Текст книги "Глаз Шивы"

Глава 16

Из квартиры краеведа Бориса вырвали служебные дела.

– Слушай, Пинкертон хренов, где ты носишься? Тут дел невпроворот! – возмутился начальник отдела, когда следователь все же прибыл в отделение милиции.

– Семен Николаевич, у меня появилась зацепка к тому преступлению, помните, распятая женщина на воротах монастыря… – начал оправдываться тот.

Начальник поморщился. Случай с монастырем, хоть и задевал воображение, но, тем не менее, был не из самых важных. О нем пошумели, поговорили и как-то разом забыли. Тем более что никаких заявлений после убийства не последовало, все тихой сапой сошло в песок.

– Что ты там накопал? Не забывай – не в частном сыске работаешь. У нас поток, сам понимаешь.

Борис понимал. И все-таки…

– Семен Николаевич, дайте еще день, и я дело доведу до финала, обещаю. Ну, если хотите, даже оформлю отпуск за свой счет.

– И что ты так прицепился-то к этой истории? Знаешь пословицу: «не тронь болото»…? Ладно. Закроешь, говоришь?

Как и всякий руководитель, Семен Николаевич радел за показатели.

Получив еще день, Борис вышел из кабинета начальника УВД. В раках он держал полученный от эксперта пакет с фотографиями…

Судьбы Александры Романовой и Григория Распутина, будто слитые воедино, волновали его сейчас куда больше собственной судьбы. Он должен был понять произошедшее с ними, иначе не мог двигаться дальше. Нужно было освободиться от этого бремени. А сделать это можно, если все станет окончательно ясно…

Он прошел к себе. Внимательно рассмотрел фотографии. Действительно, очень любопытно… Спрятал снимки в ящике своего рабочего стола. Затем вынул из портфеля рукопись краеведа. Он обманул старика, сказав, что прочел внимательно до конца. На самом деле под утро уже слипались глаза, читал «по диагонали». Похоже, все-таки придется потратить еще несколько часов, что-то он, похоже, упустил…

Борис нашел в тексте место, на котором его настигла дрема…

«От падения царизма Германия выиграла немного, поскольку Временное правительство также намеревалось продолжать войну. Но Германии в России нужен был такой режим, который заключил бы с нею мир. Ленин немцам это обещал. И немецкое правительство употребило против России крайнее средство. В опломбированном вагоне, словно вирус чумы, оно направило из Швейцарии в Россию Ленина. Ленин и группа большевиков организовали пропаганду среди населения и войск с призывом к отказу от военных действий. С 3 по 5 июля 1917 года в Петрограде прошло вооруженное восстание, сопровождавшееся целым рядом убийств и насилий. Но тогда правительству восстание удалось подавить. Троцкий сдался полиции, а Ленин, проведя ночь в стогу сена, под видом паровозного кочегара сбежал в Финляндию, чтобы в ноябре вернуться вновь»… – прочел следователь и задумался, закурил.

Время царствования Николая II явилось периодом самых высоких в истории России темпов экономического роста. С 1880 по 1910 год темпы роста продукции российской промышленности превышали 9% годовых. По этому показателю Россия вышла на первое место в мире, опередив даже стремительно развивающиеся Соединенные Штаты Америки. Но нашей стране не хватило времени, чтобы пожать плоды экономических и социальных преобразований.

По мнению Черчилля, держаться – это все, что нужно было России в тот момент. Царь был на престоле, российская империя и русская армия были крепки, фронт был обеспечен, и победа над Германией была бесспорна… Строй, которым руководил Николай Романов, к этому моменту фактически выиграл войну с немцами.

Но Россия, держа знамя победы в руках, все-таки упала на взлете замертво…

Вечный вопрос: почему, несмотря на неоспоримые достижения в экономическом развитии страны, в России победили не реформаторские, а революционные силы, приведшие к падению монархии? Как удалось группе авантюристов в исконно монархическом государстве сломать веками сложившуюся традицию власти? Это не просто удачно сформировавшиеся обстоятельства, не кризис системы, не слабость личности Николая Романова. Нет. Здесь, в России, разыгралась карта куда более мощная… Это действительно был тайный заговор, в котором заинтересованные стороны не останавливались ни перед чем. Врагами использовались все средства, от клеветы и интриг до привлечения оккультных сил…

Следователь обжег пальцы окурком. Кинул окурок в пепельницу. Лизнул указательный палец и потер безымянный – взятый из детства способ самолечения. Вновь углубился в чтение.

«В последние годы царствования император испытывал кризис окружения. Значительная часть самых способных государственных деятелей стояла на западнических позициях, а люди, на которых царь мог положиться, не всегда обладали нужными деловыми качествами. Отсюда постоянная смена министров, которую с легкой руки недоброжелателей приписывали Распутину. Но роль и значение Распутина, степень его влияния на Николая были искусственно раздуты левыми, которые таким образом хотели доказать политическое ничтожество царя. Многие скандальные эпизоды, связанные с Распутиным, вообще были сфабрикованы левой печатью с целью дискредитации власти» – писал краевед…

В то время спасти страну от развала могла только монархия. В России на начало февраля 1917 г. был лишь один по настоящему выдающийся государственной деятель, работавший на победу в войне и процветание страны, – император, Николай Романов. Но он оказался предан. А монархия свержена.

И первое, что сделали враги для достижения этого – убили Распутина. Убийство послужило детонатором большого взрыва.

«Прежде, чем заколотили крышку гроба старца, императрица положила на грудь Распутина икону с именами ее самой, мужа, сына и дочерей. И вложила письмо: „Мой дорогой мученик, дай мне твое благословение, чтоб оно постоянно было со мной на скорбном пути, который остается мне пройти здесь на земле. И помяни нас на небесах в твоих святых молитвах. Александра“. По традиции христианских обычаев иконы в гроб класть нельзя, к тому же с именами живых людей – это уж совсем плохая примета… События после похорон Распутина начали развиваться с молниеносной скоростью», – продолжал Конин.

Александра положила икону, а слухи ходили, что в гробу Распутина – царские драгоценности! Позднее в часовню с телом старца проникли воры. При свете лучины они вскрыли гроб. Увидели мертвеца, его обезображенное лицо, покрытое маской грима, бороду и большую шишку на лбу, похожую на зачаток рога… Поверх сложенных рук и лежала иконка царицы с ее собственноручным письмом-просьбой. Так об этом стало известно прессе. Сколько насмешек обрушилось на Александру!

Гроб вынесли из часовни. И потащили по улицам…

Александра была в истерике, она умоляла ненавистного ей Керенского прекратить надругательства над старцем. Бывшая императрица в тот момент думала лишь об одном: она хотела построить монастырь, в котором бы покоились его мощи. И назывался бы монастырь «Царскосельско-Распутинский». Николай лишь качал головой и намекал жене, что такое название таит в себе опасную двусмыслицу…

Председатель Временного правительства обещал Александре помощь… и действительно приказал тайно вывезти тело старца из Царского села, где семья бывшего императора находилась под домашним арестом. Тело Распутина отправилось в долгое странствие.

Сначала его спрятали в гараже бывшего придворного ведомства. Потом везли в товарном вагоне. В конце концов, решили зарыть труп в окрестностях Петрограда. Но пришлось его сжечь. Сохранился акт: «Мы, нижеподписавшиеся, между 7 и 9 часами на дороге из Лесного в Пескаревку при абсолютном отсутствии посторонних сожгли труп Григория Распутина на костре, облив бензином. Пепел развеяли по ветру».

По легенде, Распутин и тут не обманул ожиданий присутствующих, веривших в его договор с дьяволом. Он, объятый пламенем, встал…

В Тобольске епархию возглавлял Гермоген, когда-то сосланный туда при содействии Распутина. Гермоген хотел помочь Романовым бежать, игуменья женского монастыря Мария всячески старалась убедить Александру довериться Гермогену. Но Александра Федоровна так и не решилась. Зато доверилась зятю Распутина, Борису Соловьеву, женатому на Матрене. Значительная часть драгоценностей императрицы перекочевала к Соловьеву. И он сбежал с ними за границу. Там в 1926 году он умер от туберкулеза. А Матрена Распутина из Парижа перебралась в Америку. И стала укротительницей тигров в цирке…

Борис с листом рукописи в руке прошел к окну, посмотрел на улицу, побарабанил по стеклу…

Детали…

«Алиса-Александра любила всем сердцем. И эта любовь женщины к мужчине стала трагедией всей страны, – вернулся он к чтению рукописи, – Перед брачной ночью Александра записала в дневнике мужа: «Наконец-то мы соединены, связаны узами на всю жизнь, и когда эта жизнь кончится, мы снова встретимся в мире ином и останемся навечно вместе. Твоя, твоя…». Незадолго до смерти в ее дневнике появилась запись: «Любовь чистая, ясная любовь – яснее солнца! Солнце греет, а любовь ласкает. Боже, истины Творец, от любви Твоей, единым духом, всё от Тебя создано и я – Твоя! Научи меня любить, тогда мне и раны в любви нипочём и страдания будут приятны. Не оставь меня постылой, а дай мне ярко и ясно любить. Не отними от меня любви – страданье любви научит любить близких, и я страдаю и люблю, хотя и ошибаюсь, но по слову Апостола: «Любовь покрывает множество грехов». Апостол – Григорий Распутин»…

Его настоящая фамилия по отцу была Вилкин. В детстве с ним приключилась беда. Однажды на берегу быстрой и холодной речки Туры он поссорился со своим старшим братом Мишей, завязалась драка, оба полетели в воду. Течение понесло, на берег выбрались не сразу, закоченели в воде. Оба сильно простудились. Лечила знахарка, но Мишу не спасли, а Григорий несколько недель метался в жару. Как-то утром затих, в семье решили – к смерти. И вдруг Гриша сел на лежанке и еле слышно произнес: «Да! Да! Я сделаю! Сделаю!». После упал навзничь и глубоко заснул, чтобы проснуться уже полностью здоровым.

Оказывается, во сне ему явилась Богородица и приказала выздоравливать. Сельский священник объявил приходу, что случилось знамение. Деревня была потрясена. С тех пор за Григорием закрепилось, что он небесный избранник.

С того момента и до 28 лет на Григория каждую весну стала нападать бессонница. Он вообще не спал в весенние месяцы, не спал – а грезил наяву. И в этих грезах к нему являлась женщина, красавица в голубых одеждах, та самая, что вырвала его у болезни в 15 лет.

Его слава ясновидца достигла всех тобольских деревень. Григорий знал язык животных, он подолгу разговаривал с лошадьми в конюшнях. Если у кого пропадала лошадь или какая-то вещь, Григорий, не задумываясь, тут же называл вора и место, где находится пропажа.

Как-то раз в доме Григория остановились на ночлег странники, «божьи люди». И парень решил уйти с ними. А когда ему исполнилось девятнадцать, он встретил в Алабатске в церкви на празднике Прасковью Дубровину и женится на ней. Однако их первенец умер. Эта утрата так потрясла Григория, что он чуть ли не проклял Бога! Он называл это предательством, и стал вести жизнь настолько безобразную и скандальную, что деревенский сход приговорил его к высылке. Григорий ушел в Верхотурьевский монастырь. Там он познакомился со знаменитым старцем-отшельником Макаром, обучился у него грамоте, Священному писанию и многому другому. Макар посоветовал ему искать спасения в скитаниях. И Григорий отправился в дальние страны.

Он был в православных храмах Греции, в горах Македонии, учился у шаманов Якутии, Бурятии, Киргизии и других краев, о которых предпочитал умалчивать…

А когда вернулся из восточных странствий, то поехал по самым известным русским обителям и святым местам. Был в Троице-Сергиевой лавре в Киеве, на Соловках, Валааме, в Оптиной пустыни, в Ниловом монастыре. Но каждое лето он приезжал в Покровское, к жене Прасковье. Рождались дети: Дмитрий, Матрена и Варвара. И вот тогда-то он начинает лечить людей.

«Любопытно, что Григорий Распутин лечил теми же методами, что и сибирские, и тибетские, и североамериканские шаманы, – писал дальше Конин, – Он мог воздействовать на человека через расстояние, не прибегая даже к помощи фотографии».

Однажды Распутин был у себя в Покровском, когда у царевича Алексея случилось сильнейшее кровотечение, с которым не могли справиться врачи. Мальчик, уже в который раз, находился при смерти. Телеграмму о состоянии царевича Григорий Ефимович получил в полдень, когда сидел в кругу семьи и обедал. Он немедленно прошел в комнату, где висели у него самые почитаемые иконы. Его старшая дочь помогала ему в свершении таинства.

Закрыв за собой двери, Распутин бросился на колени перед иконой Богоматери. Его неистовый крик, казалось, потряс стены. То ли к Богоматери он обращался, то ли к самой природе, когда молил: «Отдай царевичу мои силы, пусть они помогут ему излечиться!». Затем он стал молча молиться, прикрыв глаза, пошатываясь из стороны в сторону. Через какое-то время лицо его засветилось, он начал делать странные движения, будто собирался нырять… И вдруг весь покрылся потом, пот градом покатился по лицу и всему его телу. Потом он замер, будто впал в столбняк.

Прошел час или больше. Дочь Григория сидела у дверей, боясь шелохнуться.

И вот он вздрогнул всем телом, будто душа, покинувшая его, вернулась. Стал жадно хватать ртом воздух, черты лица исказились, будто от чрезмерных усилий. Он совсем задыхался… И вот упал, обессиленный. Лежал, медленно подтягивая одну ногу под себя. Дочери показалось, что отец в агонии, что он вот-вот умрет… Помня его наказ, она молча переживала мучительные сомнения: кинуться на помощь или нет. Так прошло еще часа два. И вот Григорий открыл глаза, и светло и радостно, как ребенок, улыбнулся. Дочь даже подумала, что в его грозных чертах проступили безмятежные черты царевича, его портрет она видела не раз…

Она была уверена, что отец каким-то чудом принял болезнь ребенка на себя.

Тут же императрице в Царское село полетела от Распутина телеграмма: «Болезнь не такая уж страшная. Не дай врачам изгаляться!». Александра Федоровна удалила медиков. На следующий день произошло очередное чудо: кровотечение прекратилось, гематома совсем рассосалась, температура спала, мальчик был здоров! Доктора устроили консилиум и начали выдумывать естественные причины случившемуся. Императрица, одна знавшая, кому обязана спасением сына, резким замечанием прервала дискуссию медиков. С той поры здоровье царевича она доверяла исключительно Распутину.

Никакие доносы на него не имели воздействия на семью Романовых. К его похождениям относились снисходительно. И все.

Больше того. Григорию выделили отдельные кабинеты в ресторанах. Он пил и веселился так, что слухи о его распутстве покрыли, как серой паутиной, всю страну.

«В конце марта 1915 года, после спасения им лучшей подруги императрицы Анны Вырубовой, Распутин запивает совсем безбожно. Газеты пишут, будто он состоит в связи с императрицей, и сам трезвонит об этом на все четыре стороны. Эта травля теперь будет преследовать его до самой кончины. Среди офицеров готовится покушение на Распутина: найден виновник всех бед! Александра на время отсылает его на родину, в Покровское. Но скрипящее колесо Рока уже провернулось, назад хода нет…».

Борис отложил рукопись. Теперь он знал, что делать дальше.

Следователь быстро собрался, запер кабинет, спустился по лестнице…

– Куда летишь? – спросил дежурный.

– В женский монастырь, – бросил на ходу Борис.

Дежурный что-то сострил за его спиной, Борис услышал хохот. И хлопнул входной дверью.

Глава 17

– Куда его везут? – крикнула Нина.

Бронированная машина с мигалкой остановилась прямо у лестницы. Из нее выскочило трое бойцов, они взяли Алексея в кольцо.

– Куда его везут?!

– Девушку вниз, – ожила и выплюнула фразу рация в руках усатого инспектора.

– Пройдемте со мной. За вами тоже прибыли, – гаишник посмотрел в окно.

Нина проследила за его взглядом. На площадке у здания поста припарковалась иномарка представительского класса с тонированными стеклами. Увидев ее, женщина рванула дверь, выскочила наружу и понеслась по лестнице.

– Стой! – метнулся за ней инспектор.

Поздно. Алексей обернулся на ее бег, но бойцы тут же стали впихивать его в машину, нажимая на голову. Он оказался внутри автомобиля, и машина сразу же отъехала с воем включенной сирены. Нина замерла на последней ступеньке.

– Вам туда, – ее взяли под руку и подвели к черной иномарке.

Дверца открылась, Нина упала на кожаное сиденье.

– Нинка… Здравствуй, что ли… – произнес знакомый голос.

Нина повернула голову. Рядом сидел Кирилл Петрович. Она сжала губы и качнула головой: знал бы отец!

– Поехали! – дал команду адъютанту Бессонов и тот завел двигатель.

Какое-то время сидели молча. Женщину переполняла ненависть. Злоба была настолько сильной, что Нина чувствовала, сидя рядом с Бессоновым, холод, исходящий от его тела. Это была энергия его вины, во всяком случае, так ей казалось. Она вообще вдруг стала какой-то сверхчувствительной в эти дни…

– Нинка, ты меня не бойся, – заговорил генерал, – ты же знаешь, какую должность я занимаю. Я могу и уничтожить. А могу и новую жизнь дать. Нам бы только понять друг друга. Давай начистоту. На кого ты работаешь?

Она прыснула от истеричного хохота.

– Вы серьезно?

Генерал насупился. Ладно, плавали, знаем.

– Нина, – заговорил он усталым смягчившимся тоном, – я ведь понимаю, что ты не виновата. Что ж ты думаешь, я – бездушная скотина, что ли? Ты мне как дочь. Так и останется, даже если ты…

Нина молчала. Она размышляла. Из этой ситуации следовало извлечь хоть какую-то пользу.

– В общем, видишь, какая штука получилась. По нашим данным, камень больше восьмидесяти лет находился за границей. И это косвенно подтвердила экспертиза: в тобольском монастыре он оказался лет десять назад, не больше. Долго объяснять, там проверили кладку, известку и так далее… – он помолчал, обдумывая, что говорить, а что придержать, – Нинка. Это игра с большими ставками. Надеюсь, ты не вполне отдаешь себе отчет…

– Я все вам расскажу. Если вы мне пообещаете… – оборвала Нина.

– Говори.

Нина сделала глубокий вдох.

– Я бы на вашем месте предпочла решить все полюбовно.

– Так я, собственно, о том же…

– Полюбовно, это значит – нужно пойти на компромисс…

– Компромисс? Что за условие?

– Везите меня к Андрею Пронину.

Генерал шумно и, как показалось Нине, искусственно вздохнул.

– Я понимаю. Ты думаешь, я бесчувственный солдафон? Но это невозможно… Он подозревается в краже бриллианта. Скандал, Нина… Пока я делу официального движения не дал… Но я не могу держать паузу долго. Я должен вернуть камень и наказать виновных…

– Никто не знает, где бриллиант.

Бессонов усмехнулся и грубовато взял ее за подбородок, развернув к себе лицом.

– А если ты ошибаешься? Лучше скажи сама, где он, пока не поздно.

Нина улыбнулась.

– А я не пророню ни слова, пока не увижу Андрея. И еще его…

– Его?

– Того человека, которого вы объявили моим похитителем. У вас богатая фантазия, я смотрю.

Она убрала его руку. И откинулась на спинку сиденья, глядя в окно.

– Значит… Англичанин был прав… Ну что ж.

– Какой англичанин?

Бессонов не ответил. Прищурившись, он смотрел на Нину и раздумывал… Хотя, решение созрело у него еще несколько часов назад…

Глава 18

Алексея втолкнули в подвал. Там, в машине, ему завязали глаза. Это было даже лучше. Они не хотели, чтобы он видел, куда его везут. Значит, они действуют не в рамках закона. Так легче будет уйти…

Он шел, ступая точно в след впереди идущего человека. Точь-в-точь, соблюдая ритмику его движений. Если копировать чьи-то движения, можно узнать чужой замысел. Мысли конвоира не отличались оригинальностью. Он был просто конвоир. От него ничего не зависело.

Алексей знал, что за его спиной идет еще несколько человек. Они молчали, но ему нетрудно было понять, что их четверо. Опять же, по ритмике шагов, по частоте дыхания. Да, из-за повязки он не мог видеть. Но вынужденная слепота лишь еще более сосредоточила его внимание.

Коридор, по которому они шли, был узок, вдвоем здесь разойдешься с трудом. Это тоже хорошо.

Слабый свет ламп за железными защитными каркасами скупо освещал узкое пространство. Идти в полной тишине пришлось несколько минут. Значит, это изолированный коридор, не имеющий ответвлений. Очень хорошо.

Но чувствовал он не только это. Энергетический поток идущего перед ним человека вмешивался в его собственный. Так обычно бывает, когда люди находятся на расстоянии вытянутой руки. Только вот Алексей мог считывать информацию о состоянии чужого организма, не прикасаясь к человеку. Такого дара не было даже у его прадеда.

Впереди идущий был молод, лет тридцать пять. Два перелома, рука в детстве и шея… Шея – это что-то около пяти лет назад. Да, судя по сдавленной форме позвонков, человек попал в дорожно-транспортное происшествие. Видимо, фронтальное столкновение, голова резко качнулась вперед. Да, здорово ему не повезло, полгода нетрудоспособности. У него, должно быть, нарушена чувствительность пальцев…

Те, кто шел позади, представляли большую угрозу. Эти люди были сильнее и агрессивнее. Солдаты-наемники, живое оружие. Так…

Впереди обозначился тупик. Конец коридора Алексей почувствовал как вернувшийся удар потока. Конвоир звякнул замком, открыл дверь.

– Принимай, – сказал тот, что с переломом…

– Куда его? – прозвучал хриплый голос.

Алексей невольно подался вперед. Он почувствовал кровь, много крови, ее запах исходил от чужой обуви, капли забрызгали брюки говорившего. Вибрация его голоса выдавала лишь недавно потухший всплеск ярости… Неужели, опоздал?!

– Да туда же.

Вновь звякнули ключи. Открылась другая дверь. И Алексей ощутил присутствие смерти…

– Повязка, – попросил он.

– Тебе лучше не видеть, – ответили ему и втолкнули в комнату.

Дверь за спиной закрылась.

Он стоял на пороге. На глазах – черная повязка. Руки сцеплены наручниками.

Он сделал четыре шага вперед. И коснулся ногой распростертого на полу тела.

Алексей опустился на колени, наклонился и прислушался, стараясь уловить дыхание. Слабая, неуловимая для непосвященного, нить жизни еще привязывала человека к миру живых. Руки… Нужно было освободиться от наручников.

Он не сопротивлялся в тот момент, когда на него надевали браслеты. Бросил взгляд на них, запомнил конструкцию. Слава богу, это были обычные кистевые, а не пальцевые, наручники марки «Нежность» – у ветеранов МВД тоже есть чувство юмора.

Алексей сконцентрировался на кистях рук. Если попытаться их выкрутить? Он аккуратно, без резких движений, чтобы руки еще больше не распухли, стал ворочать кистями. Но быстро понял, что это бесполезно. Оставался другой элементарный способ. Но для его осуществления нужна хотя бы скрепка… Или…

Он вспомнил о заколке Нины, которую закрепил на воротнике своей рубахи. Мешочек с травами он тогда отцепил. А вот невидимку забыл вернуть… Можно достать зубами…

После того как заколка оказалась на полу, он нащупал ее рукой и разогнул. Отмерил чуть-чуть, примерно три миллиметра, на конце, сделал сгиб в виде крючка. Развернул руки в наручниках так, чтобы они смотрели ладонями друг на друга, вставил крючок в скважину браслета и медленно повернул вокруг штифта, опасаясь налететь на фиксатор снизу. Все получилось. Нащупал и легко отжал защелку, удерживая ее, пока дуга не выйдет из замка. Наконец, запястье освободилось.

Алексей сдернул повязку с глаз. И увидел перед собой Андрея.

Узнать голкипера было непросто. Лицо распухло от кровоподтеков, рваные ссадины на губах и брови. Кровью залита одежда, разбиты руки…

Алексей схватил руку парня, осторожно провел большим пальцем по его запястью. И весь превратился в слух, закрыл для себя все внешние звуки и сосредоточился лишь на том, что происходило в его теле. Доля секунды показалась ему вечностью. Он не слышал ничего, он пытался проникнуть в кровопоток, соединяющий чужие вены, жилы, кости и капилляры, он искал хотя бы самый ничтожный толчок угасающей жизни…

Но Андрей был мертв.