Читать книгу "Хватит быть размазней"

Бар 108

– Эй! Два чёрных бургера! Забирайте! – крикнул худощавый бармен.

Только представьте: два чёрных бургера с солёным попкорном. Не, конечно, я много что видел, но такое – первый раз. Прямо-таки креатив!

– Дружище, налей два «Прайма», – попросил бармена мой новый приятель Сэм.

– Сейчас будет, – подмигнул тот.

– Значит, ты сюда по делу? – повернулся ко мне Сэм.

– Хочу написать роман. – Я развёл руками так, будто это что-то важное. – Типа, первый роман о вашем городе.

Бармен поставил перед нами два стакана.

– Роман? Так ты писатель, что ли?

– Да, – глотнул я.

– Про Иннополис? Ты серьёзно?

– Вполне, мужик, вполне.

Сэм оглянулся по сторонам.

– Эй, пацаны! Идите сюда!

К нам подошло трое: чел в оранжевой футболке, длинноволосый азиат и молчаливый белорус. Все айтишники как на подбор.

– Познакомьтесь: это Санёк с Тольятти, – представил меня Сэм. – Он собирается написать рассказ про Иннополис. Прикиньте?

– Роман, – поправил я.

– Серьёзно? – удивился чел в оранжевой футболке. – И про что?

Я жадно заправился пивом. Где-то на полстакана.

– Вы смотрели «Факультет»?

– Факутет? – переспросил длинноволосый азиат.

– Да, Бао. Это американский триллер про школу, которую захватили инопланетяне, – проявился молчаливый белорус. – Ты хочешь замутить ремейк?

– Не совсем… Я хочу написать про журналиста. Он приезжает в Иннополис, чтобы…

…чтобы познакомиться с той шикарной блондинкой у окна. Интересно: кого она ждёт? Подружку? Мужа? Препода?! Не-е, хорош! Ты по делу. Хотя…

– Чтобы? – вопросительно кивнул Сэм. – Ау!

– Чтобы написать статью. – Я спрятался за стаканом.

– А-а-а! Детектив!

– Не, не… дослушайте. Журналист приезжает в Иннополис, чтобы написать статью о том, как тут клёво. Стандартная тема, не спорю. И вот ему показывают универ, технопарк, спорткомплекс… Вроде бы всё хорошо, но он чувствует: что-то не так!

– В смысле?! – возмутился чел в оранжевой футболке. – У нас всё так!

– Это понятно, – махнул я. – Дай закончить!

– Ладно, валяй.

Я поймал взгляд бармена, намекнул на второй стакан «Прайма».

– Так вот, фишка в том, что все жители Иннополиса…

…понятия не имеют, что теряют. Так, а кто к ней подкатил? Какой-то бородатый хрен. Парень или брат? Парень или брат? Фух! Просто знакомый. Ничего такого.

– …все жители Иннополиса прошли стерилизацию!

– Стерилизацию?! Стали евнухами, что ли?! – истерично заржал Сэм.

Кажется, в баре стихло. Спасибо слову «евнухами»!

– Я имею в виду процедуру, когда человека обрабатывают раствором. Специальным веществом, от которого он превращается в полубога!

Троица переглянулась.

– А зацем? Зацем они… стиризовалис? – спросил длинноволосый азиат.

– Сте-ре-ли-зо-ва-лись, Бао, – опять поправил его чел в оранжевой футболке.

– Ммм… – Я глотнул уже из нового стакана. – Секта же.

Тут я понял, что окончательно их запутал.

– Итак, давайте сначала. Жители Иннополиса особенные, так?

– Так, – ухмыльнулся Сэм.

– Они разработали сверхсекретное вещество, потестили его и решили: надо обработать всех. Говорю вам: секта!

Один чёрт не поняли. Значит, не судьба.

– Ладно, мы пойдём, – пожал мою руку молчаливый белорус. А потом и его друзья.

– О’кей, счастливо.

Сэм достал мобильник, принялся кому-то звонить.

– Пойду на прокурку. – Я направился к выходу.

– Ага… – вяло отреагировал он.

Несмотря на ветер, на улице было здорово. Свежо и безлюдно. Эх! Повезло ребяткам, кто живёт в Иннополисе! Ни разбитых дорог, ни бомжей, ни всякого говна. Живи и радуйся… Зря я не отучился на программиста. Зря.

– Привет, – позади меня раздался девичий голос.

Я повернулся и опешил. Та самая блондинка у окна.

– П-привет, – закашлял я.

– Угостишь сигареткой?

– Да, пожалуйста. Ты тут живёшь?

– В Иннополисе?

– Да.

– Живу. Уже больше года. А вот тебя раньше не видела…

– Я тут проездом.

– По работе?

– Не, не… приехал, чтобы изучить местность. Я типа писатель. Хочу стать первым, кто напишет про Иннополис.

– Писатель? – улыбнулась она. – А про что? Расскажешь?

Эх! Повезло ребяткам, кто живёт в Иннополисе! Ни разбитых дорог, ни бомжей, ни всякого говна. Живи и радуйся… В компании блондинки у окна.

Там и пригодился

Не скажу, что знакомство с родителями девушки – худшее, что может произойти в жизни. Да, это всегда волнительная штука. Ты надеваешь новенькие шмотки, как следует бреешься и буквально за вечер начинаешь говорить, как Роберт Де Ниро: «Ха-ха-ха! Какая потрясающая шутка!». И так весь вечер. Весь вечер строишь из себя джентльмена. Пусть думают, что их маленькая дочурка, которая любит максимально жёстко, нашла себе тихого паренька. Да, пусть думают.

Одно время я встречался с одной милой девчонкой. Что мне нравилось больше всего – так это её чувство юмора. Она могла засмеяться даже в случаях, когда другие бы постеснялись. Нет-нет… не подумайте, что у неё были проблемы с головой. Просто она была эрзянкой. А этот народ, если не знали, самый весёлый в Мордовии.

– Ми-ило… – протянул я, когда увидел руины деревенского дома. – Детка, это…

– Нет, ты что! Шутишь?! – захихикала Юля. – Это только начало деревни!

Супер! А чем были те пять километров от трассы?

– Сигареты у тебя?

– Да, сейчас. – Она полезла в свой демисезонный кожаный рюкзак. – Кстати, с кем ты говорил?

– Когда?

– Ну, когда ехали в автобусе.

Я остановился, взял пачку сигарет из её рук. Струйка дыма поползла вверх, но тут же была уничтожена резким порывом ветра.

– А-а-а, так это с любовницей, – выкатил я. – А ты что думала?

– Саш! – Юля легонько толкнула меня в плечо. – Я серьёзно!

– Ладно, ладно… Расслабься! Это был Саня Маслов, мой кореш из Питера.

Мы пошли дальше.

– Тот, который фармацевт? Который переехал?

– Да, он самый.

– И как он там? В Питере? Наверное, страдает…

Пришлось остановиться на перекрёстке. Левая улица уходила в гору, правая – в овраг. А та, что была посередине, – к зданию с вывеской «Магазин».

– Сюда. – Она кивнула в сторону магазина.

Мы пошли дальше.

– Это ещё почему? – спустя минуту спросил я.

– Что почему?

– Почему он страдает?

– Как почему? В этом Питере – там же кошмар! Дождь льёт не прекращая! Представь: у них вообще нет лета! И ещё это муравейник. Всюду люди! Всем куда-то надо! Понимаешь?

Я непроизвольно ухмыльнулся:

– А здесь лучше?

– В Мордовии? Или ты про Тольятти?

– Да вообще, в провинции. Хоть в Мордовии, хоть в Тольятти – один хрен. Оглянись вокруг – всё вымерло. Каждый второй дом заброшен.

Юля нахмурилась. В ней заиграла эрзянская гордость.

– А что, в Тольятти лучше? Помойка ещё та!

– Так про то и речь! – Я выкинул бычок в ближайшие кусты.

– Работы нет, перспектив нет, дороги разбитые, народ уезжает…

– Правильно! Потому и уезжает!

– Не знаю… – отвернулась она. – Мы там, в столицах, никому не нужны. Уж кому как не мне знать… Представляешь, сколько я натерпелась из-за переезда в Тольятти?

– Представляю. Разве оно того не стоило?

– Стоило, конечно. Но повторять неохота… Так себе романтика.

Увлёкшись дискуссией, мы не заметили, как подошли к деревенскому магазину. Это была достаточно старая кирпичная постройка, похожая на соседский гараж. Не будь огромной обшарпанной вывески, я бы и не подумал, что там продают еду.

– Давай зайдём, – предложила Юля.

– Зачем? – поднял брови я.

– С пустыми руками пойдёшь? С ума сошёл?

– А-а, да… ты права. Идём.

Поднявшись на крыльцо, я потянул дверь с пузыристой краской. Нас тут же окружил запах хлеба. О да! Я и забыл, как пахнет свежий хлеб. Не тот городской, что нам шинкуют по пакетам, как свиньям. А настоящий русский хлеб. Ну, или эрзянский – кому как угодно.

– Шумбрачи! – глядя на продавщицу, воскликнула Юля. – Катя, те тон?

– Мон, шумбрат! Кода умок эзитень нее! Кода тевет?

– Вадря, тера марто вано сынь, – показала на меня она. – Невтса тятянень.

– Те тевесь паро, ялгай. Вант кодамо сон тонть мазыйка! Аволь татар, чай?

– Аволь, руз! Сон церась паро, ансяк копордамс вечки. Мезияк, мон тень курокстэ витьса. Сеске ялгатнень стувтсынзе!

Пока они соревновались в знаниях языка, я пристально смотрел на продавщицу. Судя по лицу, ей не было и тридцати. Судя по фигуре, давно перевалило за сорок. Да, ребятки… по сравнению с моей Юлей та девушка выглядела ужасно. Колхозный причесон, синий застиранный фартук и эта ужасная безразмерная талия. Конечно, я понимал, что дело не в ней. Это не она развалила район так, что там закрылась последняя парикхмахерская. Не она выбрала низкую зарплату и пивас как средство досуга. Нет. За неё это сделал страх. Это он отбил желание пытаться. Это он превратил её жизнь в какое-то жалкое подобие.

– Саша, – улыбнулся я.

– Лена, – почти без акцента представилась продавщица. – Надолго к нам?

– Не особо. Познакомлюсь с родителями и всё.

– Ясно… Что будете?

Мы взяли бутылку самого дорого коньяка, коробку конфет, восемь рожков мороженого и две булки серого хлеба. Согласен: не лучший набор для знакомства. Но больше ничего не было. Разве что пиво да водка. Но это уже другой набор – на свадьбу.

Когда мы выходили из магазина, я обернулся и посмотрел в глаза продавщицы. Мне показалось, что она завидовала моей Юле. Завидовала тому, как она выглядит. Завидовала тому, что у Юли водятся деньги и есть, пусть и русский, но парень. У неё же был только страх. Страх и те обстоятельства, которые сломали её судьбу.

Один умник сказал: «Где родился, там и пригодился».

Этот умник родился в Москве.

Девушка из Европы

Не помню, как началось моё увлечение «Лоу-Фай». По-моему, кто-то скинул мне пару треков ВКонтакте, чтобы я развеял очередной депрессняк. Подождите, это был какой-то парень. Он ещё играл в местной команде КВН. Чёрт, как же его фамилия… А-а, вспомнил! Юшечкин! Точно! Именно Юшечкин познакомил меня с музыкой, которая до сих пор греет сердце. Спасибо тебе, что ли.

В тот вечер я тоже залипал под «Лоу-Фай». Зашивал дырку на джинсах, изредка курил в окно и обдумывал сюжет рассказа, который так и не написал. На тот момент мне было двадцать, я жил в обычной студенческой общаге. И это, пожалуй, было лучшее время в моей жизни. Без денег, без условий, но с огромной такой надеждой.

В дверь постучали. Отбросив джинсы, я посмотрел в глазок и несколько раз повернул ключ. На пороге стояла девчонка, с которой я как-то флиртовал. Но тогда, на вечеринке, до серьёзного не дошло. Так, чисто потанцевали.

– Привет, Саш, – робко поздоровалась Гузель.

– О, привет! – удивился я. – Ты…

– Я зашла попрощаться, – опередила она.

– Попрощаться? Ты куда-то уезжаешь?

– Да…

– Понятно.

– Я зайду? – Гузель вытащила из-за спины бутылку красного.

Её поведение показалось мне странным. Не, реально. Ладно, если бы у нас что-то было, – тогда понятно. Но ведь ничего. Ни-че-го! Ни поцелуев, ни признаний, ни любовных разборок в два часа ночи. Всего лишь потанцевали. Сколько таких было?

– Ну, проходи, – без задней мысли предложил я.

Гузель не растерялась. Она прошла вглубь комнаты и села на край кровати. Не сказать, что она вела себя нагло. Напротив, была скромна. Даже очень.

– У тебя есть открывашка?

– У меня? – Я взглянул на грязный кухонный шкаф. – Да, будет.

Я схватил открывашку соседа, плюхнулся рядом с Гузелью.

– Вот так… Давай, родная… – запыхтел над бутылкой я.

– Осторожно. Главное – не разлей!

Пробка легко выскользнула из бутылки – вот что значит опыт.

– А стаканчики есть? – оглянулась она, будто мы тусили на кухне.

– Сейчас помою, – подорвался я.

– Не надо, не надо! Попьём из горла.

Вот так мы сидели на моей полуторке, опустошая болгарское красное. А оно, к слову, было на редкость хорошим. Я, конечно, не Парфёнов, чтобы разбираться в пойле, но хороший продукт чувствуется. Опять же – опыт.

Короче говоря, прошло минут двадцать. Всё это время мы болтали о какой-то чуши. О каких-то мерзотных преподах, проблемном автовокзале и холодной погоде. Как будто и не было повода для вина. Бывает же такое. Бывает…

И тут мы поцеловались. Гузель обняла меня за шею, прижалась. Я не стал вырываться – расслабился и пустил ситуацию на самотёк.

– Я тебя хочу… – прошептала она.

– Я тебя тоже, – почти сразу ответил я.

Что было дальше – догадаться нетрудно. Скажу только одно: Гузель была ещё той штучкой! Не ждала, пока я подкину идейку. Просто брала и делала. Брала и делала.

Когда всё закончилось, мы разлеглись на моей полуторке. Она уткнулась в моё плечо, а я бесцельно пялился то на потолок, то на входную дверь. И знаете, ребятки, что было самым прекрасным? На фоне играл «Лоу-Фай».

– Куда уезжаешь? – поинтересовался я.

– В Чехию…

– В Чехию? Слушай, я там не был. Но говорят, круто.

– Я там была. Не зря говорят.

– А когда вернёшься?

Гузель усмехнулась.

– Чего смешного?

– То…

– Чего «то»? – Я приподнял голову. – Давай! Колись!

– Ты что, не понял?

Да, я не понял. Это моя особенность – воспринимать мир, как нигерийский жираф.

– Я уезжаю, Саша. Навсегда.

– Как? – вылупился я. – Что? Насовсем?

– Насовсем.

– Ты шутишь?! Когда?!

– Завтра.

Вот так, ребятки, у меня всегда. Стоит завязать роман с нормальной девчонкой – и досвидос! Она обязательно вернётся к бывшему, окажется ведьмой или ещё лучше – свалит в другую страну. Бинго!

– А зачем…

– Пришла к тебе?

– Ну да.

– Давно хотела с тобой… переспать. Ты мне с первого курса нравишься.

Тут я окончательно разочаровался. В матушке-судьбе, конечно. Почему она не свела нас раньше? Может быть, что-нибудь и получилось. В «этом деле», по крайней мере, точно.

Тяжело вздохнув, я рухнул на подушку.

– Ты что, расстроился?

– Сам не знаю.

– Ты чего! Брось! Давай повторим?

Мы повторили. А потом Гузель оделась и ушла.

Остались я, свет от ноута и любимый «Лоу-Фай».

На следующий день я проснулся чуть раньше обычного – решил стать джентльменом. Набравшись храбрости, спустился на два этажа ниже, нашёл комнату Гузели и постучал.

Дверь распахнулась. На порог вылезла её меланхоличная соседка в махровом халате.

– Привет… – не ожидал я. – А Гузель дома?

– Уехала, – сказала она, как отрезала.

– Как?!

– Да вот так. Ещё ночью.

Промолчав, я развернулся в сторону общего коридора.

– Эй, стой! Ты Расков?

– Я?

– Нет, твоя бабуля, – съязвила она. – На, тебе записка.

Соседка протянула клочок бумаги. Я благодарно кивнул, взял записку и отошёл.

В ней было:

«Спасибо, что зашёл попрощаться. Ты хороший парень. Впрочем, как и твоя музыка. Пиши, не забывай. Вот номер».

Чтобы не забыть, я достал мобильник и залез в справочник. Несколько ловких движений пальцем – и у меня появился новый контакт. Я назвал его «Девушка из Европы».

Тольяттинское море

На каждом айфоне есть масса потрясающих рингтонов. Там тебе и обычное пиликанье, и щебет птиц, и мелодия скрипки под луной. Только и выбирай! Но нет, блин! Типичному россиянину впадлу открыть настройки, пару раз тыкнуть в экран и выбрать самый громкий сигнал на будильник. Он лучше проспит. Ведь так прикольнее, да?

Я помню, что почувствовал, когда проснулся. Сначала – эйфорию и блаженство, а через секунду – страх выговора, который светил мне за опоздание. Твою мать, проспал!

Вскочив с кровати, словно хиленький любовник при виде мужа, я сломя голову побежал в ванную. По ощущениям, большая стрелка часов приближалась к семи. Это означало, что в запасе у меня было десять минут. Две на туалет, две на мыльно-рыльное, три на чистую голову и три на укладку. В итоге я справился за двенадцать. А что? На тот момент по мне давно плакал барбер. Впрочем, не важно.

Натянув форму провинциального клерка (джинсы плюс клетчатая рубашка), я быстро спустился по лестнице, распахнул домофонную дверь и – вуаля! Ливень!

Что ни говори, а денёк не задался. Возвращаться ради зонта было стрёмно. А мокнуть, как шестнадцатилетняя девочка при виде кумира, – ещё стремнее. Поэтому я тяжело вздохнул, вооружился какой-то рекламной газеткой и полетел на остановку.

Вы бы меня видели! Если бы в России снимали ремейк фильма «Спасти рядового Райана», мне бы дали главную роль. Серьёзно. Двигаясь, словно пантера, я то и дело перепрыгивал лужи. Прыг – круто, прыг – почти, прыг – половина штанины мокрая… Вот дерьмо!

Ну да ладно – господь миловал. Подал маршрутку ещё на подступах к остановке. Да, конечно, было непросто, но я успел. А там – бинго! Свободное местечко!

– Здорово, – прохрипел кто-то слева.

– Здорово… – повернулся я.

Рядом сидел парнишка, одетый в чёрный спортивный костюм и белую кепку. Судя по цвету лица – пьющий. Судя по грязным разводам на олимпийке – регулярно.

«Какой-то бродяга» – решил я.

– Чё, не узнал?

– Да как-то не особо…

– Это Андрюха, ёпт. Мы учились вместе. Помнишь?

– А-а-а! – типа, вспомнил я. – Ты из «Б» класса, верно?

На самом деле я его не вспомнил. Просто не хотел бодягу с выяснением.

– Да, да… – закивал он. – А ты, смотрю, не изменился. Слегка разжирел, правда.

Расслабьтесь, я не обиделся. Лучшее оружие – самоирония.

– Ты меня зимой не видел, – подмигнул я. – Жопа с Волгу была!

Так мы ехали около получаса. Андрюха рассказывал про то, как чалился на зоне. Про старогородских пацанов, которые сторчались на спайсухе. Про жизнь в Москве, про работу на пищевом складе, про беременную Катьку и сына Кольку. За всё то время, пока он делился подробностями личной жизни, я убедился в главном: я его не знаю.

– А сам-то чем занимаешься? – между делом поинтересовался Андрюха.

– Сложно сказать… – неохотно ответил я.

– Чё так? Барыжничаешь, что ли?

Ну да, ребятки. Просто отец всех драгдиллеров.

– Не-не… ты чё. Работаю в больничке, на закупках.

Я заметил, что газель почему-то замедлилась.

– На закупках?! О, вообще кайф! Красава!

– Почему это?

– В смысле?! – уставился он. – А давай чего-нибудь… спиздим!

Вот за что я не любил свою работу – так это за то, что она всех возбуждала. От местного алкаша до топового миллионера. Почему-то все хотели только одного: спиздить. А на то, что меня бы потом посадили, – насрать. Твои проблемы, Саня! Не гони!

– Не, братан, забей. Там не вариант…

Наша «Газель» остановилась. Рядом кто-то засигналил.

– Да почему?! Чё ты сразу сливаешься? Всё нормально будет, отвечаю!

Водитель повернулся к пассажирам. Или мне показалось, или он действительно был напуган.

– Не, всё. Давай закроем тему.

– Я тебя не понимаю! Сидеть на мешке золота и…

– Уважаемые! – перебил его водитель. – К сожалению, машина сломалась! Прошу пересесть на другой маршрут! – Автоматическая дверь открылась, и в ту же секунду хлынула…

– Вода! – закричала бабка, которую чуть не смыло. За пару мгновений салон «Газели» наполнился двадцатисантиметровым слоем воды. Ясен пень, никто такого не ожидал.

– Господи! Да что вы творите?! – поджав ноги, возмутилась женщина лет сорока. – Мы вам не быдло какое-то!

– Пиздец… – прошептал водитель.

Дальше – хуже. За следующие десять минут я пережил все шутеры про вьетнамскую войну. На фоне адского бибиканья, под ковровой бомбардировкой дождя мы выпрыгнули из «Газели» и попали в настоящую реку. Признаться, меня к такому не готовили даже в армии.

– Бля-а! – следуя за мной, возмутился Андрюха. – Мне водищи по пояс!

– Терпи, терпи… – пробормотал я.

– Короче, на хер!

И знаете, что произошло? Он поплыл в сторону ближайшей панельки, которая стояла на возвышенности. А как думаете: что сделал я?

– Стой! – заорал я так, будто гнался за отъезжающим поездом. – Сто-о-ой!

И мы поплыли. Да, это отстойно. А куда деваться?

К счастью, мы быстро выбрались из этого болота, которое появилось благодаря доблестным сотрудникам мэрии. А точнее – их беспечности, из-за которой они так и не переделали ливнёвки на Автостроителей.

– Фу-у-х… – упав на мокрый асфальт, выдохнул Андрюха.

– А что с теми? – Я обернулся в сторону «Газели». – А-а-а… всё нормально.

– Слышь, ваще фартонуло!

– И не говори…

– Чё на работе-то скажешь?

– Скажу, что был на море, – улыбнулся я.

– Это на каком? – не понял шутки он.

– Как на каком? На Тольяттинском!

Дико, например

– На-а, сука! На-а! Получай!

Вздрогнув, я проснулся от ужасного шума за стеной.

– Ну как?! А?! Хочешь ещё?!

Не знаю, кто там чего хотел, а я хотел, чтобы они, твари, заткнулись! Утром меня ожидала разборка в кабинете главного врача, где начальника моего отдела должны были распять. Нетрудно догадаться, что после такого мне бы тоже досталось.

– А-а-а! Хватит! А-а-а! – послышались крики девушки.

Пытаясь не обращать внимания, я повернулся набок и закрыл голову подушкой.

– А-ха-ха! Пиздец! …Оп-па, нормальная тема! …Витёк, заебал! …Да она шлюха конченая! …Костян, хорош! Костян!

И так десять минут. Десять долбаных минут, которые я пережил в роли терпилы. Музон, шум, крики… Такая типичная молодёжная туса. Но не в будний же день!

– Еба, давай музон! Давай! Давай!

Если до этого было громко, то после этих слов стало просто невыносимо. Казалось, что их колонки стояли прямо у стены.

И тут я психанул. Вскочил с койки, полез в комод. Понимая, что, скорее всего, будет потасовка, достал спортивный костюм. Ну всё, ублюдки! Держитесь!

Запрыгнув в тапки, я выскочил на лестничную площадку. Поразительно, но там было тихо. Как будто и не было никакой вечеринки. А мне, случаем, не показалось?

Я подошёл к соседней двери и грозно постучал три раза.

Бум, бум, бум!

Минута тишины. Минута странной тишины.

Бум, бум, бум!

– Кто?! – поинтересовался сонный голос пенсионерки.

– Валентина Ивановна, это у вас музыка?

– Кто?! Какая музыка? – Дверь распахнулась. – Саш, ты, что ли?

В квартире было темно и тихо. Но если не у неё, тогда у кого…

– Да, я… Вы слышали музыку?

– Кто?! Я? Какая музыка? Я не заказывала!

– Да не вы, господи! У меня за стеной, в квартире, кто-то гуляет. Думал, у вас.

– Кто?! У меня?!

Говорить с ней было так же продуктивно, как доказывать моим родителям, что высшее образование – это не гарантия успеха в жизни. Одним словом – броня.

– Ладно, я пойду…

– Подожди! – сообразила она. – Так это же, наверное, у Ленки!

– У какой Ленки? – прищурился я.

– Так, со второго подъезда, чай. Наркоманка!

Согласитесь, что слово «наркоманка» из уст бабушек потеряло первоначальный шарм. Модно одеваешься? Наркоманка! Сделала стильную причёску? Наркоманка! Привела толпу дружков-имбецилов, которые гужбанят всю ночь? Ну, тут, возможно, и вправду наркоманка.

– Со второго подъезда?

– Да, чай! Но только не направо идёшь, а налево. Понял?

– Примерно.

– Ну иди, иди… Разберись там.

Что мне нравится в русских людях – так это умение спихнуть проблемы на кого-то. Зачем рисковать получить в жбан? Лучше иди ты, милок! У тебя-то жбан крепче будет, чай!

Что делать – пришлось идти. Не сказать, что внутри меня полыхал огонь и я жаждал разорвать каждого, кто мешал мне спать. Нет. Скорее мне не хотелось быть трусливым челом, который терпит. Как по мне – уж лучше получить по роже, чем страдать, что зассал.

Второй подъезд был такой же, как и мой. Разве что сильнее воняло мочой. Я поднялся на шестой этаж и завернул к дверям по левой стороне. Дверь в трёшку, где гужбанили, была приоткрыта. Я оглянулся, будто хотел кто-то встретить, и зашёл.

В квартире громко играл музон:

 
«Самый редкий вид, но самый худший браконьер.
Спорим, она вместит себе в глотку револьвер?
Спорим, что ты больше не покинешь этот сквер?
Я играю с её киской, детка, где твой кавалер?»
 
 
«Я врубаю «Дафт Панк», она крутит мне блант.
Покидаем клуб, в руке «Савиньoн Бланк».
Отлип от её губ, залипаю в экран.
Я кидаю деньги в воздух – ты поймаешь их сам».
 

Учитывая их музыкальный вкус, я предположил, что придётся рамсить с местными школьниками. Или с пацанчикими из ПТУ. Не самые адекватные ребятки, согласен. Но и не самые отмороженные. Первое, что я увидел, – кухню. За столом храпело юное пацанское тело. Судя по размазанной на столе блевотине, – трезвое. Интересно, кто это был: «Витёк, заебал!» или «Костян, хорош!»? Жаль, что это осталось тайной.

 
«Эй, детка, ты модель или подделка?
Сейчас не важно, важно только, что не целка.
Но если кто-то из твоих захочет знать —
Я найду ещё причину, чтобы положить их спать.
 
 
Она качает гривой, нельзя быть такой игривой.
Выдыхаю в потолок испарения сативы.
Кажусь хуже, чем я есть, заставляю тебя есть.
Я держу при себе суку, что не может с меня слезть».
 

Следующая комната – гостиная. Мрачное помещение с мигающей ёлкой по центру. Возле ёлки валялось трое – две девушки и парень. Я предположил, что они сильно устали. Что у них был тяжёлый рабочий день.

Я осторожно подошёл к музыкальным колонкам и убавил громкость.

Девчонка под ёлкой подняла голову:

– Э-э… мужик! Музон, музон вруби назад!

– Где хозяйка? – стальным голосом спросил я.

– Чё хозяйка… вруби музон…

– Слышь, бля, не зли! – надавил я. – Где хозяйка?!

– В комнате там… музон, вруби музон… в комнате.

Я вышел из зала, прошёл по коридору до спальни. До той спальни, которая, судя по всему, граничила с моей.

Почесав затылок, я навалился на дверь. Она оказалась заперта.

– А-а-а-а! – услышал я девичий голос за дверью.

– Нравится, сучка?! – доминировал какой-то парень.

Чёрт побери, да что там творилось?! Неужели кого-то насиловали?

– А-а-а! Я так больше не могу! Перестань!

Дело оборачивалось драмой. Как поступить? Свалить по-тихому и вызвать ментов или поиграть в героя? Выбить к чертям дверь, накинуться на насильника или… насильников. Их же может быть несколько, так? А если несколько, то хватит ли мне сил? Твою мать!

– А-а-а! Не могу дышать! Не могу дышать! – истерила девчонка.

Короче, у меня сорвало крышу. Если не я, то кто бы спас ту девчонку?

Я взял трёхшаговый разбег и влетел в это маньячное гнездо.

Вы не поверите, что я увидел! Посреди спальни сидели двое: парень и девчонка. Лет по семнадцать, не больше. В их руках были зажаты джойстики от Икс-бокса.

Парень нажал на паузу – Саб Зеро повис в воздухе.

– А вы… кто? – поинтересовался парень.

– Ты хозяйка?! – Я повернулся к девчонке, которая от удивления разинула рот.

– Она, – ответил за неё парень.

– Заткнись! – рявкнул я. – Повторяю: ты хозяйка?!

– Я, я… – слабо кивнула она.

– Сделай потише!

Девчонка судорожно нашла пульт, убавила и без того нулевую громкость.

Выйдя из квартиры, я облегчённо вздохнул. Здорово, что не пришлось бороться за сон. Это могло бы хреново закончиться. Но не закончилось. И слава богу.

Ах да, чуть не забыл!

Лёжа в кровати, перед тем как уснуть, я тихо напел:

 
«Это всё дико, например.
Мы курим дико, например.
Мы виснем дико, например.
Ты не сумел, но я дико отымел…»
 

На следующий день мне впендюрили выговор.

Отымел, блядь.