Текст книги "Тёмное пророчество"

31

Мэг, начни с «до»

Не все ноты сразу

«До» не значит «дурДОм»

На следующее утро, в пять часов, мы с Мэг вышли на круговой перекресток возле станции и увидели Лео, стоящего рядом со сверкающим красным «Мерседесом XLS». Я на стал спрашивать, где он взял эту машину. Он не стал рассказывать. Правда, упомянул, что мы должны вернуть автомобиль через 24 часа (если, конечно, проживем так долго) и постараться не попадаться полиции.

Плохая новость: не успел я выехать за пределы города, как меня остановил полицейский.

О несправедливость! Офицер остановил нас без какой-либо видимой причины. Сначала я испугался, что он окажется блеммией, но их вежливостью он не отличался.

Офицер взглянул на мои права и нахмурился:

– Парень, это ученические права, выданные штатом Нью-Йорк. Откуда у тебя эта машина? Где твои родители, и куда ты везешь эту девочку?

Меня так и подмывало объяснить ему, что мне четыре тысячи лет, я бог с огромным опытом управления солнечной колесницей, мои родители сейчас в своей небесной обители, а эта девочка – полубогиня, которой я служу.

– Это моя…

– Младшая сестра, – вмешалась Мэг. – Я еду учиться игре на фортепиано.

– М-м, да, – согласился я.

– И мы опаздываем, – Мэг пошевелила пальцами, совершенно не похоже изображая игру на инструменте. – Потому что мой братец ту-у-пой.

Офицер нахмурился:

– Ждите здесь.

Он пошел к патрульной машине, видимо, желая пробить мои права через компьютер или вызвать спецназ.

– Твой брат? – спросил я Мэг. – Игра на фортепиано?

– Про тупость я не соврала.

Когда полицейский вернулся, выглядел он смущенным.

– Прошу прощения, – он вернул мне права. – Был не прав. Хорошей дороги.

И все.

Я недоумевал, почему он передумал. Может, когда Зевс сотворил мои права, он наложил на них какие-то чары, которые должны помогать при небольших проверках на дороге? Зевс ведь должен был слышать, что водить автомобиль, когда ты смертен, бывает опасно.

Мы поехали дальше, хотя из-за встречи с полицейским я слегка переволновался. Выехав на Тридцать седьмое шоссе, я вглядывался в каждую встречную машину, гадая, в каких за рулем сидели блеммии, полубоги или наемники, спешащие на работу во дворец Коммода и мечтающие поскорее изничтожить моих друзей, чтобы церемония имянаречения началась в срок.

Небо на востоке из ониксового стало угольно-серым. Мелькающие по сторонам фонари с натриевыми лапмами примешивали к темным краскам пейзажа оранжевый оттенок Агамеда, подсвечивая заборы и пастбища, рощицы и сухие овраги. Порой мелькали заправки или оазисы «Старбакса». Через каждые пару миль нам попадались рекламные щиты с надписью «ЗОЛОТО: САМЫЕ НИЗКИЕ ЦЕНЫ!» и изображением улыбающегося человека, который был подозрительно похож на царя Мидаса в дешевом костюме.

Я задумался о том, как идут дела у Литиерса на Станции. Когда мы уезжали, там все гудело: все чинили доспехи, затачивали клинки, расставляли ловушки. Литиерс держался Джозефины и рассказывал о слабостях коммодовских войск, но вид у него был отсутствующий, как у смертельно больного человека, который помогает другим пациентам оттянуть неизбежное.

Сам не зная почему, я ему доверял. Я был уверен, что он не предаст Джозефину и Эмми, малышку Джорджину и всех остальных дорогих моему сердцу членов разношерстной семьи, которой я внезапно обзавелся. Старания Лита казались мне искренними. Теперь он ненавидел Коммода больше, чем любой из нас.

Хотя, с другой стороны, шесть недель назад я даже подумать не мог, что Мэг Маккаффри подослана Нероном…

Я бросил взгляд на свою маленькую повелительницу. Она развалилась в кресле, закинув ноги в красных кедах на переднюю панель над бардачком. Такая кривая поза показалась мне не слишком удобной. Я счел ее детской привычкой, от которой человеку трудно отучиться, когда он взрослеет.

Держа руки над коленями, она перебирала пальцами, все еще изображая игру на невидимом фортепиано.

– Добавь в свое сочинение парочку пауз, – посоветовал я. – Для разнообразия.

– Хочу научиться.

Я не был уверен, что понял ее:

– Играть на фортепиано? Сейчас?

– Не сейчас, глупый. Когда-нибудь. Научишь?

Какая ужасная мысль! Мне хотелось думать, что я как бог музыки заслужил себе право не учить новичков. Однако Мэг просила меня, а не приказывала. В ее голосе, словно молодые ростки чиа, появились нотки робости и надежды. Я вспомнил, как ночью в библиотеке Лео и Калипсо мечтали о нормальной жизни в Индиане. Удивительно, как часто люди фантазируют о будущем. Нам, бессмертным, это неинтересно. Для нас мечтать о будущем – это все равно что следить за маленькой стрелкой на часах.

– Хорошо, – ответил я. – Если выживем после наших утренних приключений.

– Идет.

Мэг забабахала финальный аккорд, который оценил бы Бетховен. Затем достала из рюкзака пакетик с морковью (которую нарезал я, между прочим) и принялась громко ею хрустеть, ударяя друг о друга носками кедов.

В этом была вся Мэг.

– Давай обсудим нашу стратегию, – предложил я. – Когда доберемся до пещеры, нужно будет найти тайный вход. Сомневаюсь, что его будет так же легко обнаружить, как обычный вход для смертных.

– М-м… ладно.

– Когда ты разберешься с теми, кто его охраняет, мы…

– Когда мы с ними разберемся, – поправила она.

– Какая разница?! Нужно будет найти рядом два источника. Нам придется выпить из каждого, прежде чем…

– Не рассказывай, – Мэг взмахнула кусочком моркови как дубинкой. – Никаких спойлеров.

– Спойлеров?! Эта информация может нам жизнь спасти!

– Не люблю спойлеры, – упорствовала она. – Пусть будет сюрприз.

– Но…

– Нет.

Я вцепился в руль. Мне стоило больших усилий не втопить в пол педаль газа и не помчаться навстречу горизонту. Поговорить о пещере Трофония мне было нужно… не только чтобы просветить Мэг, но и чтобы проверить, хорошо ли я сам помню все детали.

Я почти всю ночь провел в библиотеке. Читал свитки, копался в своей несовершенной памяти, даже старался выпытать больше подробностей у Стрелы Додоны и магического шара Агамеда. Большого успеха я не добился, но то, что мне удалось узнать, заставило меня переживать еще больше.

А когда я переживаю, мне нужно с кем-нибудь поговорить.

Мэг, похоже, наше задание совершенно не тревожило. Она была такой же вредной и легкомысленной, как и в первый день, когда я встретил ее в тупике на Манхэттене.

Может, она просто храбрилась? Вряд ли. Меня всегда поражало, какими несгибаемыми могут быть смертные перед лицом катастрофы. Даже самые травмированные, пострадавшие от жестокого обращения, невротические люди могут вести себя так, словно все в порядке. Готовят еду. Работают. Начинают учиться музыке и жуют морковку.

Мы долго ехали в молчании. Я даже не мог включить нормальную музыку, потому что в «Мерседесе» не было спутникового радио. Будь проклят Лео Вальдес и его бесплатные автомобили класса «Люкс»!

Единственная FM-радиостанция, которую мне удалось поймать, передавала что-то под названием «Утренний зоопарк»[38]38
  «Утренний зоопарк» (англ. «Morning Zoo») – формат утреннего радиошоу.


[Закрыть]. После того что мы с Калипсо пережили, вызволяя грифонов, про зоопарки я слышать больше не хотел.

Мы миновали несколько городков с обветшалыми мотелями, магазинами одежды секонд-хенд, магазинами корма для животных и разным транспортом, выставленным на продажу вдоль дороги. Местность была ровной и однообразной – можно было подумать, что мы на древнем Пелопоннесе, если не принимать во внимание телефонные столбы и рекламные щиты. Ну, и еще саму дорогу. Строительство дорог грекам не удавалось. Видимо, потому, что богом путешествий у них был Гермес. А ему удивительные и опасные путешествия всегда нравились больше, чем быстрое перемещение из одного пункта в другой.

Наконец, через два часа после того, как мы выехали из Индианаполиса, начало всходить солнце, и я запаниковал.

– Я заблудился, – признался я.

– Так и знала, – сказала Мэг.

– Я не виноват! Я ехал по знакам, указывающим на «Божью обитель».

Мэг, прищурившись, посмотрела на меня:

– Магазин с христианской литературой, который мы проезжали? Но зачем?

– Нет, в самом деле! Местным нужно поточнее обозначать богов, которых они рекламируют!

Мэг рыгнула себе в кулак:

– Останови и спроси у стрелы. Меня уже укачивает.

Мне не хотелось ничего спрашивать у стрелы. Но еще больше мне не хотелось, чтобы Мэг вырвало морковью прямо на кожаную обивку. Я съехал на обочину и достал свое вещее оружие из колчана.

– О Мудрая Стрела, – сказал я. – Мы потерялись.

– ДА КОГДА МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ, ТЫ УЖЕ БЫЛ ПОТЕРЯН.

Древко у стрелы было такое тонкое. Как легко было его переломить! Но я сдержался. Я боялся, что если уничтожу дар рощи Додоны, ее покровительница, моя прабабка-хиппи Рея, проклянет меня и я буду вечно пахнуть пачулями.

– Я хочу сказать, – пояснил я, – что нам нужно найти вход в пещеру Трофония. И побыстрее. Ты можешь нас направить?

Стрела задрожала, возможно пытаясь найти Wi-Fi. Но мы были в такой глуши, что я заволновался, как бы она не поймала «Утренний зоопарк».

– ВХОД ДЛЯ СМЕРТНЫХ ЛЕЖИТ НА ЗАПАДЕ В ЛИГЕ ОТСЮДА, – продекламировала она. – У СБОРНОГО САРАЯ С ГОЛУБОЙ КРЫШЕЙ.

Я был так изумлен, что на миг онемел.

– Ты… на самом деле помогла.

– НО ВАМ ТУДА ПУТЬ ЗАКАЗАН, – добавила стрела. – СТРАЖА СИЛЬНА, СИЕ ВЕРНАЯ СМЕРТЬ.

– А, не очень помогла.

– Что она говорит? – спросила Мэг.

Я жестом попросил ее подождать. (Зачем, сам не знаю. Бессмысленное желание.)

– Великая Стрела, не знаешь ли ты, как нам все-таки попасть в пещеру?

– ПОЕЗЖАЙТЕ ПО СЕЙ ДОРОГЕ НА ЗАПАД. УЗРИТЕ ПРИДОРОЖНУЮ ЛАВКУ, ГДЕ ТОРГУЮТ СВЕЖИМИ ЯЙЦАМИ.

– И?

– СИЯ ЛАВКА ВАМ НЕ НУЖНА. ПОЕЗЖАЙТЕ ДАЛЬШЕ.

– Аполлон, – Мэг ткнула меня по ребрам, – что она говорит?

– Что-то про яйца.

Похоже, ответ ее удовлетворил. Во всяком случае, она оставила мои ребра в покое.

– ПОЕЗЖАЙТЕ ВПЕРЕД, – продолжала стрела. – И НА ТРЕТЬЕМ ПОВОРОТЕ СВЕРНИТЕ НАЛЕВО. КОГДА УЗРИТЕ НА ДОРОГЕ ЗНАК ИМПЕРАТОРА, ПОЙМЕТЕ, ЧТО ВЫ У ЦЕЛИ.

– Какой еще знак императора?!

– ПОЙМЕТЕ, КОГДА УЗРИТЕ. ОСТАНОВИТЕСЬ ТАМ, ПЕРЕСКОЧИТЕ ЧЕРЕЗ ЗАБОР И НАПРАВЛЯЙТЕСЬ К МЕСТУ, ГДЕ БЬЮТ ДВА ИСТОЧНИКА.

Холодные пальцы сыграли аллегро у меня на позвоночнике. «Место, где бьют два источника» – наконец мне хоть что-то было понятно. Хотя это меня не радовало.

– И что потом? – спросил я.

– ПОТОМ МОЖЕТЕ ИСПИТЬ ИЗ НИХ И ПРЫГАТЬ В ПЕЩЕРУ УЖАСОВ. НО ПРЕЖДЕ ВЫ СТОЛКНЕТЕСЬ СО СТРАЖАМИ, КОТОРЫХ НЕЛЬЗЯ УБИТЬ.

– Потрясающе, – сказал я. – А что, в сей… в этой статье из Википедии ничего больше не сказано про этих неубиваемых стражей?

– ШУТИТЬ ШУТКИ ИЗВОЛИШЬ КАК ШУТЛИВЫЙ ШУТНИК. НО НЕТ. МНЕ БОЛЕЕ НИЧЕГО НЕ ВЕДОМО. ИЗРЕКУ ЕЩЕ ОДНО.

– Что же?

– ОСТАВЬ МЕНЯ В «МЕРСЕДЕСЕ». Я НЕ ЖЕЛАЮ ВВЕРГАТЬСЯ В СМЕРТЬ И ТЬМУ.

Я засунул стрелу под водительское кресло. Затем пересказал наш диалог Мэг.

Она нахмурилась:

– Неубиваемые стражи? Что это значит?

– Пока что, Мэг, мне известно не больше твоего. Давай найдем пещеру ужасов и прыгнем в нее.

32

Мохнатый бычок

Милый, теплый и злобный

Ура! Можно я его кокну?

Дорожный знак императора было трудно не заметить:

ВОЗЬМИ ШОССЕ ПОД ОПЕКУ

УБОРКА СЛЕДУЮЩИХ ПЯТИ МИЛЬ ОБЕСПЕЧЕНА

«ТРИУМВИРАТ ХОЛДИНГС»

Коммод и его соратники, может, и были жаждущими власти убийцами, помешанными на мировом господстве, но они хотя бы заботились о чистоте дорог.

Вдоль шоссе тянулся забор из колючей проволоки. За ним простирался все тот же непримечательный пейзаж: попадались деревья и кусты, но в основном – луга. В предрассветных лучах испаряющаяся роса дымкой стелилась по траве. Чуть поодаль, за черемуховыми деревьями, паслись два больших зверя. Мне никак не удавалось толком их разглядеть. С виду они напоминали коров. Только я сомневался, что это коровы. Я не заметил других стражей, которых можно или нельзя было убить, что меня ничуть не успокоило.

– Ну, – сказал я Мэг. – Пошли?

Мы закинули на плечи сумки и вылезли из «Мерседеса».

Мэг сняла куртку и повесила ее на колючую проволоку. Несмотря на то что стрела велела нам перескочить через нее, нам удалось перебраться на другую сторону, только неуклюже задирая ноги, через нее переступив. Пока шагала Мэг, я придержал верхнюю проволоку, она же не стала отвечать мне тем же. В результате у меня на джинсах сзади образовались дырки в самых неудачных местах.

Мы тихонько пошли через поле к пасущимся животным.

Пот ручьями стекал по мне. Холодный утренний воздух каплями оседал на моей коже, и мне казалось, будто я бултыхаюсь в холодном супе – этаком Аполлоновом гаспачо. (Хм, а звучит неплохо. Когда стану богом, пожалуй, зарегистрирую эту торговую марку.)

Мы притаились в зарослях черемухи в двадцати или тридцати футах от животных. На горизонте забрезжила красная полоса рассвета.

Я не знал, сколько у нас будет времени на то, чтобы проникнуть в пещеру. Что имел в виду дух Трофония, когда говорил «на рассвете», – навигационные сумерки? Зарю? Тот миг, когда становится заметен свет фар солнечной колесницы или когда колесница уже так высоко в небе, что можно рассмотреть мои наклейки на бампере? Как бы то ни было, времени было в обрез.

Мэг поправила очки. Она двинулась вбок, чтобы выглянуть из-за веток, но тут одно из животных на миг подняло голову, и я заметил его рога.

Мне едва удалось сдержать вопль. Я схватил Мэг за руку и оттащил ее назад, в укрытие под черемухой.

Обычно я за такое от нее получал, но это меня не остановило. Сейчас было слишком раннее утро, чтобы наблюдать за тем, как убивают мою юную подругу.

– Сиди тихо-тихо, – прошептал я. – Это йейлы.

Она моргнула сначала одним глазом, затем другим, как будто мои слова медленно перемещались из левого полушария ее мозга в правое:

– Йейл? Разве это не университет такой?

– Да, – проговорил я. – Йейл и правда один из символов Йельского университета, но это не важно. Эти монстры… – Я сглотнул, чтобы избавиться от алюминиевого привкуса страха во рту. – Римляне называли их центикорами. Они смертельно опасны. А еще они реагируют на резкие движения и громкие звуки. Так что тсс!

Вообще-то, даже когда я был богом, мне не доводилось видеть йейлов так близко. Это были свирепые гордые звери, бдительно охраняющие границы своей территории и крайне опасные. Я вспомнил, что мельком видел их во сне в тронном зале Коммода, но эти животные были очень уж редкими, и я почти убедил себя, что видел каких-то других монстров. К тому же даже для Коммода было безумием держать йейлов так близко к людям.

Они были больше похожи на огромных яков, чем на коров. Их тело было покрыто косматой коричневой шерстью с желтыми пятнами, а головы были полностью желтыми. С шеи свисала грива, как у лошадей. Пушистые хвосты длиной с мою руку, огромные янтарные глаза… О боги! Если меня послушать, так они просто симпатяги. Уверяю вас, это было совсем не так.

Самой заметной чертой йейлов были их рога – две блестящие белые пики из зазубренной кости, слишком длинные для головы такого размера. Мне приходилось видеть рога йейлов в действии. Столетия назад во время похода на восток Дионис натравил стадо йейлов на индийскую армию из пяти тысяч бойцов. Крики этих воинов врезались мне в память.

– Что нам делать? – спросила Мэг. – Убьем их? Но они милые.

– Спартанские воины тоже милые, пока не проткнут тебя мечом. Нет, мы не можем убить йейлов.

– Ладно, хорошо, – Мэг замолчала, но в конце концов ее природное бунтарство взяло верх. – А почему нет? Мои мечи не смогут пробить их шерсть? Вот не везет!

– Нет, Мэг, дело не в этом. Мы не можем убить этих существ, потому что йейлы занесены в список вымирающих монстров.

– Не выдумывай.

– С чего бы мне такое выдумывать?! – Мне пришлось напомнить себе, что повышать голос опасно. – Артемида пристально следит за этим. Когда монстры начинают стираться из коллективной памяти смертных, они все реже и реже возвращаются из Тартара. Приходится их разводить и восстанавливать популяцию!

Во взгляде Мэг читалось сомнение:

– Ага-а.

– Ну, перестань. Неужели ты не слышала, как на Сицилии собирались построить храм Посейдона? Пришлось выбирать новое место просто потому, что там оказалось гнездовье краснобрюхих гидр.

По непонимающему взгляду Мэг можно было предположить, что она ничего об этом не слышала, хотя всего пару тысяч лет назад это было во всех новостях.

– В любом случае, – настаивал я, – йейлы куда более редкие животные, чем краснобрюхие гидры. Я не знаю, где Коммод раздобыл этих, но если мы их убьем, все боги, начиная с моей сестры, проклянут нас.

Мэг снова бросила взгляд на косматых животных, мирно щиплющих травку на лугу.

– А разве на тебе уже не лежит проклятие реки Стикс или типа того?

– Суть не в этом.

– Тогда что нам делать?

Ветер переменился. Внезапно я вспомнил о йейлах кое-что еще. У них отличное обоняние.

Оба зверя одновременно подняли головы и обратили прекрасные янтарные глаза в нашу сторону. Самец заревел – звук был такой, будто горн решил прополоскать себе горло. А затем оба монстра бросились на нас.

Я вспомнил еще кое-что интересное про йейлов. (Если бы мне не грозила верная смерть, записал бы закадровый текст для документального фильма.) Несмотря на их внушительные размеры, они бегали с невероятной скоростью.

А их рога! Когда йейлы атаковали, их рога двигались словно усики насекомых – или, вернее, копья средневековых рыцарей, которым так нравилось рисовать у себя на щитах гербы с йейлами. Рога с зазубренными краями к тому же извивались, стремясь с легкостью штопора пронзить наши тела.

Было бы здорово заснять этих великолепных животных на видео. Я бы заработал миллионы лайков на Богтьюбе! Но если на вас когда-нибудь неслись два пятнистых лохматых яка с устрашающими клинками на головах, вы понимаете, как трудно в таких условиях работать оператору.

Мэг схватила меня и оттащила с пути йейлов за секунду до того, как они промчались сквозь заросли черемухи. Левый рог самца скользнул по моей ноге, распоров джинсы. (У джинсов выдался трудный день.)

– Деревья! – завопила Мэг.

Она схватила меня за руку и потянула к росшим неподалеку дубам. К счастью, разворачивались йейлы медленнее, чем бегали. Пока они огибали нас по широкой дуге, мы с Мэг успели спрятаться.

– Теперь они не такие уж и милые, – отметила Мэг. – Нам точно нельзя их убивать?

– Да!

Я принялся перебирать свои ограниченные навыки. Я умел петь и играть на укулеле, но музыкального слуха йейлы были напрочь лишены. Лук и стрелы применять было нельзя. Я, конечно, мог попытаться ранить животных, но с моей удачей я бы обязательно их убил. У меня не было под рукой ни нашатыря, ни кирпичной стены, ни слонихи, ни внезапного всплеска магической силы. Оставалось только мое природное обаяние, но его йейлы вряд ли бы оценили.

Приблизившись, звери замедлили шаг. Видимо, они не знали, как добраться до нас сквозь деревья. Йейлы агрессивны, но они не охотники. Они не знают хитрых приемов, с помощью которых можно загнать жертву в угол и уничтожить. Если кто-то забредал на их территорию, они просто нападали. Нарушители умирали или убегали – и нет проблем. Они не привыкли к чужакам, дразнящим их из укрытия.

Мы двигались вокруг дубов, стараясь не поворачиваться к животным спиной.

– Хорошие йейлы, – напевал я. – Замечательные йейлы.

Мое пение йейлов не впечатлило. Когда мы переместились дальше, я заметил кое-что за спинами животных, примерно в тридцати ярдах от них: из высокой травы выступала куча валунов размером со стиральную машину каждый. Ничего особенно примечательного, но мой чуткий слух уловил журчание воды.

Я указал Мэг на камни:

– Наверное, вон там вход в пещеру.

Она наморщила нос:

– Значит, бежим туда и прыгаем вниз?

– Нет! – завопил я. – Там два источника. Нужно остановиться и выпить из каждого. Да и сама пещера… Не думаю, что спуск будет простым. Нам нужно время, чтобы найти безопасную дорогу вниз. Если мы просто прыгнем, можем разбиться насмерть.

– Эти гарварды ждать не будут.

– Йейлы, – поправил я.

– Какая разница? – сказала она. – Как думаешь, сколько они весят?

– Много.

Она задумалась, словно просчитывая что-то на своем внутреннем калькуляторе.

– Ладно. Приготовься.

– К чему?

– Никаких спойлеров.

– Ненавижу тебя.

Мэг выбросила вперед руки. Трава вокруг йейлов начала расти с бешеной скоростью, сплетаясь в веревки, которые тут же обвивались вокруг их ног. Чудовища стали вырываться и заревели как захлебывающиеся горны, но трава продолжала расти и ползти вверх, опутывая их большие тела.

– Пошел! – скомандовала Мэг.

Я побежал.

Тридцать ярдов еще никогда не казались мне таким большим расстоянием.

На полпути я оглянулся. Мэг бежала, спотыкаясь, лицо ее блестело от пота. Видимо, на йейлов она потратила все свои силы. Животные бились изо всех сил, их рога выпрямлялись и скручивались, резали траву, выдирали ее с корнем.

Я добежал до камней.

Как я и ожидал, в одном из камней были одинаковые трещины, из которых с бульканьем били два источника, словно Посейдон ударил в камень трезубцем: «Отсюда пусть течет горячая вода, а отсюда – холодная». Вода в одном источнике была белесой, цвета обезжиренного молока. Другой был черным, как чернила кальмара. Они сливались в струю болотного цвета, которая разбивалась о землю.

Позади источников между самыми большими валунами зияла зигзагообразная расселина – десятифутовая рана в земле, так что сомнений не оставалось: под этим местом простиралась сеть пещер. На краю расселины была сложена кольцами веревка, привязанная к железному крюку.

Мэг, шатаясь, приблизилась ко мне.

– Скорее, – задыхаясь, сказала она. – Прыгай.

За ее спиной йейлы медленно разрывали травяные путы.

– Мы должны испить из них, – напомнил я. – Источник Мнемозины, памяти, – черный. Источник Лета, забвения, – белый. Если выпить из обоих одновременно, они нейтрализуют друг друга и наш разум будет готов…

– По боку, – лицо Мэг было белым, как воды Леты. – Иди.

– Но ты должна пойти со мной! Это воля оракула! К тому же одна ты не сможешь себя защитить.

– Ладно, – простонала она. – Пей!

Одной рукой я зачерпнул воды из Мнемозины, другой – из Леты. И выпил их одновременно. Вкуса у них не было, только сильный, жуткий холод, который обжигает так сильно, что потом еще долго не чувствуешь боли.

Мозг закрутился у меня в голове, как рог на голове у йейла. Ноги словно превратились в надутые гелием шарики. Мэг мучилась с веревкой, пытаясь обвязать ее вокруг моей талии. Мне почему-то это показалось просто уморительным.

– Теперь ты, – захихикал я. – Пей-пей-пей!

Мэг насупилась:

– И слететь с катушек? Не-а.

– Малышка-глупышка, если предстанешь перед оракулом без подготовки…

На лугу йейлы вырвались на свободу, оставив несколько квадратных ярдов земли без травы.

– Нет времени!

Мэг схватила меня за пояс и прыгнула вперед. Как верный друг она столкнула меня с края вниз, в черную пустоту.