Текст книги "Глаз Шивы"

Глава 18

Борис перевернул папку с рукописью Конина лицевой стороной вниз, когда заметил, что шустрая журналистка краем глаза читает название, выведенной рукой краеведа на титульной странице.

– Э-э, значит, бриллиант нашел рабочий, так?

– Вы все правильно поняли. А мне нечего добавить к сказанному, – улыбнулся следователь.

Девушка наморщила лоб. Ей была нужна сенсация. Хотя бы крохотная. Хотя бы ничтожная часть новой информации, не известной конкурентам.

– Но вы наверняка сразу исследовали место находки. Разве это не интересно?

– Что?

– Ну, как выглядел тайник, глубокий он или нет, какое было назначение у комнаты… Это была келья?

Следователь снова заулыбался. Настырная журналистка отчаянно вгрызалась в тему, надеясь вытащить из него своими клещиками что-то, о чем не имела понятия. Если бы она только догадывалась, что таится за всем этим!

– Девушка. Посмотрите на часы. Уже наступил следующий день. А я не железный. Я на ногах сутки. Давайте расходиться.

Журналистка метнула быстрый взгляд на оператора: мол, ну как, доволен? Оператор слегка скривил губы.

Целый час девушка пытала Бориса, а оператор снимал. Следователь водил ее по одному маленькому кругу, не давая возможности расширить информационный диапазон. И все это – плата, которую он обещал за ее небольшую, но чертовски важную информацию о краже бриллианта. Теперь Борис и сам хотел узнать о нем как можно больше.

– Так вы говорите, что его украли на глазах у всех? – еще раз переспросил Борис.

– Да, представляете! Причем, там ведь была уйма народа! Просто пропасть. Цвет Москвы. Вся богемная тусня. И премьер с английским директором фонда Романовых.

– А есть такой фонд?

– Конечно! Вы не слышали? Фондом руководит Анастасия Романова, она утверждает, что выжила в 1918 году. Хотя я лично считаю, что все это липа. Так вот, представьте, начался показ. А его открывала Анжела, известная модель. Она крутила с Андреем Прониным, вы футбол-то смотрите хоть иногда?

На футбол времени почти не оставалось. Но имя голкипера, конечно же, Борису было известно.

– Что значит «крутила»?

– А то и значит, что «поматросила и бросила». Он с травмой сустава попал в больницу, а Анжела в это время стала встречаться с другим футболистом, он, правда, уже ушел из команды. Появилась статья в одном журнале. Ну и Пронин врезал этому футболисту прямо в тот момент, когда Анжела вышла на подиум с бриллиантом. Возникла потасовка, и пока репортеры щелкали драку, кто-то под шумок «свистнул» «Кондор».

– Это была не просто драка, это называется перенос объекта внимания, – проговорил Борис.

Оператор присвистнул. Девушка встрепенулась, оглянулась на него и едва заметно кивнула.

– Так вы считаете, что похищение «Кондора» было спланировано заранее, а модель и футболисты как-то замешаны в этом преступлении? – она вновь поднесла микрофон к Борису, оператор наклонился к камере, переключив ее с режима ожидания на режим съемки.

– Да бросьте вы, ничего я не считаю, – устало отмахнулся следователь.

– Но вы ведь только что предположили, что…

– Я ничего не предполагал. Думаю, в Москве есть немало хороших специалистов сыскного дела. А мы с вами в Тобольске, и уже час ночи.

– Да, да, простите, что так задержала, – смутилась девчонка.

Борису стало ее немного жаль.

– Тайник был обнаружен в стене. Это – первая храмовая постройка из камня, там есть такие ниши, в которых стояли горящие лампадки. Одна ниша была замаскирована под стену. И когда рабочий сбивал остатки штукатурки, он наткнулся на бриллиант.

– Бриллиант лежал в шкатулке или, может, в каком-нибудь сосуде? – с благодарной улыбкой вновь включилась в процесс съемки девушка.

– Нет, он был завернут в бумагу, знаете, твердая такая, коричневая, в годы юности вашей мамы из такой бумаги делали конверты. И еще камень был перевязан простой ниткой.

– А нельзя установить, сколько лет этому куску бумаги и нитке? – поинтересовалась журналистка.

– Конечно, можно и даже нужно. И в ближайшее время результаты такой экспертизы я получу. Это самый верный способ узнать, сколько лет пролежал камень в тайнике. Возможно, это даст толчок к разгадке, – отчеканил в камеру Борис.

Наконец, девушка получила долгожданный синхрон. По ее радостному лицу Борис понял, что отвязался. Пока оператор и журналистка собирали свою аппаратуру, он открыл портфель и стал складывать туда бумаги со стола. Рукопись в портфель никак не хотела влезать. Борис решил поискать в тумбочке полиэтиленовый пакет, неловко бросил рукопись на стол и из папки посыпались листы. Один из них, как назло, упал на пол прямо под ноги девушке. Журналистка подняла лист, впиваясь в текст глазами.

– Дайте, – потребовал Борис.

– Сейчас. Занятно, – проговорила девушка и стала декламировать, читая с листа, – «Судьба говорила с моим отцом. От него зависело еще раз и еще затолкнуть Дьявола в его темницу. Но мой отец разбил печати. Он не почувствовал запаха ада и пустил Дьявола на волю…»… Что это?!

– Не знаю. Я еще не дошел до этого места. Так, знакомый написал диссертацию, люблю отвлекающее чтение… – Борис выхватил листок из руки девушки.

– Странная тема для диссертации, – усмехнулась девушка, – «Эпоха магического ренессанса». Колдовство изучает ваш знакомый, что ли?

– А вы глазастая, – заметил Борис.

Он нашел пакет и упаковал туда папку с рукописью. Ему хотелось вернуться к чтению как можно быстрее.

– Профессиональное, – без ложной скромности сказала журналистка.

Оператор одобрительно хмыкнул.

Спускались по лестнице вместе, внизу, поравнявшись с постом дежурного, Борис немного замешкался. Журналистка и оператор попрощались и вышли через вестибюль на ночную улицу.

– Что-то ты долго интервью давал, смотри, жена узнает, тебе несдобровать! – пошутил дежурный.

– Да мне и без интервью несдобровать, финал один, – с горькой миной сказал Борис и отметился в журнале дежурного.

В машине Борис минут пять соображал, куда ему ехать: домой или все же рискнуть нагрянуть к Конину – рассказать про кражу бриллианта в Москве. Следователь интуитивно чувствовал наличие строгой логической связи между всей разрозненной информацией, полученной за последние дни. И в то же время остававшиеся пробелы не давали возможности выстроить цельную картину. А пробелов этих было пока слишком много…

– Девчонка права, подождем до завтра, – пробормотал себе Борис, и двинулся по направлению к дому.

Утро вечера мудренее, а завтра, возможно, будут готовы результаты экспертизы крафтовой бумаги, в которую был завернут голубой бриллиант…

Глава 19

Тихонько отпер дверь своим ключом. Жена спала, на кухне оставила возмущенную записку и кастрюльку с котлетами. Борис закрыл дверь на кухню, включил ночник над столом, поставил перед собой тарелку с холодными котлетами и достал из пакета рукопись Конина. В ней разворачивалась история, в которую и верилось, и не верилось…

«Я со студенческих лет изучал все, что касалось феномена Распутина. И вот сейчас, когда, казалось бы, я знаю о нем, его эпохе и тайных пружинах большой и малой политики российского императорского дома, обо всех придворных страстях и сплетнях, об интригах и трагедиях, практически все, я говорю: я не знаю о Распутине ничего» – писал Конин.

«В какой-то момент во мне поселилась уверенность, что все публикации о Григории Распутине следует относить к разряду мифических, а сведения о нем – из области легендарного… И я стал терять к ним интерес. Согласитесь, выдумками можно кормить лишь детское воображение.

Но однажды я стал свидетелем чуда. Того самого чуда, которое воспевали древние волхвы… Того чуда, которое было под силу Распутину.

Однако об этом позднее, не сейчас.

А тогда, несколько лет назад, я считал, что публикации о Распутине ни на чём не основаны. Я хотел узнать правду из документальных источников. И досконально изучил дневники императрицы Александры Фёдоровны. Она тщательно записывала свою жизнь. В том числе подробно описывала каждую свою встречу с Распутиным. Подробность почти стенографическая. Очевидно, что Распутин придерживался православных взглядов. Ничего особенного, таких старцев были десятки. Он почти не поднимал разговоров на политические темы. Он не понимал в политике!

Я пытался смотреть глазами материалиста.

Более того, Распутин был не слишком хорошо знаком с Николаем II. С императором он лишь столкнулся несколько раз в покоях императрицы. Николай терпел его присутствие во дворце постольку, поскольку в нем нуждалась императрица. Только ради царевича. У Романовых была идеальная семья.

Императрица верила, что Распутин был экстрасенсом от Бога. Он действительно облегчал страдания наследника Алексея. Немного экзальтированная императрица сама была источником слухов о невероятных способностях Распутина. Старец давал царевичу сеансы гипноза и еще – какие-то порошки. Откуда у него были эти порошки? Кто давал ему их?

Я уверен, что их давал врач Бадмаев.

По сохранившимся документам, из полумиллиона с лишним больных, излеченных Петром Бадмаевым, более ста тысяч относились к категории безнадежных. Диагноз Бадмаев ставил по пульсу. Эта процедура длилась не более минуты. Больной получал билетик с номерами порошков, которые приобретал в аптеке, расположенной в здании его клиники-госпиталя. Пациентам Бадмаева было выдано бесплатно и продано в аптеке 8 140 276 порошков. Рабочий платил за визит 1 рубль, господа – до 25 рублей золотом.

Петр Бадмаев имел генеральский чин и высшие ордена российской империи, состоял в переписке с Николаем II, с которым дружил еще в юности. Его приглашали на консультации в Зимний дворец. Вся знать лечилась у него. Но при этом заниматься он мог только частной практикой. Потому что настаивал на преимуществах так называемой «нетрадиционной» медицины».

В 1871 году Петр Бадмаев поступил на восточный факультет Петербургского университета и одновременно в Медико-хирургическую академию. Оба учебных заведения он окончил с отличием, но его врачебный диплом остался в академии. Дело в том, что выпускник должен был давать клятву, что лечить будет лишь известными европейской науке средствами. А Бадмаев мечтал посвятить себя врачебной науке Тибета, все секреты которой были собраны в старинном трактате «Жуд-Ши» – первом сборнике тибетских рецептов, который Бадмаев с братом перевели на русский язык. Против методов, которые этот бурят с успехом применял на практике, восстала вся медицинская верхушка России. Профессора считали, что «тибетская медицина представляет собой не что иное, как сплетение зачаточной архаичной науки с невежеством и суеверием.

«Я в своих исследованиях наткнулся вот на какой факт. В один из моментов резко ухудшилось состояние здоровья наследника, страдающего, как всем известно, гемофилией. Личные врачи Алексея Романова остановить очередное кровотечение не смогли. Они предупредили царя, что мальчик находится при смерти. Через Распутина Бадмаев просил допустить его до наследника. Но почему-то этого целителя, лечившего даже императорских дочерей, к Алексею не пустили. Он просил передать хотя бы лекарства для царевича. Но царские медики устроили перед императрицей демарш: они объявили, что состав лекарств, привезенных Бадмаевым, настоящей медицинской науке неизвестен и что рисковать жизнью наследника они не имеют права. Они объявили Бадмаева, человека, который исцелил полмиллиона людей в одном только Санкт-Петербурге, отравителем!

Бурят, великолепно владеющий не только тибетской, но и европейской наукой врачевания, был в ужасе, когда прочел бюллетень о состоянии здоровья государя-наследника. Три дня он обивал пороги императорских покоев с просьбой дать мальчику его порошки. Всего три чашки отвара и один компресс улучшили бы состояние наследника. Он предлагал прилюдно сам выпить ту же порцию своего отвара, чтобы разбить сомнения.

Наследник умирал, он был лишь мальчиком, которому хотелось играть, как всем его сверстникам. Но царевич не должен был этого делать, ведь любая царапина, любой ушиб, любой насморк ставил его на грань жизни и смерти. Европейские медицинские знания в этом случае ограничивались льдом, йодом и массажом, особенно в острых случаях с высокой температурой.

Но придворные врачи стояли на своем, сводя императрицу с ума от страха. Они лишь меняли истекающему кровью царевичу тампоны и повязки. Смерть от кровопотери была уже близко. И тогда Александра Федоровна бросилась в ноги Распутину.

Григорий Распутин помчался к «Бадьме», привез порошки царевичу и втайне от эскулапов стал лечить его по инструкции бурятского целителя. Мальчик быстро оправился. Думаю, что Бадмаев, лечивший онкологических больных, сделал бы его здоровым окончательно. Но над Россией тяготел рок, и наследник принял на себя терновый венец»…

Борис отложил рукопись, выпил давно остывший чай. «Жамсаран Бадмаев был удивительный человек», – эта мысль с несколькими знаками восклицания последней пронеслась в сознании засыпающего Бориса.

На улице зарядил долгоиграющий дождь.

Глава 20

– Пока поиски загадочного голубого бриллианта «Кондор», названного в честь корабля, на котором он прибыл в Новый свет, безуспешны. Начальник следственного отдела ГУВД Москвы дал пресс-конференцию, на которой побывал наш корреспондент, – сообщила дикторша в теленовостях.

Нина сидела в кресле и смотрела телевизор. Делать все равно было нечего. Андрей уехал куда-то, Алексей спал наверху. Гадать, чем закончится лично для нее вся эта история, Нина устала.

– Бриллиант на протяжении почти трех столетий унес жизни десятков человек, – заговорил в камеру какой-то лысеющий дядька, в титрах обозначенный как консультант, – Известно, что один владелец камня был зарезан в драке, другой закончил свои дни на виселице, третий – съеден акулами, следующий затоптан лошадью и так далее. Корабль, на котором прибыл этот камень в Америку, привез чуму, и это тоже относят к зловещему влиянию бриллианта. Камню приписывают столько кровавых эпизодов и мистических смертей, что, действительно, кажется, будто на нем висит проклятие. Последним его покупателем стал российский император. Он приобрел камень в подарок своей супруге. В семье Романовых долгое время рождались только дочери и это не могло не волновать Николая Второго. Рассказывают, что императору привезли несколько крупных алмазов и бриллиантов, когда он выбирал подарок для жены. Но его выбор пал именно на проклятый бриллиант. И Александра Федоровна родила мальчика. Правда, наследник страдал гемофилией.

– Очень интересно, – сказала вслух Нина.

Некто решил, что этот самый проклятый бриллиант хоть какое-то время был в ее руках. Только не это! Теперь, зная его репутацию, Нина не решилась бы даже притронуться к нему, чтобы не навлечь на себя анафему. Довольно с нее неприятностей.

– А как вы собираетесь возвращать бриллиант? И кому он сейчас принадлежит? – спросил один из журналистов.

Сидевшие за столом на фоне баннера «ИТАР-ТАСС» чиновники, а их было не менее пяти, смущенно посмотрели в сторону человека в погонах. Он нехотя наклонился к микрофону.

– В интересах следствия не разглашать подробности действий правоохранительных органов. Скажу лишь, что мы предприняли все меры к тому, чтобы драгоценный камень вернулся в национальную собственность Российской Федерации…

– Но ведь бриллиант принадлежал семье Романовых, – не унимался журналист, – может быть, наследники Романовых, живущие за рубежом, потребуют вернуть его им?

– Не думаю, – последовал ответ, – С момента обнаружения камня прошло несколько дней, никаких заявлений насчет оспаривания его принадлежности не было.

– А как же Анастасия Романова? – выкрикнули откуда-то из последних рядов.

– Вы имеете в виду женщину, которая выдает себя за погибшую княжну и имеет британское подданство? – выискивая глазами крикнувшего, спросил человек в погонах.

– Именно.

– Понимаете, это слишком щекотливый вопрос. Там, насколько я знаю, должна состояться генная экспертиза. В Японии в банке крови хранится образец крови Николая Романова. Вот после результатов этой экспертизы можно будет что-то определенное сказать… А так… Ну, сколько той женщине лет?

– Говорят, примерно сто десять!

По залу пронесся смешок.

– Да, говорить можно что угодно… – отмахнулся военный.

В разговор вновь включился лысеющий консультант.

– Вряд ли наследники Романовых захотят получить бриллиант, из-за которого эта династия потеряла империю, – сделал попытку сострить дядька, – Гришка Распутин не зря называл этот камень бесовским и просил Александру Федоровну не носить его…

– Можно закрыть глаза на суеверия, ведь камень стоит миллионы долларов! – крикнули из зала…

– Лучше не рисковать, – ухмыльнулся человек в погонах, – Я хочу предупредить похитителей, что они очень сильно ошиблись, украв именно этот камень…

– Что вы там смотрите? – раздался голос Алексея.

Нина взглянула на балкон, чемпион разглядывал ее, опершись руками о перила. Интересно, давно он не спит?

– Да так, новости. Узнала про наш камешек кое-что новое.

– Да? – Алексей стал спускаться по лестнице, – И что же?

– Ничего ободряющего. Злой камень.

– Это потому, что он мстит.

Нина не поняла.

– Кто мстит? Кому?

– Разве не понятно? Мстит тот, у кого этот камень отняли. Мстит всем, кто держит его в своих руках, – Алексей прошел к холодильнику, заглянул внутрь, – ужинать не желаете?

– Вообще-то ночь, вредно, – Нина вытянулась в кресле, часы показывали четверть второго, – поздновато для ужина. Вам я бы не советовала. А мне можно, я ведь не спортсменка.

Алексей мигом смастерил бутерброды, поднес их Нине на тарелке.

– Держите. Есть нужно не по расписанию, а когда хочется.

Нина взяла сыр с куска хлеба.

– Ладно. А куда запропастился ваш компаньон? Он что, и ночевать не вернется?

– Может, вернется, а может, не вернется. Я не его нянька, а ваша.

Нина чуть не поперхнулась. Мило.

– Спасибо. Я вышла из того возраста. Вообще-то, это Андрей втянул меня в историю. Если бы я в тот вечер осталась дома, у меня все было бы по-прежнему.

– И вас это устраивает?

– Что?

– Скучная однообразная жизнь. Изо дня в день одно и то же. Все события можно предугадать. Никто лишний не войдет в вашу судьбу. Спокойно и одиноко… Так?

Нина отвернулась. Неужели одиночество написано у нее на лице? Нет, не так! Сейчас она готова была сделать все что угодно, лишь бы вернуться в свою уютную квартиру и в свою размеренную жизнь.

Алексей помолчал. И неожиданно тронул ее за плечо.

– Простите, не хотел вас обидеть. Вы испуганы.

– Да уж. Испугана.

Нина встала и прошла на кухню, включила воду в мойке и помыла тарелку. В этом коттедже она чувствовала себя как в клетке. Нельзя же сидеть здесь, неизвестно сколько!

– Скажите, что мы будем делать завтра? И послезавтра? И после-после завтра? Вы ведь не думаете, что я у вас займу место домохозяйки? – ее голос сорвался почти на крик.

– Нина. Все нормализуется, не надо так, – Алексей встал рядом с мойкой, – идите спать. Я обещаю вам…

– Вы мне ничего не обязаны обещать. И вам незачем ходить вокруг меня с виноватой физиономией. Где, черт возьми, Андрей!

Чемпион подошел, повернул кран. Сразу стало тихо.

– Нина…

Ей показалось, что он вот-вот обнимет ее.

– Ладно. Где я должна спать? – спросила женщина.

– Да… выбирай. Я вижу – ты очень устала… А хочешь занять мою комнату? На балконе очень даже неплохо. Сейчас. Я только там свои вещи уберу. Минутку, – и он помчался наверх.

Нина улыбнулась. Они говорили то на «вы», то на «ты».

Алексей взлетел по лестнице.

Спустя полчаса она засыпала на его диване, а он улегся на кресле внизу, приставив к нему две табуретки.

Глава 21

Сон прервал резкий неприятный звонок. Нина моментально села на своем ложе. Спросонья она не понимала, откуда идет звук.

– Андрюха? – услышала своего телохранителя внизу.

Нина завернулась в плед и на цыпочках вышла на балкон.

Алексей стоял посреди комнаты и, приставив трубку телефона к уху, с каменным лицом слушал говорящего. За огромным, во всю стену, окном вставало белесое утро.

– Понял, – жестко сказал, наконец, Алексей, и у Нины от скверного предчувствия похолодели руки.

Вот так всегда – в минуты нервного напряжения ее руки становились как вата, наваливалась страшная слабость, сердце проваливалось в бездонную пустоту. Реакция тела была безошибочной. Значит, случилось что-то очень серьезное…

Чемпион почувствовал ее взгляд.

– Да, Нина, дела наши плохи, – спокойно сказал он, – придется поменять место дислокации. Сейчас я придумаю, куда тебя везти…

– Зачем меня куда-то вести? Что еще произошло? – Нина не узнала своего голоса. Он был слаб и дрожал.

– Иди сюда. Дай руку, тебе нужно успокоиться…

– Говори, что случилось с Андреем.

Алексей сел на кресло, с которого сползла простыня. Сотовый телефон крутился у него в руках, и это действовало на женщину раздражающе.

– Андрея держат в каком-то подвале. Требуют бриллиант. И тебя… Именно поэтому я должен придумать, куда тебя перепрятать. Сама понимаешь, искать защиты у правоохранительных органов бессмысленно.

Нину затрясло как в лихорадке. Оказывается, ее страх никуда не исчезал, он просто спрятался в дальний уголок сознания и сидел там, как мышонок. Мысли заметались по кругу: что делать, что делать?

– Одевайся, едем, – скомандовал Алексей.

– Куда?!

– Главное, не оставаться на месте. Я думаю, куда…

Алексей поднялся, он уже натянул джинсы. Быстро передвигаясь по комнате, стал собирать в спортивную сумку какие-то вещи.

Нина стояла, не двигаясь.

– Одевайся! – крикнул Алексей.

– А что будет с Андреем? Ты не можешь его бросить…

Спортсмен устало отмахнулся. Закинул сумку на плечо. Огляделся. И направился к выходу.

– Я заведу машину. Даю две минуты. Плед можешь взять с собой.

Хлопнула дверь. Нина стояла в каком-то оцепенении. Она здесь, живая и невредимая. А Андрей, это достояние республики, возможно, избит и изувечен, брошен в каком-то подвале, истекает кровью. Она врач, черт бы ее подрал или кто?! Она не может так поступить. Мальчишке нужна помощь. И помочь ему может Леша, он же чемпион мира, значит, самый сильный… И она. Ведь она врач, давала клятву Гиппократа…

Нина кинулась к дивану, на котором спала, там, в углу, была аккуратно сложена одежда, которую дал ей Андрей. Она оделась и выбежала на улицу.

– Постой!

Алексей выгнал «Опель» из гаража.

– Нина, мы уезжаем отсюда, – четко произнес он.

Но Нина настаивала:

– Послушай, нет! Мы будем думать, как нам выручить Андрея и выпутаться из этой ситуации. У моего отца есть друг, он, кажется, работает в ФСБ. Я могла бы…

– Садись, – крикнул борец.

Женщина послушно села в салон. Машина тронулась и поехала мимо коттеджей и спортивных площадок.

– Я поклялся, что ни одного волоса не упадет с твоей головы. Это не женское дело, Нина. Жаль, что все так обернулось. Я не подумал. Спрячу тебя, и разберусь сам, что там с Андрюхой.

Машина миновала охрану на въезде и выехала на трассу.

– Перескажи дословно, что он сказал тебе по телефону? – попросила женщина.

Алексей поглядывал в зеркало заднего вида. Они ехали по пустынной ранней дороге, слева и справа тянулись поля, засеянные рожью, в которой росли и подставляли солнцу свои желтые головы нахальные крепкие подсолнечники.

– А что говорят в таких случаях? Сказал, что не знает, где находится. Потом трубку у него отняли. В общем, бриллиант должен быть у них не позднее, чем сегодня вечером. Иначе…

– Что – иначе?

– Иначе мы Андрюху живым больше не увидим.

Женщина смотрела в окно. Сельские пейзажи сменились с полевых на деревенские, машина мчалась на максимальной скорости, которую позволяло дорожное полотно.

– Я еще раз предлагаю воспользоваться знакомством моего отца. Это его фронтовой друг, еще с Афганистана.

– Твой отец в Афгане служил? – переспросил борец.

– Да. Он военный врач. А Кирилла Петровича он спас, сделал ему сложную операцию… Так что? Звоним?

Спортсмен задумался.

– А этот Кирилл Петрович, он кто?

– Я точно не знаю. Но, кажется, он влиятельный человек. Он бывал у нас на даче, меня знает с рождения. Он поможет, я уверена.

Алексей кивнул.

– Ладно. Набери номер этого своего знакомого, а трубку передашь мне, я все сам объясню.

Нина вытащила из кармана сотовый телефон – ее единственную оставшуюся связь с прошлым, отыскала нужный номер и позвонила.

– Слушаю, – раздалось в трубке.

– Кирилл Петрович, это я, Нина, вы можете сейчас говорить?

– Нина?! – человек на том конце телефонной связи был изумлен звонком, Алексей услышал его громкий возглас и как-то напрягся, – Где ты? Ты в порядке?

– Да. То есть не совсем… Что-то происходит, я не могу понять… – заволновалась, подбирая объяснение, женщина.

Алексей нетерпеливо протянул руку, требуя дать ему телефон для дальнейших переговоров.

– Кирилл Петрович, сейчас с вами будет говорить мой друг, его зовут…

Спортсмен поднес сотовый к уху, одной рукой управляя машиной.

– Неважно, как меня зовут. Нину преследуют какие-то люди, они считают, что бриллиант «Кондор» украла она.

Видимо, полковник очень удивился, последовала долгая пауза, потом вопросы.

– Да, все так, как я сказал, – продолжил разговор борец, – она не может ехать домой, потому что за ее квартирой следят. Да, точнее не бывает. Да, я гарантирую ей охрану, не сомневайтесь. Сейчас я везу ее в одно место… Нет. Простите, куда, я не могу сказать даже вам, сами понимаете, все серьезно. Хорошо, будем на связи, – спортсмен сложил телефон и сунул его в свой карман.

– Ты не хочешь вернуть его мне? – спросила Нина, – Почему ты не сказал ему про Андрея?…

– Нина, всему свое время. Тебе лучше помолчать. А я пока подумаю, что делать дальше…