Текст книги "Глаз Шивы"

Глава 12

– Едем! – Алексей стал быстро уничтожать следы их пребывания в лесу.

Он вылил воду из банки на тлеющий костер, смешал золу с землей. Отвязал ленточки от березы, снял халат и шапочку, спрятал все в сумку, туда же положил бубен и хлыст.

Нина наблюдала за его действиями. Она была еще сильнее озадачена. Кто же он такой, этот удивительный и невозмутимый человек, способный реальность отодвигать в сторону, как простую драпировку?…

Сели в машину и выехали на дорогу. Еще час или два назад он не торопясь готовился к ритуалу, а тут стал гнать «Опель», не разбирая пути и не жалея автомобильной подвески, которая неминуемо должна была прийти в негодность от тряски на выбоинах.

– Я что-то странное видела… И вы видели? – отчего-то волнуясь, решилась спросить Нина.

– Видел, – Алексей был по-прежнему сосредоточен, он с трудом выходил из состояния, в которое был погружен камланием.

– И вы теперь знаете, что нам делать?

– Знаю, – кивнул он, – бриллиант сейчас находится под охраной духа. С ним ничего не случится, пока не взойдет луна. У нас в запасе часов семь-восемь.

Нина уже ничему не удивлялась. Под охраной духа куда лучше, чем в чьих-то недобрых руках.

– Леша, я хочу вас спросить… Андрей… он ведь очень плох. Мне показалось, что я на секунду поменялась с ним телами. У него сильные боли в области груди. Но я не поняла, что это значит…

Алексей улыбнулся. А она восприимчивее, чем ему представилось вначале. И ведь как отпугивает, на первый взгляд: льдина, а не женщина…

– Не думайте об этом сейчас. Да, у него перелом ребер. Вы правильно все поняли. Из вас могла бы выйти неплохая шаманка.

– Серьезно? – расслабилась и тоже улыбнулась Нина.

Сейчас она испытывала к нему полное и безграничное доверие. Он все исправит, все будет хорошо…

– А вы не пили водку? – вдруг всполошилась она, вспомнив про посты ГИБДД.

– Так, глотнул чуть-чуть. Без водки шаман – не шаман. Она изменяет состояние сознания. Хотя, это не самое важное, как ты понимаешь.

Нину волновало еще кое-что.

– А курицу ты уговорил не бояться смерти?

– Считай, что так. Животные в момент заклания не испытывают волнения и страха. Душа, избранная для жертвы, покидает тело до момента физического убийства, поэтому животные не вырываются и спокойно ждут своей участи. Не переживай, доля этой курицы куда лучше, чем у ее подруг в курятнике. Она была самой достойной. И приняла красивый финал.

– Вот как, – со смесью удивления и невольного пиетета проговорила Нина.

– Да. Она просила Эрлик-хана оставить в покое Андрея.

– А кто такой Эрлик-хан?

– Это грозный властелин преисподней. Если он обращает «внимание» на кого-то, то у человека возникают огромные проблемы. Он теряет работу, любовь отворачивается от него, здоровье уходит. Все получается не так, как хочется. Это беда, Нина. Поэтому Эрлика нужно задобрить, накормить жертвенным животным. Успокоить. И это способен сделать лишь сильный шаман. Эрлик ведь может и не принять жертвы.

– Значит, ты – сильный шаман? – скорее сформулировала для себя, чем спросила Нина.

– Да я сильный шаман, – без всяких эмоций односложно ответил Алексей.

Они помолчали. Нина раздумывала над событиями прошедших дней. Подумать только. Всего два дня! А как будто прошла целая жизнь, неведомая раньше, непредсказуемая, опасная, но такая невероятная и настоящая! И этот человек, что находился так близко последние часы, вошел в ее судьбу, как бы ни повернулись дальнейшие события. Никогда, никогда не встречала она подобных мужчин… Никогда.

Рука Алексея накрыла ее руку. Она все поняла в этот миг. Чувство было названо. Значит, ей не показалось…

– Нина, – произнес чемпион низким голосом, – вы простите меня за все это когда-нибудь?

«Ни за что!» – подумала она и улыбнулась.

– За то, что я превратилась в вечную беженку? За то, что разбились мои иллюзии об академической медицине? За то, что мне пришлось совершать безумные поступки?…

– Какие это?

– Какие? Прыжок с крыши одной девятиэтажки на другую считается?

– Ох, – пришла очередь изумиться Алексею, – да вы просто Джеймс Бонд в юбке!

– Бонд, – подтвердила она, – только без его шпионских гэджетов… Простила уже, конечно. Куда мне деваться…

Они ехали к Москве, Нина перестала раздумывать и анализировать его действия, отдалась влекущему ее потоку. И в сердце почему-то появилась странная радость. Как будто у Нины в руках оказался ключ от некой двери, закрепощавшей ее собственное сознание, и она вырвалась из подвала на землю.

Конечно, она влюблялась и раньше, причем, куда чаще, чем предполагали окружающие и даже самые близкие подруги. Но сейчас все было иначе. Как в самой ранней юности, когда веришь всему безоговорочно, купаясь в чистом, ничем не замутненном, потоке любви. Любви, которая рождается в тебе и преобразует мир вокруг. Нина отвернулась к окну. На губах играла улыбка. Она знала, что Алексей чувствовал то же. Откуда она это знала? Неизвестно. И какая разница?

Катастрофа, в которую она была погружена всем существом еще несколько часов назад, неожиданно отступила, будто туман развеялся. Казалось, все проблемы разрешимы. Нужно лишь верить. Нина, ощущая, как катится ее кровь в миллионах рек кровеносной системы, испытывала все большее чувство какой-то странной эйфории. Это было похоже на полет из тех, что иногда она совершала во сне. Полет без каких-то там приспособлений… гэджетов… вот привязалось словечко…

– Я о тебе ничего не знаю, – она посмотрела на него и убедилась в правильности своих предчувствий, да, он улыбался. Совсем как она.

– Зачем тебе? Ты уже знаешь достаточно… А остальное – расскажу потом, тут никаких тайн.

– А ты, правда, чемпион мира? Извини, я ведь за спортивными новостями не слежу…

– Было дело. Я из спорта ушел.

Она опять улыбнулась. Нет, нужно сделать строгое лицо, а то подумает о ней, бог знает что!

– И правильно, борьба, это, наверное, очень опасно? Вывихи. Переломы… У мужчин тяжелая жизнь.

Алексей взглянул на нее. Глаза его смеялись.

– Ты не расслабляйся пока, пожалуйста. Я тебя все-таки отвезу к своим знакомым, а? Там переждешь, пока все закончится…

Она тряхнула головой. Да что же это такое? Было такое состояние, как будто она находилась подшофе. Встряхнуться…. И Нина блаженно потянулась всем телом.

– Нет. Я поеду с тобой. Никаких знакомых. И вообще…

Алексей наблюдал за ней краем глаза.

– Что – вообще?

– Вообще… Хватит уже командовать мной и единолично распоряжаться. Я сама. В том смысле, что я могу сама решить. Нарешался ты уже. Вот что получилось… Мужчин вообще нельзя до власти допускать. Они легкомысленные…

У Нины стал заплетаться язык, мысли скакали друг за дружкой, как блошки, ее потянуло в сон. Но она пыталась сопротивляться этой внезапной вялости, как могла.

– Леш, что-то странное со мной… Я как будто улетаю…

Алексей, одной рукой придерживая руль, достал с заднего сиденья покрывало и накинул на Нину. Она положила одну руку под голову, закрыла глаза.

– Все нормально. Реакция пошла. Все будет хорошо…

Прошло пять минут. Нина произнесла с закрытыми глазами:

– Все-таки, не пойму, как мы найдем Андрея? Ты знаешь, куда ехать? Адрес? Где он?

– Не волнуйся. Нина, Нина… Что же мне с тобой делать? – последняя фраза вырвалась у него невольно…

На ум ему пришла какая-то мысль. Лицо сразу стало серьезным. Он отрицательно покачал головой…

Нет, так ничего не получится…

А вдруг?…

Нужно просто ехать. Дух сам приведет, куда следует.

Глава 13

Телефон Бессонова зазвонил. На панели не высветился номер. Генерал судорожно сглотнул комок в горле. Вот уже несколько часов он ждал момента расплаты. Разбираться никто не будет, ему конец. Все против него. Слишком крупная игра…

Он поднес трубку к уху.

– Господин генерал? – поинтересовался звонивший, речь выдавала легкий акцент иностранца, – Я хочу предложить вам сделку.

– Сделку? – сухо переспросил Бессонов.

Что это еще!?

– Именно. Я знаю, в каком затруднительном положении вы оказались.

Генерал помолчал. Голос был ему незнаком. И этот звонок мог значить все, что угодно.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Бросьте валять дурака, генерал. Спускайтесь к машине. Я буду ждать вас.

– Где?

– Езжайте по левой стороне улицы. Я дам о себе знать. Только никаких посторонних. Это в ваших интересах.

– Ладно. Выезжаю.

Бессонов зарядил пистолет, сунул его за пояс под пиджак, вышел из кабинета и прошел быстрым шагом через приемную.

– Меня нет, – сказал секретарше.

На улице огляделся. Ничего подозрительного. Прошел на служебную стоянку. Дежурный встал по стойке «смирно», проводил генерала глазами. Впервые он видел, чтобы тот сам садился за руль.

– Вольно, – дал команду Бессонов и открыл дверцу машины.

Он выехал на Большую Лубянку. Ехал в потоке, держась второй линии. Периодически нервно посматривал в зеркало заднего вида. И наконец, поймал: за ним неотступно следовал автомобиль цвета «мокрый асфальт». Бессонов доехал до Сретенского монастыря и увидел сигнал фарами. Значит, следовало свернуть тут.

Он проехал вдоль белой кирпичной стены, остановился у зеленых ворот. Вышел из машины. Прошел через калитку во двор. Побродил немного по территории среди верующих. И подошел к уединенному Поклонному кресту. Здесь стояла скамейка. Бессонов сел. И тут же рядом подсел мужчина, лицо которого генералу было слишком хорошо знакомо после бесконечных просмотров видеозаписи с показа в Гостином дворе.

– Жарко у вас в Москве, так и инфаркт получить можно, – с учтивой белоснежной улыбкой произнес незнакомец.

– День добрый, – стараясь принять непринужденную позу, сказал Бессонов, – А что вас, собственно, держит у нас? В Лондоне-то погода куда комфортнее. Дожди…

Англичанин кивнул.

– Да. Вот только улажу одно дело. А оно не терпит отлагательств. Вы, вероятно, поняли, о чем пойдет речь?

– Догадываюсь, господин Снайпс, директор фонда Анастасии Романовой, – Бессонов достал сигареты из кармана и закурил.

– Приятно, когда не нужны рекомендации, – с улыбкой кивнул Энтони, – Насколько мне известно, именно под вашим руководством ведется поиск украденного бриллианта?

– Да, под моим. Секретов тут нет.

– С этим я бы не согласился. Секретов тут куда больше, чем хотелось бы… – Энтони переждал, пока две старушки, подошедшие к каменному кресту, не закончат свою молитву.

Вот старушки расцеловали крест и удалились. Можно было продолжить разговор.

Энтони вытащил из кармана цветную фотографию. И положил ее на скамейке так, чтобы Бессонов увидел снимок.

– Красивая девушка, не так ли? – спросил Снайпс.

Генерал взглянул на фотографию. И отвернулся.

– Уверен, у вас есть такая же, – невозмутимо проговорил Снайпс, пряча снимок обратно в карман, – Эта девушка держит вас под руку. Как близкая знакомая.

– Я внимательно слушаю вас, – Бессонов стал оглядываться в поисках урны, увидел ее и метко пульнул туда окурок.

Энтони усмехнулся. Вояка…

– Когда я прибыл сюда, моя миссия заключалась в том, чтобы убедить российскую сторону в передаче «Кондора» Великобритании. Точнее, камень следовало тихо, без шумихи, вернуть туда, откуда он был взят…

– Не имею ни малейшего понятия, камень нашли в стене тобольского монастыря…

Снайпс покачал головой.

– Вы ведь уже в курсе, что там камень находился лишь последние десять лет. А до того он хранился в Европе. Имеется паспорт на этот бриллиант, в паспорте описано все его передвижение за триста лет. Но теперь мне хотелось бы изменить свое предложение.

– Изменить? То есть?

– Я готов взять на себя смелость предложить России оставить этот камень за собой. При одном условии.

Бессонов посмотрел на англичанина с интересом.

– Что за условие?

Снайпс взглядом «ощупывал» физиономию генерала. Он читал по его мимике, как в открытой книге, все, что тот пытался утаить. Да, девушка значила столько, что на этой струне можно было бы играть и играть. Он не ошибся.

– Мне нужна эта леди. И мне нужен ее компаньон. Тот, с кем она находится сейчас. И еще мне нужно официальное признание российской стороной Анастасии Романовой. Взамен вы получите бриллиант.

Бессонов поднялся.

– У вас нет ничего, кроме фотографии.

– У меня есть достаточно, чтобы вас обвинили не просто в соучастии кражи, но и в ее организации. Не торопитесь уходить.

Бессонов прошелся к кресту, положил руки на него. Он терял самообладание. Нинка, Нинка… Выпороть бы тебя.

– Зачем вам девушка? И тот парень. Зачем?

Спайпс вынул из кармана золотой портсигар с вензелем в форме буквы «Р». Вытащил сигарету и закурил.

– Мы с вами представляем не собственнические интересы, а государственные. Считайте, что такова цена страховки. Эти молодые люди неуправляемы. Угощайтесь! – он протянул Бессонову портсигар.

– Хорошо. Но мы можем обсуждать лишь часть ваших требований… – сухо сказал, развернувшись к англичанину, Бессонов и принял предложенную сигарету.

Глава 14

«Опель» выскочил на федеральную трассу и помчался к Москве. Нина дремала, улыбаясь чему-то во сне. Алексей часто поглядывал на часы. Он знал – нужно спешить.

Приближаясь к посту ГИБДД, попал в небольшой затор. У поста было выставлено ограждение, сужающее движение с трех полос до одной. Алексею ничего не оставалось, как двигаться вперед на авось. На черепашьей скорости он подполз к ограждению. Гаишник, из тех – «махровых», чуть не проглотил свой свисток, когда увидел номера «Опеля» с пяти метров. Он замахал жезлом, приказывая водителю отделиться от общего потока и съехать на площадку у поста.

Алексей повиновался. Отъехав на указанное место, опустил стекло. Гаишник уже что-то тарахтел в рацию, быстро приближаясь к машине. Алексей перевел взгляд и увидел, как с другой стороны к его «Опелю» прыжками несся напарник гашника, держа руку на правом бедре. Парни, наверное, уже тряслись от азарта охоты. Сейчас они будут выкуривать его из машины, притворяясь, что это всего лишь дежурная проверка. Он для них вооружен и опасен. Главное, вывести его из зоны обстрела и не дать скрыться…

– Инспектор Голубицкий, – осторожно, по протоколу представился подошедший гаишник, – Предъявите документы, пожалуйста.

Алексей развернулся, протянул руку через коленки женщины, открыл «бардачок» и вынул барсетку с документами. Нина выпрямилась на сиденье.

– Что случилось?

– Все нормально, – спокойно произнес Алексей.

Но Нина не поверила. Тревожными глазами она уставилась на усатое лицо гаишника, тот выразительно взглянул на нее.

Алексей протянул удостоверение. Инспектор посмотрел на фотографию и вновь уперся взглядом в водителя.

– Пройдемте со мной.

– А в чем дело? – встряла женщина.

Алексей мягко посмотрел на нее и положил руку ей на коленку.

– Ничего не бойся!

Она замолчала.

Нина как в замедленной съемке наблюдала происходящее. Чемпион, делая широкие шаги, шел в сторону поста ГИБДД. Ползущие возле ограждения машины проплывали мимо, водители таращились на него, забывая про дорогу. К Алексею вплотную со спины подошел второй гаишник, выхватил из кобуры на правом бедре пистолет и приставил дуло к затылку чемпиона. Тот, не оборачиваясь, начал поднимать обе руки… По лестнице из компактного высокого строения поста инспекции спускался третий человек в синей форме… Вот она увидела, как на запястьях Алексея замкнулись наручники… Его, держа под прицелами двух пистолетов, подвели к лестнице… Он обернулся на Нину…

Дверца «Опеля» с ее стороны открылась и она, вздрогнув, повернула голову. На нее смотрел, расплываясь в улыбке во всю физиономию, усатый инспектор.

– Вы в порядке?

– К-конечно! – подтвердила Нина, хоть у нее зуб на зуб не попадал, – А почему я должна быть не в порядке?

Инспектор как-то скис.

– Ясно.

У него зашумела рация, он поднес ее к лицу.

– Ну что там заложница? – услышала Нина сквозь треск.

– Нормально. Кажется, у нее шок. Как это называется? Стокгольмский синдром, кажется…

– Какой еще синдром?! – возмутилась женщина, – Что вы болтаете!? С чего вы взяли, что я заложница?!

Инспектор скосил на нее глаз и продолжил говорить в рацию:

– Растерялась девка. Так куда ее теперь?

– За ней уже едут, – сообщил металлический голос и связь отключилась.

Нина сжала кулаки. И с надеждой посмотрела на окна строения ГИБДД. Она никак не могла понять, почему Алексей все еще там? Ведь с его необычными способностями он легко мог избежать всей этой ситуации. Задерживаться нельзя, время дорого…

– Послушайте, – смирно сказала она и подняла на инспектора кроткие глаза, – я очень голодна. У вас там не найдется хотя бы воды для меня? И… успокоительных капель?

Гаишник поскреб затылок, оглянулся на здание, оно стояло на высоком фундаменте, наверх вела железная лестница под пластиковым навесом. Три стены, обращенные к дороге, имели большие окна для хорошего обзора, отчего коробка поста чем-то напоминала аквариум. Но как ни вглядывалась Нина в окна, Алексея она не видела.

– Чаю, конечно, можно организовать. Ладно, идемте.

Женщина вышла из машины и отправилась за инспектором, заставляя себя сбавлять шаг. Нина до такой степени уверовала в непобедимость своего новоявленного телохранителя, что ее сейчас просто разбирало нетерпение: почему он не торопится? Мысль о том, что он может с чем-то не справиться, даже не приходила ей в голову.

Эйфория, охватившая ее по дороге после камлания, все еще теплилась в сердце. Нина чувствовала себя окрыленной. Когда поднималась по лестнице, образ Алексея вдруг встал перед глазами, и она услышала свист крови в ушах. «Неужели я и вправду влюбилась?!» – пронеслось в голове.

Взбежала по лестнице как лань, обогнув инспектора, и резко толкнула входную дверь. Такого сумасшедшего волнения ей еще не доводилось испытать…

Алексей сидел на табуретке в центре комнаты. Когда распахнулась дверь, он поднял голову и встретился с Ниной взглядом. Она стояла на пороге, в мужских джинсах, в клетчатой рубашке не по размеру, с растрепанными волосами и светилась от счастья.

За спиной Нины вырос гаишник. Он чуть подтолкнул женщину внутрь.

– Входи, не бойся ты его. На нем наручники. Ребята, есть у нас для дамы что-нибудь выпить?

В комнате находилось еще двое сотрудников, один из них встал и направился к холодильнику в углу. Нина, не отрываясь, смотрела на чемпиона.

– Может, водки? – спросили ее.

– А? Да, может быть… – рассеянно ответила она, спрашивая глазами Алексея, почему он бездействует, в чем дело?

Он мотнул головой. Взглядом показал на наручники. Нина слегка пожала плечами: что за проблема! Алексей улыбнулся.

– На, пей. Легче станет, – усач протягивал ей стакан с водкой, она взяла и заправски опрокинула в себя, – Вот это по-нашему! – одобрительно крякнул инспектор.

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – громко произнесла Нина, оглядывая каждого инспектора по очереди.

Те переглянулись.

– Наверное, вам лучше знать. Вы ведь заложница.

– Впервые слышу, – твердо заявила Нина.

– Девушка, у нас приказ. Задержать «Опель» с этими номерами. Вот, хотите убедиться? – и усач протянул ей лист бумаги, полученной факсом.

На листе была фотография улыбающейся во весь рот Нины и текст, в котором подробно описывалась ее внешность, а также марка и номер машины предполагаемого похитителя. Одного взгляда было достаточно, чтобы вспомнить момент, запечатлевший кадр ее прошлой жизни. Это было на даче, в мае позапрошлого года, шашлыки в честь гостя и друга… Снимок Нина любила, на нем она вышла просто потрясающе…

Бумага выскользнула у нее из руки и, медленно кружась, упала у ног Алексея. Нина услышала, как издалека на улице завыла милицейская сирена. Звук нарастал. Она смотрела на мужчину, которого выбрало ее сердце. И чувствовала, как отчаянье захлестывает ее, словно огромная волна-убийца.

Глава 15

Энтони набрал номер Ника.

– Вам еще одно задание, напарник. Последнее.

– Слушаю, сэр?

Ник провел бессонную ночь. Он лишь недавно добрался домой и с наслаждением растянулся на кровати, плотно задернув шторы в спальной. Звонок выдернул его из сна, как вилку шнура от телевизора выдергивают из розетки. Изображение погасло. А ведь какое-то чудное сновидение только-только начало обволакивать его усталый мозг и расслаблять напряженные мышцы! Ник ругнулся про себя.

– Слушаю вас…

Энтони коротко изложил суть просьбы. Пришлось быстро одеваться и лететь, сломя голову, в центр Москвы… Нет, все-таки обычная жизнь куда лучше всех этих шпионских игр. Никакой в них романтики нет. Только головная боль, запах собственного пота, тяжелое непослушное тело. И ужасное, невыносимое желание спать…

…Бессонов вбежал в свой кабинет. Адъютант уже десять минут ждал его в приемной.

– Входи, давай, выкладывай, что там.

Кирсанов сел, раскрыл папочку, вынул оттуда несколько вырезок. Генерал начал беситься, следя за его размеренными движениями.

– Да быстрее ты можешь? Что копаешься?!

– Кирилл Петрович, я был у нее на работе, разговаривал с подчиненными, – вежливо заговорил адъютант, – Одна из них, медсестра Наташа, рассказала кое-что. Вообще Нина Лановая на работе характеризуется как ответственный требовательный руководитель. А в день, точнее, вечер после кражи, она вела себя очень нетипично.

– Как именно?

– Зачем-то объявила медсестре, что везет Пронина на обследование, которого не проводилось. Очень много было суеты с ее стороны, много подозрительного…

– Конкретнее! – вскричал генерал.

– Конкретнее, – адъютант отметил про себя особую нервозность шефа, – Все время, пока Пронин проходил курс лечения, она вела себя с ним, как врач с пациентом. Ничего личного. Но в вечер кражи они оба вернулись в клинику, выглядели как заговорщики. Пронин был в крови, он дал ей свою машину… Наутро Лановая прилетела в клинику ни свет, ни заря, одежда была испачкана, вид был такой, будто она провела в бегах всю ночь. Она переоделась в джинсы прямо в палате Пронина. И оба опять уехали. Несмотря на запрет тренера…

– Так… – Бессонов мерил кабинет шагами, – Дальше.

– Дальше. Я отправился к ней домой. Соседи рассказали, что к ее подъезду дважды приезжал наряд милиции. Вечером…

– Милиция? – генерал остановился и удивленно поднял бровь, – В котором часу?

– Первый раз вызов был сделан сразу после полуночи, второй – в четыре часа тридцать две минуты. Я разговаривал с оперативным сотрудником.

– И что же он сказал?

– Видите ли… Сначала он решил, что звонит просто какая-то неадекватная особа… Она что-то говорила о преследователях, которые подрезали ее на дороге, приставили пистолет к окну ее машины и потребовали сумку…

– Сумку?!

– Да.

– Ту самую сумку, белую, с которой она была в Гостином дворе?!

– Так точно…

Генерал хлопнул себя по бокам, как баба…

– Вот те на… – проговорил он.

Бессонов выглядел ошеломленным и обескураженным. Значит, так, да? Значит, подобрались к нему с этой стороны уже давно, а он и не заметил! Значит, Нинка завербована и ведет-таки свою игру… Старый болван!

– Товарищ генерал, она эту сумку свою им отдала. И вернулась домой. Когда подъехал милицейский наряд, она сидела в кустах у подъезда. Вместе с оперативником поднялась в свою квартиру. Дверь была открыта. И сумка со всем содержимым валялась на пороге…

Бессонов оторопел.

– Ничего не понимаю. Со всем содержимым, ты сказал?

– Да. Оперативник переспросил у нее несколько раз, и она подтвердила: со всем содержимым…

Бессонов вновь нервно зашагал по ковровой дорожке.

– А второй вызов?

– Второй вызов поступил прямо на его сотовый телефон, он оставил ей номер на всякий случай. Она говорила про бриллиант… Была испугана.

– Ага! – поднял указательный палец вверх генерал.

– Она сказала, что кто-то стоит под окнами и терроризирует ее звонками с требованием выдать бриллиант…

– Значит, камень все-таки остался у нее… Только я не понимаю, почему… Значит… Камня в сумке просто уже не было! – догадался Бессонов.

– Когда оперативник вновь оказался у ее дома, он видел отъезжающий черный джип. Она именно такой и описывала. Он поднялся к ней в квартиру. Дверь была не заперта. Но в квартире никого не оказалось. Она сбежала. Понимаете?

– Понимаю… – задумчиво проговорил генерал.

– Еще. Она запомнила номера джипа. Машина принадлежит одному из телохранителей премьер-министра…

Генерал присвистнул. И замолчал надолго. Он все более убеждался, что игра куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Значит, Нинка и впрямь была задействована?! Не верилось в такое…

– Какие будут приказания? – спросил Кирсанов, изучая погруженного в тяжкие раздумья шефа.

– Пока ничего. Будем ждать. Сама объявится. Не бросит же она своего друга…

В этот момент раздался звонок… Бессонов и Кирсанов переглянулись.