Текст книги "Глаз Шивы"

Глава 22

Руководитель департамента анализа, прогноза и стратегического планирования Кирилл Петрович Бессонов озадаченно скреб лысый затылок. Как дочь его товарища по Афгану могла попасть в такую передрягу?! Пушистый кот потерся о ноги, спущенные с кровати.

– Сейчас, – сказал генерал-полковник коту, сунул ноги в тапочки и прошел на кухню к холодильнику.

Кот, с поднятым хвостом, побежал рядом. Бессонов открыл дверцу огромного, выше его роста, холодильника, достал докторской колбасы, отрезал кусок и подержал на весу.

– Ну?

Кот «служить» не захотел, сел «на попа» и уныло посмотрел на хозяина.

– А, зараза, ешь, что дают! – И Бессонов кинул кусок в миску у холодильника.

Кирилл Петрович Бессонов чувствовал себя сильно «не в своей тарелке». Тщательно выстраиваемая операция дала сбой. Но кто играл против него? Неужели, Сам?!

– Черт знает что, – выругался Бессонов.

Он позвонил своему адъютанту:

– Кирсанов? Машину к подъезду, живо.

В деле появились новые обстоятельства.

– Досадно, – поморщился от мысли, что что-то придется решать с Нинкой, Бессонов.

Он тщательно выбрился, оделся и застегнул пиджак на все пуговицы. «От расстегнутой пуговицы до измены Родине – один шаг», говорил когда-то его командир в Афгане. Времена и нравы изменились, ведомство службы другое, а старая военная привычка осталась.

Генерал-полковник ФСБ Бессонов вышел из подъезда.

В Управлении он был уже через пятнадцать минут. Прошел в свой кабинет, бросил портфель на широкий стол, обтянутый зеленым сукном. Адъютант встал в дверях.

– Проходи, у меня к тебе срочное дело. Та девушка, которую сейчас ищут… с видеозаписи в Гостином дворе… Ее зовут… в общем, это Нина Кирилловна Лановая. Собери мне всю информацию о ней, хочу знать, что она делала с момента кражи бриллианта. Делай, что хочешь. Звони на работу в клинику…

– Так вы ее знаете? – уточнил адъютант.

Эту запись в Управлении крутили вчера до полуночи, изучая каждого, кто попал в поле зрения камеры. Но до сих пор она оставалась женщиной без имени. Ее не было в списках приглашенных, никто из организаторов шоу не знал о ней ничего. Но адъютант заметил, как изменился в лице Бессонов, увидев ее на кадрах записи. Это что-то да значило. Ведь он промолчал, когда главный отдал приказ найти эту женщину хоть из-под земли…

– Знаю. Да, – резко оборвал расспросы генерал и взглянул на адъютанта так, что тот понял: молчание – золото, – Я дам тебе телефон ее клиники, подъедешь туда, выспросишь все хорошенько. Соседей тоже поспрашивай. Достань мне все ее контакты. Друзья, подруги, любовники. Да, дело это не свети. Представься… ну… ее бывшим… Не мне тебя учить. Задача ясна?

– Ясна. Она у нас по делу как пойдет? Подозреваемая?

– Пока она у нас… джокер. Делай, что велю.

Адъютант, точнее секретарь, но генералу нравилось именно это военное слово, кивнул.

– Видеозапись еще раз будете просматривать?

– А чего ради я сюда приперся ни свет, ни заря? – огрызнулся начальник.

Кирсанов кивнул, вышел из кабинета и вернулся с ноутбуком. В кабинете не было компьютера – Кирилл Петрович, человек уже пожилой, старой закалки, не воспринимал компьютерную технику и не умел ею пользоваться.

Адъютант включил видео.

Кирилл Петрович по-своему любил Нину. Ее отец, тоже Кирилл, даже шутил: «Еще неизвестно, чья она, твоя или моя, отчество-то у нее одно на двоих – Кирилловна». Нинка росла у него на глазах, майские праздники одинокий генерал всегда проводил на воронежской даче Лановых.

Насупившись, он пристально смотрел в монитор. Вчера, когда эту запись он отсматривал впервые, подумал сначала, что ошибся. Мало ли двойников… Но запись крутилась, наверное, сотню раз. Штаб в полном составе изучал ее так дотошно, что, видимо, хватило бы одной лишь гениальной догадки, чтобы расшифровать мысли и мотивацию всех, кто присутствовал на месте преступления. Внутри у Бессонова все заходило ходуном, когда он заметил ее и крикнул про себя: «Нинка! Что ты тут делаешь!?». Офицеры курили, предлагая дать более крупным планом то одного, то другого человека, мелькавшего на видеозаписи. И вот кто-то указал на нее. Бессонов похолодел. Молча наблюдал, как разгорается интерес именно к ней, к Нинке, к женщине, которую никто не смог назвать по имени. Ее никто не знал. Никто, кроме Бессонова…

Видеозапись прокрутилась до того самого места. Да. Вот она…

Рядом с объектом №1, немного растерянная, но держащая «фасон», в стильном голубом платье и с белой сумочкой на длинном ремешке, стояла взрослая дочь его друга.

– Сделай стоп-кадр, – скомандовал генерал.

Адъютант зафиксировал кадр.

– А теперь иди, свободен…

Через полчаса адъютант получил ряд дополнительных распоряжений от своего шефа и отправился лично исполнять их.

Какого лешего Нинка оказалась рядом с объектом №1? Что, показывая на нее, сказал объект №1 охране? Почему Нинку спокойно выпустили из здания, в то время как полторы сотни человек – не чета ей – подверглись тщательному досмотру? Что связывает ее с этим футболистом? Любовница она ему, что ли? Андреем Прониным уже занимаются… Как бы он не сдал ее прежде времени…

Вот оно значит как. Ситуация не из приятных. Женщина, имя которой сейчас выбивают из Пронина, его крестница. Нинка!… Но если ей что-то известно, почему она все-таки позвонила ему, Бессонову? И с кем она едет сейчас в машине? Куда?! Парень, которому она передала трубку, не дурак…

Генерал ломал голову, но ничего, что могло бы разумно объяснить и увязать все в одну цепочку, на ум не приходило. Тщательно спланированная Управлением операция с подменой бриллианта на фальшивку, с подстроенной кражей, а потом, спустя положенное время, с громкой победой следственных органов, с находкой камня и разоблачением «заказчика» похищения полетела к лешему. Нинка, Нинка… Кто тебя вовлек в это дело?! Кто этот вездесущий проныра, испортивший операцию и на самом деле тишком укравший бриллиант!?

Не провокация ли это, в самом деле, против него, Бессонова?… Врагов было предостаточно. Или, может, опять «рука интервенции»? Эти англичане со своей столетней куклой лже-Анастасией вели себя все наглее. Конечно, аферистку Россия не признает никогда, сколько уже было таких попыток… Потому что в случае признания наследство российской императорской фамилии тут же перешло бы в руки англичан. А так… оставалась надежда. Если это наследство существует в реальности, наши агенты его разыщут. Рано ил поздно, но все равно разыщут. Деньги никогда не бывают лишними…

Ладно. Спокойно… Итак. Бриллиант у нее. Во всяком случае, хоть камень теперь найдется. Но вот Нинке это может стоить слишком дорого. Слишком.

Он закурил, глядя в окно. По широкому проспекту в обе стороны уже сновали машины. Москва просыпалась.

Генералу стало жарко. Он включил кондиционер. Зашагал по кабинету. Вспомнилось, как примчался с набором дорогих пеленок, купленных по спецзаказу, к Лановым, у них тогда была крохотная однокомнатная квартирка на окраине Москвы. Как ему дали подержать новорожденную девчушку, и он услышал, как громко заколотилось его сердце. Как привез ей большого плюшевого медведя на пятилетний юбилей. Как «выбивал» для хирурга Ланового нормальное жилье, а потом пил у него на новоселье. Вспомнил и тот день, когда получил ранение и прощался с жизнью. Если бы не отец Нинки, не сидеть бы ему сейчас в этом кабинете при этих погонах…

Нужно было выручать девку, даже если она вела двойную игру. Она просто не понимает, во что впуталась. Только вести дело следовало крайне осторожно. Ведь на кону стояла его, Бессонова, должность. Нет, не должность – судьба. И ее жизнь.

Бессонов набрал номер Нины. В трубке шли длинные гудки. Она почему-то не отвечала. Он повторил звонок. Бесполезно, Нина молчала.

Генерал положил трубку на стол. И телефон тут же ожил – это звонил его адъютант.

– Слушаю, – рявкнул генерал.

– Есть еще информация, – рапортовал помощник, – в прессу просочились сведения о связи Нины Лановой и Андрея Пронина. У них давние отношения. Я собрал для вас газеты…

– Что за пресса?

– Так, бульварные издания, хроника из жизни знаменитостей…

– Пришли мне, – приказал генерал.

– Слушаюсь.

В трубке пошли гудки. Бессонов тупо смотрел на зеленое сукно стола. Все. Нужно действовать, иначе ему конец. От ее имени до его имени – лишь шажок. Недооценил он желтую прессу, недооценил. Она оказалась шустрее, чем ребята из Управления…

Генерал набрал номер отдела «К». Это подразделение контролировало все коммуникационные связи.

По приказу генерала сотрудники отдела «К» взяли в разработку телефонный номер Нины Лановой.

Глава 23

Ранним утром в дверь Евгения Петровича постучали. Он открыл. Вышел на улицу. Во дворе его ждали старенькие «Жигули». Евгений Петрович сел в машину, и она выехала за город.

А спустя два часа в том же дворе появился Борис. Он выглядел озабоченно, под глазами нарисовались темные круги – следы ночных бдений. Борис вошел в подъезд, толкнул дверь, обитую дерматином, опять в глаза бросились торчащие куски ваты.

Дверь оказалась заперта. Тогда Борис постучал к соседке.

– Уехал он. Пришли за ним, еще когда светало, – пояснила женщина.

– И куда же он мог уехать в такую рань? – удивился следователь.

– По делам, мало ли, хотя какие у него дела… – ответила соседка.

Выудив у нее информацию о «Жигулях», Борис вышел из подъезда и встал в раздумье во дворе. Жаль, что не застал краеведа дома. Так хотелось обсудить с ним прочитанное…

Взгляд его привлек свежеотпечатанный рисунок протектора на земле: череда из одинаковых ромбовидных «шашек» была типична для автопрома советских времен. Но на черной, еще влажной от ночного дождя земле среди «шашек» остались едва заметные светлые спрессованные кусочки. Борис присел и взял самый крупный кусочек на палец. Рыжая глина!

– Там на утренней пороше отпечатались калоши, – продекламировал вслух следователь любимое стихотворение детства, – Так-с…

Борис вернулся в подъезд и вновь постучал к соседке.

– Так вы говорите, за ним приехали на «Жигулях»?

– Да, – ответила та.

– А в этой машине вам ничего не показалось странным?

Баба задумалась. Что-то, конечно, было не так. Но что именно?

– Не знаю я, – пожала она плечами, – колеса как-то выпирали. И цвет такой у машины интересный. Салатовый. Как ваша футболка.

Борис ненавидел эту футболку. Сегодня надел по чистой случайности: жена отомстила – повесила свежую футболку на спинку стула. Домашний прапорщик…

– Да. Интересный цвет, согласен, – поддакнул следователь, – а номера? Номера видели? И раньше эта машина приезжала сюда?

– А как же. Приезжала. Раз в месяц, раз в два месяца – обязательно, – сказала соседка.

Номера она, естественно, не запомнила. Но и этих сведений было достаточно. Машина явно принадлежала какому-то Самоделкину. Ведь это ж догадаться надо: поставить на «Жигули» шины от грузовика! Значит, из-за нестандартных колес у хода появились погрешности, влияющие на ее управляемость. То есть, Самоделкину пришлось вносить и другие существенные изменения. Автомобиль был уникальный. И при желании его легко можно было найти. Борис уже догадывался, где именно следует искать.

Как следопыт, он прошел по двору, присматриваясь к отпечатку резины «Жигулей». Вышел через арку и сел в свою машину. Чутье подсказывало ему, что ехать за салатовыми «Жигулями» нужно немедленно.

Борис окольными путями, уходя от пробок, выскочил на шоссе, ведущее за город.

Однажды он прочел в местной газете статью о мастерах, изготавливающих различные народные сувениры с символикой Тобольска. Эти мастера хранили древние секреты художественной резьбы по кости и обточке природного камня, изготовления женских украшений из бересты, расписывали деревянную посуду и матрешек хохломой, плели корзинки и шкатулки из соломы и ротанга. Но не это было сейчас главным для Бориса. Эти мастера делали изделия из глины, которые пользовались огромным спросом у туристов. А основное место промысла глины находилось в одной деревне на Тоболе. Там, на высоких яристых речных берегах целое село и лепило свои поделки.

В статье писалось, что жители деревни умельцев ведут замкнутый образ жизни и свято хранят традиции старины. Для собирателей фольклора здесь было раздолье. Но далеко не всякий мог войти в доверие к умельцам.

Борис подъехал к деревне примерно через полтора часа. Она как будто вымерла. Раньше следователю не доводилось здесь бывать. Он медленно поехал вдоль единственной, а посему главной улицы, мимо деревянных скучных домов с серыми от дождей заборами. Возле одного из домов он увидел мальчишку, копающегося в куче песка. Остановил машину, вышел.

– Привет, парень. Мамка дома?

Мальчишка вскинул на незнакомца светлые задумчивые глаза.

– Чего молчишь? Я ищу машину… во-от такого цвета, – и он показал на свою футболку.

Мальчишка улыбнулся.

– Идем, покажу, – сказал он, поднялся с песка, отряхнул колени и пошел вдоль улицы.

– Погоди, – крикнул Борис, – у меня же машина. Давай, прокачу.

– Нет, – ответил малец, – тут близко.

Следователь потоптался с минуту, потом махнул рукой и двинулся за парнишкой.

Дом, в который они шли, правда, оказался совсем рядом. Паренек открыл калитку в массивных деревянных воротах. За воротами стоял странный автомобиль, порождение на все гораздых рук. Он был выкрашен в чудовищный светло-зеленый цвет. И состоял, судя по всему, из различных элементов, предлагаемых в ассортименте автомобильной свалкой.

– Скажи, малыш, а ты не видел, приезжал ли сегодня утром на этой машине такой высокий худой дядя из города?

– Он на корабле, – ответил мальчик, указывая на большой дом.

– Как интересно, – произнес следователь, раздумывая, причем тут корабль и не болен ли парень.

– Пошли со мной, – мальчик неожиданно крепко взял Бориса за руку и повлек его в дом.

Борис вслед за мальчиком поднялся по ступенькам крыльца и вошел в сени. Здесь стояло столько пар обуви, что можно было подумать, будто собралась вся деревня. Впрочем, видимо, так оно и было. Потому что дом был полон голосов, в отличие от мертвых улиц, по которым не бродили даже собаки.

– Входи, – позвал за собой мальчик и открыл следующую дверь.

Борис вошел. И ему показалось, что только что оживленно говорившие люди разом замолкли. Мальчик прошел на середину большой комнаты, в которой за столами, стоящими вдоль стен, на лавках сидело человек сорок разновозрастных баб и мужиков. Борис не сразу заметил Евгения Петровича. Краевед озадаченно смотрел на него из правого угла комнаты. На столах находилась нехитрая деревенская еда, у каждого на тарелке лежал творог. Борис почему-то решил, что попал на поминки.

– Здрасьте, – нерешительно сказал он с порога и с надеждой посмотрел на Конина.

Но Евгений Петрович сидел, будто в рот воды набрал. Борису стало нехорошо, даже как-то муторно. И дернула его нелегкая искать краеведа. Мало ли какие у него тут дела…

– Ты кого привел, Илюша? – ласково спросила у ребенка одна из баб.

Мальчик равнодушно посмотрел на нее и сел на табуретку.

– Пить хочу, – сказал он.

Собрание переглянулось. Борис чувствовал, что он здесь – незваный гость, который, как известно, хуже татарина.

– Евгений Петрович, я поговорить с вами хотел. Я вас во дворе подожду… – произнес он. И собрался уж было уходить, но мальчик резво вскочил с табуретки и схватил его за штанину.

– Оставайся! – велел он.

Его слова будто послужили командой для взрослых. Началось движение и суета. Кто-то сорвался со своего места, для Бориса тут же освободилось пространство по центру стола у окна, перед ним поставили чистую тарелку, бухнули туда творога, рядом появилась тарелка с варениками в масле, салаты, хлеб.

Борис сел, стал орудовать ложкой и прислушиваться к вновь ожившему шумному разговору.

Говорили о какой-то житейской ерунде, о посевной, о поломках техники, о муке и дороговизне в магазинах. Борис злился на себя, что приехал в такую даль только затем, чтобы поесть творога с варениками, да послушать деревенский треп. Краевед молчал в своем углу и как-то невесело посматривал на следователя.

И вдруг незаметно бытовые разговоры сменились какими-то сказками. Борис поразился, как серьезны и по-детски доверчивы стали лица рассказчиков и слушателей. «Как в пионерлагере после отбоя», – подумал он, и вспомнил страшилки из серии «В черной-черной комнате стоял черный-черный гроб…».

Однако присутствующие продолжали тему страшилок без малейшего намека на юмор.

– Как-то Александр Михайлович шел среди болот, а за ним деревенские мальчишки, задразнили они его: «Богомол, богомол, заставь лягушек замолчать». Александр Михайлович поклонился, зашептал, и лягушки смолкли. «Это случайно!» – закричали мальчишки. Тогда он опять зашептал. И вдруг лягушки по всему болоту заквакали славословия. А в другой раз Данила Филиппович вскипятил воду в банке. Только поглядел на воду эдак сурово, вода и забулькала.

Рассказы о каких-то чудаковатых мужичках сменяли один другой, Борису даже показалось, что эти байки передавались по кругу, как бывает у детворы в играх.

А потом вдруг все стали вставать со своих мест и пошли в соседнюю комнату. Борис подошел к Конину с вопросом в глазах.

– Молчите, – прошептал одними губами краевед, – или бегите отсюда, или молчите и смотрите.

Часть 2. Шаман

Глава 1

Андрей очнулся от собственного стона. Внутри все горело, дыхание было как у собаки, сбежавшей от живодеров.

Он не сразу понял, что произошло. Голова гудела. Его ударили чем-то тяжелым по голове, и на этом схватка закончилась, Андрей «выключился» надолго.

Решение ехать к Женьке, Анжеле – под таким именем ее знали в мире моды, пришло спонтанно. В конце концов, у нее остались его вещи. Черт бы с ними, конечно. Просто очень захотелось спросить: почему?

Он попытался подняться. И не смог. Андрей лежал на бетонном полу в плохо освещенной комнате с низким потолком. Дверь имела маленькое окошко с решеткой. «Совсем как в следственном изоляторе», – подумал голкипер, не понимая, где он и как тут оказался. Из соседнего помещения доносились голоса и табачный дым.

Он не смог сесть – тело пронзала боль в груди, каждый вдох-выдох как будто насаживал внутренние органы на иглы. Попробовал дышать глубже, в глазах потемнело. Провел рукой там, где боль была острее всего. Часть грудины отставала в общем ритме дыхания.

Так. Перелом ребра, возможно и не одного. В худшем варианте – кровоизлияние и смерть. И дорогая не узнает…

Андрей ухмыльнулся при мысли, что было бы сейчас с докторшей, увидь она его таким. Наверное, саму пришлось бы откачивать. Все, ни льда, ни гелей, ни примочек. Кажется, эта заваруха последняя в его жизни. А что он успел в свои двадцать два? Впрочем, нечего бога гневить, надеяться все равно остается лишь на него.

Как же он был самонадеян! Решил, что удача – это навсегда… Его даже прозвали в команде – «фартовый»…

Все складывалось, как в сказке, все знали – Андрей Пронин у счастья в любимчиках! Сначала был дворовый клуб и фанатичный тренер, увидевший в нем новую «звезду», потом – элитная спортивная школа, кубки за турниры «Кожаный мяч». Потом – все ступени, от третьей лиги КФК до сборной России, этот путь он также преодолел легко и стремительно. Слава и деньги пришли одновременно. И любовь тоже…

…У Андрея сомнений не было: он в первый же миг понял, что встретил свою будущую жену. Да, и с девушкой все развивалось по типично «звездному» сценарию. Если ты – успешный футболист, к тебе обязательно прилипнет даже не одна, а целый выводок фотомоделей. С Анжелой он столкнулся на приеме в честь какой-то победы сборной. Она пролила ему на костюм шампанское. И его как током шибануло, будущая жизнь промелькнула перед мысленным взором, будто кадры кинохроники: красивая жена, вилла на Майами, шикарный автомобиль, фотосессии, дети-ангелочки… Если уж любить, так королеву.

Самое забавное – при более близком знакомстве выяснилось: путь «королевы» мало чем отличался от его собственного пути. Они были как брат и сестра. Они понимали друг друга с полуслова. Девушка, смеясь, рассказала потом, что трюк с шампанским был взят из какого-то фильма…

Он только хотел узнать, почему она лгала?

Остановил «Ауди» в соседнем дворе. Подошел к ее дому. Задрал голову, высчитывая этаж. В окне горел свет. Андрей подошел к двери и поднес руку к кнопке домофона. В этот момент все и произошло.

Нападающих было трое или четверо, он отбивался, как мог. И получил удар из-за спины.

Голова раскалывалась от боли, голкипер с трудом соображал, как же его вычислили у дома невесты?… И тут пришла неожиданная мысль: а что, если докторша была права, и Женьку просто кто-то подставил! А что если все на том показе произошло совсем не случайно, как утверждал Алексей… Где же этот чертов бриллиант? Лучше бы они все сразу рассказали Нинке. Пяти минут не хватило узнать, куда она спрятала камень… Алексей слишком перестраховался… Такая, как Нинка, не стала бы присваивать бриллиант. А если бы и узнала все, ни за что не заявила бы, ни за что…

Андрей еще раз попытался сесть, стараясь не стонать, чтобы не привлечь к себе внимание тех, кто притащил его сюда. Но с трудом смог лишь подтянуть ноги и чуть-чуть перевернуться, опереться о стену. Возможно, Женьке тоже грозит беда… Надо все же выбираться… Но как?

Он прислушался. За дверью зазвонил телефон.

– Да? – молчание длилось целую минуту.

Андрей затаил дыхание. А потом увидел, как в зарешеченное окошко заглянул тот, о ком он совсем забыл – бывший партнер по полю, нападающий…

– Клименко?!

Форвард, с пластырем на всю правую бровь, с синяком на скуле, стоял по ту сторону двери, по ту сторону свободы и жизни, и, не мигая, смотрел на Андрея.

– Да, пришел в себя, – сказал он кому-то в трубку, которую держал у самого уха, – Сейчас все расскажет. И мы ей позвоним…

Игорь сложил телефон, все так же пристально глядя сквозь решетку на своего вечного соперника. Несколько ударов ногами по скорченному на грязном полу телу, и все. Конец. Правда, Игорь чувствовал, что для него все кончено и так, ведь после случившегося он уже никогда не вернется в нормальную жизнь, тем более – в спорт… Это чувство не вело к раскаянию, напротив – еще больше разжигало ненависть.

Он стоял у двери и смотрел на того, кто всегда был на шаг впереди. Он взвешивал.

Каждый успех Андрея прибивал Игоря к земле. Так бывает: если у кого-то вырастают крылья, это почти всегда значит, что кто-то другой ушел в землю по колено. Игоря вогнало по самые плечи, один лишь счастливчик-голкипер ничего не замечал. Но чаша чьего-то терпения перевесилась, когда Андрей получил травму на последней тренировке перед матчем. Сам голкипер был не в претензии, готов был признать это случайностью, в футболе бывает всякое. Однако после матча в раздевалку влетел взбешенный тренер и, еле сдерживаясь, вызвал Игоря на разговор в свой кабинет. При закрытых дверях Игорь получил обвинение в нанесении вратарю умышленной травмы. Тренер в категоричной форме потребовал уйти. Поскольку он опирался лишь на свое чутье и доказать ничего не смог бы, он предложил Игорю уйти по-тихому и с наименьшими потерями – без дисквалификации. Выбора у форварда не оставалось.

– Я за тобой год наблюдаю, все думал – мерещится. Футбол – игра командная, тут нет места вражде. Тебя съела зависть. Ты больше не выйдешь с Андреем на одно поле. Никогда. И мне плевать, что ты будешь делать. Раньше думать надо было…

Игорь чувствовал себя человеком на горящем мосту. Ни правого, ни левого берега уже не достичь…

На столе лежала характеристика психолога, из которой следовало, что Игорь Клименко к дальнейшему участию в команде сборной не подходит по одной простой причине: не адекватен на поле. Бумага перечеркивала всю спортивную судьбу Игоря.

Через час теперь уже бывший форвард по приказу тренера покинул команду навсегда.

Фортуна сделала окончательный выбор. В выигрыше вновь остался голкипер. Несмотря на все его, форварда, старые заслуги перед командой. Его не просто выгнали из сборной – его уничтожили морально… Правда, Игорю удалось с помощью двух-трех намеков в прессе создать слух, будто его перекупил английский футбольный клуб. Он не утверждал, он просто намекал. Журналисты как всегда все додумали сами. В нужном направлении…

– И как я сразу тебя не раскусил, гнида, – разбитые губы Андрея шевелились с трудом.

– Давай без лирики, – холодно произнес Игорь, – где камень? И где твоя новая подружка? У тебя есть право только на один телефонный звонок…

Игорь открыл дверь ключом и вошел в комнату. Андрей смотрел на него широко открытыми глазами.

– Ну что, фартовый, поговорим? – Зрачки у Игоря сузились до размера спичечной головки.

…Последнее, что запомнил Андрей – тяжелые с титановыми пластинами ботинки, такие ботинки для уличных боев носят скинхеды…