Текст книги "Ангел обыкновенный"
![](/books_files/covers/thumbs_240/angel-obyknovennyy-287674.jpg)
Автор книги: Таша Истомахина
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– Меня толпа напугала. А эти, форменные – ну что они могли сделать со мной на главной площади?
– На площади ничего, но они могли забрать тебя в Кромлех. Знаешь, какими люди оттуда возвращаются: словно из них затычку вынули. Они тают и тают, теряют интерес к жизни, потом становятся ходячими овощами. А снаружи – ни царапинки, ни синячка.
– Ужасы какие-то рассказываешь!
– А то.
– Может, ты и про Демпфера что-нибудь знаешь?
– И откуда же тебе донесло про Демпферов?
– Так он не один? Их много?
– Немного. Всего два или три… экземпляра. Где услышала?
– Брежатые сказали.
– А они сказали, что надо этих тварей избегать всеми возможными способами?! Лучший вариант – слушаться старого опытного напарника. А ещё не высовываться. И вопросы лишние не задавать. У тебя в блокноте сколько граф? Три. Так почему же ты свои вопросы сочиняешь? Вот почему ты спрашиваешь у людей, видят ли они сны?! Это то же самое, что спросить, не сидит ли у них на заднем дворе дрессированный Дракончик!
Михаэль мерил тяжелыми шагами каменный пятачок до обрыва, взмахивал руками, глядел сурово и ворошил шевелюру широкой ладонью. Я же, убирая остатки обеда со скамьи, размышляла о том, что не ответить человеку можно двумя способами: сказать «не знаю» или забросать его встречными вопросами.
Потянув Михаэля за обшлаг рукава, я усадила его рядом и посмотрела ему в глаза, только сейчас с удивлением заметив, что одна его радужка просто зелёная, а другая – зеленая с золотистой полоской от зрачка. Почему-то этот дефект меня отвлекал и лишал возможности заглянуть за завесу демонстративной резкости моего напарника.
– У меня есть конкретная цель. Я хочу найти человека в «процессе исчезновения».
Что—то тревожное мелькнуло за золотистой полоской, а может, морщинка на лбу стала глубже, но Михаэль чуть наклонился вперед, поощряя меня на продолжение разговора.
– Допустим, что кому-то сняться сны, а может даже кто-то видит Дракона, но не может рассказать близким из-за…, да просто не может и всё! И если такой человек узнает, что есть люди, которым не безразлично, с которыми он сможет поделиться своими переживаниями, то, глядишь, и станет понятно, что же на самом деле происходит. Ты заметил, что сны, которые я смогла записать, совсем не мрачные. Многим пропавшим снились неведомые города, не похожие на наши поселения. Хочешь, я прочитаю тебе? – не дожидаясь ответа я открыла блокнот с той стороны, где записывала сны исчезнувших ландракарцев, – Вот. По описаниям родственников кому-то приснились дома округлой формы песочного цвета, а другим – светящийся прозрачно-голубой город с высокими тонкими домами. Было ещё один – у моря с золотыми куполами на башнях, а другой – из мрамора, образующий жилой лабиринт. Ну, скажи, где эти люди могли увидеть то, чего просто нет в Ландракаре?
– Я слышал, что в других реальностях… понимаешь, о чем я?… так вот, есть миры, опутанные невидимыми нитями, по которым от одного человека к другому переходит информация и даже голос. Люди находятся в разных концах страны, но могут общаться друг с другом так, словно сидят рядышком – и слышат, и видят друг друга. А ещё могут летать по воздуху в железных птицах.
– Как Брежатые?
Михаэль рассмеялся:
– «Стрепеты» разве летают?! Они как куры бескрылые – так, подпрыгивают над землей. Там же летают высоко! – и он махнул в сторону остывающего закатного солнца, краешком зацепившегося за горизонт, – Так может в этих мирах и есть такие города? И именно их видят те, кто во сне путешествует в другие реальности и запоминает свои видения. Ох, какие они бывают яркие и живые, эти сны!
Вот этого я точно не ожидала. Михаэль озадачил меня своими словами: ведь он говорил о том, что явно пережил сам. На его внезапную откровенность и мне захотелось поделиться:
– Когда сестра десять лет назад рассказывала мне свои сны, я лишь один из них запомнила хорошо, потому, что она считала его самым лучшим из тех, что видела. В нем сестра словно оставила свое тело и попала в храм, где было много лилий, горели свечи. Она начала молиться на древнем незнакомом языке, а в ответ через стеклянный потолок на неё излился всеобъемлющий свет, а потом…
Михаэля прервал меня на полуслове. Вот кто, в самом деле, так заканчивает задушевный разговор?!
– Глянь-ка, уже солнце село. Ты хоть подумала о том, где мы будем ночевать? Карта местности, небось, в машине осталась? И как таких бестолочей в Нумераторы назначают?
Я даже собраться с мыслями не успела после столь резкого перепада в его настроении. Холод от засыпающего моря проник под рубашку, скользнув по позвоночнику и плечам гладенькой змейкой. Мне пришлось догонять ворчащего Михаэля до самой автобусной остановки.
Вернувшись в поселок, мы вышли на Набережной улице. Дома на ней были двухэтажные и очень длиные: в каждом по пять отдельных входов для владельцев квартир. Фасады каждого входа отличались оттенками: терракотовый, лавандовый, глухо мятный, ореховый, и сразу было понятно, какие окна кому принадлежат, и сколько хозяев живет в доме.
Водитель автобуса подсказал, что хостел для приезжих находится в квартире цвета «тыквы в октябре», и по этому описанию найти гостиницу оказалось не сложно. Хозяйкой хостела оказалась та самая Марта, что кормила пирогами всю Набережную улицу. На втором этаже она держала кафе, а на первом размещала постояльцев. Мы с Михаэлем разошлись по комнатам, даже «спокойной ночи» не пожелав друг другу – как день начался, тем он и закончился.
Начало весны вдруг побудило меня совершить какой-нибудь нехарактерный поступок. Повод нашёлся сам собой, когда в парикмахерской мне в руки попался глянцевый журнал. На одной черно-белой фотографии неземной красоты девушка с удовольствием принимала поцелуй в щёку. В первый раз мне захотелось купить что-то по рекламе. Стала искать, что же это: духи, бижутерия…, оказалось – услуги фотографа.
Я решила похвалить автора за удачный снимок. Такой формат общения для меня самый приемлемый. В переписке я сколь угодно долго могу формулировать и редактировать свою мысль. Написать человеку, которого я в глаза не видела, для меня не составляет труда.
Как ни странно, фотограф мне ответил. Его звали Петей. Наша переписка завязалась и стала постоянной – дня не проходило без: «Привет. Чем занимаешься? Я тут…». Тетрадочка моя оказалась права: «Вы – в одном телефонном звонке, одном письме от любого человека. Любого».
А вот живое общение меня иногда огорчает. Наша последняя встреча с Марьяной в Пабереге прошла в не редактированном варианте. Маля с воодушевлением рассказала мне, что ходит на занятия минимум в три разные группы, выезжает ко всем известным в округе экстрасенсам и целителям, какое-то количество человек селится в её доме на выходных, на сайт заходит три тысячи человек, а в друзьях числится целая сотня.
Мое знакомство с Петей, несомненно, меркло на фоне рассказов Мали о замечательных людях, с которыми ей довелось общаться, но на самом деле меня больше беспокоили невидимые персонажи:
– Ну, вот скажи, как ты отличишь реальные полеты в астрале от продукта собственной фантазии?
Маля защищалась:
– Таких, как я, целая группа. То, что мы описываем одинаковые ощущения после объединенных медитаций, говорит само за себя.
– Но ты со своими опытами заходишь в неизведанные области! Мало ли что там к тебе может прилепиться. Я о той Сущности, что живет у тебя в спальне.
Вчера Марьяна предупредила меня, что в её квартире обитает очень любознательный призрак. Он часто проявляется для неё самой, а ещё любит контактировать с гостями. Я прагматична, рассудительна и не вижу потустороннего. Но когда ночью эта Сущность села рядом со мной на кровати и потрогала меня за плечо, я считала внутренним зрением что-то неплотное, ростом около двух метров. Существо не светилось, и намерения мне его не понравились, поэтому я заорала. Именно этот наблюдатель спровоцировал наш неприятный разговор.
– Это твоё привидение опасно! – убеждала я подругу следующим утром.
Маля мгновенно включила защиту по всему периметру – невидимые такие колючки.
– Он добрый и любопытный! Вот почему я не хочу тебе ничего рассказывать. Мне больно, когда ты критикуешь мои выборы и увлечения.
В тот раз мы с Марьяной расстались холодно, но именно после того разговора я решила никогда никого не поучать. Теперь я жду приглашения. Если меня о чём-то спрашивают, я охотно делюсь своими соображениями, но сама ничего никому не навязываю. Тем более, мои собственные представления о мироустройстве постоянно претерпевают изменения. Кто знает, вдруг у меня тоже откроется третий глаз, и я начну видеть скрытое? Кому как не Мале, я смогу об этом рассказать?
Кто-то сказал, что ссорятся люди на полную, а мирятся только наполовину. Но, про настоящих друзей есть и другие слова: «дружба – это не тысяча друзей на сайте, а одна подруга в жизни, которую на фиг не пошлешь, потому что с ней туда идти придется, чтоб не волноваться, как она туда дойдет».
Михаэль к завтраку не вышел, и я даже не стала спрашивать у хозяйки, встал ли он. Вчера, когда мы шли от автобусной остановки, я увидела вывеску букинистического магазина, и мысль, что я поброжу в одиночестве среди книжных полок, делала это утро особенным.
Сам факт наличия в поселке букинистической лавки был большой удачей. Школы в Ландракаре снабжались учебниками бесплатно, журналы и газеты стопками громоздились в бакалеях, а вот книги… говорят, что раньше их можно было найти в любой школьной библиотеке, но теперь только у старьевщиков.
Придержав дверной звонок за плетеницу, я зашла в лавку и глубоко вдохнула пудровый терпкий аромат книг. Продавец был молод, тощав и высок. Его волосы цвета гречишного мёда слегка выгорели на солнце, а загар слился с россыпью веснушек. Казалось, что высокий лоб полон светлых мыслей. Именно светлых и добрых. Парень улыбался и глазами, и губами, и ямочками на щеках и даже острым подбородком.
– Что-то конкретное ищите?
– Детские книги.
– У нас их всего с десяток наберется. Я покажу.
Он скользнул мимо рассохшегося бюро, и жестом пригласил идти за собой. Книжные стеллажи стояли длинным рядом, где-то в конце сливаясь с глубинной темнотой помещения. Пока мы шли вдоль полок, сами включались лампы, одна за другой, делая магазинчик очень уютным. Светильники горели приглушенно, но хозяева лавки умело расположили их над вышарканными спинками диванчиков и у столов, загроможденных стопками книг, атласов и справочников.
– Вот полка с детскими книжками. Вы можете почитать их, если не сразу решитесь на покупку, – улыбка парня из приветственной стала располагающей, а потом извиняющейся. – Я ничего не понимаю в этой теме, но могу дать совет по части географических атласов.
– А по части Драконов есть какая-нибудь литература?
О чудо, даже сейчас улыбка не исчезла, лишь приобрела оттенок задумчивости.
– У нас есть только одна книга о мифических существах, там есть глава и про Драконов. Хотите, я найду её?
– Да. Я подожду.
Пока мы разговаривали, я увидела корешок книги, которую моя сестра перечитывала каждый зябкий ноябрь, в ту пору, когда снежные блестки начинали кружить меж голых ветвей. Много раз она просила меня прочитать её, но тогда я была мала, а потом нигде не могла раздобыть эту книгу. На знакомой обложке какие-то толстые зверьки лепили снежки и катались с горки на санках. Со слов сестры я хорошо запомнила одного персонажа, который хотел тишины и уединения, а вместо этого работал на аттракционах и жил с шумными родственниками. Он потом понял, что хороша сама по себе не абсолютная изоляция и одиночество, а такая спокойная тишина в доме, когда кто-то тихонько шебуршит в соседней комнате или сопит под одеялом.
– Вот.
Я чуть не выронила книгу на пол, так неожиданно меня окликнул продавец лавки. Теперь он улыбнулся заговорщицки:
– Я эту энциклопедию продать не могу, потому что мы даем её на время, почитать всем, кто интересуется. Как сочтете нужным, верните её, пожалуйста, – вдруг ещё кому-нибудь понадобится. И, пожалуйста, никому не рассказывайте, где взяли эту книгу.
– Обещаю.
– Тогда, почитайте и вот эту брошюру. Местный автор написала её… на похожую тему.
Парнишка протянул мне солидный том вместе с буклетиком на десяток страниц и вывел обратно к кассе. Я заплатила какую-то мелочь за сказки, и пока упаковывала книги в рюкзак, не отказала себе в удовольствии принять ещё одну улыбку, которую можно было назвать «всеговамхорошегоприходитекнамещё».
После моей поездки в Паберег, я остро ощутила нехватку приключений в своей жизни. Открыла тетрадь и сразу же наткнулась на совет: «Не жди, когда тебе предложат. Попроси. Вначале попроси то, в чем тебе не откажут, а затем то, что тебе нужно».
Чтобы сосредоточиться, а вернее оттянуть момент, я медленно съела яблоко, запила его апельсиновым соком и почувствовала, что кожа на лице похолодела, в носу появилось специфичное щекотание – витаминчики по лицу забегали. Это меня взбодрило и придало если не смелости, то легкого куража в кабинете директора.
– Я слышала, что вы отправляете программиста в Санкт-Петербург в командировку.
– Кто говорит?
– Все говорят.
– И что из того?
– Отправьте и меня для обучения новому программному продукту.
Директор набрал номер на телефоне:
– Савелий, зайди ко мне на минутку.
Я, конечно, напряглась. Когда новый сотрудник зашел в кабинет, я не представляла, как дальше повернуть разговор в свою пользу.
– Вот скажи, Савелий Палыч, новая программа по архивированию, что ты привезешь с Питера, и будешь устанавливать на наших компьютерах, она для «чайников» или продвинутых пользователей?
Савелий ответил не сразу, сначала подумал о чём-то, слегка наклонив голову к правому плечу. Потом посмотрел на меня. В тот момент я послала ему глазами свою просьбу. О чудо, Савелий оказался не только догадливым, но и добросердечным.
– Я полагаю, что надо обязательно направить кого-нибудь в Санкт-Петербург, чтобы бы производители могли на месте обучить нашего сотрудника пользовательским нюансам.
Тут уж я вставила для весомости:
– С этой программой по архивному делу в первую очередь придется работать мне.
Директор с большим сомнением посмотрел на меня:
– Чего-то ты темнишь.
Пришлось идти по принципу «говори правду – всё равно не поверят, но не надо будет запоминать»:
– Мне надо решить в Питере семейные дела, а по пути, я могу сделать что-нибудь полезное для конторы.
Директор вздохнул:
– Ладно, лети с Савелием. Но суточных нет, есть только деньги на билеты.
Мне пришлось постараться, чтобы голосом не выказать свою радость.
– У меня сейчас в Санкт-Петербурге подруга на стажировке. Она поможет нам найти жилье.
Уже в коридоре, оставшись с Савелием наедине, я поблагодарила его за помощь. В ответ он усмехнулся:
– Видела бы ты свои глаза.
Он не мог даже представить, какую услугу оказал мне мимоходом!
Не знаю почему, но мне было важно открыть тайну письма, найденного в Затопше, может потому, что я чувствовала, что эта загадка будет волновать меня всю жизнь. И хотя, надежда найти что-нибудь спустя полвека была слабой, я хотела хотя бы посмотреть на дом, где жили мои прабабушки.
На сборы у меня оставался один вечер. Нужно было оставить что-то сготовленное из еды, собрать чемодан, провести с сыном инструктаж. Когда я совершенно вымотанная легла спать, для Моти это послужило сигналом – пора веселиться! Она заметалась по квартире, буксуя на поворотах, залезла на спинку кресла и попрыгала вверх-вниз, выпустив все когти, заглянула ко мне под одеяло и на-кошачьем бодро спросила: «А ты что, спать собралась?!».
– Поедем к озеру, вглубь побережья, – вместо приветствия заявил Михаэль. Он даже не поинтересовался, где я была. – В тамошнем поселке сестры-близнецы держат что-то вроде кружка по интересам для соседей – вязание, вышивание, сплетни. Может, скажут что-нибудь полезное.
До озера было не более двух часов езды на попутке. Местечко оказалось живописным – озеро, как в ладошке, лежало между высоких холмов. К нужному адресу мы подошли с заднего двора через древесные заросли, которые скрывали вход на застекленную веранду. Дом держали толстые сваи прямо над озёрным мелководьем, поэтому попасть внутрь можно было, лишь пройдя через запруду по осклизлым зеленым валунам. По моему мнению, в таком странном, похожем на аквариум, жилище могли обитать только очень эксцентричные особы.
В ответ на стук дверного молотка немолодая элегантная женщина не просто посмотрела на нас через застекленную дверь, а широко распахнула её:
– Что вам угодно, милая?
Я показала жетон.
– Ах, Нумератор! Заходите, пожалуйста. Вас давно не было видно. Простите, не конкретно Вас, а людей вашей профессии. Кажется, последний раз к нам заходили с опросом года два назад. Что стало с тем грустным мужчиной?
Я была ошеломлена столь радушной встречей, поэтому начала вспоминать, что же произошло с моим предшественником, и только потом ответила:
– Простите, я с ним незнакома.
– А что, возрастную планку для этой профессии опустили? Вы такая юная!
Хозяйка дотронулась до рукава куртки Михаэля:
– Молодой человек, позвольте, я повешу вашу одежду в шкаф.
Михаэль засуетился, застрял в рукавах куртки, начал сбивчиво извинятся и топтаться на месте.
– О, не волнуйтесь, никаких беспокойств. Проходите в гостиную, устраивайтесь, я принесу вам чай.
Она обернулась на пороге в кухню и ласково попросила:
– Юноша, ваши ботинки просто ужасают. Кажется, скоро они потрескаются от грязи. Не могли бы вы снять их здесь и одеть тапки, – она показала на полку с полудюжиной разномастной домашней обуви.
Эта вежливая просьба добила эго Михаэля, поэтому он покорно надел шлепанцы.
Внутри дома было прохладно. Дневной свет, проходя сквозь десятки крашеных стеклышек витражного окна, оживлял цветом простую обстановку гостиной. Женщина, что впустила нас в дом, вернулась из кухни не одна.
– Знакомьтесь, моя сестра Эстер.
Пожилая дама в синем брючном костюме поправила её:
– Младшая сестра. Почему ты никогда об этом не упоминаешь?
– Потому что забываю, дорогая, о тех нескольких минутах, на которые ты меня моложе, – хозяйка дома поставила поднос на журнальный столик и с видимым трудом разогнулась. – Простите, забыла представиться. Меня зовут Этель. А вас как, милочка?
Я не успела ответить.
– Этель, мы очень часто пьем чай! Это не практично, – заявила младшая старушка, отказавшись от предложенной сестрой чашки. Когда она, уходя, открыла дверь в соседнюю комнату, в нос ударил странный, не очень приятный запах, похожий на резкий удушающий запах герани.
Этель с улыбкой продолжала разливать чай. На ярко малахитовом фоне фарфорового сервиза нежно вился узор из золотых цветов. Стоило только поднести фарфор к свету, становилась очевидной вся его прозрачная хрупкость. Михаэль принял чашку опасливо – в его больших ладонях она выглядела словно предмет из игрушечного детского набора – и с видимым облегчением пристроил чашку на столешницу.
Общаться с Этель было настоящим удовольствием, потому что она охотно отвечала на вопросы и сама задавала новые темы для разговора. Старушка живо и непосредственно интересовалась погодой, новостями округа, моей работой.
– Я прожила в Кологрисе всю свою жизнь. И знавала лично почти каждого человека из вашего списка исчезнувших. Но, знаете, в отличие от расхожего мнения о трагичности происходящего, я считаю, что для самих пропавших исчезновение не было худшим днем жизни.
Я просто не могла поверить своим ушам.
– Ваши родственники пропадали?!
– Нет. Но, судя по всему, в вашей семье, милочка, такие прецеденты случались. Эта боль по-прежнему остра?
– Нет… не знаю… наверно.
– Вы ошибочно воспринимаете уход близкого вам человека как смерть. Вам не приходило в голову, что поскольку тел не находят, то, возможно, люди перемешаются в другие Мерности и продолжают там свою жизнь? Вас печалит, скорее, то, что вы не понимаете, почему вам ничего не объяснили и почему вас не взяли с собой. Разве это не эгоистично?
– Да, меня это сильно печалит, потому что я осталась одна и мне даже некому рассказать…, ну, я не знаю…
– Рассказать что? В вашей жизни есть что-то настолько важное, о чем вы можете рассказать только близкому родственнику, а не своей подружке?
– Да, в моей жизни есть проблема, с которой я ни к кому не могу обратиться!
– Могу вас заверить, милая, что важность любой проблемы с течением времени понижается.
– Думаю, что я всё-таки я могу испытывать сильные эмоции в связи с некоторыми обстоятельствами!
Этель улыбнулась так саркастично, что я против воли выпалила:
– Ну, конечно, видеть сны – разве это проблема?!
Даже скажи я эти слова без запала, да хоть шёпотом, думаю, что Михаэль всё равно соскочил бы с дивана. Этель легонько потрепала его за рукав рубашки:
– Успокойтесь, она не исчезнет прямо сейчас. Видение снов – это только первый симптом. Вот, когда объявится её Дракон, тогда мы все начнем беспокоиться.
– Откуда вы знаете?
– Потому что некоторое время назад мне приснился про это чудесный сон. Хотите, я сделаю вам бутерброды со свежим огурцом?
Понадобилось несколько минут, чтобы мы с Михаэлем пришли в себя. Глядя на хозяйку дома, я размышляла: есть ли на самом деле возраст, в котором не жалко расставаться с жизнью. Начни я видеть сны в семьдесят лет, то, может быть, с таким же достоинством принимала бы неизбежное. В это время Этель, нисколько не смущаясь нашего потрясения, спокойно обновила чай в чашках и возобновила прерванный разговор:
– Полагаю, для вас не секрет, что обыватели Ландракара сны не видят, в Драконов не верят, так как ни разу за всю жизнь их не встречали. Но некоторые люди вдруг начинают погружаться в странные сновидения, и тогда в их жизни появляется Дракон. Он некоторое время сопровождает человека в его поисках, а потом они оба исчезают. Драконы – это как плохая примета, как симптом болезни, поэтому рассказы о них походят больше на былички, ну, знаете, такие рассказы о нечистой силе, в достоверности которых не сомневаются. На самом деле, Драконы – это Ангелы, – Этель посмотрела мне прямо в глаза. – А вот когда увидите Глушака, вот тогда бойтесь.
– Вы в своем уме?! – Михаэль в своей излюбленной манере навис над старушкой. – Какие «ангелы», какие такие «глушаки»?!
Этель совершенно неожиданно легонько стукнула моего напарника по лбу и, приказав: «Сядьте!», пожала плечами:
– С виду такой приличный мужчина…
Это простое заявление почему-то возымело действие на Михаэля, потому что он вернулся обратно на диван и больше не проронил ни слова.
– Глушаками я зову Демпферов. Вот кто, уж точно, пострашнее Брежатых будет! Однако, довольно о них – ещё накликаем. Расскажите-ка мне лучше свой первый сон, потому что, как говорят, он самый лучший.
Как ни странно, описывать сновидение мне было легко, потому что оно превосходило по яркости многие реальные дни моей жизни:
– Мне снилась зима на окраине какого-то городка. Впереди лежало поле, всё в синих сугробах, и мне нужно было пересечь его, но где-то посередине снежной равнины горел костер, вокруг которого плясали темные тени. От костра вдруг отделилось огненное свечение и стало приближаться ко мне. Я увидела группу детей, идущих молча и торжественно. Они были одеты в самые яркие одежды, какие только можно представить: изумрудные, алые, индиго. В руках каждый ребёнок держал свечу. Их лица словно светились любовью и радостью. Дети прошли мимо меня в город, и только тут я заметила, что за ними идут ещё и ещё: через всё поле тянулось целое шествие людей со свечами. Яркая огненная дорожка извивалась от самого горизонта. Я проснулась с величайшей радостью на сердце, словно мне сказали: «Ты не одна!».
Этель встала и, сжав мою голову, нежно поцеловала меня в обе щеки.
– Конечно, не одна!
– А ваша сестра видит сны?
– Пока нет. Нам обязательно стоит поговорить обо всем подробно. Я приглашаю вас на наше с Эстер…, скажем так – четвертое восемнадцатилетие, что случиться через пару дней. Будет много очень интересных людей.
В этот момент в комнату вернулась младшая старушка и раздраженно заметила:
– Очень расточительно поить чаем всю округу! И незачем ставить лишние чашки на стол, ведь фарфор так легко бьется!
Руки Этель, что ещё обнимали мою голову, едва заметно дрогнули, как и её голос:
– Думаю, вам пора. Будьте осторожны, дорогая!
Санкт-Петербург удивил нас пронзительной внятностью бледно-голубого неба, серого камня домов, черных ветвей, беленых стволов деревьев и сочной яркостью ещё липучей листвы.
Аня дрожала на ветру, куталась в палантин, пытаясь удержать его развевающиеся концы одной рукой, а второй придавливая фетровую шляпу к своим кудряшкам. Мы неудобно обнялись, потому что мешали мои две сумки через плечо. Савелий, как положено при знакомстве, пожал костлявую ладошку, предложил Анне свои перчатки, но она отказалась, едва взглянув на его кожаные краги.
– Спасибо, но здесь недалеко, всего два квартала пешком, хотя, если хотите, то поедем на автобусе.
– Лучше пешком – посмотрим город, а ты расскажешь, как нашла нам жилье.
– Вам удивительно повезло с квартирой! – Аня взмахнула руками, показывая, сколько удачи нам причитается, а в это время ветер подцепил её шляпку и подкинул вверх. Минуты три мы бежали, толкая друг друга и стукаясь локтями, но шляпа досталась Савелию. Оттого, что бежали мы «по ветру», а надо было идти «против ветра», да ещё пришлось зайти в магазин за конфетами к чаю, дорога заняла полчаса. За это время подруга успела рассказать про хозяина квартиры:
– Его зовут Олег Яковлевич, работает на кафедре. Его родители всю жизнь прожили в этой двухкомнатной квартире. Но когда отец умер, мама переехала к сыну – у Олега Яковлевича есть свое жилье рядом с работой. Три года назад его жена уехала в Германию, взрослая дочка с ней, вот они с мамой и остались вдвоем, а родительская квартира все это время пустовала.
– А почему они не сдавали её в аренду, ведь квартира в центре, да ещё без хозяев? – я взяла из рук подруги коробку конфет, чтобы она могла найти в своей сумке бумажку с адресом.
– Олег Яковлевич сказал, что у них большая семейная библиотека с редкими книгами, поэтому он не хотел пускать туда посторонних людей.
– Почему же нам разрешили?
Аня смутилась, слегка нахмурилась, словно вспомнила что-то неприятное, и вздохнула:
– Я была очень настойчива. Раз пообещала найти вам жилье, вот и пришлось к Олегу Яковлевичу каждый день ходить и просить. Он сдался только вчера, и то, наверно, лишь бы я отвязалась. Сказал, что убираться в квартире к вашему приезду не будет принципиально, денег за проживание не возьмет, но вам нужно каждому купить себе комплект постельного белья, потому что ему нечего вам предложить.
Я поставила сумки на скамейку и обняла Аню:
– Бедная деточка!
Савелий промычал что-то похожее на «большое спасибо, я не знал, что так сложно, нужно было сразу в гостиницу, неудобно получилось», на что Анна бодро возразила:
– Все хорошо! Вам повезло, и я рада, что смогла помочь. Пойдемте, а то нас хозяин квартиры заждался уже.
Мы долго жали на коричневый пупырышек звонка на четвертом этаже старого дома. Стучали громко в обитую дерматином дверь, пока не открылась и не закрылась дверь этажом ниже. Держали конфеты и сумку, пока Аня искала нужный номер телефона. Олег Яковлевич ответил, что он на месте. Снова открылась дверь на третьей площадке, и мы услышали удивленный голос:
– Но здесь никого нет!
Оказывается, на бумажке с адресом квартира номер 7 оказалась номером 4.
Хозяин попросил нас не разуваться и торопливо провел инструктаж «что можно, а что нельзя». Это был высокий, худой интеллигентный человек, слегка… неприбранный, как и его квартира. Нам можно было всё, кроме междугородних звонков. Буквально через пять минут Олег Яковлевич вежливо откланялся, ссылаясь на занятость, по пути как-то незаметно забрал с собой мою подругу, и уже через десять минут мы с Савелием остались в квартире вдвоем на правах законных арендаторов.
Напарник молча показал мне, куда кладет связку ключей, размотал шарф и, засунув руки в карманы, пошел осматривать жилье. Чтобы не мешаться, я пошла в противоположную сторону. Описав две одинаковые восьмерки по комнатам, мы встретились в прихожей… и засмеялись, потому что квартира была просто шикарной – с высокими потолками и с видом на канал из всех окон. Брутальность не просто витала в воздухе: мужской характер ощущался и в темного дерева массивных шкафах, и в добротности кожи на диване в гостиной, даже в граненной хрустальной пепельнице на столе-бюро, не говоря уже о ножнах сабель и картинах про Кавказ. Однако фотографии нежных женщин в шифоне и шляпах с цветами, вертикальная полоска тяжелых гардин и старинные книги смягчали обстановку. В прихожей стояли два стеллажа с книгами до самого потолка. Между книг встречались стопки журналов, старых газет, бронзовые и гипсовые статуэтки, старинные шкатулки и куски минералов. Мы нашли коллекцию отливающих перламутром жуков и черных бабочек в деревянных коробках со стеклянным верхом.
Здесь словно никогда не жили женщины, лишь присутствовали на фотографиях. Как выяснилось позже, отец Олега Яковлевича был энтомологом, дед – натуралистом и военным, служившим на Кавказе, что подтверждали многочисленные пейзажи на картинах в кабинете. Вся эта квартира была одним большим кабинетом для увлеченных своим делом мужчин.
На соседнем взгорке, среди остроконечных елей стоял коттедж, весь фасад которого сверху донизу был увит красно-зелёными плетьми девичьего винограда. В дороге мы намучались, потому что Михаэль никак не мог вспомнить лишь единожды хоженую им тропу. Мы поднимались и спускались с холма на холм, переходили вброд прозрачные ручейки с каменистым дном и бочаги с илистой жижей, отдирали свою одежду от шипов низкорослого кустарника.
Мужчина средних лет, одетый во фланелевую рубашку и брюки с подтяжками, горячо пожал руку моему напарнику:
– Я уже начал тревожится! Дорога сюда, конечно…
– Это не дорога, а одно направление!
Михаэль сам предложил: «Иди, свет очей, оглядись, пока я с Константином потолкую. Выбирай любую комнату – мы останемся здесь на пару дней».
Гостиная в этом доме была обшита деревом, с толстой балки на потолке свисала на цепи тяжелая люстра. Круглые окна слабо пропускали свет, поэтому плетеные кресла дремали под грудами подушек и валиков, не обращая внимания на постукивание веток по стеклам. Вдоль второго этажа тянулась веранда. Со стороны одной из спален склон холма был достаточно крутым, так что сидящий на веранде оказывался на уровне верхушек деревьев.
Я забросила рюкзак на кровать с кованной железной спинкой и спустилась вниз. Заглянула в кухню. На стене висела полка с множеством разноцветных и разнформных кружек. Ещё я нашла открытую мансарду, куда вела приставная деревянная лестница. По пути можно было прихватить книгу из шкафа, который одновременно служил и опорой для настила и перегородкой между кухней и прихожей. Два окошечка в треугольной крыше наполняли это место чудесным мягким светом, а на полу лежали лоскутные одеяла. Я твердо решила выбрать себе любимую кружку и читать книги исключительно здесь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?