Читать книгу "Интересно?.. Наблюдай ответы"

Мало того что в природе нет исчислимых чисел, а существует только баланс – само существование природы и есть баланс! Вечно изменяющийся, расширяющийся, трансформирующийся, меняющий форму и содержание баланс!

Когда жили динозавры, был ли баланс в природе?

– Видимо.

– А до того как придумали автомобили, телефоны, компьютеры, ядерные электростанции, космические корабли, был баланс?

– Возможно, даже больше, чем теперь.

– Хорошо, а сейчас есть баланс?

– Хрупкий, но пока сохраняется.

– А как будет выглядеть дисбаланс, то есть отсутствие баланса?

– Непропорционально большее количество чего-то по сравнению с другим.

– Большее количество хорошего или плохого?

– Хороший вопрос! Наверно, без разницы.

– А знаешь почему? Потому что чем больше чего-то, тем меньше оно ценится и его «стоимость» стремится к «нулю». Какая разница между «хорошо» и «плохо», если на эмоциональном уровне они оба «стоят ноль ноль рублей ноль ноль копеек»? За сколько ты можешь продать литр воды человеку, с которым вы переплываете реку, и ему же, если пересекаете пустыню?

Вот тебе другой вопрос: сколько стоит, например, керамическая вазочка, сделанная твоей дочкой?

– Для меня она бесценна!

– То есть точно не «ноль ноль рублей ноль ноль копеек»?

– Абсолютно!

– Потому что ты понимаешь, что эту вазочку сделал уникальный человек – твоя дочь, единственная и неповторимая; понимаешь, что вазочка сама по себе уникальна и неповторима (ты же не умилялся бы, если дочь работала в гончарной мастерской?).

Поэтому не гонись за цифрами и стоимостью: жизнь всё равно сравняет все «выступы» и «пики», восстановив баланс. Да и сама цена – очень условное понятие, зависящее от множество факторов, ставящих всё с ног на голову, а потом обратно.

– А что мы обсуждали, напомни?

– Согласен, чтобы не заблудиться, пойдем обратно. Мы обсуждали попытки восстановления статус-кво. И если мы будем стараться восстанавливать «цифры» (количество выпитых стаканов, съеденных шашлыков, поднятых килограммов, преодоленных километров), то вспомни пример про шестизвездочную гостиницу: даже если мы «сравняем счет» (вернемся к лучшим цифровым показателям), это будет неинтересная история.

Я предлагаю не возвращаться к уже покоренным вершинам, а найти упущенные ранее впечатления на пути к вершинам и исследовать их. Как при повторном прохождении компьютерной игры. Идти не вверх, а вширь, стремиться к качеству, а не количеству: количество имеет числовую характеристику, качество – нет.

Возраст дает уникальную возможность – позволить себе роскошь вдумчивого и внимательного наблюдения жизни. Молодой себе этого позволить не может, его удел – гонка, спешка, доказательство своей состоятельности, нужности.

– Это плохо?

– Я не знаю. Если ты сможешь переключиться на другую «компьютерную игру», когда поймешь, что в этой ты себя уже превзойти не сможешь, или просто потеряешь интерес и не будешь сожалеть об этом, то это решение будет точкой роста. Не сможешь – будешь переживать, вместо того чтобы выигрывать в другой «игре». Любил «стрелялки» – поиграй в «бродилки»; любил «бродилки» – поиграй в «квесты».

– Вспомнил, о чем говорили: как выйти из «зоны комфорта», зная про переживания от «шага назад». Универсальную формулу хотели вывести.

– Разве не вывели?

– Ну, такой, чтоб прям в момент принятия решения откинуть все сомнения и хреначить, не было.

– Тебе эта формула зачем?

– Я ближайшие несколько месяцев буду на нашем новом объекте в другом городе, и там будет ой как много подобных ситуаций. Ты же не приедешь меня поддержать. Вот и хочу от тебя, в виде напутствия, получить эту формулу, чтобы, возвращаясь к ней, быстро переходить в нужное состояние спокойной и смелой активности.

– Красиво – «состояние спокойной и смелой активности». Пожалуй, запишу, чтобы не забыть.

– Поехали! (Приятель взмахивает рукой.)

– Всё становится понятным, когда называешь вещи своими именами. Вот скажи, что такое «зона комфорта»?

– По мне, это что-то виртуальное, она как некий внутренний блок от новых, незнакомых действий.

– Если бы страха не существовало, существовала бы «зона комфорта»?

– Что значит «страха не существовало»?

– Страх – это инстинкт самосохранения. Представь, что у людей не было бы этого инстинкта. Что было бы с «зоной комфорта» в мире, где у людей нет страха?

– Ты спросил, а мне пришло ощущение, что «зоне комфорта» можно второе название дать – «зона безопасности».

– Давай чуть дальше пройдем, и ты поймешь, что «зона безопасности – это не синоним. Итак, «зона комфорта» существовала бы?

– Слушай, точно, что-то еще удерживает, помимо страха.

– Получается, что страха нет, человек ничего не боится, но и не делает ничего, и всё равно находится в «зоне комфорта». Теоретически может из нее выйти, но не выходит. Почему?

– Может, ему лень?

– Да, ему лень. А как избавиться от лени?

– Нужны интерес, заинтересованность.

– Так, страха нет, заинтересованность есть, а движение есть?

– Опять нет. Не хватает «волшебного пенделя».

– Что ты получишь, когда, избавившись от страха и следуя своему интересу, начнешь двигаться и в итоге придешь к цели?

– Результат.

– Сухо. Нужно что-то «вкусно-сладкое».

– Ты про удовольствие?

– Больше про удовлетворение, так как удовольствие – его часть.

Ну что, выпускаем нашего лентяя из «зоны комфорта» и понаблюдаем за его «траекторией» и «скоростью»?

– Я уже привык, что ты всё на примерах показываешь.

– Понял. Хорошо, дай пример из своей жизни, когда тебе прям ну очень не хотелось что-то необходимое делать?

– Это история всей моей жизни.

– Соберись, вспомни что-то яркое.

– Как женился, мы уже обсуждали, про текущую ситуацию тоже всё понятно. Во, вспомнил – когда решились второго ребенка завести.

– Давай найдем в этом примере три пункта: страх, интерес и удовлетворение? Предлагаю начать с очевидной вещи – с удовлетворения.

– Да, удовлетворения, как и удовольствия, там предостаточно: сам процесс сотворения; потом почувствовать, как он ножкой животик пинает, в руках его, новорожденного, подержать; наблюдать, как растет, как новые навыки приобретает, смеется, плачет, кушает; с женой по детским магазинам походить (пеленки, подгузники, кроватка, питание)! При этом чувствуешь, как ты важен и нужен ему! Вау, прям захотелось еще раз пройти весь этот путь и третьего завести!

– Пока к жене не убежал, переходим к не менее очевидной составляющей – страху.

– Тут тоже всё понятно: где будем жить (нужна квартира побольше), жена больше времени будет новорожденному уделять, чем мне или старшему, затраты увеличатся, спокойствие уменьшится, вопросы с детским садом, в прихожей всё место будет коляска занимать, режим всей семьи будет подстраиваться под одного человека, его газики, его зубки…

– Ну и где твое первоначальное «вау»? Что приуныл?

– У меня и тогда, помню, также состояния менялись: акцент на удовольствии – горы готов свернуть; акцент на страхах, переживаниях – ничего не хочется.

– У тебя двое, значит, все-таки решился? Что сработало?

– В один момент с женой решили: будь что будет!

– То есть, зная о страхе, осознанно на него «забили», по возможности полностью сфокусировавшись на удовлетворении?

– Вот ты точно описал – страх действительно никуда не делся.

– А если бы делся? Если бы исчез этот инстинкт самосохранения?

– Не могу представить… Понимаю, о чем ты говоришь, понимаю, что будет легче решения принимать идти к желаемому, но не представляю, как это – жить без страха.

– Вот! Мы не только не можем жить без страха, мы даже представить не можем, как жить без страха! А знаешь почему?

– Даже не знаю, хочу ли я это узнать.

– Видимо, придется. Как ты думаешь, какое самое страшное событие может произойти в нашей жизни?

– Потеря жизни.

– А что нас всех ждет в финале земного путешествия?

– Потеря жизни.

– Мы все что-то творим, создаем, куда-то спешим, зарабатываем, любим, дружим, грешим или пытаемся быть чистыми, но при этом несемся к самому страшному событию.

– Это и так понятно.

– Как думаешь, люди осознают, что их ждет в финале?

– В детстве и юношестве нет, а вот после тридцати, по моим наблюдениям, начинают задумываться всё больше и больше.

– Это влияет как-то на их поведение?

– Конечно.

– Каким образом?

– Часто слышу фразу «Один раз живем», а если и не слышу её от человека, то всё равно наблюдаю, как он действует, исходя из этого осознания: торопится успеть всё попробовать, оставить после себя наследие, достойное потомство, сделать побольше дел, насыщенных любовью, добром…

– И как, получается?

– У кого-то, наверно, получается.

– Ты его лично знаешь? Есть у тебя знакомый или, в нашем случае, был, кто в конце жизни сказал: «Я сделал всё, что хотел и мог! Я получил, испытал, ощутил, увидел, услышал, попробовал максимум в этой жизни и теперь могу спокойно уходить!»?

– Возможно, кто-то из гуру в Индии может так сказать. Хотя, наверно, нет. Почти у всех людей жизнь достаточно однобока: даже те, кто якобы достиг невероятных вершин, имеют области, в которых они нашли бы много интересного для себя.

– Знаешь, о чем говорят ученые? Когда они занимаются исследованием какого-либо вопроса, то, каждый раз, получая ответ на него, они открывают вместе с этим огромную, ранее невидимую область. Для примера, ты, наверно, слышал фразу: «Мы используем возможности мозга на 10 процентов»?

– Да, известное понятие.

– Только ему уже больше 100 лет. В середине прошлого века ученые стали называть менее оптимистичную цифру – 5 процентов. Как думаешь, какова сейчас эта цифра?

– 2 процента?

– Менее 1 процента! Это результат работы ученого, который более 50 лет изучает работу мозга, часто используя нетрадиционные и иногда даже запрещенные, но гуманные способы. Не помню его имя – будет желание, найдешь в Интернете.

Другими словами, чем дальше идешь, тем больше непознанного или, в нашем случае, несделанного.

А возможности для реализации задуманного с возрастом возрастают?

– Уже обсуждали – нет, не возрастают.

– Получается, что чем больше мы чего-то делаем, тем больше понимаем, как много еще нужно сделать, при этом возможности снижаются. А если вообще ничего не делаем?

– Тогда приходит ощущение нереализованности.

– А чем ощущение нереализованности отличается от ощущения неполной реализованности?

– Опять замкнутый круг. Но я знаю, ты что-нибудь придумаешь.

– Я не придумываю – я наблюдаю.

В конечном итоге и те, кто старался себя максимально реализовать, и те, кто сидел сложа руки, в финале придут к пониманию собственной нереализованности. А теперь внимание – вопрос: «Насколько наши результаты достигнуты нами?»

– Извините?

– Какова степень участия лично каждого конкретного человека в получении результата производимых им действий? Например, ты забиваешь гвозди – на сколько процентов результат (забитый гвоздь) принадлежит тебе?

– Почти 10 процентов. Не понимаю вопрос.

– Сколько там у тебя пальцев?

– Где именно?

– Не важно, просто хотел сказать «загибай пальцы», а потом понял, что с таким количеством пальцев ты бы выглядел весьма странно.

Итак, гвоздь – это металлическое изделие. Чтобы его произвести, нужен завод, нужна оснастка, нужна технология, нужна руда, нужны рудники, нужны люди и техника, которые добудут и доставят эту руду. Молоток – это инструмент, орудие труда, изобретение, сделанное из обработанного металла и обработанного дерева. Гвоздь ты забиваешь во что-то, это что-то кем-то ранее было сделано, обработано, покрашено. Гвоздь забивал ты – продолжение своих родителей, которые тебя вырастили, научили ходить, говорить, держать в руках предметы. Почему ты решил забить гвоздь? Возникла внешняя необходимость. В момент забивания ты был одет в одежду, которая была придумана, изготовлена, доставлена и продана тебе другими людьми: если бы на тебе не было одежды, то при забивании гвоздя твои мысли были менее сконцентрированы на процессе. Теперь понимаешь, что этот список бесконечен? Это мы еще не учли строение тела, процессы в нем, внешнюю среду (температуру, влажность, давление). То есть мы оказываемся в идеально подготовленных условиях, имея идеальные инструменты, оснастку, и это позволяет выполнить действие, важность, которого не 100, не 10 и даже не 1 процент – важность его в пределах погрешности, то есть близка к нулю.

– Важность для кого?

– Хороший вопрос. Важность для процесса жизни. Мы этого не учитываем и поэтому вступаем в диссонанс, так как для нас важность сделанных нами дел очень высока. Сколько ты сказал, почти 100 процентов? Так вот, эти проценты – это наше видение, для потока жизни все наши действия находятся в пределах погрешности, по важности стремясь к нулю. Все наши возвышенные поступки, головокружительные взлеты, реализации грандиозных планов для бесконечной жизни всего лишь легкое, незаметное отклонение стрелки на «измерителе важности». Мы уйдем вместе со своим видением и своими процентами, а жизнь продолжит свой ход, запечатлев только это легкое отклонение.

– Какой выход? Сидеть сложа руки?

– Я не говорил о бездействии, я говорил о важности. Со стороны Вселенной действия активного и бездельника не сильно отличаются друг от друга, скорее всего, за активным даже больше придется «исправлять» и «чинить», то есть затрачивать лишние усилия на восстановление баланса. Поэтому если перестанем напускать гипертрофированную и выдуманную важность на свои действия, перестанем себя сравнивать с другими, перестанем «учить» и «лечить» других, как им стоит жить, к чему стремиться, перестанем ждать признания за наши «подвиги», то это позволит значительно снизить несоответствие наших ощущений от того, как должна выглядеть жизнь, и от того, какая она есть на самом деле.

– Тогда можно вообще ничего не делать?

– Скоро придем к этому вопросу, а пока давай со страхом разберемся.

Мы указали пока два типа страха: потеря жизни и нереализованность. Нереализованность «лечится» убиранием важности своих действий, а точнее, трезвым взглядом на то, чем по факту являются наши действия и на сколько нам принадлежат их результаты.

Какой еще страх может нас удерживать?

– Перебираю в голове варианты, и все они связаны с потерями, в той или иной степени.

– Они связаны с реальными событиями, которые точно должны произойти плюс-минус в назначенное время, или это больше ожидание чего-то плохого?

– За редким исключением это больше ожидание, чем реальность.

– А есть какой-нибудь общий, сильный и при этом реальный для всех страх, подобно потере жизни, но который уже свершился?

– Ты про какие-то исторические или библейские события?

– Я про реальные события. Реальность для нас – это действия, которые происходили в присутствии нашего внимания.

Помнишь, мы с тобой на первой встрече рассматривали процесс рождения глазами эмбриона?

– Жуткая картина.

– Как описать словами то, что будет испытывать новорожденный, если ему сказать: «Слушай, дружок, что-то пошло не так при родах, поэтому нужно заново родиться и снова пройти весь этот процесс, от начала до конца»? Снова это выдавливание, снова тепло и уют материнской утробы сменяются холодом и цепкими руками акушера, отрезание от матери.

– Я бы охренел от такой перспективы.

– Ты большой мальчик, ты справишься, только вопрос был: «Что будет испытывать новорожденный?»

– Невероятный страх.

– Подавляющее большинство ныне живущих людей, пройдя через процесс родов, испытали подобный опыт, который отложился в виде невероятного страха. И это был самый первый самостоятельный опыт человека.

Складываем пазл:

1. Первый опыт (рождение) – страх.

2. Последний опыт (потеря жизни) – страх.

3. Наши осознанные действия – страх нереализованности, и чем больше результат, тем больше ощущение нереализованности.

Как тебе картина?

– Теперь понятно, почему я не могу представить себе жизнь без страха.

– Получается, что мы постоянно, с момента рождения и до последнего вдоха, находимся в неких «тисках».

– Страх нереализованности мы уже научились убирать…

– Уточню: научились не создавать страх нереализованности.

– Да, научились не создавать страх нереализованности. Значит, нам подвластно и «несоздавание» двух других страхов?

– Если новорожденного попросить еще раз пройти процедуру рождения, то это, как мы уже поняли, не вызовет у него восторга. А если до него суметь донести видение того, что данный процесс (повторное рождение) совершенно необходим, чтобы получить земной опыт, земные блага, до которых в утробе матери он даже теоретически не смог бы прикоснуться? Если суметь показать ему, как выглядит этот опыт (он ведь его еще не испытал): восход и заход солнца, тепло его лучей в летний день, полет и щебетание птиц, завывание ветра, сверкание грозы, улыбка близкого человека, игры, песни, взросление, друзья, превращение мечты в реальность?.. Ты можешь всё это представить, а значит, можешь ответить на вопрос: вызовет ли в таком случае у новорожденного восторг просьба о повторном рождении?

– В таком случае да.

– Вот именно, что «в таком случае».

– А в чем тут проблема?

– В том, что это объяснить новорожденному невозможно!

– Ну, потом же он сам всё поймет, когда родится и получит свой опыт.

– Пройдя через рождение?

– А как иначе?

– Правильно, потому что процесс рождения неотвратим, неизбежен.

– И?

– Какой еще процесс неотвратим?

– Потеря жизни. То есть ты хочешь сказать, что объяснить человеку, что находится за неотвратимым процессом, по другую его сторону, невозможно.

– Мало того что невозможно, но и не нужно – самостоятельно полученный опыт в бесконечное количество раз ярче любого объяснения. Мы судим, находясь здесь – по эту сторону неотвратимого процесса рождения, и можем уже осознанно советовать эмбриону, чтобы он не боялся потерять свое уютное место, эту материнскую теплоту, заботу, питание: по ту сторону его ждет удивительный мир! И самое главное – мы понимаем, что ОНО ТОГО СТОИТ!

Но мы не можем этого сделать, не можем объяснить.

То же самое и с другим неотвратимым процессом: как бы нам ни объясняли, что находится за ним, мы всё равно не поймем всю полноту ожидаемого опыта. Единственное, что можно взять с собой в этот неизбежный неотвратимый процесс, – «ОНО ТОГО СТОИТ!»

– ОНО ТОГО СТОИТ! Теперь каждый раз себе это буду говорить, когда нужно будет сделать что-то новое и неизвестное. Я в шоке! Классная формула!

– Как ты будешь себя чувствовать, зная, что все люди на Земле, оставляя эту жизнь, в голове держат мысль: «ОНО ТОГО СТОИТ»? Когда придет твой черед, ты тоже будешь держать в голове эту мысль. А те, кто уже прошел через этот процесс, многократно убедились в её правоте.

– У меня нет слов!

– Классное ощущение?

– Лучшее!

– Идем дальше?

– Это разве не всё?!

– Мы пока только с «мусором» разбирались, который мы называем страхом. Да и формула «оно того стоит» применима в основном к неизбежным процессам. Будет время – обсудим.

А теперь самая важная вещь. Хотя для большинства людей, правда, она почему-то наименее очевидная и почти незаметная: почему ты вообще решил детей завести (второго, первого – не важно)?

– Ты же сам говорил, что дети – наше будущее в настоящем, наше продолжение.

– Только я об этом говорил пару недель назад, а детей ты уже давно завел. Чем ты руководствовался?

– А, понял! Страх и удовлетворение мы обсудили, остался интерес. Но я бы не назвал это интересом.

– А как бы ты назвал?

– Ближе к желанию.

– Можешь озвучить это желание? Допустим, ты хочешь мороженое, значит, твое желание – это «хочу мороженое».

– Хотим ребенка? Да, странновато звучит. Нам не сам ребенок нужен был как некая «обезьянка» с ручками-ножками, нам нужен был родительский опыт, и еще, наверно, инстинкты сыграли.

– Откуда ты про родительский опыт узнал?

– Так он же сплошь и рядом.

– То есть ты его не придумал, ты и твоя супруга узнали об этом сначала, а потом интерес свой почувствовали. Если бы ты не знал о том, как детей делать и что они с собой «приносят», ну, допустим, с малых лет живешь один на необитаемом острове, возникла бы у тебя мысль детей завести?

– На необитаемом острове есть занятия «поинтереснее».

– Среди твоих знакомых твоего возраста есть те, кто еще детей не завел, причем осознанно?

– Есть парочка: думают, что живут «на всю катушку».

– Они про родительский опыт тоже наслышаны?

– Конечно.

– Так в чем проблема? Пропорции не в их пользу.

– Не чувствуют интереса – у них другие желания.

– А что это за желания?

– Погулять, поотдыхать, тачки, шмотки, куча друзей таких же, какой-то драйв от жизни ищут, новых ощущений.

– Откуда у них информация, что в жизни есть и такие стороны?

– Так это ж тоже сплошь и рядом.

– Почему тогда кто-то выбирает завести детей, а кто-то – испытать все возможные ощущения?

– Интерес?

– Навязываемые нам внешним миром желания одни и те же, но мы руководствуемся в выборе своим интересом…

– Либо страхами.

– Не хотел бы сейчас углубляться в эту сторону, так как после твоих слов пришло понимание, что сам страх отчасти также является результатом интереса, но в то же время является удерживающим фактором от следования истинному интересу. В общем, тема обширная.

У нас может быть или не быть страха, может видеться или не видеться в конце пути удовлетворение, но если отсутствует интерес или он есть, но слабый, то что будет с путем, движением, результатами, опытом, новыми знаниями?

– Но жизнь нас всё равно будет подталкивать. Не может быть, чтобы не было вообще никакого движения.

– Ты родился для того, чтобы тебя подталкивали? Или, может, выбрать осознанный путь следования своему интересу? Когда тебя подталкивают к чему-то, ты ощущаешь только толчки, а когда ты следуешь интересу, пусть это даже будет то же самое, ты наслаждаешься каждым шагом.

– Знаешь, что всё забываю у тебя спросить?

– Забываешь, значит, не так интересно.

– Как раз наоборот.

– Почему тогда забываешь?

– Мне кажется, у тебя нет ответа не этот вопрос.

– Хорошо, тогда не задавай, а то вдруг, действительно, ответа не окажется, и нас двоих это расстроит.

Собираем формулу?

– Уже можно?

– А что тебя смущает?

– У тебя всегда всё очень просто и гладко, но ты сам видишь, какая жизнь разная и противоречивая – её невозможно загнать в рамки формул.

– Если ты возьмешь стекло и посмотришь через его торец, максимум, что ты увидишь, переливающуюся зеленую полосу и ничего более, что находится за стеклом. Но если посмотреть через стекло как обычно, то оно кажется практически прозрачным. То же самое и с жизненными событиями: когда смотришь на всё сразу, сквозь них невозможно что-либо разглядеть. Поверни их лицом к себе и посмотри на каждую по отдельности – они почти прозрачные.

– Ну, вот, например, молодая пара, следуя своему интересу, заводит ребенка. То есть они поступают правильно…

– С чего ты решил, что они поступают правильно?

– Вот ты человек?! Они же следуют своему интересу!

– А в чем их интерес?

– Завести ребенка! Что непонятного?!

– Завести ребенка не сложно и не долго. Твой интерес желания иметь детей заключался в получении родительского опыта. Так? Сам же сказал, что тебе обезьянка не нужна была. Твое желание и интерес шли гораздо дальше самого процесса заведения детей.

– Я понял тебя, давай скорректирую: их интерес в получении родительского опыта.

– Про кого ты хочешь меня спросить?

– Про свою сестру двоюродную. Они с мужем – идеальная пара. Умные, образованные, ответственные, целеустремленные. У меня никого из знакомых даже близко нет, кто бы так же ответственно и с таким желанием подошел к процессу подготовки к новому статусу «родители»: книги, курсы, тренинги, обследования, консультации, лучшие доктора и клиники…

– Что ты на меня смотришь? Я тебя слушаю, продолжай.

– Ты думаешь, у них получилось всё так, как и планировали?

– Почему я так должен думать? С учетом того, как ты рассказывал эту историю и подводил к ней, было понятно: что-то в ней пойдет не по сценарию.

– Так и есть. Да, у них родился сын, но ему сейчас пять лет и он не разговаривает…

– Что ты опять на меня смотришь? Задай вопрос.

– Как так получается?

– Задай вопрос без эмоций. И не вкладывай в вопрос ответ, который считаешь, что знаешь, – доверься вопросу. Только скажи мне одну вещь: ты с ней будешь обсуждать то, что ты сейчас услышишь, или это останется между нами?

– Пока не знаю, но мне очень хочется ей помочь справиться с ситуацией. Я вижу, как она страдает, как ищет любой способ или методику, чтобы излечить сына.

– Ты тоже страдаешь из-за этого?

– Не то чтобы страдаю, но очень сильно переживаю. Вся наша семья переживает.

– А чем ты ей можешь помочь? Есть у тебя какие-то знания, навыки, возможности?

– Деньгами могу помочь, хотя они сами – ребята не бедные. А так они уже, наверно, все перепробовали.

– А чем ты ей можешь не помочь? Какие твои действия не поддерживают её в ресурсном состоянии, не поддерживают в ней веру, не приводят к желаемому результату?

– Я об этом не думал.

– Смотри: если ты что-то делаешь в надежде помочь, но результата от твоих действий нет, то…

– Скажи это сам, пожалуйста.

– То они не являются помощью – ты делаешь «непомощь». Понимаешь?

– Зачем я только тебя об этом спросил…

– Да ты понял, о чем я. Всё, что ты делал в виде помощи и что не приносило результата, являлось «непомощью», в том числе твои переживания. Какое слово является антонимом, то есть противоположным по смыслу, помощи?

– Вред?

– Не сгущай краски. Антоним слова «помощь» – «помеха». Такие действия называются помехой.

– Откуда нам наперед знать, что поможет или принесет результат, а что нет? Вот мы и пробуем разные способы.

– Именно так всё и должно быть.

– Тогда почему ты назвал мои действия помехой?

– Всё правильно.

– Да что правильно-то?! Ты делаешь противоположные выводы об одном и том же.

– Какие твои действия я, а точнее, мы охарактеризовали как помеху?

– Мою «непомощь», то есть то, что не приносит результата.

– Уточню: твою помощь, которая не приносит результата, становясь «непомощью». А про что сказал, что именно так и должно быть?

– Про то, что результата мы не знаем, поэтому пробуем разные способы.

– Видишь разницу между помощью, которая не приносит результата, и «пробованием» различных способов, чтобы достичь результата?

– Вторая часть легче воспринимается.

– Если ты не знаешь, к чему приведут твои действия, – это эксперимент, но не помощь. Поэтому и относись к ним так же.

– То есть помочь я вообще не могу – могу только экспериментировать?

– Знаешь, почему вторая часть воспринялась тобой легче? Там не было важности. Там важность получения желаемого результата заменилась на желание найти путь к результату.

А сейчас нужно очень внимательно и очень спокойно воспринять и понять следующее, но сначала вопрос: каков процент излечения детей с таким диагнозом?

– Не скажу точную цифру: кто-то говорит, что это вообще неизлечимая болезнь или расстройство. Но есть единичные случаи излечения.

– Ты доктор?

– Нет.

– Я тоже. Поэтому давай будем исключать информацию, в которой мы неспециалисты, и для себя (как для неспециалистов) сделаем вывод, что вернуть к полноценной жизни ребенка с таким диагнозом крайне сложно.

– Прям чувствую, как у меня внутри всё напряглось.

– Это включается твоя «непомощь». Сейчас, наверно, захотелось попереживать?

– Да.

– Всё равно нужно идти дальше. Как думаешь, оно того стоит?

– Спасибо, помогло! Конечно, стоит. Идем.

– Напоминаю: спокойно и внимательно. Хорошо?

– Постараюсь.

– Так как хоть и есть вероятность возвращения к полноценной жизни, но крайне низкая, то не надо надеяться на различные методики: это убережет от лишних надежд с последующим еще большим переживанием…

– Но…

– Спокойно и внимательно! Если бы была рабочая проверенная методика или теория, о ней бы уже знали.

Когда ты надеешься на какой-либо новый способ излечения, но при этом осознаешь, что шансы минимальны, ты делаешь «непомощь». Когда ты понимаешь, что почти все способы излечения безрезультатны, неэффективны и, соответственно, ничего не делаешь, ты не делаешь помощь, а следовательно, делаешь «непомощь».

– Какой выход?

– Всё тот же: нужно искать, предпринимать шаги, исследовать, но не вкладывать лишнюю надежду, важность ни в сами шаги, ни в полученный результат.

– Но надежда нам дает стимул двигаться. Без нее мы бы вообще смирились с судьбой.

– Отличное замечание и наблюдение! Только, надеюсь, ты имел в виду «судьбу», а не судьбу? Многие считают, что судьба – это то, что нас ждет впереди и предрешено. Но судьба, на самом деле, то, что происходит сейчас и остается в прошлом. Это тема отдельного разговора, а может, даже книги. Мы воспринимаем мир как прошлое, настоящее, будущее, но есть еще области «за прошлым», «за настоящим», «за будущим». Не углубляемся и не отвлекаемся. Хорошо?

Итак, надежда, действительно, является единственным стимулом для отчаявшихся людей, и при этом достаточно слабым. Что сильнее надежды?

– Вера?

– И мать их Софья? Еще выстрел.

– Уверенность?

– Уверенность сильнее веры и надежды?

– Для меня да.

– Хорошо, идем дальше. Что сильнее уверенности?

– Убежденность?

– А что сильнее убежденности?

– Не знаю.

– Конечно, не знаешь. Откуда тебе это знать. Хотя ты только что произнес это слово.

– Какое из? Ты же дал понять, что все их отверг.

– Кроме последнего.

– Убежденность?

– Нет. Что ты сказал после?

– Что не знаю… не знаю… знаю… знать… знание… Знание?

– Так что же самое сильное из названных?

– Знание. Но знанию нужно подтверждение в виде результата, иначе это будет та же самая вера, надежда, убежденность.

– Чем отличаются, на твой взгляд, эти понятия?

– «Надежда» – самое слабое понятие. Она готова принять любой исход, даже отрицательный, со словами «хотели как лучше, а получилось как всегда». Тот, кто управляется надеждой, имеет самый слабый стимул. Надежда применяется в самых непонятных и непознанных случаях.

Дальше «вера» – больше понимания, больше силы, больше информации о предмете веры, больше поддержки. Применяется также в непонятных ситуациях. Вероятность положительного исхода значительно выше, чем у «надежды», но всё же не 100 процентов, есть сомнения, так как нет подтверждения.

Следующее у нас что? Уверенность?

– Давай и убежденность туда же – они не сильно отличаются.

– «Уверенность» – практически стопроцентная вероятность. Уверенного человека видно и внешне, и по поступкам, и по разговору, и по результатам.

– «Практически стопроцентная вероятность», но не стопроцентная.

– Она стремится к 100 процентам.

– Но не становится ими, потому что «уверенность» со стопроцентной вероятностью – это «знание». Между ними бесконечно малая разница, но между состояниями человека, когда он уверен и когда он знает, пропасть.

Вспоминается фильм «Москва слезам не верит». Одна из главных героинь говорит: «В 40 лет жизнь только начинается! Это уж я теперь точно знаю!» Имела бы эта фраза подобную силу, замени в ней слово «знаю» на слово «уверена»?