Читать книгу "Карма фамильных бриллиантов"

Сергей Отрадов

Данилку Сергей увидел издали. Тот сидел на крыльце, привязанный за поводок к перилам, и грустно моргал, неотрывно глядя на дорогу. Завидев Отрадова, пес разразился счастливым лаем, когда же Сергей подошел к нему, пес принялся прыгать, норовя обнять лохматыми лапами его за шею и лизнуть горячим языком в лицо.

– Ваш пес? – спросил подошедший к крыльцу Эдик. – Симпатяга.

– Да, пес замечательный, – согласился Сергей, отвязывая Данилку. – Только почему Аня его тут бросила?

Вульф подумал было, что Аня может находиться в здании (отсутствие машины еще ни о чем не говорило – ее мог забрать Марк), но тут избавленный от привязи Данилка с лаем кинулся через парк к воротам. Миновав их, он понесся к шоссе и, усевшись на обочине, стал гавкать, желая, видимо, сказать людям, куда делась его хозяйка.

Сергей с Эдиком переглянулись и заспешили вслед за собакой. Добравшись до места, где сидел пес, Отрадов наклонился и, изучив следы шин на снегу, сказал Вульфу:

– Развернулись и поехали назад.

– Но не в Москву, – заметил Новицкий. – Иначе их засекли бы на посту ДПС.

– Значит, они куда-то свернули – по дороге полно населенных пунктов…

– Зачем, как думаешь?

– Лучше об этом не думать, – буркнул Сергей и, взяв Данилку за ошейник, повел его к машине.

– А внутрь здания разве не пойдем? – крикнул ему вслед Эдик.

– Незачем. Я знаю, зачем они приезжали, и догадываюсь, что та вещь, за которой они приехали, теперь у Марка.

– Как и Аня.

– Как и Аня, – эхом повторил Сергей. – И я надеюсь, что Марк не причинит ей вреда… – Он запихнул Данилку в салон и, обернувшись к Новицкому, нетерпеливо сказал: – Поедем, Эдик, поскорее. Будем Аню искать.

– Где искать?

– У Марка где-то в Подмосковье есть домик, может, он увез ее туда.

– Название поселка не помнишь?

– Это не поселок, а маленькая деревенька. Называется она… – Он пощелкал пальцами. – Гадюкино или Грязюкино, точно не помню…

– Ладно, поехали, – бросил Вульф, торопливо зашагав к своему «мерсу». – У меня в машине есть атлас автомобильных дорог, посмотрим его, вдруг найдем там Гадюкино. – Он махнул шоферу, чтобы тот заводился. – Кстати, Сереж, не считаешь, что надо Петра предупредить? Пусть ментов подключает, что ли…

– Петр не отвечает. Я ему весь день трезвоню, но он сбрасывает звонки. – Сергей достал сотовый и повторил попытку дозвониться до Моисеева: теперь было занято. – Ладно, без него обойдемся… – проворчал Сергей и, увидев, что Новицкий забрался в салон, бросил водителю: – Поехали, парень, поехали!

И они поехали. Сначала по тихим улочкам Васильковска, потом по пригородному шоссе, затем выехали на трассу. Всю дорогу Сергей с Эдиком изучали атлас, но ничего похожего на Гадюкино в нем не обнаружили – по всей видимости, деревенька была так мала, что ее просто не нанесли на карту.

– Впереди машина гаишная, – подал голос водитель Саня. – Может, притормозить, чтоб вы у них спросили?

– Давай, – сказал Вульф.

Саня сбавил скорость. Машина тихо подкатила к инспекторской «Волге». Новицкий опустил стекло и выглянул наружу.

– Командир, – обратился он к одному из гаишников. – Мимо вас красный «Форд» с номерным знаком «Н222КУ» не проезжал?

– Мы только что сюда подъехали, – ответил тот. – Но насчет этого «Форда» нам передали, если что – тормознем.

– Тогда, может, подскажешь, где тут деревня Грязюкино?

– Какая деревня? – переспросил парень удивленно. – Грязюкино?

– Что-то в этом роде.

– Я такой не знаю.

– Есть деревня Большие Грязи, – подсказал второй инспектор. – Вам не она нужна?

Вульф обернулся к Отрадову, но тот отрицательно мотнул головой:

– Название из одного слова состоит. Это точно.

– Если из одного, – услышал его инспектор, – то тут только Ямская да Березняки. Восточнее есть Мыски, Пронино, поселок Дачный, а за ним Болотники…

– Болотники! – воскликнул Сергей. – Именно Болотники!

Вульф возмущенно фыркнул, но вслух мнения о никудышной ассоциативной памяти дяди не высказал. Вместо этого спросил у гаишников, как туда проехать. Те доходчиво объяснили и, получив в благодарность по красненькой купюре, взяли под козырек.

Анину машину первым обнаружил Саня. Издали приметив красную точку, четко выделяющуюся на белом фоне заснеженного леса, он направил «Мерседес» к ней. Когда автомобиль подъехал достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть ее в деталях, он обернулся к Новицкому и взволнованно сказал:

– Эдуард Петрович, кажется, она там! – И указал пальцем туда, где среди гладких сосновых стволов сиротливо стоял маленький красный «Форд».

Новицкий и сам увидел Анину машину. Она по дверки утопала в снегу, а ее изогнутый от удара бампер чуть ли не обнимал толстую сосну.

– Тормози, Саня! – крикнул Вульф, рассмотрев через боковое стекло Анину голову в кабине.

Водитель затормозил. Новицкий выскочил из машины, спрыгнув с дороги, полез по снегу к «Форду». За ним следом скакал Данилка, Сергей же, высоко вскидывая острые колени, несся так быстро, что опережал его на полкорпуса.

– «Скорую» вызывай! – бросил он через плечо, адресуя свою реплику Сане, но тот растерялся и забормотал:

– Как звонить-то? Как номер набирать? Мы ж не в Москве, я не знаю…

– Свяжись с Лехой, обрисуй ситуацию, он все сделает, – ответил ему Новицкий.

– Если с ней что-то серьезное, – задыхаясь, прошептал Сергей, – я себе не прощу…

– Не каркай, – процедил Вульф, делая последний рывок и достигая машины. – У нее подушка безопасности сработала, так что ничего страшного…

Но Сергей уже и сам видел, что голова Ани опущена на пузырь подушки, только это его не успокоило, потому что лицо дочери было так бледно, будто она уже мертва.

– Аня, Анечка, – позвал он, распахивая дверцу. – Ты слышишь меня?

Дочь не пошевелилась. Сергей, зажмурившись, опустился на снег. Из-под морщинистых век потекли слезы. Вульф, увидев это, оттолкнул Отрадова и сунул голову в салон. Секунду он внимательно всматривался в Анино лицо, потом дотронулся пальцами до ее шеи. Почувствовав подушечками ровное биение пульса, Новицкий издал облегченный вопль:

– Жива! – И легонько шлепнул Аню по щеке. Потом по другой.

Девушка застонала и открыла глаза.

– Очнулась, – засмеялся Новицкий и, обернувшись к Отрадову, повторил: – Очнулась.

Тот утер рукавом влажное лицо и подполз к машине.

– Папа, – прошептала Аня, увидев его. – Как ты здесь оказался? – Тут она заметила Новицкого и улыбнулась ему застенчиво. – И Эдуард Петрович с тобой…

– Мы тебя искали, – ответил Сергей, предварительно прокашлявшись, чтобы избавиться от комка в горле. – Как ты?

– Вроде нормально… – Она уперлась рукой в надутую подушку. – Только дышать нечем… Давит.

Новицкий склонился над ней и попытался убрать подушку. Пока он делал это, Аня прислушивалась к своему телу, пытаясь понять, не нанесен ли ему ощутимый вред. Особенно она переживала из-за ребенка, но никаких болей в животе не чувствовала, как и минимального дискомфорта, посему беспокоиться почти перестала, но все же немного волновалась. Когда же, освобожденная Эдуардом Петровичем от плена, она пошевелилась, то с облегчением констатировала, что отделалась легким испугом. Все части тела слушались и практически не болели, только немного ныли руки да голова гудела…

– У тебя руки связаны! – охнул Сергей, увидев на запястьях дочери путы. – Это Марк, да?

Аня кивнула, а Сергей принялся нервно дергать за веревку, пытаясь ее развязать. Но у него от волнения так дрожали руки, что попытки его были безрезультатными. Тогда за дело взялся Новицкий и развязал узел с первого раза.

– Спасибо, – поблагодарила его Аня, с облегчением потерев окровавленные запястья. – Мне б еще попить…

– Пойдем в машину, я тебе коктейль с коньячком сделаю.

– Мне нельзя коньяк.

– От десяти граммов ничего не будет, – отмахнулся Новицкий. – Сама идти можешь?

– Да, конечно.

И она собралась сделать первый шаг, но отец подхватил ее на руки и понес, как раненого бойца.

– Папа, зачем? – запротестовала Аня. – Я отлично себя чувствую!

– А вдруг у тебя внутренние повреждения? Ты же сознание потеряла…

– Нет у меня никаких повреждений! Я просто испугалась. – Она сползла с его рук и последние шаги до машины сделала сама.

– Но медицинский осмотр тебе все же необходим, – настаивал Сергей.

– Леха «Скорую» вызвал, – подал голос Саня. – Но не знаю, когда она прибудет. Ближайшее отделение в Васильковске.

– Значит, надо ехать им навстречу, – высказался Новицкий, подходя к машине. – Так быстрее будет. – И он легонько подтолкнул Аню к двери, чтоб она поскорее забралась в салон.

– А если разминемся? – засомневался Сергей, залезая следом за дочерью.

– Дорога одна, не разминемся.

– А не лучше ли сразу в Васильковск ехать? В доме инвалидов наверняка отличный медперсонал…

– Давайте сделаем по-другому, – предложила Аня. – Сейчас поедем в Болотники (тут рукой подать) и дождемся «Скорую» там.

– Зачем нам ехать в Болотники?

– Там Марк. – Она посмотрела сначала на отца, потом на Эдуарда Петровича и добавила: – И «Слава». – Прочитав на их лицах непонимание, Аня пояснила: – Я заперла Марка в сарае, где он собирался держать меня. Надеюсь, ему не удалось выбраться…

– Ладно, поехали, – принял решение Сергей. – А по дороге ты все нам подробно расскажешь.

Во двор дома Марковой бабушки они въехали через четверть часа. За это время Аня успела все рассказать, а также выпить коктейль с коньяком и смазать истертые веревкой запястья йодом. Слушая ее, Отрадов сокрушенно качал головой, вздыхал и машинально глотал неразбавленный джин, а Эдуард Петрович делал звонки – в Болотники, кроме «Скорой», нужно было вызвать и милицию, а на место аварии гаишников. Когда «Мерседес» затормозил у крыльца покосившейся избенки, Вульф первым вышел из машины и направился к сараю, но Аня остановила его окриком:

– Осторожно, Эдуард Петрович, у Марка пистолет!

Новицкий шагнул за угол полуразвалившейся бани и, стоя там, крикнул:

– Господин Суханский, вы меня слышите?

Ответа не последовало.

– Марк Эрнестович, – вновь позвал Вульф, – послушайте доброго совета – сдайтесь. Сейчас сюда приедет милиция, и вас все равно арестуют… – Он выглянул из своего укрытия и посмотрел на запертую дверь сарая. – Я подойду, отодвину задвижку, и вы выйдете, хорошо? – Опять тишина. – Сопротивление оказывать не рекомендую. Нас много, и все мои люди вооружены!

Услышав это, безоружный Саня сдавленно хмыкнул. Но тут же вытащил из багажника большой разводной ключ и зашагал с ним к Новицкому. Сергей последовал его примеру.

– Суханский, вы поняли? – крикнул Вульф, но когда ему опять не ответили, повернулся к стоящей у «Мерседеса» Ане и спросил: – А из сарая точно нет другого выхода?

Она покачала головой.

– Может, он доску выломал?

– У меня это не получилось – они довольно крепкие.

– Эдуард Петрович, – обратился к боссу Саня. – Давайте я машину подгоню прямо к сараю. Она бронированная, и нам ничего не угрожает…

Новицкий предложение одобрил, и спустя минуту «Мерседес» стоял у самой двери сарая. Саня осторожно высунулся из машины и потянул задвижку.

Дверь открылась. Ожидаемых выстрелов не последовало. Но Суханский был внутри. Сидел на ящике в углу сарая, опустив голову на грудь и вытянув руки вдоль туловища. «Браунинг» валялся поодаль. Услышав шаги, Марк даже не попытался его поднять. Он вообще не пошевелился, только криво усмехнулся… А потом вдруг совершенно по-идиотски хихикнул! Аня, услышав его дикий смешок, поежилась.

– Сиди тут, – скомандовал Вульф, выходя из машины.

Сергей, успокаивающе похлопав дочь по плечу, тоже покинул салон. И они вдвоем направились в сарай. Аня, помешкав, последовала за ними, но, едва переступив порог, остановилась. В углу, там, где стояла пирамида из ржавых ведер, она заметила осколки стекла, а чуть поодаль обломки игрушечного домика. Аня присела рядом с останками Полиной игрушки и зачем-то стала подбирать их. Пока она это делала, Вульф с Сергеем подошли к Марку. Аня опасливо покосилась на него, но, убедившись в том, что он по-прежнему недвижим, вернулась к своему занятию. Она успела собрать почти все кусочки некогда симпатичной безделушки, когда отец окликнул ее:

– Аня, смотри! – и, подняв валяющийся прямо под ногами Марка кусок синего стекла, бросил ей.

– Что это? – спросила она, подбирая его.

– Это «Слава»! – ответил Сергей, а Марк эхом повторил за ним «Слава, слава…» и вновь хохотнул.

– Папа, что с ним? – прошептала Аня, указав подбородком на раскачивающегося в такт повторяемому слову Суханского. – По-моему, он тронулся умом…

– Похоже на то, – согласился Сергей. – А все из-за него! – Он ткнул пальцем в стекляшку, которую Аня держала в руке. – Из-за «Славы»…

– Пап, ты ошибаешься, это не бриллиант! – парировала Аня. – Корунд какой-нибудь в лучшем случае…

– Знаю. Но вы с Марком именно этот корунд приняли за «Славу».

– Так это он был внутри игрушечного домика? – Она удивленно захлопала глазами и пробормотала: – Ничего не понимаю…

Сергей подошел к дочери, помог ей подняться и вывел из сарая. Когда они оказались на улице, он протянул Ане лист бумаги и сказал:

– Прочти, и ты все поймешь.

Аня взяла листок и пробежала по нему глазами.

– Это почерк бабули, – удивленно воскликнула она.

– Да, это письмо Элеоноры.

– Где ты его взял?

– Марк зажимал его в пальцах, когда мы вошли в сарай. Думаю, он достал его из той игрушки… – Отец поощрительно кивнул ей. – Читай, Анюта.

И она стала читать:

– «Если вы держите это письмо в руках, значит, мои загадки вами разгаданы и ваш путь к «Славе» преодолен. Не зная, кто из вас, мои дражайшие родственники, сделал это: Сережа, Лена, Эдик, Фрося, Дусик или дочь Сережи и Леночки Аня (а может, это вообще посторонний человек!), я обращаюсь к вам просто на вы. Итак, вы нашли последний ключ к разгадке – самодельную игрушку, смастеренную моим другом Адрианом для своей дочери Дуни, разломали ее, вынули записку, читаете ее и недоумеваете: где же «Слава», за которым мы так долго охотились? Спешу огорчить вас: «Славы» не существует! Да, да, его нет! Он сгинул в огне вместе с моим другом Адрианом. Надеюсь, вам не надо объяснять, как бриллианты боятся перепадов температур? Когда я оставляла «Славу» на хранение Адриану, я и думать не думала, что камень погибнет при пожаре. Я знала одно: мой добрый друг сохранит бриллиант, не позарившись на его красоту и баснословную стоимость. На случай чьей-то смерти – его или моей – у нас был план «Б», но ни Адриан, ни я не могли предположить, что «Слава» погибнет вместе со своим хранителем…

Ну вот, я все и сказала! Простите меня за то, что не смогла сохранить фамильную реликвию, но не кажется ли вам, что тут не обошлось без вмешательства выше? Быть может, «Слава» погиб, потому что ни один из потомков Андрея Шаховского не достоин им владеть или напротив – достойны многие? Нет ответа! И нет «Славы»…

Простите меня еще раз, теперь за то, что втянула вас в бессмысленную игру и дала вам надежду! Всегда ваша Элеонора!

Р.S. Но согласитесь, игра «В погоне за „Славой“ удалась на славу!»

Прочла Аня последнюю строчку и, помолчав, тихо сказала:

– Знала бы она, что ее игра привела двух людей к смерти…

– А также чуть не погубила тебя и довела Марка до помешательства… – Отрадов тяжко вздохнул, несмотря ни на что, ему было немного жаль Суханского. – Очевидно, когда Марк прочитал письмо и понял, что все его старания, а также взятые на душу грехи были напрасными, он повредился рассудком! А наказание за убийство практически неминуемо! И выхода нет…

Он обернулся к двери, из которой как раз выходил Новицкий (его водитель остался сторожить Суханского), и обратился к нему с вопросом:

– Милицию вызвал?

– Давно, – ответил тот и, услышав далекие звуки сирены, добавил: – А вот, кажется, и она.

Но это была не милиция, а «Скорая». Милиция приехала чуть позже, когда Аню уже осмотрел врач и констатировал ее полное здоровье. Пока районные стражи порядка с провинциальной неторопливостью осматривались на месте, в Болотники на устрашающе грязной «Ниве» примчался Станислав Павлович Головин с двумя коллегами. Он сразу взял все под свой контроль и развел такую бурную деятельность, что васильковские менты аж рты пораскрывали. Споро проведя оперативные изыскания и усадив закованного в наручники Марка в «Ниву», Головин прыгнул в салон и, велев свидетелям – Ане, Сергею, Сане и Эдуарду Петровичу – следовать за ним в Москву для допросов, унесся. Свидетели погрузились в «Мерседес» и последовали за лихо рассекающей бездорожье «Нивой» в сторону столицы.

Аня

От Головина они ушли в десятом часу. Уставшие, изнервничавшиеся загрузились в машину. Аня забралась назад, Данилка устроился рядом, а отец сел за руль, хотя Эдуард Петрович предлагал им своего шофера, он решил вести сам, чтобы по дороге поговорить с дочерью с глазу на глаз.

Пока отец прогревал машину, Аня смотрела в окно. Вид вечернего города ее успокаивал. Приятно было смотреть на уютно светящиеся окна квартир, желтые огни уличного освещения, попыхивающие сизыми выхлопами машины, переливающуюся разноцветными искрами рекламу. Все то, что днем казалось обыденным, теперь представлялось ей прекрасным, особенно лежавший на обочинах снег, который при дневном свете был грязно-серым, тусклым, а сейчас голубел, переливался и искрился…

Как бриллиант «Слава», так и не попавший ей в руки!

– Ну что, Анюта, поехали? – услышала она голос отца. – Сейчас приедем домой, отпарим тебя в горячей ванне, напоим чаем с медом и уложим в кроватку…

– Пап, а Петр все еще не отвечает? – спросила Аня, тоскливо посмотрев на двух влюбленных, стоявших недалеко от их машины лицом друг к другу и державшихся за руки. – Набери его еще раз, пожалуйста.

Сергей послушно набрал номер Петра, но, услышав ставший за сегодняшний день привычным механический голос автоответчика, пробормотал:

– Наверное, у него что-то с телефоном.

– Наверное, – выдохнула Аня. – Ладно, поехали домой…

Когда машина тронулась, Аня бросила последний взгляд на парочку. Теперь женщина держала мужчину за плечи и тянулась губами к его щеке. И стоило только ей склониться к нему, как перед Аниным взором предстало лицо мужчины, которого до этого не было видно – его закрывала голова дамы. Увидев это породистое лицо, похожее в желтом свете фонаря на золотой слепок лица Аполлона, Аня зажмурилась. Это был Петр! Ее муж. А рядом с ним Ева. Она тянулась губами к его щеке, а он не препятствовал этому! И рук ее от своих плеч не отрывал. Улыбался своей неотразимой улыбкой, а его ладонь лежала на ее талии…

– Быстрее, папа, – прохрипела Аня, сжимая руками веки. – Умоляю, быстрее…

– Тебе плохо? – забеспокоился Сергей, решив, что дочери стало дурно. – Тошнит?

– Нет, только давай скорее уедем отсюда.

– Потерпи, Анюта, скоро будем дома.

– Я не хочу домой! – выпалила она и, разлепив веки, уставилась на отца лихорадочно блестящими глазами. – Давай поедем к тебе.

– Куда ко мне?

– В Светлогорск.

Сергей чуть руль не выпустил, услышав такое.

– Папа, прошу, отвези меня подальше отсюда, – прошептала Аня, уткнувшись носом в подголовник водительского кресла. – Я не хочу оставаться в Москве…

– Если не хочешь, то мы, конечно, уедем. Но не сейчас же!

– Почему?

– Во-первых, сейчас нет рейсов, а во-вторых, мы должны сначала обсудить все с твоим мужем, вдруг он не сможет полететь…

– Я лечу без него.

– Как без него? Почему?

– Папа, он любит другую! – выкрикнула Аня так громко, что Данилка вздрогнул. – Не меня – Еву! Он хочет быть с ней, только боится меня ранить…

– Что за вздор? – возмутился Сергей. – Зачем ты наговариваешь?..

– Он только что обнимался с ней у дверей прокуратуры, неужели ты их не видел?

– Нет.

– А я видела! Своими глазами! Ева целовала его, а он улыбался… – Аня яростно стряхнула с глаз слезы, с силой провела кулаком по влажной щеке. – А вернувшись домой весь пропахший ее духами, он будет врать мне, что она для него лишь клиентка!

– Даже если ты и права насчет мужа, то побег не выход. Ты должна бороться за Петра, глупая! – Аня тряхнула головой. – Но поговорить-то с ним ты обязана! Нельзя же из-за какого-то поцелуя рушить семейную жизнь… Тем более у тебя, у вас, будет ребенок! И ты, между прочим, обязана сказать об этом мужу…

– Чтоб он остался со мной из чувства долга? Ну уж нет!

Сергей отъехал на обочину, остановился и, обернувшись к дочери, стал ее увещевать:

– Ну дури, Аня. Нельзя принимать жизненно важные решения в нестабильном душевном состоянии. Ты перенервничала сегодня, ты не в себе и не способна мыслить трезво…

– Напротив – мои мысли трезвы, как никогда. Это раньше я была наивной дурочкой. Я верила, что такой мужчина, как Петр, может искренне полюбить меня и что я, рвань из коммуналки, стану ему достойной подругой жизни. – Она горько рассмеялась. – Да мы ж как те дельфин с русалкой из песни. Не пара, не пара, не пара!

– Какая же ты у меня дурочка, – покачал головой Сергей. – И очень на свою мать похожа. Она тоже лет до пятидесяти не могла поверить, что достойна и любви, и уважения, и счастья. – Он завел мотор и, вырулив на дорогу, сказал дочери: – Я не дам тебе все разрушить. И в Светлогорск уехать, не предупредив мужа. Сейчас мы вернемся домой, ты соберешь вещи, отдохнешь, а когда вернется Петр, вы обо всем поговорите…

– Да не могу я, как ты не понимаешь? Ни говорить с ним, ни видеть его… По крайней мере сегодня. – Она упрямо сжала свой пухлый рот, но почти тут же разжала губы и беспомощно прошептала: – Я не знаю, что мне делать, папа. Я запуталась… – Сергей хотел сказать что-то утешительное, но она не дала ему рта раскрыть, подалась вперед и выпалила: – Едем домой.

– Вот молодец, – похвалил было ее Сергей, но услышал совсем не то, что ожидал:

– Я возьму документы, соберу кое-какие вещи, Данилкин намордник найду и справки о прививках. Если за это время Петр дома не появится, мы уедем в аэропорт, там ведь есть гостиница, где можно переночевать.

– Но, Аня!..

– Все, папа, я так решила. А если тебя смущает то, что мы смоемся по-английски, то я согласна написать Петру записку.

И она, плотно сжав губы, замолчала. После этого, обняв Данилку, Аня придвинулась к окну и стала в него смотреть, всем своим видом показывая, что разговор окончен.