирическая литература петровского времени. – М., 1979. С. 26.
[Закрыть].
Однако трагедокомедия «Владимир» не стала предметом сколько-нибудь детального анализа, чаще всего исследователи лишь отмечали актуальность, сатиру, систему политических намёков, своеобразие языка, присущие пьесе.
В начале 1980-х гг. появились монографии Г. Н. Моисеевой («Древнерусская литература в художественном сознании и исторической мысли XVIII века», 1980), В. А. Бочкарёва («У истоков русской исторической драматургии: Последняя треть XVII – первая половина XVIII века», 1981).
В. А. Бочкарёв рассмотрел трагедокомедию «Владимир» как историческую пьесу, в контексте становления ранней русской драматургии.
Труд Г. Н. Моисеевой посвящён важной и сложной проблеме: изучению того, как отражались в искусстве XVIII в. памятники древнерусской культуры[71]71
См.: Моисеева Г. Н. Древнерусская литература в художественном сознании и исторической мысли России XVIII века. – Л., 1980. С. 126–129.
[Закрыть]. Поэтому в связи с характером источников трагедокомедии «Владимир» наблюдения Г. Н. Моисеевой представляют для нас несомненную ценность, о чём в работе будет говориться особо при сопоставлении исторических материалов (летопись, жития, «Синопсис») с пьесой.
В главе «На путях к новой русской литературе» (1980) Г. Н. Моисеева даёт высокую оценку творчества Феофана Прокоповича как горячего сторонника реформ Петра I и умелого пропагандиста идей преобразователя. Г. Н. Моисеева отмечает публицистичность и злободневность «Владимира», сближая пьесу с классицистической драматургией, называя её «преддверием трагедий Сумарокова на темы древнерусской истории… Ломоносова, Княжнина»[72]72
История русской литературы: В 4 т. Т. 1. – Л., 1980. С. 440.
[Закрыть]. На примере анализа «Слова похвального о преславной над войсками свейскими победе» Г. Н. Моисеева характеризует ораторскую прозу Феофана не столько как панегирическую, сколько как историко-философскую с характерным для оратора ироническим и, чаще, сатирическим элементом[73]73
История русской литературы: В 4 т. Т. 1. – Л., 1980. С. 441–442.
[Закрыть].
А. С. Курилов высоко оценивает «Риторику» Феофана Прокоповича[74]74
Курилов А. С. Литературоведение в России XVIII века. – М., 1981. С. 77.
[Закрыть]. Поскольку проза являлась исключительно предметом риторики, то «слова» и «речи» могли относить ся либо к высоким жанрам и соответственно высокому стилю, если они были возвышенными, торжественными, величественными, пышными, либо к хвалебным речам, т. е. умеренно пристойным, спокойным. Учёный отводит значительную роль теоретическому наследию Феофана Прокоповича в становлении словесных наук в России первой четверти XVIII в.[75]75
См.: Там же. С. 56–87.
[Закрыть]
В. И. Фёдоров в своём фундаментальном учебнике (М., 1982; 2-е изд. – 1990) не только дал характеристику Феофану Прокоповичу как предклассицисту в целом, но и как оратору, отметив среди выдающихся его «речей» «Слово на погребение Петра Великого»[76]76
Фёдоров В. И. Русская литература XVIII века. – М., 1990. С. 34–44.
[Закрыть].
В 1980-е г. появились первые кандидатские диссертации о литературном творчестве Феофана Прокоповича: их защитили Т. Е. Автухович («Литературное творчество Феофана Прокоповича». – Л., 1981) и О. М. Буранок («Пьеса Феофана Прокоповича “Владимир” и жанр трагедокомедии в русской драматургии первой половины XVIII века». – М., 1984).
Характеризуя литературное творчество Феофана Прокоповича, Т. Е. Автухович третью главу своего исследования посвятила ораторской прозе Феофана. В киевском периоде она выделяет проповеди учительские – «Слово о ненавидении греха», «Слово в день равноапостольного князя Владимира», «Слово в неделю мытаря и фарисея», «Слово похвальное о преславной над войсками свейскими победе». «Стиль светских проповедей Феофана тоже определяется законами барочного красноречия»[77]77
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 14.
[Закрыть]. Правда, уже в киевских проповедях Феофана исследовательница усматривает умеренное использование метафор и аллегорий, в отличие от барочных произведений его современников. «Эволюция жанра проповеди продолжется в Петербурге», – пишет Т. Е. Автухович, – где в выступлениях Феофана, посвящённых общественно-политическим проблемам, разрабатывается новая этическая теория»[78]78
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 15.
[Закрыть].
Много внимания Т. Е. Автухович уделяет образу Петра, теме «государство и личность» в «словах» и «речах» петербургского периода. В связи с этим вызывает недоумение резюме исследовательницы: «Но исключительная сложность личности самого Петра не отразилась в проповеди Феофана. Прокоповича интересует лишь официальный облик его героя как государя. Это было связано с тем, что задачей публицистики петровского времени было формирование естественного мнения и утверждение новых критериев оценки человеческой личности. Образ Петра поэтому не столько является объектом славословия, сколько помогает утвердить осуществимость новой этической нормы»[79]79
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 17.
[Закрыть].
Трудно согласиться с ещё одним итоговым резюме автора диссертации: «Ораторская проза Прокоповича и в период его сотрудничества с Петром отмечена влиянием поэтики барокко. Но это уже другое, “рационализированное” барокко, изменившееся вместе с эпохой»[80]80
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 19.
[Закрыть].
Спорными являются выводы Т. Е. Автухович и о траге-докомедии «Владимир». Всё художественное своеобразие пьесы исследовательница определяет как проявление барокко: «Двуплановость содержания и принципы его воплощения, – замечает Т. Е. Автухович, – связывают трагедокомедию с эстетикой барочной драматургии»[81]81
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 11.
[Закрыть].
Недостаточно убедительным, на наш взгляд, является утверждение исследовательницы о том, что «переменчивому герою первых пьес русского театра противостоит князь Владимир, сознающий подобную переменчивость уже как недостаток: его смущает необходимость изменить своей вере»[82]82
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 12.
[Закрыть].
Необходимо уточнить, что князя смущает и волнует не измена вере, к которой он, по словам Жеривола, охладел (Владимир видит все достоинства христианства, долгая беседа с Философом была заключительным аккордом в его размышлениях о необходимости перемен). Тревожат Владимира сугубо мирские помыслы, прежде всего – гордость, ущемления которой перед греческой короной опасается князь, а также страшит Владимира аскетизм христианства.
Сделав ряд интересных наблюдений над образами жрецов, показав их роль в трагедокомедии, Т. Е. Автухович переходит к поэтике пьесы, рассматривая её опять-таки как чисто барочную. «Антонимичность жизненного миропонимания у Прокоповича, – утверждает она, – как всегда в барочном тексте, выражается в нагнетании антитез, контрастов, в потоке синонимии, в использовании книжных метафор и так называемых вставочных рассказов, не имеющих отношения к ходу действия. Таким образом, поэтика трагедокомедии определяется законами барокко»[83]83
Автухович Т. Е. Литературное творчество Феофана Прокоповича: Автореф. дис… канд. филол. наук. – Л., 1981. С. 13.
[Закрыть].
На наш взгляд, это суждение является не совсем верным, так как поэтика «Владимира» определяется не только (и не столько) законами барокко.
Мы, в отличие от Т. Е. Автухович, художественный метод Феофана Прокоповича, в том числе в его драматургии и ораторской прозе, рассматриваем как предклассицизм (о чём и будет идти речь в данном учебном пособии).
Здесь уместно вспомнить предупреждение П. Н. Беркова, который писал, что нельзя «всю русскую литературу переходного периода покрасить в пёстрые цвета всеобъемлющего барокко»[84]84
Берков П. Н. Задача изучения переходного периода русской литературы: от древней к новой // Пути изучения древнерусской литературы и письменности. – Л., 1970. С. 18.
[Закрыть]. Учёный считал Феофана предклассицистом. В очерке о Прокоповиче в учебнике по литературе XVIII века О. В. Орлов и В. И. Фёдоров пишут о нём как о ярчайшем писателе предклассицизма[85]85
Орлов О. В., Фёдоров В. И. Русская литература XVIII века. – М., 1973. С. 43.
[Закрыть]. В. А. Западов также обосновывает свой вывод о Феофане как предклассицисте[86]86
См.: Западов В. А. Проблемы изучения и преподавания русской литературы XVIII века // Проблемы изучения русской литературы XVIII века. Вып. 2. – Л., 1976. С. 98.
[Закрыть]. Солидаризируется с этими учёными Ю. К. Бегунов в статье «Изучение литературы петровской эпохи за последнее десятилетие»[87]87
См.: Русская литература. 1980. № 4. С. 223.
[Закрыть].
С. А. Кибальник, характеризуя «Риторику» Феофана Прокоповича[88]88
Кибальник С. А. О «Риторике» Феофана Прокоповича // XVIII век: Сб. 14. – Л., 1983.
[Закрыть], делает экскурс в дискуссию о литературном направлении, к которому относится Феофан – теоретик и художник слова, но учитывает мнения по данному вопросу далеко не всех «восемнадцативечников». Исследователь отмечает, что как предклассициста Прокоповича рассматривают А. А. Смирнов, В. Д. Кузьмина, О. А. Державина, Н. Д. Кочеткова. Но при этом С. А. Кибальник не упоминает о точке зрения В. И. Фёдорова и А. С. Курилова на Прокоповича как предклассициста. – Л. И. Кулакова и В. А. Западов ещё более определённо относили его к классицизму. Об этом тоже не сказано в обзоре.
С. А. Кибальник приводит и другую, противоположную точку зрения – Д. Чижевского, А. М. Панченко, Р. Лужного, И. В. Иваньо – о барочном направлении творчества Феофана. Однако вне статьи С. А. Кибальника остались работы И. А. Чернова, Т. Е. Автухович, А. А. Морозова, которые относят Феофана к барокко. Странно, что этих исследователей, страстно пропагандирующих идеи барокко в литературе Петровской эпохи, С. А. Кибальник не учитывает в своей работе. Осветив полемику, С. А. Кибальник считает, что Феофан Прокопович (особенно в своей «Риторике»), хотя и критикует «курьёзность», «замысловатость» стиля тёмного барокко, хотя и борется за ясность, краткость, пристойность, всё же должен быть отнесён к представителям умеренного барокко.
«Не из эстетики классицизма, а именно из ренессансной и позднеренессансной теории искусства они (требования ясности и т. п. – О.Б.) попали в «Поэтику» и «Риторику» Феофана Прокоповича. Поэтому “признаки формирующегося классицизма” (Кибальник даёт сноску на В. Д. Кузьмину, – О.Б.) у Феофана можно видеть лишь ретроспективно. Но поскольку классицизм был своеобразным возвратом к Ренессансу, то, быть может, именно эта по существу ренессансная основа русской литературы и эстетики Петровской эпохи предопределила быстрое и успешное развитие классицизма в 30-е гг. XVIII в.»[89]89
Кибальник С. А. О «Риторике» Феофана Прокоповича // XVIII век: Сб. 14. – Л., 1983. С. 202.
[Закрыть].
В целом интересная и глубокая статья С. А. Кибальника о «Риторике» Феофана Прокоповича всё-таки не проливает свет на проблему метода ни Феофана-теоретика, ни Феофана-художника. Кибальник, по существу, даёт третью точку зрения на эту проблему: Феофан – представитель умеренного барокко. Не убеждает исследователя и точка зрения А. Ф. Лосева (с которой тоже он полемизирует), о том, что «Прокопович развивает одно из самых центральных положений классицизма – о подражании древним образцам»[90]90
См.: Там же. С. 204.
[Закрыть].
В. А. Бочкарёв в свете решения проблем зарождения русской исторической драматургии чрезвычайно обстоятельно анализирует и трагедокомедию «Владимир». «Пьеса прозвучала, – пишет учёный, – как решительная поддержка всего нового, прогрессивного в борьбе против защитников косной старины, в том числе против невежественного реакционного духовенства, подвергнутого в ней осмеянию»[91]91
Бочкарёв В. А. У истоков русской исторической драматургии: Последняя треть XVII – первая половина XVIII века. – Куйбышев, 1981. С. 15.
[Закрыть]. Учёный убедительно доказывает важность и актуальность поставленных и разрешённых Прокоповичем в пьесе проблем, указывая на принципиальные особенности «Владимира» как одного из первых русских драматических произведений на тему из отечественной истории и определяя место трагедокомедии в истории русской исторической драматургии.
Анализу трагедокомедии Феофана Прокоповича «Владимир» посвящена статья Л. А. Софроновой[92]92
Софронова Л. А. Трагедокомедия Феофана Прокоповича «Владимир» // Русская литература. 1989. № 3. С. 148–155.
[Закрыть]. Нельзя согласиться с тем, что исследовательница определяет пьесу как «драматический панегирик»[93]93
Софронова Л. А. Трагедокомедия Феофана Прокоповича «Владимир» // Русская литература. 1989. № 3. С. 148.
[Закрыть], т. к. и сам Феофан Прокопович в поэтике совершенно чётко определил жанр трагедокомедии и следовал ему в своей пьесе, и все исследователи, занимавшиеся изучением «Владимира», также определяют его жанр как трагедокомедию. Вызывает недоумение тот факт, что статья почти полностью по своим идеям и проблемам, ходу анализа соответствует тому, что было уже сказано и опубликовано в статьях и двух диссертациях (Т. Е. Автухович и О. М. Буранка), защищённых задолго до написания статьи, но, к сожалению, не упомянутых Л. А. Софроновой. Мы далеки от мысли обвинять исследовательницу в заимствованиях, однако факт остаётся фактом: она или не знала, или пренебрегла сделанным до неё; в результате многое, что она заявила в статье как бы впервые, в науке уже прозвучало задолго до её статьи.
А. С. Елеонская, завершая своё обстоятельное исследование об ораторской прозе XVII в., ставит вопрос о судьбе ораторской прозы в XVIII в., подчёркивая, что при этом одним из блестящих продолжателей древнерусского политического красноречия будет являться Феофан Прокопович. «Говоря о преемственности между ораторской прозой XVII и XVIII вв., следует подчеркнуть общность тематики: это концепция общего блага прославление побед русского оружия призывы просвещать народ и бороться с суевериями»[94]94
Елеонская А. С. Русская ораторская проза в литературном процессе XVII века. – М., 1990. С. 215.
[Закрыть].
В 1994 г. в «Серии избранных биографий» вышла книга В. Г. Смирнова «Феофан Прокопович», в которой помимо изложения биографии Феофана опубликованы некоторые из его произведений[95]95
Смирнов В. Г. Феофан Прокопович. – М., 1994.
[Закрыть].
Творчество Феофана Прокоповича рассматривает С. И. Николаев, исследуя литературную культуру Петровской эпохи[96]96
Николаев С. И. Литературная культура петровской эпохи. – СПб., 1996.
[Закрыть].
О. Б. Лебедева в своём учебнике (2000), характеризуя идеологическую прозу первой трети XVIII века, уделяет достаточно большое внимание поэтике ораторской прозы и жанру проповеди в творчестве Феофана Прокоповича. Вслед за К. В. Пигаревым она относит проповеди Феофана к панегирическим. «Слово похвальное о флоте российском», «Слово о власти и чести царской», «Слово похвальное о баталии Полтавской» привлекаются ею при анализе поэтики проповедей Феофана. Импонирует вывод автора учебника о том, что жанр «слова» в творчестве Феофана-оратора стал «одним из самых совершенных в эстетическом отношении жанров словесного творчества Петровской эпохи. Поэтому понятно, что ораторская проза Прокоповича должна была оказать определённое влияние на становление новой русской литературы»[97]97
Лебедева О. Б. История русской литературы XVIII века. – М., 2000. С. 34.
[Закрыть].
Л. Е. Татаринова в учебнике «Русская литература и журналистика XVIII века» (2001) под углом публицистики и пропаганды рассматривает «слова» и «речи» Феофана Прокоповича, упоминает «Похвальное слово о флоте российском», «Слово о пользе путешествий», «Слово похвальное в день рождение Петра Петровича», «Слово на погребение Петра Великого»[98]98
Татаринова Л. Е. Русская литература и журналистика XVIII века. – М., 2001. С. 23–26.
[Закрыть].
«Слова» и «речи» помогали многим исследователям более глубоко постичь Прокоповича-художника.
Несмотря на активное изучение литературного наследия Феофана Прокоповича, в отечественном и зарубежном литературоведении не был поставлен вопрос о целостном монографическом исследовании Феофана Прокоповича как оратора и драматурга. Исследователи недостаточно полно рассмотрели многие вопросы ораторского творчества Феофана Прокоповича, например: эволюция жанровых особенностей, проблематика и поэтика ораторской прозы Феофана Прокоповича; её место в культуре и литературе Петровской эпохи и влияние на последующую литературу и ораторскую культуру; взаимодействие ораторской прозы с жанрами драматургии и поэзии.
В литературоведении не был поставлен вопрос о целостном, монографическом исследовании Феофана-драматурга. Совершенно не касались исследователи проблемы жанрового своеобразия трагедокомедии «Владимир». Весьма бегло рассмотрен исследователями вопрос о литературных (по линии драматургии) связях Ф. Прокоповича с ранней русской драматургией, в частности, со школьным театром. Названные вопросы были рассмотрены в нашей кандидатской диссертации, а также в ряде статей и учебных пособий, в том числе в настоящем учебном пособии (см. список основных опубликованных работ в конце данного учебного пособия).
Тема «Феофан Прокопович и Ломоносов», «Феофан Прокопович и древнерусская литература», «Феофан Прокопович и западноевропейская литература», «Феофан Прокопович и античная литература», «Феофан Прокопович и поэзия XVIII века» в той или иной степени разрабатывались, но монографического освещения не получили. Не получила должной разработки и проблема «Драматургия Феофана Прокоповича и драматургия предшествующая и последующая» (лишь отчасти этого вопроса касались В. А. Бочкарёв и др.).
Всё вышеназванное ещё ждёт изучения.
Контрольные вопросы
1. Какие и чьи высказывания о Феофане Прокоповиче и его творчестве содержатся в литературной критике XVIII в.?
2. Как литературная критика и литературоведение XIX в. воспринимали Феофана Прокоповича и его творчество?
3. Как изучалось творчество Феофана Прокоповича в ХХ в.?
4. Когда, где и кем было выпущено в свет первое научное издание «слов» и «речей» Феофана Прокоповича?
5. Назовите и охарактеризуйте имеющиеся на сегодняшний день издания сочинений Феофана Прокоповича.
6. Какие диссертации (их авторы, названия) посвящены творчеству Феофана Прокоповича? Каковы их главные идеи?
7. Назовите исследователей и названия их трудов, посвящённых вопросам жизни и творчества Феофана Прокоповича.
8. Назовите исследователей и названия их трудов, посвящённых культуре и литературе Петровской эпохи.
9. Охарактеризуйте идущую в литературоведении полемику о художественном методе Феофана Прокоповича.
10. Используя данное учебное пособие, а также библиографические указатели[99]99
История русской литературы XVIII века: Библиографический указатель / Под ред. П. Н. Беркова. – Л., 1968. С. 340–344.
[Закрыть], библиотечные каталоги, составьте библиографию научных работ о Феофане Прокоповиче по проблемам:
• биография Феофана Прокоповича;
• Феофан Прокопович как идеолог Петровской эпохи;
• литературное творчество Феофана Прокоповича в контексте культуры Петровской эпохи;
• художественный метод Феофана Прокоповича;
• изучение драматургии Феофана Прокоповича;
• изучение ораторской прозы Феофана Прокоповича.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?