Читать книгу "Нефть. Кто диктует правила миру, сидящему на сырьевой игле"
Глава 9
Фактор прогноза. Ресурсная база
В 1956 г. доктор М. Кинг Хабберт, геофизик, работавший на Shell Oil, предположил, что добыча ископаемого топлива (нефти, угля и природного газа) в каждом конкретном регионе с течением времени будет изменяться по кривой в виде колокола.
Те запасы топлива, которые накапливала наша планета в течение 500 млн лет, мы растратим даже не за несколько веков, а всего лишь за несколько десятилетий. Согласно кривой Хабберта и предполагаемым датам, конец нефтяной эры наступит около 2060–2070 гг.
Из 98 стран, занимающихся нефтяным промыслом, предположительно 64 уже миновали свой пик нефти, заложенный природой. Из них 60 находятся на терминальной стадии упадка.
Если бы Хабберт оказался прав, то к 1999 г. исчезло бы 90 % доступной нефти в 48 штатах, наименее богатых этим ископаемым. Такой вывод был необычайно смелым для человека, который считался уважаемым геофизиком.
Даже сегодня в нефтяной отрасли нет согласия по поводу теории Хабберта. В Саудовской Аравии утверждают, что можно добывать нефть сегодняшними темпами еще более 100 лет. А оставшиеся залежи ископаемого топлива, по мнению главы Exxon Рекса Тиллерсона, просто огромны и могут достигать 3 трлн баррелей – и это в 3 раза больше, чем было добыто до сих пор. Эта цифра превышает оценку Хабберта более чем в 2 раза.
Разумеется, предполагать большие запасы нефти – в интересах топливных компаний. В противном случае потребители могут всерьез заняться поисками альтернативных видов энергии.
Доклад Хабберта, описывающий теорию «конца нефти», был опубликован в 1949 г. и остался практически незамеченным. Зато в 1956 г., когда Хабберт выступил на собрании Американского института нефти в Сан-Антонино, его идеи взбудоражили нефтяную отрасль и вызвали волну скептицизма.
Ряд исследователей еще до Хабберта делали нелепые прогнозы по остаткам нефти, например, один из них утверждал, что во всем Техасе ее больше не осталось. Но мнением Хабберта нельзя было так просто пренебречь. Его авторитет был почти легендарным, и президент Джон Кеннеди даже назначил его советником по перспективам природных ресурсов. К 1970-м гг., когда разразился энергетический кризис, слава Хабберта достигла апогея, однако выводы из его теории так и не побудили ни одну крупную энергетическую компанию спешно строить ветряные мельницы или запускать производство этанола.
Американские эксперты по нефти сошлись на том, что к 1950 г. в континентальной части США было добыто и сожжено 50–60 млрд баррелей нефти. Они также пришли к мнению, что к этому времени в земле оставалось еще 150–200 млрд баррелей[36]36
В 1-й половине 1960-х гг. эта оценка увеличилась до 590 млрд баррелей. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Хабберт был не первым, кто заговорил об истощении мировых запасов нефти. Неизбежный нефтяной голод предсказывали еще на заре нефтедобычи в США, особенно в конце XIX в., когда первые месторождения в Пенсильвании начали истощаться. Затем залежи нашли на востоке Техаса, и отдача из новых скважин оказалась так велика, что Техасская железнодорожная комиссия была вынуждена ограничить добычу, чтобы избежать падения цен.
Оппоненты Хабберта указывали, что «факты, лежащие в земле», достойны большего доверия, чем научные теории. Как еще объяснить, что по оценкам середины 1940-х гг. общий остаток нефти составлял 100 млрд баррелей, а всего через 15 лет эта цифра выросла в 2,5 раза?
Несомненно, что когда Хабберт впервые представил свою теорию «пика добычи нефти», он столкнулся с враждебной реакцией. Однако в 1970 г. его теория, по большей части, оправдалась. Хабберт предсказал, что этот год станет годом максимальной добычи, и действительно, именно тогда добыча нефти в США стала падать.
В 1977 г. началась нефтедобыча из месторождения Прадхо-Бей на Аляске. Оно было обнаружено в 1968 г. и введено в эксплуатацию 9 лет спустя. И сторонники, и противники теории «нефтяного пика» пристально следили за его разработкой. С тех пор было добыто более 11 млрд баррелей нефти, и к 2006 г. эксперты стали полагать, что месторождение близко к истощению. В 1988 г. объемы ежедневной добычи составляли 722 млн баррелей. В 2006 г. они упали до 264 млн баррелей, а в конце 2007 г. – до 650 тыс. баррелей в день. Таким образом, в Прадхо-Бей подтвердилась теория «кривой Хабберта», которая предрекала подобный сценарий еще в 1940-х гг. С этого времени последователей знаменитого геофизика начали принимать всерьез.
В 1970-х гг. появилась еще одна политическая тенденция, повлиявшая на нефтяную картину мира – природоохранное движение. Одним из ранних проявлений нового экологического мышления стала книга, вышедшая в свет в 1972 г., под названием «Пределы роста. Доклад по проекту римского клуба „Сложное положение человечества“». Центральной идеей доклада была следующая мысль: если реализуется ряд тенденций в демографической сфере, загрязнении среды, производстве питания, потреблении энергии и истощении природных ресурсов (включая нефть и природный газ), то дальнейший рост развитых стран станет неустойчивым, и прирост населения Земли через 100 лет попросту остановится.
Наконец, в результате растущей озабоченности экологической ситуацией США сократили применение угля и начали переходить на нефть, которая горит чище. Активизировались поиски новых залежей, в том числе морские исследования, до тех пор, пока у побережья Калифорнии не случился разлив нефти, после которого президент Ричард Никсон распорядился прекратить шельфовую нефтедобычу и дальнейшую разведку в этом регионе. По мере того, как в обществе росли опасения за состояние природы, все больше районов становились закрытыми для нефтяников, что уменьшало доступные мировые запасы нефти. То, что люди стали обращать больше внимания на теорию «нефтяного пика», знаменовало собой важный этап эволюции общественного мнения – и в отношении нефти, и в отношении окружающей среды.
В 2005 г. в интервью информационному агентству Associated Press Курт Воннегут высказал следующую мысль: «Я люблю говорить, что у нас есть 51-й штат – штат отрицания[37]37
Игра слов: state – «государство», «штат», но также «состояние». – Прим. пер.
[Закрыть]. Это как если бы прямо на нас летела комета, но никто не желал бы о ней говорить. У нас вот-вот закончится нефть, а заменить ее нечем».
Хотя Воннегут был писателем и публицистом, а отнюдь не экспертом по нефти, тем не менее ему удалось точно передать царившие тогда настроения.
Однако не все разделяли такое мнение. Компания ExxonMobil разместила в газетах рекламу, высмеивающую теорию «нефтяного пика». В ней говорилось, что ее сторонники – просто паникеры, а общепризнанные оценки мировых запасов нефти, согласно этой рекламе, могут достигать 4 трлн баррелей, то есть в четыре раза больше, чем было добыто за всю современную историю. Руководство ExxonMobil заявило, что, по мнению геологов фирмы, добыча нефти во всем мире будет расти вплоть до 2030 г. С другой стороны, нет ли здесь корыстного интереса топливных компаний – стараться убедить всех, что нефтяные запасы огромны и нет никакой нужды в альтернативных источниках энергии? А как же насчет новых технологий, которые позволяли бы добывать ранее недоступную нефть?
Писатель и общественный критик Джеймс Канцлер считает: «…[то, о чем говорят сторонники теории «нефтяного пика»] вполне соотносится с реальностью. Эта теория предполагает не только то, что все мы движемся к неминуемому спаду, но и то, что нефть в дальнейшем будет все менее качественной… Начиная с 1970 г., у нас было все меньше контроля и все меньше ресурсов. Мы видим, что Америка теряет власть над самым главным ресурсом, двигающим цивилизацию – над нефтью. К несчастью, наша ситуация практически безнадежна…»[38]38
Джеймс Канцлер, из интервью, данного автору этой книги 4 октября 2006 г. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Дэниел Ергин, председатель Cambridge Energy Research Associates (CERA), придерживается третьей точки зрения. Он полагает, что текущие объемы добычи нефти не будут ни расти, ни падать – вместо этого они войдут в фазу «волнообразной стабилизации» примерно после 2030 г. и пробудут в ней одно или несколько десятилетий, прежде чем начнется медленный спад. Картину мировой нефтедобычи, по его мнению, нельзя свести к экспоненциальной или колоколообразной кривой, как описал ее Хабберт – нет, она будет асимметричной. Ее спад будет более плавным по сравнению со стремительным подъемом и окажется сильно сдвинут относительно геометрического пика.
Согласно анализу, проведенному CERA, в поздние десятилетия периода стабилизации растущий спрос больше не будет сопровождаться увеличением доступных и рентабельных природных запасов нефти. Чтобы восполнить эту брешь, потребуются нетрадиционные и специфические жидкие топлива в виде нефтеносных песков, газовых конденсатов и жидкое топливо из угля.
Но как получается, что так называемые «факты, лежащие в земле», – доказанные нефтяные запасы – могут со временем расти?
Исторически существовал важный фактор роста – обнаружение новых крупных залежей. Тем не менее существует и менее известная причина. Дело в том, что объемы залежей не являются точной величиной, поскольку каждая компания и страна заявляют собственные подтвержденные объемы, а методы подсчета доказанных и возможных запасов у всех – различны, к тому же, они никогда не регулировались и не подвергались какой-либо систематизации.
Потому что нефтяные запасы делятся на доказанные и возможные.
Доказанными считаются те объемы, которые по геологическим и инженерным данным можно с большой вероятностью добыть из известных месторождений, учитывая текущие экономические условия, способы добычи и действующее законодательство.
С другой стороны, возможными запасами считаются те, что, согласно имеющимся данным, уже открыты, но на текущий момент не доступны для разработки.
Очевидно, что раскрытие доказанных и возможных запасов нефти – ключевой показатель в топливной отрасли. Эти цифры существенно влияют на уровень акций, что немаловажно при субъективном расчете компаниями собственных запасов[39]39
В 2004 г. группа компаний Royal Dutch Shell признала, что занизила объемы своих доказанных запасов на целых 20–25 %. Этот пересчет, энергично продвигаемый на основе оценки Комиссией по ценным бумагам и биржам, привел к отставке главы Shell Филипа Уоттса. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Различие между этими категориями весьма субъективное и не может быть абсолютным. Кроме того, как бы компании ни стремились к точности, некоторые факторы могут меняться с течением времени. Например, определенные технологии будут экономически неэффективными при данном уровне цен на нефть, но начнут оправдывать себя, если цены повысятся или в будущем появятся новые, более дешевые технологии добычи, которые не существовали на момент расчета запасов.
По мнению многих аналитиков, сложно предсказать пик добычи, ведь новая информация и более совершенные технологии все время отодвигают предполагаемый срок.
В 1997 г. британский геолог К. Дж. Кэмпбелл и французский геофизик Жан Лагеррер, 25 лет работавший в Total, вместе провели анализ уровня нефтедобычи в разных странах мира. Согласно Кэмпбеллу, этот анализ выявил, что мировая добыча нефти приближается к своей высшей точке. Ученые объяснили свои идеи в статье «Конец дешевой нефти», опубликованной в Scientific American. «Нефть в мире далека от истощения, по крайней мере, сейчас, – писали они. – Но то, с чем нашему обществу придется столкнуться, – это конец обильной и дешевой нефти, от которой зависят все промышленные страны». Так как США и мировой экономике в целом необходима энергия для постоянного роста, возможно, настоящий вопрос следовало бы сформулировать иначе: не «Когда у нас закончится нефть?», а «Когда мы решим прекратить ее добычу по экологическим и финансовым причинам?»
Наконец, в 2005 г. Департамент энергетики США поручил уважаемому физику, доктору Роберту Хиршу, подготовить отчет по вопросу, действительно ли идея «нефтяного пика» заслуживает доверия и, если так, то как можно улучшить ситуацию. Хирш подтвердил, что идея обоснованна и пик нефтедобычи может наступить в ближайшие 20 лет. В вступлении он объяснил: «Достижение максимума добычи нефти грозит США и всему миру беспрецедентными рисками управления. По мере приближения к пику взлетит стоимость жидкого топлива и ценовая изменчивость примет драматический характер. Без своевременно принятых мер мы понесем небывалый урон в экономике, политике и социальной сфере. Эффективные средства смягчения ситуации существуют как в области спроса на нефть, так и в области предложения. Но, чтобы добиться реального результата, их нужно начинать более чем за 10 лет до „нефтяного пика“!..»
«…Когда бы он ни наступил, – продолжает Хирш, – последствия будут колоссальными, и в связи с этим правительство США должно взять ситуацию под контроль и запустить национальную энергетическую программу по переходу на альтернативные виды топлива».
Крупные американские организации периодически создают впечатление, что их очень волнует проблема поиска альтернативных топливных ресурсов. Но когда в этом ключе выступают представители непосредственно нефтяной отрасли, общественность оказывается сбита с толку. Поддержка теорий «нефтяного пика» из их уст кажется просто нелогичной.
Так, в 2005 г. компания Chevron запустила в американских газетах серию рекламы во всю страницу – ее темой было сокращение потребления нефти: «Мы использовали первый триллион баррелей нефти за 125 лет. Следующий триллион уйдет за 30 лет. Очевидно одно – эра легкой нефти закончилась. В наших силах работать над ситуацией сообща, и начать нужно с непростых вопросов. Как нам удовлетворить энергетические нужды развивающихся и промышленных стран? Какую роль будут играть альтернативные источники и виды энергии? Как лучше всего охранять природу? Как нам ускорить меры по защите окружающей среды?»
В 2006 г. Тьерри Демарест, глава французской компании Total, заявил на Всемирной газовой конференции в Амстердаме, что мировая нефтедобыча достигнет своего максимума в 2020 г.
Возможно, топливные компании посчитали, что отрицать «конец нефти» было бы слишком вызывающе на фоне растущего внимания общественности к этой теме.
Как бы то ни было, хотя нефтяные компании озвучивали разные позиции по поводу истощения нефтяных запасов, на деле лидеры отрасли практически никак не готовились к такому сценарию. Было очевидно, что каждый доллар, инвестированный в альтернативные источники энергии, пришлось бы вынимать из бюджета на разведку и добычу нефти, а ведь она приносила игрокам рынка огромные прибыли. Членам конгресса следовало бы стать инициаторами перехода на альтернативные виды топлива, однако, пока бушевали дискуссии о «конце нефти», большинство из них отмалчивалось.
Ряд нефтяных аналитиков указывают, что именно высокие цены на нефть позволили сторонникам теории «нефтяного пика» быть услышанными. По их мнению, если бы цены держались на уровне 20 долл. за баррель, никто бы и не вспоминал про «пик». Еще в начале 2000-х гг. были энтузиасты, увлеченные возобновляемыми источниками, но они натолкнулись на типичные сложности нового бизнеса – цены оказались слишком высокими, чтобы обеспечить рентабельность.
Многие альтернативные источники энергии имеют недостатки:
• применение этанола раздувает цены на продовольствие;
• атомная энергия выглядит перспективно, но те, кто помнит Чернобыль и Три-Майл-Айленд[40]40
Три-Майл-Айленд – американская АЭС, на которой 28 марта 1979 г. произошла одна из крупнейших аварий не только в истории США, но и в мировой истории. – Прим. пер.
[Закрыть], едва ли поддержат переход на «мирный атом»;• получение солнечной энергии требует строительства и установки солнечных батарей, но никто не скажет наверняка, будет ли нам достаточно такой энергии;
• относительно использования силы ветра, которое поддерживает нефтяной предприниматель и инвестор Томас Бун Пикенс, не доказана простота его эксплуатации и эффективность.
Дэн Майнер, активный сторонник теории «нефтяного пика» и старший вице-президент по бизнес-услугам Long Island City Business Development Corporation, настаивает на исторической параллели в этом вопросе.
«Последствия истощения мировых запасов нефти крайне тревожны, – говорит Майнер. – Когда Галилей сказал средневековым священникам, что Земля вращается вокруг Солнца, это было настоящей сменой парадигмы. Ему ответили: „Мы должны убить тебя, потому что ты говоришь ересь“. Так и здесь – нас пугает мысль, что наше топливо, от которого мы все так зависимы, скоро станет дорогостоящей роскошью. Это опасная, еретическая идея. Чего я хочу, так это того, чтобы мы признали ее и приняли всерьез. Если мы продолжим игнорировать угрозу, будем притворяться, что ее не существует, и ждать у моря погоды, то у нас уже не останется времени, чтобы приспособиться к переменам. И тогда придется встречать их в режиме ЧП»[41]41
Дэн Майнер, из интервью, данного автору этой книги 7 сентября 2006 г. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Скорый конец нефти – очень неприятный факт, о котором никто не хочет ни слышать, ни говорить. Он плохо скажется на бизнесе, и, более того, он означает, что привычный образ жизни канет в Лету, и нам придется распрощаться с эпохой легкого богатства.
Некоторые эксперты утверждают, что устранение этих недостатков просто требует большего финансирования исследований. Однако для этого нам необходимо прийти к согласию не только по принципиальному вопросу перехода на альтернативную энергию, но и в плане выбора конкретного ее вида.
«США не могут, подобно Китаю, заявить своему народу: „Вы перейдете на атомную энергию независимо от вашего желания“», – считает Йен Бреммер, политолог, специализирующийся на внешней политике США, и президент Eurasia Group, нью-йоркской консалтинговой компании по глобальным политическим рискам.
И действительно, именно демократия не дает США быстро реагировать на такие масштабные риски, как настоящий.
В среднем у национальных нефтяных компаний соотношение запасов нефти к добыче равно 78 годам, тогда как крупные международных нефтяные компании имеют показатель, равный 11 годам[42]42
«Oil Sector’s Big Five Face a Future Full of Question Marks», Business Report, June 25, 2008. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Глава 10
Фактор рекламы. Альтернативная мораль
Быть выше нефти…
…означает быть мировым лидером по производству самого чистого сжигаемого органического топлива, природного газа;
…означает быть первой компанией, наладившей поставки более чистого сгораемого топлива во множество самых загрязненных городов мира;
…означает быть крупнейшим производителем солнечной энергии…
По некоторым оценкам, упомянутая рекламная кампания обошлась BP примерно в 250 млн долл. США. Из нее следовало, что на самом деле бизнес BP построен вовсе не на нефти, а на альтернативных источниках энергии.
Экологи пришли в ярость. «Greenpeace просто рвал и метал, – вспоминает Эрик Дезенхолл[44]44
Эрик Дезенхолл, из интервью, данных автору этой книги в сентябре 2006 г. и ноябре 2007 г. – Примеч. авт.
[Закрыть], руководитель пиар-агентства в Вашингтоне, округ Колумбия, работавший с крупными нефтяными компаниями. – Изначально нефтяные топ-менеджеры планировали, что эта дорогостоящая кампания, фактически отрицающая их причастность к нефтяному бизнесу, успокоит СМИ. Но в результате журналисты и экологи захотели раскопать еще больше информации. Я же, в свою очередь, старался доказать нефтяным компаниям, насколько это бесполезно – отрицать свою истинную суть».
Ребрендинг BP, проведенный под девизом «Быть выше нефти», был весьма смелым поступком. Убеждая потребителей в том, что она не является нефтяной компанией, BP фактически применила агрессивный маркетинг. «Ведь органическое топливо составляет 99 % того, что они добывают, и все это знают, – поясняет Дезенхолл. – Вот почему экологи решили, что нефтяные компании стремятся запудрить людям мозги»[45]45
Из книги Р. Слейтера, вышедшей в свет за несколько месяцев до известной аварии на нефтедобывающей платформе компании British Petroleum в Мексиканском заливе в апреле 2010 г. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Крупным западным нефтяным компаниям, особенно из США, постоянно приходится сталкиваться с такой проблемой, как двойные стандарты в этике бизнеса. Они ощущают огромное давление со стороны общественного мнения и законодательства, причем не только в области экологии, но и в борьбе с коррупцией, защите прав человека, корпоративной этике – и все это не только на Западе, но и в странах третьего мира. В то же время другие компании – особенно из России, Китая и ряда стран Латинской Америки – не всегда связаны подобными обязательствами.
Порой западные компании приходили в плохо развитые регионы и практически выполняли там функции государства – вкладывали средства в здравоохранение, образование, строительство жилья. Хотя, даже руководствуясь лучшими побуждениями, они зачастую вызывали в обществе споры и возмущение. Местное население раскалывалось на тех, кто выигрывал от этой помощи, и тех, кого она обходила стороной. В целом нельзя сказать, что западные нефтяные компании всегда работали этично – скорее, от них ожидали более этичной работы. И они порой несут дополнительные расходы на этичное ведение бизнеса, чего не стали бы делать без бдительного контроля со стороны активных акционеров, советов директоров или организаций вроде Amnesty International (например, в Нигерии[46]46
Oil For Nothing: Multinational Corporations, Environmental Destruction, Death and Impunity in the Niger Delta. Report from Essential Action and Global Exchange, January 25, 2000. – Примеч. авт.
[Закрыть]).
Истории с разливами нефти в результате пожаров, взрывов на месторождениях, авариями танкеров и пр., привели к постановке таких проблем, как ущерб природе, ответственность бизнеса и важность связей с общественностью. В конечном итоге потребность человечества в энергии всегда предполагает разные типы и уровни рисков. Похоже, что лучший выход в этой ситуации – стараться свести риски к минимуму, но если уж несчастье случилось, то действовать быстро, этично и открыто.
23 марта 1989 г. танкер Exxon Valdez отчалил от нефтяного терминала Трансаляскинского трубопровода. Это было вечером в 21:12. Лоцман Уильям Мерфи вел 300-метровое судно через узкие места прохода Вальдес вместе с капитаном Джо Хейзлвудом и рулевым Гарри Клааром. Когда сужения остались позади, Хейзлвуд сам встал у руля. Однако на пути корабля появились айсберги, и капитан приказал Клаару временно отклониться от курса, чтобы обойти возникшее препятствие. Затем он передал управление третьему помощнику Грегори Казинсу. После этого, по невыясненным причинам, Клаара сменил рулевой Роберт Каган, и вдвоем с Казинсом они так и не смогли вернуть судно на изначальный курс.
В итоге танкер Valdez налетел на риф Блай в 12:04 пополудни 24 марта. В это время капитан Хейзлвуд находился в своей каюте.
Ликвидация разлива нефти с Exxon Valdez потребовала больше оборудования, людей и времени, чем все остальные утечки в истории США. С апреля по сентябрь 1989 г. было задействовано свыше 11 тыс. рабочих, 1400 судов и 85 самолетов. В последующие два года работы по ликвидации последствий продолжались, однако лишь в летние месяцы, а зимой просто отслеживалось состояние береговой линии.
На многие месяцы и даже годы репутация Exxon оказалась разрушенной – по телевидению показывали берега, залитые черной нефтяной жижей, и птиц, которые едва шевелились от нефти, пропитавшей их перья. Люди справедливо считали, что разлив нефти причинил огромный ущерб местной природе – в этом экологически чистом районе обитали многие исчезающие виды диких животных. В связи с этим чрезвычайным происшествием Конгресс США принял в 1990 г. Закон о предотвращении нефтяных загрязнений[47]47
Этот Акт предусматривал такие меры предосторожности, как двойной корпус танкеров. – Примеч. авт.
[Закрыть].
Национальный совет транспортной безопасности провел расследование и выделил пять факторов, приведших к катастрофе.
1. Третьему помощнику не удалось провести судно через опасный участок, возможно, из-за усталости и избыточной нагрузки.
2. Капитан не смог обеспечить надлежащий контроль за курсом корабля, возможно, из-за алкогольного опьянения.
3. Компания Exxon не смогла проследить за работой капитана и не удостоверилась, что команда танкера Exxon Valdez получает достаточно времени для отдыха.
4. Береговая охрана США не смогла организовать эффективную систему движения судов.
5. Лоцманская служба и служба сопровождения были явно недостаточны.
Первоначально суд постановил, что ExxonMobil должна выплатить 5 млрд долл. США в качестве штрафа, но компания подавала апелляции, растягивая судебный процесс на долгие годы. В конце концов 25 июня 2008 г., почти 20 лет спустя после аварии, Верховный суд США снизил размер штрафа примерно до 500 млн долл., а 30 июня 2009 г. Exxon объявила, что не будет больше оспаривать судебные решения.
Другой случай, менее трагичный, хорошо иллюстрирует проблемы нефтедобычи, связанные со взяточничеством и моральными принципами государственных лиц. Этот случай вошел в историю под названием «Казахгейт».
У казахстанского президента Нурсултана Назарбаева был советник – Джеймс Гиффен, американский бизнесмен. За 15 лет своего правления Назарбаеву удалось взять под контроль нефтяные богатства своей страны и нажить целое состояние за счет прозябающего в бедности народа.
В 2003 г. власти арестовали Гиффена в международном аэропорту имени Джона Кеннеди, когда он собирался сесть на самолет, направляющийся в Париж. Его обвинили в даче взятки первым лицам Казахстана с целью обеспечения благоприятного исхода переговоров по Тенгизскому месторождению[48]48
Тенгизское месторождение – очень крупное нефтяное месторождение в Атырауской области Казахстана. – Прим. пер.
[Закрыть] – это было нарушением Закона США о коррупционной деятельности за границей. Прокурор представил доказательства международных денежных переводов, отмывания денег, а также целый список местных и иностранных подставных компаний. Все это свидетельствовало, что американские игроки нефтяного бизнеса задабривали руководство Казахстана деньгами, драгоценностями, катерами, снегоходами и меховыми шубами, чтобы получить доступ к богатым казахстанским месторождениям[49]49
Christopher Pala, «Oil Scandal Hits Kazakhstan», Washington Times, May 17, 2003. – Примеч. авт.
[Закрыть]. Впрочем, упомянутые компании, включая Mobil Corporation (сегодня входит в ExxonMobil), Amoco (входит в BP) и Phillips Petroleum (входит в ConocoPhillips), отвергли инкриминированные им правонарушения и заявили, что все платежи проводились напрямую правительству Казахстана.
В октябре 2006 г. президент Буш готовился к приему Назарбаева на правительственном обеде, когда споры разгорелись с новой силой. Американское руководство столкнулось с щекотливой и неоднозначной ситуацией. Предполагалось, что эта встреча поможет установить с Казахстаном взаимовыгодные отношения, хотя баланс был очень хрупким. С одной стороны, Казахстан набирал стратегический вес на мировой арене, однако с другой – государство было известно широким размахом коррупции, нечестными выборами и нарушением прав человека, включая убийства двух оппозиционных лидеров. Правительство США встало перед настоящей дилеммой.
«Есть четыре врага прав человека – нефть, газ, борьба с терроризмом, геополитические соображения. И все эти факторы наблюдаются в Казахстане», – говорит Евгений Жовтис, директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности (эта организация получает финансирование от посольства США и Национального фонда развития демократии).
Пока сотрудники Белого дома размышляли, состоится ли обед и как лучше сервировать стол, на Манхэттене развернулась настоящая юридическая драма. Нью-йоркские прокуроры назвали Назарбаева «необвиненным соучастником» Гиффена, и администрация Буша, в конце концов, сдалась под напором растущей критики. Правительственный обед был отменен.
5 ноября 2006 г. New York Times написала: «Дело против Гиффена пролило свет на крупные трансконтинентальные игры с большими ставками, происходящие там, где „большая нефть“ пересекается с политикой. На этом стыке появляются дорогостоящий административный ресурс, заграничные сделки и смешение денег, бизнеса и геополитики».
Одним из самых ярких примеров нарушения прав человека является конфликт в суданском регионе Дарфур. Этот район считается богатейшим неразработанным месторождением нефти во всей Африке – богаче, чем Гвинейский залив. В последние несколько лет компаниям из США практически полностью был закрыт доступ к этим месторождениям, а другие западные компании были вынуждены уйти оттуда под давлением. (Например, канадская Talisman Energy, прежде работавшая в Судане, отвечает по судебному иску в суде США за «причастность к геноциду и военным преступлениям» в данной стране.)
Когда из региона ушли западные игроки, туда устремились компании из стран с более высокими энергетическими нуждами, чем у США, или с более свободными моральными принципами, а порой и с тем и с другим одновременно.
Сегодня в суданской нефтяной отрасли доминируют четыре нефтяные компании: China National Petroleum Corporation (CNPC/PetroChina), China Chemical and Petroleum Corporation (Sinopec), Petroliam Nasional Berhad (малайзийская компания Petronas) и Oil and Natural Gas Corporation of India-Videsh (ONGC/OVL).
Суданское правительство использовало нефтяные доходы для финансирования военных операций в Дарфуре, которые привели к гибели более 200 тыс. людей, бесчисленным изнасилованиям женщин, похищениям и пыткам мирных жителей. Более 2,6 млн человек оказались без крова. Две трети населения Дарфура выживают лишь благодаря гуманитарной помощи. И вся эта гражданская война, геноцид и «этническая чистка» финансируются нефтяной отраслью.
