Читать книгу "Хватит быть размазней"

Два идиота

Когда всю неделю пашешь за барной стойкой, нет отдыха лучше, чем домашний балдёж с холодным пивком и весёлым настроем. Вокруг тебя нет туристов, нет бесконечных заказов, уборки, ревизии, нравоучений, а главное – начальства. Ты подолгу валяешься на кровати, монотонно пролистываешь ленту и по настроению переписываешься с друзьями, которые, в отличие от тебя, побоялись работы на Родосе. Готов поспорить, что тот вечер прошёл бы именно так, если бы дверь моего номера не зашаталась от стука. Бум, бум, бум!

– Кто?! – крикнул я.

– Раскович! Открывай! Открывай давай! Быстрее! – раздался взволнованный голос Вани – суетливого парня из Барнаула, который числился в аниматорах.

Преодолевая желание послать его к чёрту, я медленно поднялся, потянул дверь.

– Скоро! Скоро придёт! Надо что-то придумать! – игнорируя меня, залетел Ваня. – Это важно! Мужик, мне нужна помощь! Срочно! У тебя есть синька? Покрепче? А? Только пиво? А виски? Виски есть?

– Эй, ты чё? Чё случилось-то?

– Вика! Вика из Питера, помнишь? Я рассказывал. Тёмненькая такая, высокая. Саня, я её пригласил! Прикинь! Скоро придёт! Совсем скоро!

Я не подал виду. Думаю, его бы травмировала новость о том, что я с ней спал. А что? Как можно было не переспать с Викой? Она как кошка! За неделю прошла стольких, что только ленивый не взял! Не знаю, как аниматоры, а бармены уже отказывались. Не говоря об охране.

– Успокойся. – Я указал на стул. – С такими темпами и без неё оплодотворишься… Слушай, я искренне рад, что у тебя наклёвывается девчонка, серьёзно, но ты уверен, что этого хочешь?

– В смысле? Не понял, – присел он.

– Ну, в смысле, ты с ней хочешь того, да? В смысле, у тебя же к ней ничего нет?

– Что значит «нет»? Она мне нравится. У неё красивое тело, и смеётся так… по-детски.

Интересно: часто ли смеялась Вика? Когда была сверху?

– Допустим, а я что? Что я могу сделать?

– Нужна вечеринка! Врубаешь? – В его глазах блестел азарт.

– Какая вечеринка? Антон с Марком в городе. Да и завтра, между прочим, вставать на смену, – мазался я.

– Забей! Тебя хватит! В общем, смотри, как сделаем: она приходит ко мне, я веду её на балкон. Через две минуты подваливаешь ты – предлагаешь виски.

– А без меня? Никак?

– Нет! На чём я остановился? Мы пьём вискарь, болтаем там, смеёмся. А потом… потом, когда она будет готова, ты типа сольёшься.

– Супер! – Я развёл руками от возмущения. – То есть у меня роль шута?

– Не-е, погоди… Ты не просто сольёшься, ты должен вырубить свет. В щитке. Это в коридоре, белый такой. Откроешь, найдёшь номер и бамс – света нема.

– Хм, а это зачем? Со светом?

– Ты «Мемуары гейши» смотрел? Нет? А зря. Там объясняли, что женщин соблазняют в темноте. Вовремя погасишь – и она твоя.

– Вон чё… Коварный ты, Ваня.

– Коварный, не коварный… Поможешь?

Следующие полчаса мы обсуждали план. Детально, по минутам. В какой-то момент я сравнил нас с героями «Одиннадцати друзей Оушена», где вместо куша была бы счастливая гримаса Вани. Полный катарсис, зрители аплодируют стоя, режиссёр вытирает слёзы, а актёры… актёры радостно целуются. По-другому не могло быть!

По сценарию я вернулся к себе. Закинул бутылку в холодильник, оперативно погладил вещи. Тут завибрировал айфон – я провёл по экрану.

– Раскович, братишка! Она идёт! Всё готово?

– Да.

– Точно готово?

– Точно, точно! – Я стал жалеть, что согласился. – Не кипишуй.

Ах, да! Забыл упомянуть систему знаков, которую мы придумали для общения.

– Давай уточним. Если мы приходим к тебе и я говорю: «Чувак, это рэпчик» – считай, всё срослось. Я её трахнул. Если говорю: «Чувак, это кремчик» – то пиши пропало. О’кей?

– Ко мне?! Развлекай её сам!

– Ладно… действуем по плану.

Тяжело вздохнув, я натянул праздничную рубашку, подмигнул отражению.

Шоу начиналось.

– Всем привет! – переступив порог балкона, воскликнул я.

– Привет. – Вика ответила так, словно ничего не было. – Ты… Саша, да?

Видимо, я не так хорош в постели. Иначе откуда у неё амнезия?

– Саша. – Я ничуть не смутился. – Ну что, может, выпьем? Я «Джима» принёс.

– Отличная, отличная идея! – закивал Ваня. Признаться, актёр из него был хреновый.

Мы тусовались на балконе, играли в «Уно». Впервые я почуял неладное, когда мельком посмотрел на часы. Прошёл час, а Вика была трезва как стекло, учитывая, что от бутылки осталась треть. Мы с Ваней то и дело переглядывались. На его лице наблюдалась паника. Получалось так, что мы изрядно окосели, а ей хоть бы хны. Подчиняясь закону мужской солидарности, я решил подливать не в два, а в три раза больше. И это сработало.

Мы увидели разврат. В её глазах, конечно.

Получив сигнал, я с трудом поднялся на ноги, вежливо попрощался. Выйдя в коридор, я, будто секретный агент, подкрался к щитку, выждал какое-то время, указательным пальцем опустил рубильник. Всё, господа. Отдыхайте!

Один бог знает, с каким удовольствием я зашёл домой. По идее, надо было побриться, подготовить форму. Но я не смог. Рухнул на койку, как раненый солдат. «Передайте маме: я её любил. Передайте папе…»

Бум, бум, бум! Опять стук. На этот раз мягче.

– Кого там несёт?! – вспылил я.

И что вы думаете? Прилично ушатанная Вика в обнимку с печальным Ваней.

– Чувак, это кремчик, – заявил он.

Это фиаско, братан. Мы просчитались.

Короче, пришлось их пустить. Не помню, о чём конкретно мы болтали. Что-то про шмотки, высокие цены в Москве и «почему ты, Саша, резко свалил, оставил нас вдвоём». Вскоре мне это надоело и я предложил выйти к чёрному входу – перекурить.

Сигареты лежали на балконе. Пока Ваня ходил за ними, мы с Викой остались вдвоём.

– Такая клёвая рубашка… – она обхватила мою шею.

– Спасибо, детка, но разве ты не с ним? – смутился я.

– Интересно, что под ней…

Расстояние между нами стремительно уменьшалось. Через пару мгновений её ладонь спустилась до моего ремня и… Ручка двери дёрнулась. Хорошо, что мы были заперты. Ваня не видел, как его «любовь» окучивает другого.

Чёрным входом являлась винтовая лестница, проходящая по правой стороне отеля. Мы расположились там, закурили. И тут произошло странное. Ничего не объясняя, Вика бегом спустилась вниз, скрылась за углом. Ваня был жутко подавлен. Он молча помотал гривой, поблагодарил за помощь. Мы разошлись.

На следующий день выяснилось, что после наших приключений Вика зашла в бар. Там она встретила какого-то француза. С ним и ушла.

Мне нечего сказать. Мы два идиота.

С бананом в глотке

Мрачный подъезд типовой девятиэтажки встретил резким запахом мочи, мигающей светодиодной лампой и окончательно сломанным лифтом. Не будь я из местных, я бы подумал, что попал на съёмки экспериментального хоррора, где порядочные жильцы превращались в кровожадных зомби, но не от вируса или укуса, а от банальной нищеты и мучительной безнадёги. Брезгливо зажимая нос, я торопливо поднялся на четвёртый этаж, с трудом отыскал дверь среди рисунков школоты, надавил на звонок.

– Твою мать, кого там несёт? – услышал я глухое причитание. – Кто?!

– Это Саня Расков, открывай!

Мощная, почти бронированная дверь распахнулась. На пороге стоял Мишаня. Безумно артистичный, зачастую весёлый, в меру безответственный, иногда добрый, всегда ленивый, но не теряющий надежду на лучшую жизнь. Мне нравилось, с какой энергией он придумывал различные афёры, за которые можно было как минимум сесть. А Мишаня всё равно что-то мутил, тысячи раз обжигался, начинал сначала… Как по мне, такие люди стоили дорого. Общение с ними было бесценно.

– Саньшайн! – обрадовался он. – Белый, почему так долго?

– Вот почему. – Я показал на пакет с двухлитровыми баклажками.

– О-о, красавчик! Проходи!

Пока я снимал пальто, а мой зад осваивал туалет в кислотно-зелёных оттенках, Мишаня сообразил поляну на журнальном столике. К счастью, столик так удачно расположился напротив широкоформатной плазмы, что вопрос о времяпрепровождении отпал сам собой. Нас ожидал привычный вечер: «Ютубчик», пивчик, болтовня ни о чём.

– Ты Ваню Грина знаешь? – взяв в руки бутылку, спросил он.

– Который фотограф? – Я пододвинул бокалы. – Слышал.

– А ты слышал, как он поднялся?

– Нет. И как?

– Грин закорешился с каким-то легавым из наркоконтроля. Тот ему открыл поставку специального чая, которого не видно в крови. Теперь Ваня думает, как ему правильно организовать сбыт, чтобы барыги не крапалили. Мы с ним курили во вторник, он предложил мне работать.

Конечно, любая работа хороша. Если она не связана с наркотой.

– По-моему, дичь.

– Белый, ты даже не представляешь, сколько можно поднять! По сравнению с этой делюгой всё, чем я занимался, – дерьмо!

– Согласен, но, как известно, век драгдилера краток: рано или поздно закроют.

– Да чё ты ссышь! Говорю же: в крови не палится! А если нет наркотических веществ – значит, не наркотик…

В беседу вмешался звук колокольчика – мне пришло сообщение:

«Привет! Посмотри нашу новую работу. Ссылка тут».

– Араз выложил видос, – я перевёл тему. – Судя по скрину, это успех.

– Чё за Араз? Твой друган?

– Да, начинающий клипмейкер. Он и ещё один тип… Денис вроде… замутили проект. У них нормально выходит – надо заценить.

– Ладно, давай найдём, – взял пульт Мишаня.

Мы отыскали нужный Ютуб-канал, запустили ролик.

На чёрном фоне белыми буквами появилось слово «Эйфория», заиграл трек рэпера Тайги. Буквально через пару секунд мы лицезрели полуголую мадам, нежно облизывающую чупа-чупс. Переминаясь с ноги на ногу, она без стеснений демонстрировала сексуальную фигуру, возбуждая изголодавшегося зрителя. В целом, выглядело эффектно.

– Мда… выросла девочка, – прокомментировал я.

– Белый, смотри, чё с бананом творит! – воскликнул Мишаня. – Вот это девка!

И вправду, полуголая дива перешла на банан. Она управлялась с ним так легко и непринуждённо, как будто это было чем-то привычным. Желанное и в то же время опустошающее лицо мэйнстрима заманивало нас в пещеру похоти и разврата. Что скажешь: Араз с партнёром были на высоте.

– Молодцы, отличный ролик, – подытожил я. – Лиза отожгла, не ожидал.

– Лиза? Ты с ней знаком?

– Ну да, она училась в моей школе.

– А в друзьях есть? Покажи!

– Мужик, ей шестнадцать.

– Сколько?! – Он встал от возмущения. – Шестнадцать? Твою мать, она выглядит на двадцать пять! Ты видел, чё она делала? И ей при этом шестнадцать! Белый, куда катится мир? Я чувствую себя педофилом!

– Ты не одинок.

– Противно, Белый! – вернулся на диван Мишаня. – Бабе шестнадцать, а она показывает жопу! Потом все удивляются: откуда столько извращенцев?

– Расслабься, это мода… Понимаешь, сейчас модно сниматься голой. Как ни крути. Практически каждая малолетка мечтает о личном Тихомирове, который заснимет её в стрингах и толстовке «Найк». Такое время.

– Дерьмовое время! Раньше шлюхами становились от плохой жизни, а теперь – из-за влияния моды.

В общей сложности мы просидели больше четырёх часов. Мне впадлу было идти домой, поэтому я заночевал в гостиной. Прочитав перед сном около двадцати страниц «Швейка», я уже собирался уснуть, как вдруг дверь приоткрылась.

– Сань? Не спишь? – шёпотом произнёс Мишаня.

– Не, мужик, чего хотел?

– Ты знаешь… плевать, что ей шестнадцать. Я бы её трахнул!

Ухмыльнувшись, я перевернулся на живот. При удобном случае я бы тоже не отказался.

Загадка человека-значка

Кажется, собирался дождь. Прохладный осенний ветер, берущий начало то ли с запада, то ли с востока, предательски раздувал листву, что скрывала колдобины на асфальте. Помню, как водители переставляли тачки, грубые мамаши прятали по коляскам детей, а я, пребывая в подавленном настрое, возвращался домой. Тот день был крайне неудачным. Во-первых, в области ширинки протёрлись джинсы. Во-вторых, ремонт дряхленькой «пятёрки» обошёлся не в две, а в четыре с половиной штуки. А в-третьих, чтобы мало не показалось, меня пообещали сократить.

Закрываясь рукой от ветра, я обогнул детский сад, свернул за угол, пересёк овощной рынок, вышел к дому. Возле подъезда стоял Вадик.

– Привет соседям! – Я пожал ему руку. – Как дела?

Вадику было сорок пять. Несмотря на излишнюю любознательность и сомнительное чувство юмора, он вызывал уважение. Причиной тому был тот факт, что с молодости Вадик фанатично качался по сантехнике, отчего к тридцатке стал одним из лучших в районе.

– Здорово, Саня! Вроде нормально, – по-доброму улыбнулся он. – Ты чего, с работы?

– Да, сегодня задержали.

– Слушай, ты же в шестой больнице сидишь, да?

– Как говорит папа: сидят в тюрьме, а мы работаем, – неудачно пошутил я. – А что? Чем-то помочь?

– Тут такая тема, браток… Неудобно просить, но есть проблемка. Мой Пашка, который младшенький, недавно получил травму… ну, грохнулся с велика. Теперь жена ищет, где можно пройти МРТ. В вашей больничке делают?

– Насколько я знаю, да. Вас записать?

– Если не трудно, – засиял Вадик. – Там по деньгам сколько? Рубля три?

– Понятия не имею. Как с врачом договоришься – так и будет.

– А-а, ну хорошо. Спасибо.

Пока мы болтали, боковым зрением я заметил странного деда, который беспечно топал к рынку. Седина на голове выдавала возраст, дырявые ботинки вкупе с грязными брюками – финансовое положение, а кожаный жилет, увешанный металлическими значками так, что не найдёшь живого места, – явное безумие. Если бы меня попросили описать его одним словом, я бы не задумываясь сказал: «Человек-значок».

– Здорово, Серёга! – махнул ему Вадик.

– Здоровей видали, – басом ответил тот.

– Интересный мужик. Знаешь его?

– А кто не знает? Это Серёга из двести шестой.

Можно подумать, я был первым активистом, чтобы всех знать.

– Слушай, а почему…

– В значках?

– Да, в них. Это сейчас модно?

Вадик оглянулся. Наверное, он боялся, что нас подслушивают.

– Мутная история. Мне рассказывали, что в молодости у него была девушка. Любовь была… до гроба! После института, как все нормальные люди, они хотели пожениться. Но беда в том, что его родители выступили против. Мол, не их круга. Из простой семьи, ни кожи, ни рожи – одни кости да пустой карман. Серёга сам по себе парень спокойный. А они ему – ультиматум… Сложно ему, конечно, было. Против родителей-то. Он и сдался. Бросил её, а потом женился. На чьей-то там дочке.

– Мда, бывает… – тяжело вздохнул я. – А что девушка?

– Жил Серёга – как сыр в масле катался. Свадьбу сыграли, колёса подогнали, в квартиру заехали… Но спустя какое-то время он загрустил. Совесть-то не спрячешь. А тут ещё слухи пошли, что, когда расставались, она была беременна. Якобы пацаном. Ну, Серёга и понял, чего натворил. Он к ней примчался, думал вернуть, но…

– Но?

– …было поздно, – поэтично отвернулся Вадик. – Девчонки и след простыл. Куда, зачем, почему – неизвестно.

– И что? Этим и закончилось?

– Не всё так просто, браток. После того случая Серёга двинулся. Вытворял такое, что в итоге упекли в дурдом. А с жёлтым билетом – сам знаешь. Жопа, не иначе.

– Вот дела… – задумчиво произнёс я. – А значки при чём?

– Это отдельная тема. Он убеждён, что однажды благодаря этому металлолому о нём кто-нибудь напишет. И, прочитав статью – внимание, – его любимая вернётся… Идиотизм, да?

Нет, это не идиотизм. Может, кто-то меня осудит, но, услышав эту историю, я проникся сочувствием к доходяге. Согласитесь: не каждый примерит роль фрика, чтобы догнать свой поезд. А он смог – взял и примерил.

Попрощавшись с соседом, я побежал домой. Не раздеваясь, влетел в спальню; мой палец с ходу включил ноутбук. Около двух часов я сочинял пост о человеке, который мечтал отыскать любовь. Около двух часов подбирал самые нежные, самые тёплые фразы и обороты. И это сработало.

Через два дня вышла заметка. Если верить Вадику, она позвонила.

Её звали Юлия

Июньское утро. Хмурые тучи облепили небо. Да так плотно, сволочи, что у солнца не осталось шансов. Зато они были у меня. Точнее, появились.

Её звали Юлия. Высокая, стройная, загорелая брюнетка с чистым бархатным лицом и шикарными кудряшками – как у тёмненькой из «Бандэроса». Если мне не изменяет память, она была в шёлковом зелёном платье и модной кремовой ветровке, а в руках, как полагалось девчонкам того сезона, – маленький клатч. Определённо, одна из лучших девушек, что я видел. За те три часа, что мы были знакомы, я в этом убедился.

– Вызовем такси или… прогуляемся? – поинтересовался я, когда мы вышли из бара.

– Пожалуй, прогуляемся, – улыбнулась Юлия.

– А ногам? Ногам нормально? В смысле, я слышал: если долго ходить на каблуках, можно заработать мозоли…

– Мне до Ворошилова. Тут близко.

До пятнадцатого квартала – именно там начиналась улица Ворошилова – было около трёх километров, что выливалось в полноценное свидание с перечислением любимых блюд.

И это после вечеринки.

– Так странно, я наблюдал за тобой всю ночь, – признался я. – По моим подсчётам, к тебе подкатило… извини, подошло четыре парня. И ты их отшила. Всех.

– Ага, но тебя-то – нет! – парировала она.

– Вот! Поэтому и удивлён… Ладно бы алкаши всякие, а потом вдруг я. Так нет! Вполне нормальные…

– Хочешь – могу и одна пойти, – как бы в шутку сказала она.

– Понял, молчу.

Бывает же такое. Живёшь спокойной жизнью, никого не трогаешь. А тут – бабах, и ошпарило! И ты уже не ты. Вроде бы только познакомились, вроде бы ничего не было, а ты, словно старая дева, фантазируешь. Она, значит, в пышном платье и полупрозрачной фате. А ты, ваще крутой, в тёмно-синем костюме и лакированных ботинках – мол, смотри на меня, кого отхватил. Да… мечты, мечты!

– Наверное, пора знакомиться, – аккуратно предложил я. – Просто, кроме твоего имени, я ничего не знаю.

– Ну, давай. Ты у нас самец, не я.

Самец! Са-мец! Вас когда-нибудь так называли?

– О’кей… Работаешь или учишься?

– Работаю и, слава богу, теперь не учусь.

– Это как? Бросила? – старался не давить я.

– Ага, после того как отдали красный диплом.

– Красный? Ты была отличницей?

– Есть немного… но это компенсировалось. Походами типа этого, – я так и не понял, говорила она серьёзно или дразнилась. – А ты?

– В шестой больнице, на закупках, – пожал плечами я. – Иногда пишу, хочу замутить роман-аунтиутопию…

– Как Олдос Хаксли?

– Ты читала Хаксли? «О дивный новый мир»?

– Так себе роман. Мне понравился Оруэлл, особенно «Скотный двор».

Так мы шли почти час. По дороге успели покататься на новеньких качелях, зайти в круглосуточный за вафельными рожками и пару раз «чуть не упасть». Короче, бесились как могли. С ней я чувствовал себя десятилетним пацаном, для которого не существовало всяких там сексов, пексов, понтов-зонтов и прочей лажи. Была она – умная и весёлая. И был я – стеснительный, но настоящий.

Мы подошли к её подъезду. Юлия жила в многоквартирном доме, построенном для офицеров военного училища. Вопрос о продолжении потерял актуальность.

– Ну что, вот и всё, – заключила она.

– Да, увы.

– Спасибо за прогулку – было здорово.

– Это тебе спасибо. Не ожидал, что фармацевты такие… ну, ты поняла.

– Поцелуешь меня? – прямо спросила Юлия.

Не переживайте, я поцеловал. Правда, в щёчку.

– Остальное получишь, когда приду к тебе на работу.

– В «Бегемоте», на первом этаже, в следующий четверг, – совсем не обиделась она.

– До встречи.

– Пока.

Юлия зашла в подъезд. Помню, я стоял как вкопанный, светился, как дурак. Надо же, как близко гуляло счастье! Как близко парила любовь! Бери, хватай, беги! Но…

У меня была девушка. Простите, что не сказал сразу. Тогда я встречался с одной девицей (как выяснилось позже – натуральной ведьмой) и решил не изменять. Одному богу известно, было ли это правильно. Скорее всего, да. А может, и нет.

В общем, я пропал на девять месяцев. Ровно до момента, когда порвал с бывшей.

Вы бы видели, как я мчался! Вооружившись букетом роз, я летел по мартовским лужам, стараясь не запачкать брюки. Двести метров, поворот налево, вдоль дома, направо, двести метров, ура! «Бегемот»!

Зашёл в аптеку. За прилавком стояла пожилая женщина. Судя по взгляду, она пыталась понять, чтó, мать его, происходит с компом.

– Здравствуйте, – подкрался я. – Вы знаете, я ищу одну девушку…

– Какую девушку? – оглянулась женщина.

– Юлю. Ей за двадцать. Высокая такая, брюнетка. Она тут работала. Летом.

– Хм, а фамилия?

– Чёрт его знает – не спрашивал.

– Абрамова?

– Не уверен… У неё отец военный. Они жили на Ворошилова.

– Точно Абрамова, – закивала женщина. – А зачем она вам?

– Давно не виделись. – Я указал на букет.

– А вы не знаете?

– Чего не знаю? – К горлу подскочил ком. – Что-то случилось?

– Юля вышла замуж и… переехала в Москву.

Как замуж? Когда? Когда успела? Конечно, девять месяцев – это срок. Не спорю. Но… почему так быстро? Ладно бы с кем-то встречалась, но замуж! Как так?

– Это вам. – Я положил букет на прилавок, выполз на улицу.

Никакого словарного запаса не хватит, чтобы описать то, что творилось на душе. Злость? Досада? Обида? Гнев? Апатия? Разочарование? Всё. Всё вместе.

А теперь представьте: весеннее солнышко греет спину, струйки воды растекаются по асфальту, почки медленно набухают, а я плетусь по улице с опущенной головой. И всё это сопровождается песней «Wallace Collection»:

 
«Сны наяву пришли ко мне среди цветов,
На несколько часов в прекрасный день.
Во снах я мечтал о тебе среди цветов
Несколько часов в прекрасный день»
 

Классный бы получился фильм. Так бы и назвал: «Её звали Юлия».