Читать книгу "Нефть. Кто диктует правила миру, сидящему на сырьевой игле"

Зачастую правительства не хотят разрешать своим национальным нефтяным компаниям реинвестировать прибыль от добычи нефти в нефтяную отрасль, вместо этого предпочитая расточать данные средства на проекты, которые не способствуют ни развитию нефтяной отрасли, ни снижению нищеты. Богатые нефтью страны вроде Венесуэлы, Ирана и Ирака, которые обладают вторыми по величине запасами нефти в мире, предпочитают использовать добываемую и продаваемую ими нефть на подтверждение своего величия, а не на максимизацию эффективности собственной нефтяной отрасли.

Например, президент Венесуэлы Уго Чавес потратил 2/3 бюджета PDVSA (этот бюджет составлял 7 млрд долл. США) на свои социальные программы, которые, по замыслу Чавеса, должны укрепить его политические позиции. Если бы указанные средства были выделены на развитие инфраструктуры венесуэльской нефтяной промышленности, страна в долгосрочной перспективе получила бы больше денег. Решение Чавеса превратить PDVSA в собственный политический залог привело к тому, что производственная мощность PDVSA после 1999 г. стала постепенно снижаться.

В результате решения мексиканского правительства ограничить иностранные инвестиции у национальной нефтяной компании Pemex также произошло снижение производства. Некоторые аналитики предсказывали, что интенсивная эксплуатация мексиканского месторождения Кантарель приведет к снижению добычи нефти в Мексике, и к тому, что эта страна, являющаяся третьим поставщиком нефти в США, через 10 лет станет чистым импортером нефти.

Иранская нефтяная компания NIOC поддерживает цену на бензин для иранских потребителей на уровне 40 центов за галлон, а потому не способна увеличивать добычу нефти или модернизировать свои нефтеперерабатывающие заводы.

В конце 1960-х трудно было вообразить, что правление какой-либо национальной нефтяной компании бросит вызов господству крупных международных нефтяных компаний в отрасли, но в 1969 г., когда к власти в Ливии пришел Муамар Каддафи, он пригрозил сделать именно это.

В начале и середине 70-х гг. ХХ в. страны – члены ОПЕК национализировали свою нефтяную промышленность, но никому и в голову не приходило, что когда-нибудь настанет день, когда национальные правительства смогут диктовать цены на нефть. Сдвиг власти от «Сестер» к «Братьям» возник в результате возрождения той разновидности национализма, которая возникла в 1930-х гг. в Мексике, а в 70-х охватила Средний Восток. И только когда в конце 80-х и в 90-х гг. ХХ в. цены на нефть упали, это движение замедлилось. К началу XXI в. власть определенно сместилась в пользу «Братьев» и других национальных нефтяных компаний.

В начале первого десятилетия XXI в. международным нефтяным компаниям не удалось найти новые месторождения на Западе, поэтому они сосредоточили свое внимание на азиатских месторождениях. Расположенное в северной части Каспийского моря Кашаганское месторождение в Казахстане было открыто в 2000 г. Это стало одним из крупнейших открытий современной эры. Кашаганом владеет компания Eni в партнерстве с ExxonMobil, Total, Shell, ConocоPhillips, Kazmunaigaz, ExxonMobil, Total, Shell, ConocPhillipd, Kazmunaigaz и Impex. (В силу физических препятствий и политического вмешательства добыча нефти на Кашагане отложена до 2012 г.)

В конце 2006 г. российское правительство взяло контроль над проектом добычи природного газа стоимостью 20 млрд долл., прежде принадлежавшим компании Shell. Кроме того, российское правительство объявило, что ведущую роль в освоении огромного Штокмановского месторождения газа в Арктике будет играть «Газпром». Это означало, что «Сестры» и союзные им международные нефтяные корпорации будут низведены на роль компаний, предоставляющих услуги.

В 2006 г. Боливия использовала армию, чтобы установить контроль над несколькими месторождениями нефти и газа. В сущности, боливийцы предоставили этим месторождениям роли «заложников», ожидая, что частные партнеры согласятся на изменение условий эксплуатации месторождений.

В прошлом, когда «Семи сестрам» и национальным правительствам не надо было сходиться во взглядах на совместное ведение бизнеса, «Сестры» неожиданно останавливали эксплуатацию месторождений и переключались на операции в Северной Америке и Северном море. Но эти времена прошли. Шансы обнаружить нефть где-либо в мире сократились настолько, что любая из «Сестер» просто не может позволить себе уйти с месторождения, если та или иная страна-хозяин требует изменить условия контрактов.

В сентябре 2007 г. в Венесуэле был принят закон, дающий венесуэльской нефтяной компании PDVSA контрольную долю собственности в месторождениях тяжелой нефти в поясе р. Ориноко – крупнейших мировых залежах этого вида нефти. Используя данную тактику, Венесуэла обеспечила себе доходов на сумму 31 млрд долл. США, но этот шаг вызвал отчуждение нескольких крупных европейских нефтяных компаний, в том числе французской Total и итальянской Eni, что неудивительно.

В новой реальности напряженность достигла точки кипения, но никто не ожидал, что горшок снова закипит ключом в ближайшем будущем. Однако лидеры нефтяного мира, сколь бы ни были велики запасы нефти в их странах и сколь большие доходы они бы ни получали от нефти, по-видимому, не были готовы к войне ради защиты своих нефтяных богатств. Китайцы вооружали африканские страны, чтобы те могли защитить себя и свои запасы нефти, но были, по всей вероятности, не заинтересованы бросаться на помощь какой-нибудь африканской стране, которая могла стать объектом нападения некой революционной организации, пытающейся получить доступ к нефти.

Летом 1990 г. американцы обрушились на Ирак после того как иракские войска вторглись в Кувейт. При этом американцы отрицали, что их действия имеют какое-либо отношение к нефти и тем более обусловлены соображениями, связанными с ее добычей. США верили, что если не остановить иракцев, те в ближайшем будущем вторгнутся на территорию Саудовской Аравии, обладающей самыми крупными запасами нефти в мире.

В марте 2003 г. США нанесли новый удар по Ираку, на этот раз заявив, что располагают разведывательными данными, согласно которым Ирак обладает оружием массового уничтожения и вот-вот может его применить. Американцы настаивали, что их вторжение в Ирак не имеет ничего общего с тем, что эта страна обладает вторыми по величине мировыми запасами нефти.

Вот почему после того как в первые часы войны иракцы сожгли свои нефтепромыслы, американцы проявляли деликатность в вопросе их восстановления. Американцы боялись, как бы остальной мир сразу же не обвинил их в попытке установления контроля над иракскими месторождениями нефти. Президент Дж. У. Буш потратил не много времени на попытки организовать возглавляемую иракцами программу раздела существующих нефтяных богатств: он просто довольствовался тем, что США по умолчанию стали единственным источником защиты и предотвратили захват иракских нефтепромыслов Ираном или Аль-Каидой.

Некоторым аналитикам с Уолл-стрит и из Вашингтона, округ Колумбия, было очевидно, что в основе большинства международных конфликтов лежит нефть.

15 крупнейших негазовых компаний мира в 2007 г.[57]57
  Обзорные рейтинги журнала Petroleum Intelligence Weekly. – Примеч. авт.


[Закрыть]

1. Saudi Aramco (ARAMCO) (Саудовская Аравия)[58]58
  Странно, но саудовскую ARAMCO обычно считают одной из национальных нефтяных компаний, хотя ее профиль изначально не соответствовал профилю других национальных нефтяных компаний. – Примеч. авт.


[Закрыть]

2. NIOC (Иран)

3. ExxonMobil (США)

4. British Petroleum (Великобритания)

5. Petróleos de Venezuela, S.A. (PDVSA) (Венесуэла)

6. Royal Dutch Shell (Великобритания-Нидерланды)

7. China National Petroleum (CNPC) (Китай)

8. ConocoPhillips (США)

9. Chevron (США)

10. Total (Франция)

11. Pemex (Мексика)

12. Gazprom (Россия)

13. Sanatrach (Алжир)

14. Kuwait Petroleum Corporation (Кувейт)

15. Petrobras (Бразилия)

7 января 2008 г. пять иранских катеров совершили агрессивные маневры против находившихся в международных водах трех американских кораблей, делая это, по словам высокопоставленного офицера ВМФ США, «неоправданно провокационным образом». Иранские катера приблизились к американским кораблям на расстояние 500 м. Во время этого инцидента иранцы вели голосовую передачу, сообщая американцам: «Мы атакуем. Через пару минут вас взорвут»[59]59
  Этот инцидент напомнил о более раннем случае, произошедшем в марте 2007 г., когда в Персидском заливе иранцы захватили в плен 15 британских моряков и морских пехотинцев и обвинили их в нарушении границы территориальных вод Ирана. Лондон утверждал, что британцы находились в иракских водах, но Иран все равно удерживал их почти две недели. – Примеч. авт.


[Закрыть].

Вероятность военного столкновения США и Ирана представлялась высокой: корабли обеих стран на тот момент находились в Ормузском проливе, через который проходит 28 % общемировой добычи нефти. Всего в данном районе сосредоточено 58 % мировых запасов сырой нефти. В конце концов американские корабли не стали открывать огонь, отметив, что вот-вот открыли бы его, но в тот момент иранские катера внезапно повернули назад, на чем инцидент был исчерпан.

За несколько лет до этого морского столкновения США пытались заручиться международной поддержкой, чтобы вынудить иранцев прекратить программу создания ядерного оружия, но не добились успеха. Циники утверждали, что США просто ищут предлог для бомбардировки Ирана, замышляя ввести в эту страну свои войска для «защиты» нефтепромыслов. Ведь если бы американцы контролировали месторождения нефти на Среднем Востоке, они могли бы способствовать стабилизации в мире нефти и цен на нефть, ибо и то и другое является первоочередной задачей Америки.

Через несколько дней после этого происшествия репортер спросил президента Джорджа У. Буша, оказавшегося с рабочим визитом в Иерусалиме, почему США не отреагировали должным образом на острый ход иранцев. Буш дал понять, что США не будут действовать с такой сдержанностью при повторении подобных инцидентов: «Если иранцы атакуют наши корабли снова, последствия, очевидно, будут серьезными. Я советую иранцам: не делайте этого!».

На Уолл-стрит эта ситуация не понравилась. Цены на нефть на какой-то момент подскочили под влиянием новостей: трейдеры взвешивали серьезность угрозы нарушения поставок нефти по важнейшему морскому пути. Прежде чем вернуться на прежний уровень, цены на нефтяные фьючерсы повысились на 49 центов и достигли 98,40 долл. США за баррель.

Глава 13
Фактор экспортера. Возвращение России

Путин, в свое время выбранный преемником президента Бориса Ельцина, развернул настоящую войну с «олигархами». Эти предприниматели заполнили управленческий вакуум после развала СССР в 1991 г. и получили контроль над бывшими государственными активами. Одним из этих так называемых олигархов был Михаил Ходорковский, президент и главный акционер российской нефтяной холдинговой группы «ЮКОС». Тип капитализма, который создавал Ходорковский, и его богатство бросали вызов власти. В 2003 г. он был арестован по обвинению в мошенничестве и уклонению от уплаты налогов и посажен в тюрьму, где и находится по сей день.

Согласно обзору Moscow Times, в основу которого было положено более 30 случаев, в 2004–2006 гг. как минимум 10 бизнесменам было отказано в выходе на российский рынок – якобы по «соображениям национальной безопасности». И если так, Россию вряд ли можно будет назвать благоприятным регионом для капитализма.

Сегодня мир нефти уже совсем не тот, каким он был в бурные 70-е годы прошлого века. На первый план вышло новое поколение нефтедобывающих стран. Самые крупные и заметные из них – Россия, Иран и Венесуэла.

Во время холодной войны (1945–1991) Советский Союз стремился добывать как можно больше нефти. В 2006 г. Россия стала вторым в мире экспортером нефти после Саудовской Аравии.

В начале президентских полномочий Путина российская экономика переживала валютный кризис – наследство ельцинской эпохи. Государственный долг составлял несколько миллиардов долларов, банковская система была неплатежеспособной, акционеры несли огромные убытки, а множество иностранных компаний покинули Россию. Коммунальное хозяйство простаивало из-за того, что бюджет страны недополучал налоговые поступления. Почти половина российской экономики приходилась на теневой сектор.

Несмотря на все это, благодаря растущим ценам на нефть, Россия смогла выплатить долги, увеличить запасы твердой валюты и усилить налоговый контроль. Путину удалось вытащить страну из экономического кризиса. Какое-то время казалось, что между Западом и Россией установятся взаимовыгодные отношения.

В мае 2002 г. американский президент Джордж У. Буш посетил Москву и согласился начать «энергетический диалог» с Путиным. Главы государств пообещали избегать резких колебаний на мировых рынках нефти и укреплять стабильность. По словам Йена Бреммера, импорт российской нефти действительно имел смысл для США, однако сторонам, по-видимому, не удалось договориться об условиях: «США многие годы заявляли о развитии стратегического партнерства с Россией в области энергетики, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Частично причина заключается в том, что США выступают потребителем, а Россия – производителем. Соответственно, американские потребители хотят низких цен, а российские производители – высоких»[60]60
  Йен Бреммер, из интервью, данного автору этой книги в Нью-Йорке, 8 сентября 2006 г. Бреммер является президентом Eurasia Group, исследовательского центра в области политических стратегий. – Примеч. авт.


[Закрыть].

Кажется, с самого начала Путин интересовался отношениями с Западом, только когда видел в них возможную пользу. В начале 2002 г. прямые иностранные инвестиции в российскую нефтяную отрасль составляли 4,5 млрд долл. США, причем большинство из них приходилось на чрезвычайно рискованные, дорогие проекты.

Отношения между Россией и Западом уже начали давать трещину, но официальный конец идиллии был положен в октябре 2003 г., когда начались аресты руководителей «ЮКОСа».

Западных нефтяных инвесторов обескуражил курс, взятый Путиным. Они хотели заниматься бизнесом в России, но были потрясены историей «ЮКОСа». И все же дорога к прочим нефтяным регионам была уже закрыта. Месторождения на Среднем Востоке, в Северной Америке и на северо-западе Европы были либо недоступны для инвестиций, либо уже истощались.

В 2003–2004 гг. отток капитала из России вырос на 9 млрд долл. США, увеличившись с 2,9 до 12 млрд.

К 2005 г. нефтегазовый сектор составлял 20 % валового национального продукта России и генерировал более 60 % всех доходов от экспорта – 30 % всех прямых иностранных инвестиций в страну. Разумеется, благодаря нефтяным деньгам, российская экономика снова встала на ноги.

В 2006 г. реальный ВНП России вырос на 6,7 %, обогнав средние темпы роста промышленных стран. Это был уже седьмой год экономического подъема.

«Теперь у России есть возможность поступать по своему усмотрению, – заметил израильский ученый Мордехай Абир[61]61
  Мордехай Абир, из интервью, данного автору этой книги в 2007 г. Абир – член Иерусалимского центра по связям с общественностью и почетный профессор исламских и ближневосточных исследований в Еврейском университете в Иерусалиме, специализируется на Саудовской Аравии и нефтяной отрасли Ближнего Востока. – Примеч. авт.


[Закрыть]. – Она говорит западноевропейским клиентам: „Теперь у нас все козыри. Если вы не будете покупать у нас, мы продадим Китаю, Японии – кому угодно“».

«Вот почему именно сейчас так важно, чтобы Запад нашел источники нефти, не требующие подобных взаимоотношений с некоторыми странами», – прокомментировало ситуацию издание MoneyWeek.

Осенью 2007 г. Россия поставила под угрозу проект консорциума по развитию энергетики под управлением американской нефтедобывающей компании Chevron[62]62
  Консорциум также включал дочерние компании японских корпораций Mitsui и Mitsubishi. – Примеч. авт.


[Закрыть]. Этот проект стоимостью 6 млрд долл. США осуществлялся в Казахстане. Chevron надеялась удвоить пропускную способность Каспийского трубопровода, который шел из Казахстана к Черному морю, с текущих 700 тыс. баррелей до 1,5 млн баррелей в день. Российские партнеры владели 24 %-ной долей в консорциуме, но долгое время выступали против планов группы, утверждая, что не получают достаточных доходов. В конце концов, они решили полностью блокировать планы по увеличению мощности трубопровода.

Сокровищница российской нефти была слишком большим соблазном для международных топливных компаний. Те, кто покинул страну несколько лет назад, в 2007-м стали возвращаться обратно, вооруженные смесью оптимизма и упрямства, стремясь получить свое. Открывались торговые комплексы, строились заводы по сборке автомобилей, возводились дома для нового, растущего среднего класса.

Западные лидеры нефтяного рынка испытали в России и взлеты, и падения. Вот что говорит нефтяной эксперт Йен Бреммер[63]63
  Йен Бреммер, из интервью, данного автору этой книги в Нью-Йорке, 8 сентября 2008 г. – Примеч. авт.


[Закрыть]:

«BP много инвестирует в России. Сначала ее выкинули из сделки Sadamko, а потом еще и власти оштрафовали на 900 млн долл. США. Такой бизнес-климат не назовешь благоприятным, но в конечном итоге, нефтяные компании получают деньги за то, чтобы приходить в эти страны и выкачивать ресурсы из-под земли. Они делают полезное дело».

В 2003 г. английская нефтяная компания BP вошла на равных долях в совместное предприятие с российским партнером. Новую компанию TNK-BP с британской стороны возглавил Роберт Дадли. Россия намеревалась с помощью иностранных технологий повысить отдачу ряда старых месторождений и разведать новые. Но российские акционеры вскоре выжили Дадли. Аналитики отрасли прогнозируют, что в конце концов контроль над совместным предприятием заберет компания, подконтрольная российским властям, вроде «Газпрома» или «Роснефти». BP же останется участь рядового партнера – если повезет.

Глава 14
Иранский фактор. Политическая агрессия

Двойной удар, нанесенный исламской революцией и ирано-иракской войной, привел к тому, что цены на нефть выросли более чем вдвое: с 14 долл. за баррель в 1978 г. до 35 долл. за баррель в 1981 г.

Англо-Персидская нефтяная компания (Anglo-Persian Oil Company, APOC) была основана в 1908 г. после открытия крупного месторождения нефти в Масджед Солейман (Иран). В 1935 г. APOC была переименована в Англо-Иранскую нефтяную компанию (Anglo-Iranian Oil Company, AIOC).

В ноябре 1950 г. премьер-министр Ирана Мохаммед Моссадык национализировал AIOC. 19 августа 1953 г. правительство Моссадыка было свергнуто в результате организованного и поддержанного США переворота и заменено режимом шаха Мохаммеда Реза Пехлеви.

В 1954 г. английская часть бывшей когда-то компании AIOC стала British Petroleum Company (BP), одной из предшественниц нынешней BP.

Нестабильность и неопределенность, связанные с исламской революцией, вызвали сокращение мировой добычи нефти и самое значительное после 1945 г. повышение цен на нефть. К ноябрю 1980 г. добыча нефти в Иране и Ираке, вместе взятых, составляла всего лишь 1 млн баррелей в день, то есть была на 6,5 млн баррелей меньше, чем в 1979 г. Но гораздо более тревожным для Ирана было то, что эта страна оказалась в крайне уязвимом положении. В сентябре 1980 г. Саддам Хусейн напал на Иран, развязав войну, которая продолжалась 8 лет.

Двойной удар, нанесенный исламской революцией и ирано-иракской войной, привел к тому, что цены на нефть выросли более чем вдвое: с 14 долл. за баррель в 1978 г. до 35 долл. за баррель в 1981 г. В 50-е гг. ХХ в., в обстановке теплых отношений с шахом, США помогли Ирану запустить ядерную программу в рамках акции «Атом для мира». США и Западная Европа продолжали поддерживать эту программу вплоть до исламской революции 1979 г., когда шах был свергнут, а отношения между Ираном и США изменились.

Лишившись технологической помощи Запада, правительство Ирана временно приостановило работы по ядерной программе. Трейдеры, работавшие на иранском фондовом рынке, были озабочены возможным конфликтом этой страны с Западом не меньше, чем мировые державы. Из Ирана в Дубай и Объединенные Арабские Эмираты ушло порядка 200 млрд долл. США.

В 2006 г. Иран добывал 1,6 млн баррелей нефти в день, что составляло 5 % общемировой добычи нефти. Хотя по добыче нефти Иран занимает второе место среди стран – членов ОПЕК, уступая только Саудовской Аравии, даже в 2007 г. добыча нефти в Иране составляла всего лишь 2/3 объема добычи при шахском режиме, когда в стране добывали, примерно на 1,5 млн баррелей в день меньше, чем в период максимальной добычи накануне ирано-иракской войны.

В феврале 2007 г. BBC News сообщила, что у США есть чрезвычайные планы нанесения ударов с воздуха по Ирану, которые предусматривают бомбардировки не только ядерных объектов, но и объектов военной инфраструктуры Ирана. Были выдвинуты предположения, что такая атака может быть вызвана, скорее, планами Ирана создать биржу торговли нефтью за евро[64]64
  До открытия каких-либо новых нефтяных бирж в Персидском заливе, нефтью торговали только на Нью-Йоркской товарной бирже энергоносителей (NYMEX), Международной нефтяной бирже (IPE) в Лондоне и Сингапурской международной финансовой бирже. – Прим. авт.


[Закрыть], нежели угрозой нарушения поставок иранской нефти.

На первый взгляд, мысль о том, что создание новой нефтяной биржи может привести к военному вмешательству США, кажется абсурдной, но очевидно, что в Вашингтоне были люди, встревоженные возможностью превращения Ирана в господствующий центр торговли нефтью Среднего Востока. Особенно велика эта опасность была в том случае, если цены на нефть будут рассчитываться не в долларах, а в евро. Эти обеспокоенные наблюдатели опасались, что такой переход на евро ослабит доллар США. Специалист по оборонной информации Уильям Р. Кларк[65]65
  У. Р. Кларк – автор книги «Petrodollar Warfare: Oil, Iraq, and the Future of the Dollar», Gabriola Island, BC, Canada: New Society Publishers, 2005. – Прим. авт.


[Закрыть], например, высказывал предположение, что если Иран станет угрожать гегемонии американского доллара на международном нефтяном рынке, у Белого дома не останется иного варианта действий, кроме применения военной силы.

Но фондовая нефтяная биржа, известная как Киш Бурс, уже начала работу в феврале 2008 г., и аналогичные нефтяные биржи действуют в Дубае и Катаре. Пока на этих биржах торгуют продуктами нефтехимии, потребляемыми при производстве пластмасс и в фармацевтической промышленности, но министр нефти Ирана Голямхоссейн Назари намекнул, что вскоре (после того как нынешние операции покажут, что эти биржи могут хорошо работать) начнется вторая фаза – торговля непосредственно сырой нефтью.

На текущий момент государства Персидского залива не вполне готовы к тому, чтобы бросить вызов США и перейти к торговле нефтью за евро. По меньшей мере, сейчас они торгуют нефтью за доллары, но пытаются создать собственный механизм ценообразования (некий нефтяной «маркер»). Хотя Иран настаивал на том, чтобы импортирующие иранскую нефть европейские страны и страны – члены Азиатского клирингового союза оплачивали нефть в евро, с весны 2003 г. расчет цен на иранскую нефть по-прежнему ведется в долларах. Возможно, в Иране вынашивают мысль, чтобы предложить международным покупателям нефти выбор: либо покупать баррель нефти, скажем, за 50 долл. на Нью-Йоркской товарной бирже энергоносителей или на Международной нефтяной бирже, либо покупать тот же баррель, скажем, за 37 британских фунтов стерлингов или 40 евро на иранской фондовой бирже. Эту идею приветствуют как явное посягательство на господство американского доллара на международном нефтяном рынке.

В настоящее время все три традиционных нефтяных «маркера» (или контрольные показатели)[66]66
  Три традиционных контрольных показателя – это цены на западно-техасскую среднюю сырую нефть, на норвежскую сырую нефть брент и на сырую нефть в Дубае и ОАЭ. – Прим. авт.


[Закрыть], издавна применяемые в международной системе определения цен на нефть, деноминированы в долларах. Почему так важно, в какой валюте определяют цены на нефть и расплачиваются за нее? По мнению некоторых экспертов по нефти, такой ход может привести к существенному обвалу стоимости американской валюты, что может ввергнуть экономику США в самый страшный после Великой депрессии 30-х гг. ХХ в. кризис.

Венесуэла, Китай и Индия оказывают поддержку созданию иранской нефтяной биржи (следует отметить, что Китай и Индия также поддерживают ядерные амбиции Ирана). Несмотря на опасения некоторых западных аналитиков, другие специалисты выражают сомнения, что появление новой нефтяной биржи причинит экономике США серьезный вред. В конце концов приходящаяся на Иран доля международного рынка нефти равна всего лишь 5 %.

Рей Карбоун, старший трейдер Нью-Йоркской товарной биржи энергоносителей, говорит, что иранская нефтяная биржа будет нежизнеспособной:

«У них будет недостаточно покупателей. Торговать с ними станут очень немногие. Против Ирана применяют режим санкций. Большая проблема заключается в том, что если курс доллара упадет очень сильно, цены на нефть станут рассчитывать в евро по другим причинам. Такое развитие событий не исключено. Переход на евро в расчетах за нефть необязательно причинит нам вред, но для доллара США наступят черные дни… Не знаю, как это скажется на рынке»[67]67
  Рей Карбоун, из интервью, данного автору этой книги 3 мая 2008 г. – Прим. авт.


[Закрыть].

Немногие эксперты по нефти хотят выступить и со всей определенностью сказать, что в основе американских планов нападения на Иран лежит нефть, а не обеспокоенность ядерной программой Ирана.

Тем не менее Иран, обретя вкус к статусу ядерной державы, возобновил работы по ядерной программе, как только предоставилась возможность. Мир не остался равнодушным к происходящему. Осознав реальность и незамедлительность вновь возникшей угрозы, Совет Безопасности ООН потребовал от Ирана к 31 июля 2008 г. приостановить все работы по обогащению урана и его переработке. Когда Иран не выполнил эти требования в срок, Совет Безопасности прибег к санкциям против Ирана, запретив импорт или экспорт важных или имеющих двойное назначение ядерных материалов и оборудования и объявив, что заморозит финансовые активы любого лица и любой группы, оказывающих поддержку ядерной программе Ирана. Приостановку Ираном действий по обогащению и переработке урана должно было проверить МАГАТЭ.

Столкнувшись с угрозой международных санкций, иранские должностные лица хотя и принимали во внимание риск, но сочли, что у них нет выбора, и им придется в качестве меры возмездия приостановить поставки нефти за рубеж. В марте 2006 г. Исламское республиканское агентство новостей процитировало слова министра внутренних дел Ирана Мостафы Пурмохаммади, заявившего: «Если [они] политизируют вопрос о нашей ядерной программе, мы используем все средства».

У Запада есть веские причины для беспокойства по поводу ядерной программы Ирана. В мае 2006 г. президент Ирана Махмуд Ахмадинежад отклонил предложение европейцев предоставить Ирану материальные стимулы к отказу от обогащения урана. «Вы думаете, что имеете дело с 4-летним ребенком, у которого можно выменять золото на орехи и шоколадки?», – такой риторический вопрос задал Ахмадинежад французскому правительству в речи, произнесенной в центральном Иране[68]68
  Речь была произнесена на митинге в г. Арак, находящемся в центре Ирана. – Прим. ред.


[Закрыть] перед многотысячной толпой.

Запад обручился со связанным с потреблением нефти стилем жизни, от которого нелегко отказаться. Напряженность нарастала и в глобальной политике, и на площадках, где торговали нефтью. Восемьдесят пять процентов экспорта Ирана составляет нефть, и поступления от экспорта нефти составляли 65 % доходов правительства. Кто первым пойдет на попятную?

Трудно вообразить, каким образом Иран смог бы добиться столь быстрого прогресса в своих ядерных исследованиях, если бы не имел возможности поддерживать свою программу добычи нефти технологиями XXI в. Если бы не эти технологии, США не пришлось бы так опасаться Ирана.

13 января 2008 г. во время визита в Абу-Даби президент США Джордж У. Буш обвинил иранцев в том, что они создают угрозу для мировой безопасности. Далее Буш обвинил Иран в финансировании экстремистов-террористов, подрыве стабильности в Лондоне, поставках вооружения бескомпромиссному режиму талибов и пренебрежении к ООН.

Следуя историческому прецеденту, Буш не сказал ни слова о том, что в основе спора Америки с Ираном лежит нефть, хотя сейчас Иран добывает нефти больше, чем любая другая страна мира, за исключением Саудовской Аравии или Канады. Независимо от того, признают это США или нет, но при изучении любого спора с Ираном или любых отношений с этой страной необходимо принимать во внимание нефтяной фактор[69]69
  По состоянию на 2008 г. доказанные запасы нефти в Иране составляли 138 млрд баррелей, что равнялось почти 10 % общемировых нефтяных запасов. – Прим. ред.


[Закрыть].

Общепринятая точка зрения такова: Иран поступит неразумно, если использует нефть как политическое оружие. В заголовке одной из статей в Washington Post прекращение поставок иранской нефти назвали «оружием, к которому Ирану не следует прибегать», но многие обозреватели не сомневаются в готовности Ирана занять жесткую позицию.

Майкл Т. Клер, профессор исследований проблем мира пяти колледжей и глава кафедры исследований глобальной безопасности в Хэмпшир-колледже, заявляет:

«Я не утверждаю, что нефть – единственная движущая сила явной решимости администрации Буша уничтожить иранский военный потенциал. Несомненно, что в Вашингтоне много профессионалов в вопросах национальной безопасности, обеспокоенных ядерной программой Ирана. Точно так же многие профессионалы были действительно обеспокоены запасами оружия массового уничтожения, которые вроде бы были у Ирака.

Я с уважением отношусь к этим тревогам. Но ни одну войну никогда еще не начинали по какой-то одной причине. Судя по документам и общественным дебатам, очевидно, что многие соображения, в том числе связанные с нефтью, сыграли свою роль в решении администрации вторгнуться в Ирак. Сходным образом, разумно предположить, что в процессе принятия обсуждаемых ныне решений о возможном нападении на Иран играют роль многие факторы, одним из которых, безусловно, является нефть»[70]70
  «Oil, Geopolitics, and the Coming War with Iran», Michael T. Klare, TomDispatch.com, April 11, 2005. – Прим. авт.


[Закрыть].