Читать книгу "Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 3. Корабль мертвецов"

Глава XXXIII
Мы измышляем кошмарно феерический план

Гениальная стратегия.

Мы вскарабкались на насыпь и очутились на краю пшеничного поля площадью в несколько акров[61]61
  Акр – мера площади, 4047 квадратных метров.


[Закрыть]. Колосья тут вымахали выше нас ростом, пробраться по такому полю незамеченными – плевое дело. Беда лишь в том, что в поле трудились парни еще выше, чем та пшеница. Девять великанов – и все, как заведенные, махали косами. Это мне, кстати, напомнило одну видео-игру, в которую мы играли с Ти Джеем. Правда, на себе я ее, пожалуй, не стал бы пробовать.

Все девять детин носили железные ошейники. И это была практически вся их одежда, если не считать набедренных повязок и горы мышц. Бронзовая кожа, косматые гривы и бороды – все взмокло от пота. При своем-то росте и мощи парни, судя по всему, вкалывали на износ. Колосья ложились под косами, а потом снова распрямлялись с глумливым хрумканьем. И из-за этого у косарей был совершенно убитый вид. Под стать их совершенно убийственному запаху. Воняло от них, как от сандалий Хафборна Гундерсона.

Прямо за полем был водопад с торчащим посередине утесом. А в утесе виднелась тяжеленная кованая дверь. С двумя створками.

Все случилось быстро. Я бы не успел даже сказать: «Какого Хеля?» Ближайший к нам трэль с копной рыжих волос – даже еще рыжее, чем у мисс Кин, – принюхался, выпрямился и, уставившись на нас, произнес:

– Хо-хо!

Восемь его приятелей тут же побросали работу и тоже уставились на нас. И принялись талдычить как попугаи:

– Хо-хо, хо-хо, хо-хо.

– А кто это у нас тут? – спросил рыжеголовый.

– И правда, кто? – подхватил второй трэль с расписными татуировками на лице.

– И правда, кто? – повторил третий, видимо, на случай, если мы не расслышали Расписного.

– Убьем их? – Очевидно, Рыжий ставил вопрос на голосование.

– Отчего же не убить? – поддакнул Расписной.

Я решил, что надо срочно сорвать голосование. Голосов против не будет – это и к норнам не ходи.

– Погодите! – крикнул я. – Мы явились сюда по очень важному делу…

– …и это дело не предполагает нашей гибели! – прибавила Самира.

– В самую точку, Сэм! – Я рьяно закивал, и трэли тоже закивали в ответ, очевидно, впечатленные моим рвением. – Скажи им, для чего мы здесь, Мак!

Мэллори кинула на меня типичный взгляд «потом-убью-тебя-обоими-ножами».

– Мы здесь… чтобы помочь этим славным джентльменам! – провозгласила она.

Ближайший из трэлей, Рыжий, хмуро глянул на свою косу. Коса была заржавленная, точь-в-точь как Джек, когда я только поднял его из глубин реки Чарльз.

– Не знаю уж, какая от вас помощь, – задумчиво проговорил Рыжий. – Вот разве урожай за нас соберете. А то хозяин нам дал тупые косы.

Остальные согласно забормотали.

– А колосья эти как кремень, – пожаловался Расписной.

– Крепче кремня! – заныл еще один косарь. – И только мы скосим, так они заново вырастают! А нам отдыхать не велено, пока все поле не уберем… Но этак мы никогда не закончим!

Рыжий кивнул:

– Это вроде как… – Его лицо помрачнело. – Вроде как хозяин не хочет, чтобы мы отдыхали.

Остальные закивали, обдумывая эту глубокую мысль.

– Ах да, ваш хозяин! – понимающе хмыкнула Мэллори. – Так вы говорите, как его имя?

– Бауги! – проревел Рыжий. – Великий тан горных великанов. Он сейчас на Севере, готовится к Судному дню. – Он сказал это так, будто Бауги отправился в ближайший супермаркет за молоком.

– Он суровый хозяин, – заключила Мэллори.

– Да! – обрадованно согласился Расписной.

– Нет, – возразил Рыжий.

И все великаны тоже заладили на разные голоса:

– Нет-нет. Вовсе нет. Он добрый и хороший.

И при этом настороженно озирались, словно боялись, что хозяин вот-вот выпрыгнет из пшеницы.

Сэм прокашлялась:

– А Бауги поручил вам еще какую-то работу?

– А как же! – откликнулся кто-то из заднего ряда. – Мы стережем двери! Чтоб никто не украл мед Суттунга и не выпустил его узника!

– Суттунг? – переспросил я. – Узник?

Все девять голов важно кивнули. Прямо вылитые детсадовцы – хоть сейчас в подготовительную группу. Только где взять раскраски и карандаши такого размера?

– Суттунг – это хозяйский брат, – пояснил Рыжий. – Мед в пещере его, и узник тоже.

Один из великанов пискнул:

– Нам же не велено говорить, что в пещере!

– Вот-вот! – Рыжий стал еще рыжее. – Суттунгу принадлежит мед и узник, который сидит в пещере. Или не сидит.

Косари опять покивали, явно довольные тем, как ловко их товарищ замел следы.

– А коли кто попробует проникнуть в пещеру, – добавил Расписной, – так нам велено бросать косы и убивать воров!

– Значит, – подытожил Рыжий, – коли вы здесь не затем, чтобы убирать пшеницу, может, мы тогда вас убьем? Вот вы бы нам и помогли! Мы бы хоть передохнули малость. Бей-отдыхай!

– Бей-отыхай? – уточнил детина сзади.

– Бей-отдыхай! – подтвердил его приятель.

И все косари откликнулись на призыв.

Девять великанов, орущие «бей-отдыхай!», признаться, заставили меня занервничать. Можно разбудить Джека – он мигом скосит им всю пшеницу, но проблема девяти рослых детин тем самым не снимается. Джек, разумеется, всех девятерых запросто уложит. Но рубить головы рабам? Что-то в этом не то. Лучше бы все-таки их хозяевам.

– А если мы вас освободим? – предложил я. – Ну, допустим, мы вас освободили – тогда что? Вы нападете на хозяина? Убежите к себе на родину?

У рабов моментально сделался мечтательный вид.

– Можно и так, – согласился Расписной.

– А вы нам поможете? – спросила Сэм. – Или просто бросите тут одних?

– Это уж нет! – решительно заявил Рыжий. – Сперва мы вас убьем. Убивать людишек нам по нраву.

Восемь великанов оживленно закивали.

Мэллори красноречиво посмотрела на нас: «Ну, что я говорила?»

– Благородные косари, а что будет, если мы сразимся с вами? – спросила Мэллори уже вслух. – Сможем ли мы одолеть вас?

Рыжий расхохотался:

– Экая умора! Нет уж, на нас мощные чары. Бауги – великий колдун! Никто не может одолеть нас, лишь мы сами можем убить друг друга.

– А мы друг друга любим, – поспешил добавить другой великан.

– Еще как! – подтвердил третий.

Великаны хотели было устроить групповые обнимашки, но вовремя спохватились, что у них косы в руках.

– Ну что ж! – вскричала Мэллори с таким видом, будто ее озарила блестящая мысль, которая мне точно не понравится. – Я знаю, как мы поможем вам!

Она запустила руку в карман куртки и вытащила точило.

– Та-дам!

Великанов это, похоже, никак не впечатлило.

– Да это ж булыжник, – хмыкнул Рыжий.

– Э нет, мой милый, – ласково проговорила Мэллори. – Это волшебное точило. Оно заточит все, что пожелаете. И работа ваша станет куда легче. Хотите, покажу?

И она протянула вторую руку. Рыжий погрузился в тягостные раздумья. Через несколько минут он очнулся:

– А, так тебе косу дать?

– Чтобы заточить, – пояснила Сэм.

– И я… стану быстрее работать?

– Вот именно.

– Хе, – ухмыльнулся Рыжий и вручил Мэллори свое орудие производства.

Коса была такая огромная, что нам пришлось участвовать в процессе втроем. Я держал косовище. Сэм прижимала лезвие к земле, а Мэллори водила точилом вдоль краев. Сыпались искры. Ржавчина таяла на глазах. Пара-тройка взмахов – и лезвие косы заблестело на солнце как новенькое.

– Следующий, пожалуйста! – выкрикнула Мэл-лори.

И вскоре у всех девятерых были острые косы.

– А теперь испробуйте их в деле! – сказала Мэллори.

Великаны кинулись косить. Колосья срезались легко, словно бумажные. Несколько минут – и весь урожай был убран.

– Потрясно! – восхитился Рыжий.

– Ура! – крикнул Расписной.

И все великаны принялись вопить от восторга.

– Теперь можно попить! – крикнул один.

– И поесть! – подхватил второй.

– И пописать! Я пятьсот лет терпел! – радовался третий.

– И убить воров! – добавил четвертый.

Ну вот откуда берутся такие уроды?!

– Ах да. – Рыжий хмуро взирал на нас сверху вниз. – Уж извиняйте, мои новые друзья, но коли вы нам помогли, значит, вторглись на хозяйское поле. А значит, не друзья вы нам больше. И сейчас мы вас убьем.

Я бы, конечно, мог потолковать об изъянах великанской логики. Но чья бы корова мычала. Мы только что собственноручно вручили нашим врагам смертельное оружие, которым они нас и прикончат.

– Погодите-ка, парни! – Мэллори повертела в руке точило. – Убить-то вы нас успеете. Но прежде стоит решить, кто возьмет камень!

Рыжий насупился.

– Кто… возьмет камень? – переспросил он.

– Ну да, – ответила Мэллори. – Смотрите, пшеница-то снова растет!

И правда: жнивье уже вытянулось и стало великанам по щиколотку.

– Вам без точила никак, – разглагольствовала Мэллори. – Иначе косы опять затупятся. Пшеница снова отрастет, и не знать вам отдыха до скончания веков!

– Вот беда-то! – охнул Рыжий.

– То-то, – кивнула Мэллори. – А все вместе вы им владеть не можете. Оно достанется лишь одному.

– Правда, что ли? – удивился Расписной. – А отчего так?

– Такие правила, – пожала плечами Мэллори.

– Полагаю, ей можно верить, – проницательно изрек Рыжий. – Она рыжая.

– Ну? – спросила Мэллори. – Кто берет точило?

И девять глоток хором гаркнули:

– Я!

– Тогда вот что, – продолжила Мэллори. – Давайте, на кого бог пошлет? Кто поймает, тот и получит.

– Это по-честному, – одобрил Рыжий.

Я догадался, к чему все идет, но было поздно.

– Мэллори… – только и успела выдавить Сэм.

Но Мэллори уже подбросила точило над великаньими головами. Девять рабов всей толпой кинулись его ловить, не выпуская из рук острых, длинных и жутко неудобных кос. И получилась куча-мала из великанов. Точнее, из мертвых великанов.

Сэм, вытаращив глаза, наблюдала за этой сценой.

– Ой-ой-ой. Мэллори, это прямо…

– Ну так придумала бы чего получше! – огрызнулась Мэллори.

– Да я же ничего, только…

– Я уложила девятерых великанов одним камнем, – жестко проговорила Мэллори. Она поморгала, словно искры от точила все еще плясали у нее перед глазами. – И, как мне кажется, дневную норму я выполнила. А теперь идемте открывать эти двери.

Глава XXXIV
Первый приз: великан! Второй приз: два великана!

Мэллори, конечно, бодрилась, но дневная норма далась ей непросто.

Мы пытались открыть дверь с помощью Джека, грубой физической силы и воплей «сезам, откройся!». И, когда у нас ничего не вышло, Мэллори заорала от ярости и со всей дури врезала по двери ногой. Стопа ее от этого, по всей вероятности, сломалась. И Мэллори со слезами и проклятиями упрыгала прочь.

Самира свела брови и сказала:

– Магнус, иди поговори с ней.

– А чего я-то? – Уж больно свирепо Мэллори кромсала воздух ножами.

– Потому что заодно исцелишь ей ногу. – Вот вечно с Сэм не поспоришь! – А я пока подумаю, что делать с дверью.

По-моему, не очень справедливое разделение труда, но я послушался и пошел. Джек парил рядом, восклицая:

– Ах, Норвегия! Есть что вспомнить! Ах, гора мертвых великанов! Есть что вспомнить!

Я на всякий случай встал подальше от ножей.

– Эй, Мак, исцелить тебе ногу?

Она глянула на меня исподлобья:

– Ага, давай. Сегодня у нас День Исцеления Дурацких Ран.

Я присел рядом и положил руки на ее ботинок. Она ругнулась, когда я своей летней магией ставил на место кости.

Закончив, я опасливо выпрямился:

– Ну, ты как?

– Так ты ж типа меня исцелил, забыл уже?

– Да я не про ногу. – И я махнул в сторону поля с мертвыми великанами.

Мэллори нахмурилась:

– Другого способа я не видела. А ты?

Если честно, я тоже. Почему-то я не сомневался, что нам было предначертано использовать точило именно так. Такова воля богов, или вирд, или это у скандинавских норн такое извращенное чувство юмора. В общем, так или иначе нам ничего не оставалось, кроме как проплыть полмира, ценой неимоверных жертв добыть серый булыжник и потом с его помощью натравить друг на друга девятерых олухов.

– Ни Сэм, ни я не смогли бы, – признался я. – Решительные действия – это по твоей части, Фригг правильно сказала.

Джек кружил рядом; его клинок дрожал и повизгивал, как ручная пила.

– Фригг? Ой, да ну ее, не люблю я Фригг. Уж очень она спокойная. И отстраненная. И еще…

– Фригг – моя мама, – проворчала Мэллори.

– А, в смысле Фригг! – воскликнул Джек. – Ну, она-то классная!

– Я ее ненавижу, – уточнила Мэллори.

– Боги, и я! – сочувственно прогудел Джек.

– Джек, – вмешался я, – давай ты слетаешь, посмотришь, как дела у Сэм. Может, посоветуешь ей что-нибудь насчет этой двери. Или споешь. Ей точно понравится.

– Да? Круто! – И Джек молнией устремился петь серенады Сэм.

Сэм за это могла бы врезать мне как следует, но не врежет, потому что Рамадан. Так что придется ей быть добренькой. Какой я все-таки злокозненный тип.

Мэллори ступила на вылеченную ногу. Вроде бы нога функционировала. Для злокозненного типа я не такой уж плохой целитель.

– Да все нормально, – сказала Мэллори. – Просто как-то навалилось все разом. И Фригг, и… это все.

Я подумал о Мэллори и Хафборне. Они вот ругаются с утра до ночи. Я совсем не понимаю их высоких отношений. Понимаю только, что они позарез нужны друг другу. Как Хэртстоуну нужен Блитцен. Как моему кораблю нужно быть желтым. Смысла в этом никакого. И никому от этого не легче. Просто так все устроено, и ничего не попишешь.

– Это его гложет, – поведал я. – То, что вы все время ссоритесь.

– Ну, так он ведь идиот. – И, поколебавшись, Мэллори добавила: – Если, конечно, речь о Гундерсоне.

– Спокойствие, Мак, – усмехнулся я.

– Заткнись, Бобовый Город. – И Мэллори пошла к Сэм.

Возле двери Джек одну за другой выдавал песни, которые, по его мнению, наводили на мысль, как попасть внутрь: «Достучаться до небес», «У меня ключи» и «Прорвись на ту сторону»[62]62
  Это песни соответственно Боба Дилана, современного исполнителя хип-хопа Диджея Халеда и группы The Doors.


[Закрыть].

– Как насчет «Может, наконец, заткнешься»? – вздохнула Сэм.

– Может, наконец, заткнешься… – задумчиво повторил Джек. – Это не Стиви Уандер часом?

– Ну что, ребята, как дела? – бодро осведомился я.

Потому что пора уже было вмешаться. Придушить волшебный меч, вероятно, мудреное дело, но у Сэм бы получилось.

– Да никак, – бросила Сэм. – Замка тут нет. Петель тоже. И скважины нет. А Джек не хочет резать железо.

– Но-но, – оскорбился Джек. – Эта дверь – подлинный шедевр. Поглядите, как искусно сработана! И я уверен, тут не обошлось без волшебства!

Сэм закатила глаза:

– Будь у нас дрель, мы бы просверлили дырку, а я превратилась бы в змею и проползла бы внутрь. Но раз дрели у нас нет…

– А вы не пробовали развести створки?

Это спросил женский голос. И доносился он из пещеры.

Мы все так и подскочили. Голос звучал совсем близко, как будто женщина стояла по ту сторону двери, приникнув ухом к железной створке.

Джек затрепетал и засиял:

– Она говорит! О, прекрасная дверь, говори еще!

– Я не дверь, – отозвался голос. – Я Гуннлёд, дочь Суттунга.

– О, – сразу сник Джек, – какая жалость.

Мэллори прижалась губами к двери и заговорила:

– Вы дочь Суттунга? Вы, наверное, стережете узника?

– Нет, – ответила Гуннлёд. – Узник – это я. То есть узница. Я сижу здесь взаперти одна-одинешенька вот уже… Ох, я сбилась со счета… Века? Годы? Которые из них дольше?

Даже при отсутствии Хэртстоуна язык жестов бывает на удивление полезен. Я повернулся к друзьям и прожестикулировал:

– Ловушка?

Мэллори хлопнула себя ладонью по лбу, как бы говоря: «Вот дурак!» Или: «Совсем уже!»

«Выбора нет», – знаками ответила Сэм. И обратилась к узнице:

– Мисс Гуннлёд, а там у вас нет какой-нибудь задвижечки? Или рычажка, чтобы потянуть?

– Будь у меня задвижечка или рычажок, эта пещера не была бы мне темницей. Уж мой отец обо всем позаботился. Они с дядей Бауги просто дергают дверь, и все. Но у них-то есть великанская сверхсила, и к тому же их двое. А среди вас нет парочки обладателей великанской сверхсилы?

Сэм смерила меня оценивающим взглядом:

– Боюсь, что нет.

Я показал ей язык.

– Мисс Гуннлёд, а мед Квасира случайно не у вас?

– Еще чуть-чуть осталось, – сообщила великанша. – Большую часть давным-давно украл Один. – Тут она вздохнула. – Он был такой очаровашка! Я его тогда впустила, за это отец и посадил меня под замок. Но мед есть еще на донышке одной из чаш. Мой отец очень дорожит этим медом. А вы его хотели заполучить?

– Это было бы круто, – признался я.

Мэллори пихнула меня локтем в ребра.

– Если бы вы помогли нам, мисс Гуннлёд, мы с радостью освободили бы вас.

– Как мило с вашей стороны, – ответила узница. – Но боюсь, это невозможно. Отец и дядя связали мою жизнь с этой пещерой. Это часть моего наказания. Если я замыслю бежать, мне грозит гибель.

Сэм поморщилась:

– Жесткач какой-то.

– Ага, – вздохнула Гуннлёд. – Но я же отдала самый ценный эликсир Девяти Миров нашему главному врагу… Так что вот. Мой сын пробовал снять чары с пещеры, но не преуспел. И ведь мой Браги не кто-нибудь, а настоящий бог!

Мэллори вытаращила глаза:

– Браги, бог поэзии, ваш сын?!

– Да, верно. – В голосе Гуннлёд угадывалась гордость. – Он родился здесь, девять месяцев спустя после того, как меня навестил Один. Я, наверное, уже говорила, что он был такой очаровашка.

– Браги? – хихикнул я. – Это от слова «брага»? Он то есть бражничать любит?

Мэллори зверски прожестикулировала: «А ну кончай!» А вслух сказала:

– Магнус просто пошутил. Конечно, он знает, что «браг» переводится как «поэт» и «лучший». Поэтому Браги – просто чудесное имя. А сочинять стихи – лучший из талантов.

Я моргнул и поспешно добавил:

– Ага, я в курсе. Мисс Гуннлёд, вы вроде что-то говорили про створки…

– Да-да, мне кажется, их можно приоткрыть. Вам понадобятся два клинка. Попытайтесь хотя бы чуть-чуть отжать створки. И тогда, быть может, я разгляжу ваши лица, вдохну свежего воздуха и увижу солнечный свет. Мне и этого будет довольно. У вас ведь еще не перевелся солнечный свет?

– Пока не перевелся, но как знать, – ответил я. – Скоро ведь грядет Рагнарок. Нам потому и нужен мед – чтобы его предотвратить.

– Понимаю, – сказала Гуннлёд. – Наверное, мой сын Браги был бы только «за».

– Если нам удастся отжать створки, – продолжил я, – как думаете, сможете передать мед через щель?

– М-м-м, наверное, да. У меня тут есть старый садовый шланг. Я могу слить мед со дна чаши, только нужна какая-то емкость, чтобы подставить.

Интересно, зачем ей в пещере старый садовый шланг? Может, она грибы выращивает. Или у нее там надувной бассейн.

Сэм отцепила от пояса флягу. Ну конечно, водой догадалась запастись только она – девушка, которая постится.

– У меня есть емкость, Гуннлёд, – сказала Сэм.

– Чудесно! – обрадовалась Гуннлёд. – А теперь вам нужны два клинка. Тонкие и очень прочные, иначе сломаются.

– И нечего на меня коситься! – вознегодовал Джек. – Я всего один клинок. И я толстый! И слишком молод, чтобы ломаться.

Мэллори со вздохом вытащила из ножен свои ножи:

– Мисс Гуннлёд, у меня как раз есть два тонких кинжала. Которые как будто невозможно сломать. Вам лучше сейчас отойти от двери.

Мэллори вдавила ножи в еле заметный зазор между створками. Тонкие, как бумага, клинки тут же вошли в щель почти по самую рукоять. И Мэллори потянула рукояти в стороны, раздвигая двери.

Двери оглушительно затрещали. Створки немного разошлись, и образовалась щель в виде буквы V. Примерно в дюйм шириной там, где скрещивались два клинка. Руки у Мэллори дрожали. Должно быть, она призвала на помощь всю свою эйнхериевскую силу. На лбу у нее выступили капли пота.

– Быстрее, – прокряхтела она.

По другую сторону двери возникло лицо Гуннлёд: блеклые, но прекрасные голубые глаза в обрамлении золотых локонов. Она глубоко вздохнула:

– О, свежий воздух! Солнечный свет! Спасибо, спасибо вам!

– Всегда пожалуйста, – ответил я. – А что там со старым садовым шлангом?

– Да! У меня все готово! – И она просунула в щель кончик старого шланга из черной резины, а Сэм вставила его во фляжку. Жидкость бойко забулькала по шлангу в металлическую емкость. Мы через столько всего прошли, чтобы заполучить этот мед Квасира. Вот уж никак не думал, что победный звук окажется бульканьем, от которого подмывает все бросить и срочно искать туалет.

– Ну вот и готово. – С этими словами Гуннлёд убрала шланг. – Удачи вам в предотвращении Рагнарока. Надеюсь, вам доведется славно пображничать. От слова «браг».

– Спасибо! – поблагодарил я. – А мы точно не можем вас освободить? Один наш друг очень даже лихо управляется с чарами.

– О, у вас все равно уже нет времени, – отозвалась Гуннлёд. – Бауги и Суттунг будут здесь с минуты на минуту.

– Что? – придушенно пискнула Сэм.

– А я разве не сказала про беззвучную сигнализацию? – удивилась Гуннлёд. – Она срабатывает, едва кто-то начинает бедокурить с дверью. Через две или, возможно, три минуты мои отец с дядей рухнут вам на голову. Поэтому поспешите. Приятно было познакомиться!

Мэллори вытянула ножи из двери. Створки с лязгом захлопнулись.

– Вот почему, – пропыхтела Мэллори, вытирая пот со лба, – я не доверяю симпатичным людям.

– Ой, ребята, смотрите. – Я показал на север, на вершины гор. Там, сияя в лучах норвежского солнца, парили два исполинских орла. И с каждой секундой они становились все больше.