Читать книгу "Хватит быть размазней"

Риал толк

Вы когда-нибудь отдыхали в «Волжском Утёсе»? Нет? А зря. С точки зрения природы – шикарное место. Там тебе и свежий воздух, и хвойный лес, и разные водоёмы. Где-то большие, где-то маленькие. На любой вкус. Были бы деньги.

Прошлым летом я туда ездил. Наслаждался жизнью в компании местных селебов. Мы арендовали двухэтажный дом, привезли тонну жрачки, дорогого вискаря и падких на бабло девчонок. Впрочем, ничего нового. Всё как у всех.

Переступив порог гигантского дома, мы сразу же разбрелись по делам. Кто-то пошёл накрывать стол, кто-то – жарить шашлык, а кто-то – бесцельно гулять по территории. В силу того, что я нигде не пригодился, пришлось гулять. Хорошо, что за мной увязался Гена – младший сын районного прокурора. Всё лучше, чем одному.

Мы исследовали лесопосадку, немного посидели на бревне и вышли к озеру. На берегу стоял древний катамаран. Я предложил его опробовать, на что Гена откровенно поморщился. После тридцати секунд уговоров он всё-таки сдался. Мы толкнули катамаран в воду, сняли кроссовки, запрыгнули на борт. От винта!

– Санёк, ты на все выходные? – спросил Гена, когда мы отплыли на полсотни метров.

– Да, – прокручивая ржавые педали, ответил я. – А ты?

– И я… Чем думаешь заняться?

– Посмотрим. Рассчитываю порыбачить. Я привёз удочку, опарышей возьму у охраны. Часа бы в четыре встать и бодрячком!

– Понятно…

В целом, Гена был отличным парнем. Невысоким, слегка полноватым, без зазнайства и лишних понтов. На фоне остальных он выделялся философским подходом к жизни. Мало говорил, постоянно думал. Не общавшись с ним, вам бы показалось, что Гена задрот. На деле же это было не так.

– А у тебя есть мечта? Такая глобальная?

– Хм… – задумался я. – Наверное, кое-что есть.

– Какая?

Говорят, мечтой нельзя делиться. Стоит её озвучить, и всё – пиши пропало.

– Хочу бросить работу, – я достал пачку сигарет, но не закурил.

– Сань, я серьёзно!

– Так и я. Хочу бросить работу в больничке. И зарабатывать. Например, творчеством.

– А на что будешь жить? – ухмыльнулся он.

– Если бы знал – давно бросил.

Гена остановил меня рукой, мощно прокрутил педали, чтобы развернуть катамаран.

– Я скоро заканчиваю универ, – поделился он. – Знаешь, столько перспектив… Куда пойти? Дурдом! С одной стороны батя – обещает, что засунет в ФСБ. С другой – вариант замутиться по софту.

– А самому что? Что нравится?

– Сложный вопрос. Мне кажется, сейчас не лучшие времена для бизнеса. Россию давят с Запада, шьют эти дурацкие санкции. А на внутреннем рынке просто жопа. Ни у кого нет денег. Куда ни сунься – голяк.

– Тогда доверься отцу. Он дерьма не подкинет.

Гена тяжело вздохнул, стрельнул у меня сигаретку. Мы задымили.

– Знаешь, так-то оно так, – выдохнул он. – Я вот смотрю, как батя работает. Все перед ним стелятся, заискивают: как дела, Иван Геннадьевич? Как супруга? Вам что-то нужно?! Только скажите! Организуем!

– Ну, круто. Разве нет?

– Знаешь, это так лицемерно. То есть пока он на должности – они стелятся. Угощают в ресторанах, бесплатно моют тачку. А стоит ему уйти – и досвидос! Всё закончится! Эти же люди о нём забудут. Как представлю – блевать охота.

– Мда…

– Слушай, а может мне тоже заняться творчеством? – улыбнулся Гена. – Ты будешь писать, а я – танцевать. Вместе покорим мир. Как тебе?

Я крепко затянулся, окурок полетел в ближайшие камыши.

– Отличная мысль!

На берегу нас встретили две девицы. Те, что падкие на бабло.

Одна из них, брюнетка, гнусаво предъявила:

– Эй, маль-чи-ки! Мы тоже хотим кататься!

– Веселитесь, – безразлично махнул я.

Буквально через полгода Ивана Геннадьевича уволили с должности прокурора.

Гена занялся софтом, но достаточно быстро прогорел.

«Безнадёга» – написал бы Стивен Кинг.

«Риал толк» – написал я.

Подвиг

Он мне не понравился сразу. Впрочем, как выяснилось позже, он не понравился абсолютно всем. Высокий, тощий, желтозубый мужик с большими рытвинами на лице. Если не ошибаюсь, его звали Колян. Да, точно Колян. И он представлял сторону жениха. Правда, сам жених узнал об этом непосредственно перед банкетом, когда управляющий попросил оплатить цветы, выдранные кем-то из сада. В силу того, что этим «кем-то» оказался дядя Коля – тот самый из Волгограда; тот самый, который учил кататься на велике, – жених разрешил остаться. Эх! Знать бы ему тогда, что дядя Коля, он же Колян, полжизни чалился в тюрьме, отчего напрочь отвык от нормальной жизни…

В целом, всё начиналось шикарно. Прошла выездная регистрация, гости поздравили молодожёнов, ведущий открыл программу. Было спокойно и тихо. Я даже подумал, что проблем не возникнет. Ну, мужик. Ну, не богатый. Ну, нет каких-то манер. Это же не повод его презирать? Согласны?

К середине вечера, когда закончился коньяк, дядя Коля внезапно активизировался. До этого момента он скромно сидел за столом для одиночек, травил зоновские шутки. А тут поднялся, закачал головой под ритмы «Калыма» и ударился в пляс. Стало понятно: у дяди Коли давно не было женщин. За двадцать минут танцев он успел пощупать всех, кого только можно. Дошло до того, что дядя Коля сделал предложение матери невесты. Прямо на танцполе. Прямо в микрофон. Нетрудно догадаться, что её муж был не в восторге. После нескольких попыток завязать драку муж смирился и бахнул водки. Конфликт был исчерпан.

Ближе к концу я выполз проветриться. Погода радовала. Свежий апрельский ветер мягко обдувал лицо, неся аромат приближающегося лета.

Дядя Коля подкрался незаметно:

– Эй, братишка! Тебя как звать?

– Саня. – Я пожал его мозолистую руку. – А вас?

– Колян, – промычал он. – Это самое… лицо у тебя знакомое. Ты случаем не сидел?

– Нет… Но если соберусь – обязательно сообщу.

– Хорошо на улице… Тепло так, свободно…

– Что есть то есть.

На этом тема была закрыта. Мы какое-то время постояли в тишине, а потом разошлись. А через десять минут всё-таки состоялась драка с отцом невесты. А ещё через десять приехал наряд. Полицейские разъяснили, что дядя Коля – сбежавший заключённый, которого ищут четыре дня. Гости ахнули, перекрестились и допили водку.

Когда дядю Колю сажали в «Бобик», он крикнул жениху:

– Антон! Я выполнил обещание! Пиши! Не забывай!

– Какое обещание? – осторожно спросил я.

– Погулять на моей свадьбе.

Несмотря на то что со мной в такси ехали две подружки невесты, всю дорогу я молчал как мим. Прикиньте: мужик сбежал из лагеря ради обещания, которое он дал по молодости. Мне кажется, это подвиг. А вам?

Океан Сити

Какой отличный кальян… Нет, потрясающий! Вы могли бы объехать всё побережье Коста-Дорады, зайти в каждое летнее кафе, но не найти такого опьяняющего кальяна. Бар, в котором его собирали, назывался «Океан Сити» – неоновый рай из столиков на песке, жемчужина романтики с видом на море. Мы были из тех счастливчиков, кто узнал об этом месте в начале отпуска. С того дня и повелось, что все вечера мы проводили там.

– Попробуем с мятой? – плюхнувшись в кресло, предложил я.

– С мятой? Может, с яблоком? – лениво промычал Антон.

– Парни, а давайте с бабл гамом! – Кирилл открыл скучающее на столе меню. – И пивка давайте. На раскачку.

Оглянувшись, я поймал взгляд официантки, кивнул в нашу сторону.

– Клёво тут. – Я повернулся к морю. – Не зря целый год копил.

– Да… Каталония хороша, – поддержал Кирилл. – Кстати, забыл предупредить: я позвал моего старого друга. Он сейчас тоже в Салоу. Отдыхает в соседнем отеле.

– Тольяттинский? – поинтересовался Антон.

– Раньше жил, да. Теперь вроде в Москве. Или в Питере.

К нам подошла официантка с маленьким блокнотом.

– Олла! – поздоровалась она.

– Олла! – хором ответили мы.

– Спикен инглиш?

– Ес, ес… Ви вонтс фри биг бирс энд ван элкохол шиша вив… – застелил с жутким акцентом я. – Так, с чем возьмём?

– Бабл гам! – настоял Кирилл.

– О’кей, – записала официантка. – Фри биг бирс энд ванн элкохол шиша вив Бабл Гам. Зэтс олл?

– Ес, зэтс олл.

– Бэк сун!

Краем глаза я заметил худощавого парня, что направлялся в нашу сторону. Видимо, тот самый друг Кирилла.

– Здорово! – Парень пожал руку Кириллу. – Давно зависаете?

– Здорово, старик! – Кирилл указал на свободное кресло. – Недавно пришли, ждём кальянчик. Ребят, знакомьтесь: Денис. А это – Саня и Антон.

Мы по очереди пожали руки.

– Приятно, приятно! А с чем кальян?

– Бабл гам, – ухмыльнулся Антон. – Почти что груша. На вине.

– Понятно.

Как по мне, нормальный парень. На вид лет двадцать пять, возможно, чуть больше. Достаточно адекватный. В голубых штанах с подворотами, белой футболке и топсайдерах. Одним словом – турист. Ничего сверхъестественного.

– Ну чё, ездил в Таррагону? – обратился к другу Кирилл.

– Ездил… Такой небольшой, но развитый городишко. Были в еврейском квартале – вообще классно! Старинные здания всякие, движуха… Настоящая Европа!

– А в Реусе был? – спросил я.

– В Реусе? Это где Гауди?

– Ага. Мы вчера были. Рекомендую.

– Туда с гидом не бери, – посоветовал Антон. – Они затрахали болтать про референдум…

Ах да! Забыл упомянуть, что мы отдыхали в сентябре две тысячи семнадцатого. Буквально за три недели до референдума в Каталонии.

– Ну и молодцы, – подтянулся в кресле Денис. – Давно пора.

Не знаю почему, но мы с Антоном переглянулись.

– Дело их, конечно. Но это неправильно, – возразил Антон.

– Ха! Почему?

Ну вот, приехали. Самый обычный вечер превратился в поле для дебатов.

– Как почему? Ещё в школе учили: единое государство – огромная сила. Разве ты не слышал «притчу о веточке»?

– Антон, да? – переспросил Денис. – Давай посмотрим иначе. Предположим, ты купил участок в какой-нибудь деревне. Например, в Зелёновке.

– Допустим, – напрягся Антон.

– На этом участке ты, как умный хозяин, построил здоровый двухэтажный дом. Развёл на территории огород, провёл электричество, водопровод…

– Ну-ну…

– Короче, облагородил как мог. Сделал по уму. И тут к тебе заваливаются соседи. Обычные бухарики, которые не собираются работать. Не собираются строить, разводить огород, проводить электричество…

– Так… И что? К чему ты клонишь?

Тут как тут нарисовалась официантка. Принесла метровый ствол с дымом.

– Ван ботл оф воттер, – попросил у неё Денис.

– О’кей, – убежала та.

Все замолчали. Мне показалось, что Денису не особо хотелось продолжать.

– Ну?! Чё дальше? – оприходовав трубку, не унимался Антон.

Денис закинул ногу на ногу, тяжело вздохнул.

– Мужики эти, бухарики, тебе предъявляют. Плати, мол, по-хорошему. За землю, за электричество, за воду… Но не за свою, родную, а за всех. Потому что они, в отличие от тебя, денег не заработали. А жрать, как известно, надо.

В один прекрасный день, внезапно решил я, Дениса распылят. Слишком умён. Слишком глубоко смотрит и ясно выражается. У нас таких не любят. Однажды его распылят. Это написано на его лице.

– А не пойти бы им на хуй? – рассмеялся Кирилл.

– О том и речь, – довольно улыбнулся Денис.

– А при чём тут Каталония?

– При том, что Каталония – это и есть твой воображаемый дом. Они смогли наладить жизнь, смогли систематически ходить на работу, исправно платить налоги и существовать как цивилизованные люди. Думаешь, им охота делиться? Нет! И это, чёрт возьми, логично! Потому что тот, кто пашет, тот и банкует! А тот, кто ни хрена не делает, только и знает, что просить и просить…

– Ладно… А если война? Что тогда?

– А если её не будет? Ты не задумывался? Ты не задумывался над тем, что развитые страны между собой не воюют? Какой смысл бомбить Испанию, где отдыхает половина Европы? Это бессмысленно!

Антон не нашёл, чем крыть. И мы поменяли тему.

Ближе к утру, когда мы с Антоном возвращались в отель, он сказал:

– Неправ Денис, неправ…

– Забей! – безразлично махнул я. – У каждого своя точка зрения.

– Может, и так, – пожал плечами Антон. – Но вместе-то всегда лучше.

– Особенно пить виски, – отшутился я.

В конце года Денису впаяли срок за координирование штаба Навального.

И всё-таки его распылили.

Дисконнект

Чёрные, грубо покрашенные стены напоминали…

Твою мать! Опять вышла какая-то шляпа! Сколько времени? Всё утро потратил на то, чтобы раскачать эту историю. Господи, помоги! Где взять яркие слова, которые смогли бы передать атмосферу? Наверное, пора завязывать с выпивкой. Влияет на мозг, влияет.

Короче, попробую заново. Всё лучше, чем признать себя идиотом.

Это произошло в ночь с первого на второе. По-моему, июня. Большая стрелка часов давно перевалила за двенадцать. Моросил дождь, но это не мешало нам стоять в очереди. Ещё бы! Ночной клуб «Прятки» был местом, где зависал молодой бомонд города. Ради этого можно и постоять.

– Эй, ты не уснул?! – легонько толкнул меня Антон.

– Не… просто глаза липнут. – Я растёр лицо.

– Давай не спи! Ночь длинная.

– Да-да…

Из клуба выскочили двое: восемнадцатилетний паренёк и такая же девчонка.

– Я тебе говорила! Говорила! – огрызнулась девчонка. – Надо было решать заранее!

– Малышка, откуда мне знать? – догоняя её, скулил паренёк. – Поехали ко мне!

– Езжай со своей рукой, козёл!

Интересно, где он налажал? Проход, выпивка, столик?

– Слышь, а нас пустят? – засомневался я.

– Не ссы, у меня там знакомые. Если чё – договоримся.

Через пару минут подошла наша очередь. Признаться, идти не хотелось. Руки дрожали, желудок спазмировал, ноги подкашивало. Лично у меня так было всегда, когда я впервые тусил в том или ином месте.

– Здравствуйте… Вы по картам?! – окинув нас презрительным взглядом, спросил красноволосый фейсконтрольщик.

– Мы по спискам, – кивнул Антон. – Лебедик и Расков.

Фейсконтрольщик уткнулся в листок с фамилиями.

– Простите, но вас нет, – довольно отчеканил он.

– Как?! – включил дурака Антон. – Это ошибка! Посмотрите ещё раз!

– Бывает, господа, бывает. Приходите в следующий…

– Антоша, брат! – Из-за угла появился чел в белом пиджаке.

Они по-дружески обнялись.

– Эти со мной, Макс, – махнув фейсконтрольщику, разрулил чел в белом пиджаке.

Вот так мы оказались в «Прятках». В клубе, где богатые прятались от бедных.

Чел в белом пиджаке, он же Серёга, отвёл нас к барной стойке, заказал три фиолетовых шота. Судя по азарту в его глазах, я подумал, что эти шоты будут особенными. В принципе, так и получилось. Внешне они смахивали на ядерное облако. Бабах! И у тебя нет личности. Бабах! Поминай как звали.

– Повтори! – приказал бармену Серёга. – Ну чё, как вам?!

– Заебись! – выразился Антон.

– Круто, круто! – поддержал я.

Бармен выставил ещё три шота.

– Ну, за вас, пацаны! – воскликнул Серёга, и мы закинулись.

В этот момент бородатый диджей резко убрал музон, порисовался на вертушках и включил «Дисконнект». От Элджея и Кравца.

После этого моя память разделилась на фрагменты. Соберём их вместе?

 
«Глаза психа, в руках стикер,
На сердце наклейка: «Севшая батарейка».
Мерцает свет! Ночь, стробоскоп.
Нас больше нет! Тач, донт стоп!»
 

Помню, как мы уселись в VIP-зоне Серёги. Там синячила компания из шести человек – два парня и четыре девушки. Один из парней, кудрявый, организовал нам по фужеру шампанского. Все чокнулись, выпили залпом. Уж больно хотелось пить.

Рядом со мной скучала рыжая красотка. Я ей шепнул, что она похожа на Латынину в молодости. Думаю, она не знала, кто такая Латынина, но расценила это как комплимент. Мы пошли танцевать.

 
«Круглый самолёт, крушение в кровать,
Выключи автопилот, сегодня не будем спать.
Круглый самолёт, крушение в кровать,
Выключи автопилот, выключи автопилот».
 

Рыжая красотка двигалась как богиня. Мои ладони скользили по её обтягивающему платью. Кажется, она на меня запала. А может, и наоборот. Кто знает?

Танцевать пьяным достаточно весело. Тебе хочется верить, что ты зажигаешь, как Мик Джаггер. Но это не так. Ты похож на деревенского родственника, у которого закончилась кодировка. Да-да, не сомневайтесь…

 
«Дисконнект! Между нами океаны.
Дискотека, алкоголь и мариванна.
Дисконнект! Между нами океаны.
Дискотека, алкоголь и мариванна».
 

А рыжая, кстати, та ещё хулиганка! Не помню как, но мы оказались в кабинке женского туалета. Она опустила мои брюки, грубо взяла хозяйство и принялась его дёргать туда-сюда. Но тут случилась заминка…

 
«Алкоголь и мариванна. Алкоголь и мариванна.
Дискотека, алкоголь и мариванна.
Мариванна. Мариванна.
Дискотека, алкоголь и мариванна».
 

Скорее всего, это из-за пьянки. Хотя не уверен. Возможно, и от волнения. Но у меня не встал. Да, увы. Лежал, как павший в бою солдат. Будто неживой. Рыжая красотка разозлилась. Сказала, что всё равно придётся заплатить. Я не понял, что она имела в виду, но на всякий случай дал ей пять сотен. Рыжая начала орать как резаная. Я быстренько заправился, вернулся на танцпол.

 
«Плитка шоколада, зажигалка, улыбка,
Джага-джага! Пина колада, какая бутылка?
Я тебе дам, подпишись на мой Инстаграм.
Я объездил много стран, люблю сумасшедших дам».
 

На танцполе было горячо. Столько народу, что не продохнуть. Я примостился с краю, продолжил «танцы со звёздами». Вскоре ко мне подкатил фейсконтрольщик и стал лечить про рыжую красотку. Сказал, что вышло хреново, что надо заплатить. Я послал его к чёрту. Ещё немного поплясал и двинул в VIP-зону.

 
«Без сахара, безо льда. Без эффектов и фильтров,
Трезвая голова, не на номерах транзитных.
Без сахара, безо льда. Без эффектов и фильтров.
Среди грязных тус у нас флирт элитный».
 

В VIP-зоне залипал Серёга. Я спросил, куда делся Антон. Тот лениво показал на сцену. Наведя резкость, я узнал друга, зажигающего с какой-то карликовой девицей. Я разлил остатки шампанского по фужерам, мы чокнулись за друзей.

 
«Дисконнект! Между нами океаны.
Дискотека, алкоголь и мариванна.
Дисконнект! Между нами океаны.
Дискотека, алкоголь и мариванна».
 

Серёга пошёл в бар. Я уже собирался было заснуть, как вдруг передо мной нарисовались два амбала. Один из них схватил меня за шиворот и поволок к выходу.

На улице было тихо. Тот амбал, что держал, толкнул меня на парковку. Я не упал. Его подельник сказал, что я поступил, как мудак: воспользовался их девицей и не заплатил. Я не растерялся. Ответил, что у меня не встал. Да и вообще был не в курсе, что она продаётся. Мне тут же пробили в нос – я сел на корты. Кровь просачивалась между пальцами, капая на асфальт. Амбалы взяли мой кошелёк, вытащили последнюю штуку.

Через две минуты появился Антон. Его вывела доблестная охрана.

 
«Алкоголь и мариванна. Алкоголь и мариванна.
Дискотека, алкоголь и мариванна.
Мариванна. Мариванна.
Дискотека, алкотека и мариванна».
 

Около трёх часов ночи мы с Антоном плелись по домам. Несмотря на все злоключения, вечеринка была хороша. Давненько так не веселился! Ох, давненько!

Помню, как на пересечении улиц Степана Разина и Фрунзе Антон напел:

– Мерцает свет… Ночь, стробоскоп… Нас больше нет…

– Тач, донт стоп! – добавил я.

Овечий бизнес

Мы живём в удивительное время. Ещё вчера мой город славился обилием питейно-развлекательных заведений, а уже сегодня пестрит объявлениями со словом «Продам». Эх… сомневаюсь, что основатели Тольятти предполагали, что город молодых, город талантливых людей будет специализироваться на разливайках, микрокредитах и пирогах. Впрочем, не всё так плохо. Работа есть! Например, сторожем. На каком-нибудь складе.

Первое кризисное лето выдалось холодным. Несмотря на разгар июля, мрачные тучи то и дело закрывали солнце. Не отыскав приличную работу после армии, я устроился сторожем на алкогольный склад. Не скажу, что это было лучшее занятие в моей жизни. Нет. Скорее вынужденное. Город требовал пойла, склад требовал сторожа, а я требовал денег. Вот так.

Помимо меня, чистого воплощения Бородача, на складе трудилась бригада грузчиков. Их команда состояла из четырёх таджиков: высокого, худого, седого и со сломанным носом. Да ладно вам, расслабьтесь! Я же не расист какой-то, чтобы не помнить имена! Высокого с бородой звали Аббос, худого в кепке – Авдол, седого без верхних зубов – Азамджон, а крепкого со сломанным носом – Аслан. В целом, получался достаточно мощный дрим-тим. Почти что команда «А».

Итак, теперь к истории. Как-то раз, около десяти вечера, на склад прибыла гигантская фура. Тонн на двадцать, не меньше. По такому случаю хозяин склада решил привлечь все свободные ресурсы. То есть меня, меня и ещё раз меня.

– Эй, Санёк! – подозвал хозяин, когда я пришёл на смену.

– Да, Сергей Семёнович, здравствуйте! – быстрым шагом подошёл я. – Ну и дождь! Просто кошмар!

– Слушай, тут фура пришла. Надо помочь разгрузить. Ты давай переодевайся и к Аслану. Будешь подавать.

– Та, что на улице? – обернулся я. – Большая…

– Видели и больше. Так, всё, иди переодевайся. Фура до четырёх.

– Принял.

Надев форму с жёлтой нашивкой «Охрана», я вдруг подумал, что зря потратил вечер на её глажку. Конечно, жизнь преподносила разные ситуации. Где-то хорошие, где-то не очень. В любом случае, вариантов не было. Или ты разгружаешь, или возвращаешься в статус безработного. Точка.

Как и говорил хозяин, меня определили на выдачу.

Запрыгнув в мокрый прицеп «МАН’а», я начал тягать пятидесятилитровые кеги. О господи! Это была адская ночь! За шесть часов я устал так, как не уставал за всю долбаную жизнь. Сколько я передал? Триста? Пятьсот? Шестьсот? Чёрт его знает, я сбился. Тупо сбился.

В пятом часу, когда мои руки превратились в натуральные щупальца, мы закончили. Фура уехала, бригада грузчиков свалилась в каптёрке, а я вернулся на пост. В холодильнике скучали просроченные сосиски и майонез. Отличный завтрак, не правда ли?

В мою будку зашёл Аслан. Стоит сказать, что на фоне остальных рабочих с Востока он разительно отличался. Спортивного телосложения, умный, вежливый, с приличным уровнем языка. Одень его в дорогой костюм – и на тебе, жених.

– Братишка, чайком угостишь? – спросил Аслан.

– Без проблем. – Я опустил язычок пластикового чайника. – Не спится?

– Не… чего-то неохота.

– Тебе с сахаром?

– Не… спасибо. Так попью.

Я набодяжил две кружки чая, мы чокнулись за проделанную работу.

– Аслан, мне интересно: чем ты занимался раньше? На родине?

– На родине? – удивился он. – В смысле – дома? В Таджикистане?

– Угу… – Кипяток обжёг мой язык. – Признаться, ты не похож на других.

Аслан заметно напрягся. Его реакция выглядела как-то странно.

– Не похож? Чем?

– Всем! Это же очевидно!

Поставив кружку на прогнивший стол, Аслан тяжело вздохнул.

– Девять лет назад, в две тысячи шестом, я купил разорившуюся заправку. У себя в Душанбе. Раньше там заправляли помоями, сервиса никакого… А я вышел на русских поставщиков, нанял молодых ребят – и закрутилось. Буквально через год моя заправка стала популярной. Там тебе и магазинчик, и туалет. Всё что угодно!

– А потом?

– А потом… потом приехали менты. Сказали, что должен им платить. Пятьдесят процентов, не меньше. Мне бы согласиться тогда… а я принципы включил: не буду платить, хоть убейте!

Аслан опустил голову. Было видно, что ему тяжко.

– Дом сожгли, шакалы… Дали мне сутки, чтобы уехал из Таджикистана. А если откажусь – хана. Меня посадят, жену по кругу, а детей в приют.

– Вот дела, – проникся я. – И никто не помог?

– Никто, братишка, никто… Эти менты – они волки, а такие как я – овцы. Пока тебя не рвут, ты не вникаешь. Но это не значит, что они не доберутся. Обязательно доберутся. Чуть поднимешься – и до свидания. Разденут до трусов, суки…

– Мда… И сказать нечего.

– Переживём.

Аслан грустно улыбнулся, хлопнул меня по плечу и ушёл.

Отчитавшись за смену в десять утра, я поплёлся домой. Шёл напролом, не замечая грязь, лужи и ветер. Меня терзал вопрос. Только один вопрос: а у нас по-другому?