Читать книгу "Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 3. Корабль мертвецов"

Глава XLVI
Я получаю в награду махровый халат

Вдоль безлюдного побережья тянулся самый длинный в мире тротуар, а вдоль него, в свою очередь, торчали тысячи пустых ларьков, мили направляющих поручней, чтобы очереди не путались, и указатели в разные стороны, типа:

ЙОТУНЫ →

← АСЫ

ВЫКУП ЗАРАНЕЕ ЗАКАЗАННЫХ БИЛЕТОВ →

← ШКОЛЬНЫЕ ЭКСКУРСИИ

На нашей пристани красовался большой красный указатель со стилизованным изображением птицы и цифрой «пять». Ниже шла руническая надпись, дублированная на английском: «НЕ ЗАБУДЬТЕ, ВАША ПАРКОВКА – ВОРОН-5. УДАЧНОГО РАГНАРОКА!» Что ж, могло быть хуже. Например, мы могли встать у «Зайчишки-12» или «Хорька-1».

Многие в толпе встречающих богов оказались мне знакомы. Вон Фригг в облачно-белом одеянии, сверкающем боевом шлеме и с вязанием под мышкой. Она тепло улыбнулась Мэллори:

– Доченька, я знала, что у вас все получится!

Не знаю, что она имела в виду – что она заглядывала в наше будущее или что она в нас верила. Но в любом случае, очень мило с ее стороны.

Хеймдалль, страж Радужного моста с зоркими белыми глазами, смахивающими на замерзшее молоко, ухмыльнулся мне:

– Я увидел вас за пять миль, Магнус. Ну и желтый же у тебя корабль!

Тор явно был только что с постели – рыжая шевелюра примята с одного боку, на щеке след от подушки. Мьёльнир висел у него на ремне, примотанный велосипедной цепью. Тор почесал свое волосатое и мускулистое пузо, запустив пятерню под футболку с «Металликой», и дружелюбно пукнул.

– Слышал, ты так забранил Локи, что он превратился в двухдюймового мужичка-с-ноготок? Молодца!

Жена Тора, Сив, со струящимися по плечам золотыми волосами, бросилась навстречу Алекс Фьерро и обняла ее:

– Милая, ты чудесно выглядишь. Это у тебя новая жилетка?

Здоровяк, которого я никогда раньше не видел – темнокожий, с блестящей лысиной и в черных кожаных доспехах, – протянул левую руку Томасу Джефферсону-младшему. Правой кисти у бога не было, культю закрывал золотой колпак.

– Сын. Ты отлично справился.

У Ти Джея отвисла челюсть.

– Папа?..

– Пожми мне руку.

– Я…

– Или ты боишься пожать мне руку? – внес поправку Тюр.

– Я принимаю твой вызов! – отозвался Ти Джей и позволил втащить себя на пристань.

Один щеголял в кольчужном костюме-тройке цвета маренго – подозреваю, изготовленном на заказ лично Блитценом. Борода Всеотца была аккуратно подстрижена. Повязка на глазу отливала стальным блеском. Вороны, Мысль и Память, сидели у него на плечах, их черное оперение великолепно гармонировало с цветом пиджака.

– Хэртстоун, – сказал Один, – ты прекрасно овладел рунной магией. Не зря все-таки я научил тебя этим фокусам с визуализацией.

Хэртстоун вымученно улыбнулся.

Вперед из задних рядов протолкались еще два бога. Раньше я никогда не видел их вместе, и теперь мне сразу бросилось в глаза, как эти брат с сестрой не похожи – и не скажешь, что близнецы. Фрея, богиня любви и богатства, в золотом платье, излучала сияние и аромат роз.

– Ах, Блитцен, мой чудный малыш! – рыдала она, роняя слезы из красного золота. Тысяч сорок долларов по пристани наплакала.

Рядом с ней стоял Фрей, мой папа, – в потертых джинсах, клетчатой фланелевой рубашке, с растрепанной светлой шевелюрой и нечесаной бородой, словно только что из трехдневного похода.

– Магнус, – сказал он, будто мы расстались пять минут назад.

– Привет, пап.

Он нерешительно похлопал меня по руке:

– Ты молодец, сынок. Правда.

Джек, висевший в виде кулона у меня на груди, принялся гудеть и дергаться, пока я не снял его. Тогда он сразу превратился в меч, повис в воздухе, светясь багрянцем от возмущения, и, подражая низкому голосу Фрея, сказал:

– Привет, Джек! Как поживаешь, старый приятель?

Фрей передернулся:

– Привет, Сумарбрандер. Я не хотел быть невежливым.

– Ну да, конечно! А вот Магнус собирается заставить Браги написать в мою честь эпическую поэму!

Фрей посмотрел на меня, вскинув бровь:

– Что, правда?

– Ну…

– Именно так! – разорялся Джек. – А Фрей за все время подарил мне только открытку на День Меча.

Так, оказывается, существует какой-то День Меча. Не забыть, сделал я еще одну мысленную заметку, про себя проклиная всю открыточную индустрию.

Папа улыбнулся немного грустно:

– Ты прав, Джек. Хороший меч заслуживает хорошего друга. – Он стиснул мое плечо. – И, похоже, ты как раз нашел такого.

Очень трогательно получилось, я был благодарен ему за эти слова. Главное, чтобы стараниями папочки мое опрометчивое обещание насчет Браги не превратилось в неотвратимый рок.

– Друзья! – обратился к нам всем Один. – Давайте же удалимся в наш пиршественный шатер на поле Вигрида. Я забронировал нам «Линдворм-семь». Это где линдворм и семерка. Если потеряетесь, идите по розово-лиловым указателям. И там, в шатре… – он вдруг продолжил совсем другим тоном, – мы обсудим судьбы всего сущего.

Я вам так скажу: с этими богами даже поесть невозможно, не обсуждая судьбы всего сущего.

Пиршественный шатер стоял в середине поля Вигрид, так что до него было далековато, потому что Вигрид (как меня просветила Самира) простирался на триста миль во все стороны. К счастью, Один подогнал достаточно гольф-мобилей.

Пейзаж большей частью представлял собой равнину, поросшую алыми и золотыми травами. То тут, то там, чисто для разнообразия, попадались речушки, холмы и рощицы. Шатер оказался сделан из загрубелой кожи, «стены» его были подняты, в середине пылал очаг, столы ломились от блюд. Мне сразу вспомнились картины, какие часто можно увидеть в старых журналах про путешествия: туристы пируют по классу «люкс» посреди саванны. Моя мама обожала журналы про путешествия.

Боги, как и следовало ожидать, расселись за столом для танов. Валькирии кинулись подавать еду и питье – правда, увидев Самиру, ненадолго отвлеклись, чтобы обнять ее и пошептаться.

Когда все устроились и чаши наполнились медом, Один громогласно воззвал:

– Принесите орех, чтобы он предстал перед всеми!

Мэллори поднялась из-за стола – Фригг ободряюще кивнула ей – и подошла к каменному пьедесталу перед очагом. Положила на него орех и вернулась на свое место.

Боги подались вперед, чтобы разглядеть его. Тор хмурился. Тюр сплетал пальцы левой руки и несуществующими пальцами правой. Фрей поглаживал светлую бороду.

Фрея надула губки:

– Не люблю грецкие орехи, хотя они, конечно, незаменимый источник омега-три-жирных кислот.

– Этот орех не для того, чтобы есть, сестра, – сказал Фрей. – В нем заключен Локи.

– Да, я знаю, – ответила она. – Я так, вообще…

– А Локи не вырвется из скорлупы? – поинтересовался Тюр. – Он точно не выскочит из этого ореха, чтобы бросить мне вызов? – Он произнес это так, словно спал и видел, как оно будет.

– Орех будет ему надежной темницей, – ответила Фригг. – По крайней мере до тех пор, пока мы не вернем Локи в его оковы.

– Ха! – Тор поднял свой молот. – А по-моему, лучше я его прямо тут размажу. И кучи проблем как не бывало.

– Дорогой, – ласково сказала Сив, – мы ведь это уже обсуждали.

– В самом деле, – подтвердил Один, и вороны на высокой спинке его трона каркнули. – Мой благородный сын Тор, мы говорили об этом уже приблизительно восемь тысяч шестьсот тридцать раз. Подозреваю, ты не используешь методики активного слушания. Мы не можем изменить предначертанное.

Тор фыркнул:

– Тогда какой вообще смысл быть богом? У меня есть отличный молот, а этот орех так и просит, чтобы его кокнули. Почему бы просто не ТРЕСНУТЬ по нему, а?

По-моему, это был весьма разумный план, но я промолчал. Не в моих привычках ссориться со Всеотцом Одином, во власти которого вся моя посмертная жизнь и мини-бар в номере «Вальгаллы».

– Может… – брякнул я и чуть не грохнулся в обморок от смущения, когда все посмотрели на меня. – Ну, не знаю… Может, хотя бы придумать какое-то более надежное место, где запереть Локи? Ну, к примеру, – я просто рассуждаю вслух, – тюрьму сверхстрогого режима с настоящими охранниками? И цепи, сделанные не из кишок его сыновей, а из чего-нибудь покрепче? Или, знаете, может, вообще обойтись без кишок?

Один хохотнул, словно умиляясь щеночку, разучившему новый фокус.

– Магнус Чейз, ты и твои друзья проявили себя как отважные и благородные воины. А теперь предоставь решать богам. Мы не можем изменить кару для Локи сколько-нибудь существенным образом. Мы можем лишь вернуть все, как было, чтобы обуздать великую цепь причин и следствий, которая однажды приведет к Рагнароку. По крайне мере, на время.

– Пфф! – фыркнул Тор. – Мы все оттягиваем и оттягиваем Рагнарок. А может, решить все прямо сейчас? Лично я не прочь подраться.

– Видишь ли, сынок, – сказала Фригг, – мы стараемся отдалить Рагнарок, потому что он означает конец космоса, каким мы его знаем, и смерть большинства из нас. Включая тебя.

– А кроме того, – вставил Хеймдалль, – мы лишь недавно обрели возможность делать качественные селфи при помощи смартфонов. Только представь, каких высот достигнет техника за несколько грядущих столетий. Жду не дождусь, когда появится возможность стримить конец света в виртуальной реальности миллионам моих подписчиков в кибер-облаке![68]68
  Вообще-то технология под названием CyberCloud существует уже сегодня, но вряд ли Хеймдалль имеет ее в виду. Все-таки это торговая марка решений для корпоративных сетей, а на конец света наверняка захотят посмотреть не только офисные служащие.


[Закрыть]

Тюр с задумчивым видом ткнул пальцем в сторону ближайшей купы деревьев:

– Я умру вон там. Гарм, сторожевой пес Хель, убьет меня, но только сперва я размозжу ему голову. Не могу дождаться этого дня. Сплю и вижу, как клыки Гарма вонзятся мне в брюхо.

Тор понимающе кивнул на это: мол, да, славные будут времена.

Я оглядел горизонт. Меня самого ждала смерть на этом поле, если только я не погибну раньше, в ходе какого-нибудь опасного приключения. Я не знал, на каком именно участке поля это случится. Кто его знает, может, мы сейчас пируем как раз там, где меня проткнут насквозь, или Хафборн упадет с чьим-то мечом в животе, или Алекс… дальше думать я не мог. Мне вдруг захотелось оказаться где угодно, только бы подальше от этого поля.

Самира вежливо кашлянула, прося слова.

– Владыка Один, – начала она. – Как же вы намерены поступить с Локи, если его путы рассечены?

Один улыбнулся:

– Не волнуйся, моя отважная валькирия. Локи вернут в пещеру, где он отбывал наказание. Мы наложим новые заклятия, чтобы никто и никогда ее не нашел. Мы воссоздадим его оковы и убедимся, что они еще прочнее, чем были. Лучшие гномы-кузнецы согласились взяться за это дело.

– Лучшие гномы-кузнецы? – переспросил Блитцен.

Хеймдалль с энтузиазмом кивнул:

– Мы заключили комплексный контракт на поставку всех четырех оков с Эйтри-младшим.

Блитцен уже хотел выругаться, но Хэртстоун зажал ему рот ладонью. Я был уверен, что гном вот-вот вскочит и примется швыряться саморасширяющимися утками в припадке гнева.

– Понятно… – проговорила Самира, явно не в восторге от планов Одина.

– А Сигюн? – спросил я. – Ей разрешат остаться с Локи, если она захочет?

Один нахмурился:

– Я не думал об этом.

– Вреда от нее не будет, – торопливо сказал я. – Мне кажется, намерения у нее добрые. Я… я думаю, она не хотела, чтобы он сбежал.

Боги принялись перешептываться. Алекс вопросительно посмотрела на меня: мол, почему тебя так волнует ее судьба? Я и сам не знал, почему мне казалось, что это важно. Но если Сигюн хочет быть рядом с Локи, из сострадания или еще по какой причине, уж это-то боги могут ей позволить. Особенно учитывая, что они убили ее детей и пустили их кишки на цепи для их же отца.

Я вспомнил, что говорил Локи насчет добра и зла. В чем-то он был прав. Не факт, что я сейчас сижу за столом с хорошими парнями. Это всего лишь одна из сторон в последней битве.

– Хорошо, – решил Один. – Сигюн может остаться с Локи, если пожелает. Еще вопросы по наказанию Локи?

Я видел, что многим моим друзьям хочется встать и заявить: «Да, есть вопрос! ВЫ ЧТО ВСЕ, СПЯТИЛИ?!»

Но все они промолчали. И никто из богов не возразил и не обнажил оружия.

– Должна сказать, – заметила Фрея, – мы давно уже так хорошо не сидели по-нашему, по-божески. – Она улыбнулась мне. – Мы старались не собираться большими компаниями. Обычно это плохо заканчивалось.

– В прошлый раз это привело к перебранке, – буркнул Тор. – В доме Эгира.

Упоминание Эгира не вызывало у меня ностальгии, зато напомнило о данном обещании.

– Владыка Один, я… Я должен был принести Эгиру попробовать немного меда Квасира в качестве платы за то, что он не убил и отпустил нас, но…

– Не бойся, Магнус Чейз. Я замолвлю за тебя словечко перед Эгиром. Возможно, я даже поделюсь с ним капелькой меда Квасира из своих запасов, если он внесет меня в очередь на поставки своего «Тыквенно-пряного».

– И меня, – вставил Тор.

– И меня, и меня! – оживились другие боги.

Я моргнул:

– Вы хотите сказать, что у вас есть запас меда Квасира?

– Разумеется! – ответил Один.

Интересные дела… А зачем тогда боги заставили нас мотаться по всему мирозданию и, рискуя жизнью, добывать мед у великанов? Если Один мог просто дать мне глоточек? Возможно, ему не пришло в голову это незатейливое решение. Один у нас лидер, а не благодетель.

Поймав мой взгляд, отец покачал головой, молча предупреждая: «Не спрашивай. Асы – они странные».

– Ну, что ж! – Один стукнул кулаком по столу. – Я согласен с Фреей. Эта встреча прошла на удивление хорошо. Орех мы возьмем себе. А вас, герои, вернем в Вальгаллу, где будет устроен грандиозный пир в вашу честь. Остались ли еще дела, которые следует уладить, прежде чем мы закончим?

– Владыка Один, – сказал Фрей. – Мой сын и его друзья сослужили нам хорошую службу. Разве нам не следует… вознаградить их? Не этого ли требует обычай?

– Хм, – кивнул Один. – Пожалуй, ты прав. Я мог бы взять их в Вальгаллу. Но, полагаю, большинство из них и так уже эйнхерии.

– А те, кто нет, – поспешно вставила Самира, – предпочли бы еще немного побыть в живых, если вы не возражаете, владыка Один.

– Ну, вот! – обрадовался Один. – В качестве награды наши живые герои останутся в живых. И вдобавок я подарю каждому по пять экземпляров моей новой книги, «Мотивационный героизм» с автографом. А эйнхериям в дополнение к пиру и книгам мы выдадим по фирменному махровому халату отеля «Вальгалла» для особо отличившихся! Каково?

Один был так доволен собственными идеями, что ни у кого из нас не хватило духу возразить. Мы просто покивали с вымученными улыбками.

– Хм, махровый халат… – протянул Ти Джей.

– Хм, остаться в живых… – протянул Блитцен.

Про мотивационные книжки с автографом никто не обмолвился.

– И наконец, Магнус Чейз, – сказал Всеотец. – Насколько я понимаю, это ты сошелся в перебранке с Локи, ты терпел его принижающие оскорбления. Желаешь ли ты просить богов, чтобы они даровали тебе нечто в награду?

Я сглотнул. Обвел глазами друзей, пытаясь взглядом сказать им: мне вовсе не по душе, что меня так выделили. Мы победили Локи сообща, в этом весь смысл. Вдохновенные хвалы нашей команде, вот что сгубило Локи, а не какие-то мои умения.

Кроме того, я не ношу с собой виш-лист божественных даров. Я вообще привык обходиться малым. Не-одаренность меня вполне устраивает.

А потом я вспомнил, как дядя Рэндольф перед смертью пытался примириться со мной, дав наводку на мед Квасира. Подумал, каким пустым и одиноким стал его дом и как весело нам с Алексом Фьерро было там на крыше. Я даже припомнил маленький совет, который дало мне кольцо Андвари перед тем, как я забросил его обратно в рыбье царство.

Одал. Наследие. Самая трудная для понимания руна.

– Знаете, владыка Один, – сказал я, – на самом деле я хотел бы попросить вас об одной услуге…

Глава XLVII
Сплошь сюрпризы, некоторые даже приятные

А потом было совершенно типичное возвращение домой.

Долго ехали в гольф-мобилях, пытались вспомнить, где припарковали драккар, заплыли в опасное устье незнакомой реки, угодили в течения, вынесшие нас в туннели под отелем «Вальгалла», на полном ходу спрыгнули на берег и проводили взглядами «Большой банан», который скрылся во мраке, – без сомнения, спешил подобрать следующую компанию удачливых странников на пути к славе, смерти и хитрым комбинациям с целью отсрочить Рагнарок.

Эйнхерии приветствовали нас как героев и на плечах отнесли в трапезную. Там выяснилось, что Хельги, с подачи Одина, приготовил особый сюрприз для Самиры: у нашего стола стоял, сгорая от смущения, Амир Фадлан. На шее у него висел бейджик с именем и надписью: «ГОСТЬ. СМЕРТНЫЙ! НЕ УБИВАТЬ!».

При виде Сэм он несколько раз моргнул:

– Я… не знаю, что и думать… Это настоящая ты?

Самира ощупала свое лицо:

– Ага. Это настоящая я. И раз так, я хочу обнять тебя прямо сейчас!

Алекс показал на толпу, заполнявшую зал в предвкушении обеда:

– Не стоит. Мы ведь здесь одна большая семья, а значит, на вас сейчас смотрит несколько тысяч тяжеловооруженных строгих родичей.

Только тут я сообразил, что он и себя относит к «родичам». Где-то по пути домой он сменил гендер на мужской.

– Это… – Амир в изумлении огляделся. – Самира, это здесь ты работаешь?

Самира то ли засмеялась, то ли всхлипнула от счастья:

– Да, любовь моя. Да, я здесь работаю. А сегодня ведь Ид-аль-Фитр, верно?

– Верно. Наши родные собирались поужинать вместе. Прямо сейчас. Я не знал, сможешь ли ты уйти…

– Да! – Самира повернулась ко мне. – Извинишься за меня перед танами?

– Извинения излишни, – заверил я. – Я правильно понимаю, что Рамадан закончился?

– Да!

Я усмехнулся:

– Тогда на этой неделе я вытащу тебя пообедать. Мы будем есть при свете дня и смеяться, смеяться…

– Договорились. – Самира развела руки, изображая «воздушное объятие». – Обнимаю!

– Обнимаю.

Алекс ухмыльнулся:

– Пожалуй, надо мне пойти с ними в качестве строгого родича. Надеюсь, ты меня простишь…

Я не хотел его прощать, но выбора не было. Сэм, Амир и Алекс умчались праздновать Ид-аль-Фитр и поглощать вкусности в немыслимых количествах.

Мы, оставшиеся, весь вечер пили мед, терпели тысячи похлопываний по спине и слушали речи танов о том, как мы здорово справились, хотя в их-то времена герои были куда качественнее. Над нашими головами, в ветвях Лерада, как обычно, скакали белки, вомбаты и небольшие олени. Валькирии носились по залу, подавая еду и подливая мед.

Под конец пира Томас Джефферсон-младший попытался научить нас некоторым строевым песням Сорок пятого массачусетского. Хафборн Гундерсон и Мэллори Кин то кидались друг в друга посудой, то убегали целоваться в нишах, под смех викингов. Мне было радостно видеть, что они снова вместе… хотя из-за этого появилось такое чувство, будто чего-то не хватает.

Блитцен и Хэртстоун так зачастили в Вальгаллу, что Хельги пришлось даровать им статус почетных гостей с правом приходить и уходить, когда вздумается. Но при этом он особо оговорил, что им не полагаются комнаты и ключи от мини-бара, равно как и любые виды бессмертия, а потому им надлежит соблюдать осторожность и избегать летящих предметов. И выдал Блитцу и Хэрту по шлему с надписью «ПОЧЕТНЫЙ ЭЙНХЕРИЙ», что их совсем не обрадовало.

Когда вечеринка подходила к концу, Блитцен хлопнул меня по спине, которая и так уже ныла от бесчисленных хлопков, полученных за этот вечер.

– Мы пошли, сынок. Надо немного поспать.

– Уверены, ребята? А то сейчас как раз самое интересное начнется. Перетягивание каната над шоколадным озером.

– Наверное, это весело, – знаками согласился Хэртстоун. – Но мы лучше все-таки увидимся завтра. Да?

Я понял, о чем он на самом деле хочет спросить: намерен ли я следовать своему плану насчет услуги, о которой попросил Одина.

– Да, – обещал я. – Завтра.

Блитцен ухмыльнулся:

– Ты хороший человек, Магнус. Это будет нечто…

Перетягивание каната прошло весело, хотя наша команда проиграла. Наверное, потому что замыкающим у нас был Хундинг, а ему хотелось искупаться в шоколаде.

Уже под утро усталый, счастливый и накачавшийся по брови газировкой «Херши», я побрел к себе в номер. У двери комнаты Алекса Фьерро я остановился ненадолго и прислушался, но ничего не услышал. Возможно, он все еще праздновал Ид-аль-Фитр с Сэм и Амиром. Оставалось надеяться, что праздник у них удался на славу. Они это заслужили.

Ввалившись в свой номер, я застыл в прихожей, капая шоколадом на ковер. Хорошо, что в отеле в прямом смысле фантастическая уборка номеров. Я вспомнил, как впервые вошел сюда после того, как умер, свалившись с моста Лонгфелло. Как таращился на все эти роскошества – кухню, библиотеку, диван перед огромным телевизором, атриум со звездами, мерцающими сквозь ветви…

С тех пор на моей каминной полке прибавилось фотографий. Каждую неделю там волшебным образом появлялись один-два новых снимка. Хотя некоторые были как раз старые, из семейного архива: мама, Аннабет, даже дядя Рэндольф с женой и дочками в их лучшие времена. Но были и недавние снимки нас с друзьями по девятнадцатому этажу, а еще фото с Блитцем и Хэртом, которое я сделал, еще когда мы все жили на улице. Мы тогда позаимствовали чей-то фотоаппарат, чтобы сделать групповое селфи. Как отель «Вальгалла» сумел заполучить этот снимок из мирового эфира, понятия не имею. Может, у Хеймдалля в облаке хранятся все когда-либо кем-либо сделанные селфи.

В тот раз я впервые почувствовал, что, войдя в номер, вернулся домой. Может, я и не буду жить в этом отеле вечно. На самом деле я совсем недавно обедал на том самом месте, где мне однажды суждено умереть. И все-таки… номер казался мне теперь вполне подходящим местом, чтобы повесить на стену свой меч.

Кстати, о мечах… Осторожно, чтобы не разбудить, я снял Джека в виде рунного кулона с шеи и положил на кофейный столик. Он что-то счастливо гудел во сне – может быть, грезил об Анаклузмос, мече Перси Джексона, или вспоминал всех клинков, которых когда-то любил. Я пока не очень представлял, как буду разыскивать Браги и уламывать его воспеть Джека, но об этом можно было подумать и потом.

Только я успел стащить с себя пропитанную шоколадом рубашку, как голос у меня за спиной произнес:

– У тебя могло бы возникнуть желание закрыть дверь, прежде чем переодеваться.

Я обернулся.

Алекс Фьерро стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки поверх кольчужной жилетки и сдвинув розовые темные очки на кончик носа. Он покачал головой, словно не веря своим глазам.

– Ты что, участвовал в боях в грязи и проиграл?

– А… – Я опустил взгляд. – Это шоколад.

– Ясно. Даже спрашивать не буду.

– Как Ид-аль-Фитр?

Алекс пожал плечами:

– Отлично, наверное. Много счастливых людей. Много еды и напитков. Родственники обнимают друг друга. Признаться, это не совсем мое.

– Верно.

– Я оставил Сэм и Амира в отличной компании всей их родни. Они были… Нет, даже не счастливые, а… В восторге? В экстазе?

– Вне себя от счастья? – предположил я. – На седьмом небе?

Алекс посмотрел мне прямо в глаза:

– Да. Это подходит.

Кап… Кап… Я продолжал самым очаровательным образом капать на ковер шоколадом.

– Ладно, – продолжал Алекс. – Я тут подумал над твоим предложением…

У меня перехватило горло, аж дышать стало трудно. Может, у меня аллергия на шоколад, а я и не знал? И вскоре я познаю еще один интересный способ умереть…

– О чем? – просипел я.

– Насчет особняка, – уточнил Алекс. – А ты о чем подумал?

– А, конечно. Насчет особняка. Ясное дело.

– Пожалуй, я в игре, – сказал он. – Когда начнем?

– О, отлично! Завтра можно все осмотреть – ключи у меня есть. А потом придется подождать, пока адвокаты сделают свою работу. Может, через пару недель?

– Идеально. А теперь иди в душ – смотреть на тебя тошно. Увидимся за завтраком.

– Ладно.

Он повернулся, чтобы уходить, но вдруг остановился.

– Да, еще кое-что. – Он подошел ко мне. – Я еще думал про твои слова насчет вечной любви и всего такого…

– Я не… это было не…

И тогда он взял мое липкое лицо в ладони и поцеловал.

Интересно, можно ли полностью растаять, раствориться в шоколаде на молекулярном уровне и пролиться лужей на ковер? Потому что именно так я себя ощущал тогда. Уверен, Вальгалле пришлось несколько раз воскрешать меня, пока длился этот поцелуй. Иначе совершенно непонятно, как я уцелел до того мгновения, когда Алекс наконец отстранился.

Он оценивающе оглядел меня своими разными глазами, карим и янтарным. У него появились шоколадные усы и бородка, и жилетка тоже была вся в шоколаде.

Буду честен. Часть меня вопила: «Алекс же сейчас парень! Я только что целовался с парнем! И что я по этому поводу чувствую?»

А другая часть отвечала: «Я и Алекс Фьерро только что поцеловались. И я по этому поводу в полном восторге».

На самом деле я мог бы сморозить какую-нибудь позорную чепуху типа вышеупомянутых уверений в вечной любви. Но Алекс спас меня.

– Ну… – Он пожал плечами. – Я еще подумаю на этот счет. А ты пока все-таки прими душ.

И он ушел, насвистывая что-то очень похожее на песенку Фрэнка Синатры «Возьми меня на Луну», которая звучала в нашем лифте.

Я отлично умею исполнять приказы. Пошел и принял душ.