Текст книги "Порочный круг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/porochnyy-krug-87065.jpg)
Автор книги: Уилбур Смит
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
«Делать нечего», – мрачно сказал он себе и нажал на газ. Ехал быстро, очень быстро. Рисковал, опасно обгоняя другие машины. На волосок от гибели, но одновременно и от спасения. Он обогнал тяжело груженный грузовик, который неторопливо вползал на подъем. И буквально на несколько дюймов разминулся с полицейской машиной. Водитель этой машины мгновенно развернулся и погнался за ним, включив сирену. Гектор видел в зеркале заднего вида яркую желто-синюю окраску машины и форменную фуражку преследующего его полицейского.
– Слава богу! – выдохнул он и сразу затормозил. Полицейская машина остановилась перед ним, из нее вышли двое полицейских и мрачно направились к нему. Гектор опустил оконное стекло и высунул голову. И прежде чем полицейские заговорили, крикнул:
– Моей жене выстрелили в голову. Она умирает. Предоставьте мне сопровождение до больницы в Винчестере. – Мрачное выражение на лицах полицейских сменилось ужасом. – Вот! Загляните на заднее сиденье! – настаивал Гектор.
Полицейский с нашивками старшего сержанта подбежал к машине и заглянул в заднее окно.
– Боже! – сказал он. – Там все в крови. – Он выпрямился и посмотрел на Гектора. – Хорошо! Следуйте за мной, сэр.
– Пусть ваш напарник сядет сзади с моей женой. Он сможет поддерживать ее голову на поворотах.
– Питер, ты слышал! – рявкнул сержант, и молодой полицейский встал на подножку «ровера».
Гектор осторожно помог ему уложить на колени голову Хейзел. Потом крикнул сержанту:
– Готово! Поехали!
Патрульная машина, завывая сиреной, устремилась вперед, Гектор повел «ровер» сразу за ней.
У входа в приемное отделение больницы стояла машина скорой помощи, но сержант громко просигналил, машина торопливо отъехала, и Гектор встал на ее место. Сержант выскочил из машины и кинулся в здание. Он почти сразу вернулся в сопровождении санитаров с каталкой. Гектор помог уложить на носилки обмякшее тело Хейзел и укрыл ее простыней.
– Ступайте с женой, сэр, – сказал сержант. – Я подожду, чтобы снять с вас показания. Вы должны будете рассказать, что произошло.
– Спасибо, офицер!
Гектор повернулся и пошел за санитаром с каталкой. Его встретила молодая женщина-врач.
– Что случилось?
– Ей выстрелили в голову. Пуля в мозгу.
– Отвезите пациентку на рентген, – остановила врач санитара. – Скажите, что мне нужны передние и боковые снимки головы. – Она посмотрела на Гектора. – Вы родственник пациентки?
– Она моя жена.
– Вам повезло, сэр. Сегодня у нас консультант-нейрохирург из Лондона. Я попрошу его как можно быстрей осмотреть вашу жену.
– Могу я остаться с ней?
– Боюсь, вам придется подождать, пока сделают снимки и ее осмотрит нейрохирург.
– Понимаю, – сказал Гектор. – Я буду снаружи, с полицией. Они хотят допросить меня.
Следующие полчаса Гектор провел с сержантом на переднем сиденье полицейской машины. Офицера звали Эван Эванс. Гектор описал место преступления и кратко охарактеризовал нападение.
– Я старался защитить жену от убийц, – объяснил он, стараясь не вдаваться в подробности. С точки зрения закона он совершил двойное убийство. И ему требовалось время, чтобы придумать правдоподобное объяснение. – Я ударил «ровером» по их мотоциклу и, наверное, ранил их. У меня не было времени заниматься ими. Хотелось как можно быстрей доставить жену в больницу.
– Понимаю, сэр. Я немедленно позвоню в участок и попрошу послать туда машину. Боюсь, машину вашей жены задержат для полного судебного расследования. – Гектор с пониманием кивнул, и сержант продолжал: – Я знаю, вы хотите быть с женой, но при первой возможности, мы попросим вас сделать письменное заявление и подписать его.
– У вас есть мой домашний адрес и номер мобильного телефона. – Гектор открыл дверь машины. – Я в вашем распоряжении в любое время. Спасибо, сержант Эванс. Когда жена поправится, мы вас отблагодарим.
Когда он вошел в больницу, к нему торопливо подошла женщина-врач.
– Мистер Кросс, нейрохирург посмотрел вашу жену и снимки ее черепа. Он хочет поговорить с вами. Сейчас он по-прежнему с миссис Кросс. Пожалуйста, идите со мной.
Нейрохирург в смотровом кабинете склонился к неподвижной Хейзел. Та все еще лежала в каталке. Когда Гектор вошел, врач выпрямился и пошел ему навстречу. У него был вид умного и уверенного в себе профессионала.
– Меня зовут Тревор Ирвинг, мистер…
– Кросс. Гектор Кросс. Как моя жена, мистер Ирвинг? – перебил Гектор.
– Пуля не вышла. – Ирвинг сразу перешел к делу. – Она застряла в очень сложном положении, кровотечение продолжается. Пулю необходимо удалить немедленно. – Он показал на подсвеченный сзади рентгеновский снимок у кровати Хейзел. На фоне светлых мягких тканей мозга отчетливо выделялась темная продолговатая пуля; мозговое вещество полностью окружало ее.
– Понимаю.
Гектор отвел взгляд. Он не хотел смотреть на этот страшный предвестник смерти.
– Ваша жена беременна, и это серьезное осложнение. Срок?
– Сорок недель. Утром ее осматривал гинеколог.
– Я так и думал, что срок большой, – сказал Ирвинг. – Операция станет для зародыша серьезным стрессом. Если мы потеряем ее, можем потерять и ребенка.
– Вы любой ценой должны спасти мою жену. Важна только она.
Гектор говорил свирепо. Ирвинг моргнул.
– Важны оба, мистер Кросс. Не забывайте.
Это было сказано не менее свирепо.
– Простите, мистер Ирвинг. Конечно, я не имел в виду это. Меня оправдывает только то, что я расстроен.
Ирвинг узнал человека, который нелегко сдается.
– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы спасти обоих – мать и ребенка. Однако нам нужно ваше разрешение на то, чтобы доктор Найду немедленно извлекла ребенка посредством кесарева сечения. Только после этого я попробую извлечь пулю.
Он повернулся ко второму врачу в кабинете; тот подошел к Гектору и пожал ему руку. Молодой индиец почти без акцента сказал:
– Ребенок все еще в прекрасном состоянии. Кесарево сечение – очень простая операция. Ни для вашей жены, ни для ребенка опасности почти нет.
– Хорошо. Делайте. Я подпишу нужную бумагу, – сказал Гектор. Его зазнобило, и собственный голос показался ему холодным.
Сестра отвела Гектора в комнату ожидания. Там уже сидело с полдюжины человек. Когда Гектор вошел, все выжидательно посмотрели на него, но потом разочарованно отвернулись. Гектор налил себе кофе из электрического кофейника. Руки его дрожали, чашка звякала о блюдце. Он с усилием остановил дрожь и сел в углу большой комнаты.
Он привык полностью контролировать любую ситуацию, но здесь чувствовал себя беспомощным. Он ничего не мог сделать, только ждать. И сопротивляться отчаянию.
С того ужасного мгновения, как «мерседес» с водителем в маске пронесся мимо него по узкой дороге, у Гектора не было времени задуматься. С той минуты его безостановочно подгоняли адреналин и инстинкт выживания – желание сохранить жизнь себе и той, кого он любил. Сейчас у него впервые появилась возможность трезво и спокойно оценить происходящее.
Одно несомненно: он ввязался в смертельную схватку. И должен подтянуть все резервы, подготовиться к следующему удару безликого тайного врага. Можно лишь гадать, откуда придет удар. Единственное, в чем он уверен, – нападения не избежать.
Однако рассудок по-прежнему изменял ему. В полной мере вернулись отчаяние, смятение и неуверенность, гнетущее ощущение ужаса. Он мог сосредоточиться только на ручейке крови, текущем по лицу Хейзел, и на ее пустых глазах.
Гектор отпил глоток кофе и нажал пальцами – до боли, пытаясь собрать остатки сил. На это ушло время, но наконец он снова справился с собой.
«Ладно. Так что мы узнали о природе зверя? – спросил он себя. Сунул руку в карман пиджака и достал маленький блокнот-молескин. – Фургон почти несомненно краденый, но у меня есть его регистрационный номер. – Он записал номер. – Далее водитель «мерседеса». – Он вспомнил, что видел, и начал припоминать подробности. – Синяя рабочая хлопчатобумажная рубашка, в магазине – фунтов пятнадцать. – Гектор помолчал и продолжил: – Обнаженная левая рука. Очень темная кожа. Хороший мышечный тонус. Молодой и тренированный. – Все это он записал, используя понятные только ему сокращения. – Полоска от часов, но самих часов нет. Значит, осторожный, сволочь. Снял перед операцией. Красная татуировка на тыльной стороне кисти. Сердце? Скорпион? Свернувшаяся змея? Не знаю. – Он помолчал. – Здесь больше ничего. Как насчет двух дорогих усопших? Полиция снимет отпечатки пальцев и узнает по трупам все возможное. Хотя у меня нет сомнений в их племенном происхождении. Я хорошо рассмотрел обоих. Эти нилотские черты лица не забудешь. Тонкие нос и губы. Выступающие зубы. Широкие скулы. Красивы. Рослые, стройные. Почти несомненно сомалийцы. – Тут он мрачно улыбнулся своей наивности. – Или масаи, или эфиопы, или самбуру, или любое другое нилотское племя. Но Сомали мне кажется самым вероятным. Династия Типпо Тип, вождь племени. Вот кто зверь. Это они похитили яхту Хейзел, похитили Кайлу, отрубили ей голову и послали в сосуде. Это их стиль. Я считал, что уничтожил весь клан. Всех их уничтожил. Но скорпионы в гнезде плодятся быстро. Кто-то из них мог сбежать и продолжить кровавую вражду».
Гектор часто пытался понять традиции таких убийств. Кровная месть – одна из концепций шариата, наиболее чуждая уму западного человека. Цель кровной вражды – вовсе не месть или наказание. В таком случае нужно было бы любой ценой убить самого первого преступника, и конец вражде. Нет, цель – спасти честь семьи, убив всех членов семьи врага. Конечно, кровь жертв в свою очередь взывает к отмщению во имя чести. Порочный круг.
Гектор вздохнул.
– Пора звать на помощь.
Кого звать? Над этим вопросом он даже не задумывался. Ответ был один – Пэдди О’Куинна. Славного старину Пэдди и его веселых молодцев.
Когда Гектор впервые встретился с Хейзел, он был владельцем и руководителем «Кроссбоу секьюрити», единственным клиентом «Кроссбоу» – «Бэннок ойл», огромный нефтяной конгломерат, который возглавляла Хейзел. Когда они сочетались браком, Хейзел захотелось, чтобы Гектор всегда был рядом. Она уговорила его занять место в совете директоров «Бэннок ойл» и продать «Бэннок ойл» компанию «Кроссбоу», чтобы освободиться и постоянно быть рядом с ней. «Бэннок ойл» заплатила Гектору очень много, но цена была справедливой. Эта сумма давала ему полную независимость, делала хозяином собственной судьбы. Так Хейзел добивалась того, чтобы Гектор был свободен и они стали равными партнерами в браке. Ей не хотелось, чтобы из-за ее огромного богатства он считал себя зависимым. Она знала, что он альфа-самец и не потерпит, не сможет терпеть другой порядок. Это был типичный для нее поступок.
«Редкостная умница и редкостная красавица». Настроение его слегка улучшилось при мысли о Хейзел, но почти сразу вокруг сомкнулись темные тучи.
Пэдди О’Куинн был заместителем Гектора в «Кроссбоу». С самого начала он помогал Гектору создавать Фонд. Не было человека, которому Гектор доверял бы больше. Пэдди надежен, как гора, сообразителен, проворен – но, главное, у него чутье бойца, угадывающего опасность, чутье почти такое же сильное, как у Гектора. И Гектор чувствовал себя спокойнее, зная, что Пэдди на расстоянии всего лишь телефонного звонка.
Его размышлениям помешала больничная сестра, которая вошла в комнату и назвала его имя.
Он вскочил.
– Я Гектор Кросс.
– Пожалуйста, пойдемте, мистер Кросс.
Идя за ней, Гектор взглянул на часы. Он ждал чуть больше полутора часов. В коридоре он догнал сестру.
– Все в порядке? – спросил он у нее.
– Да, – улыбнулась она.
– Как моя жена?
– В операционной. Мистер Ирвинг еще оперирует. Но я хочу, чтобы вы познакомились кое с кем другим.
Она провела его по лабиринту коридоров к двери, на которой было написано «Родильное отделение. Обзорная».
Войдя, Гектор увидел ряд стульев, расставленных перед большой прозрачной панелью, за которой было другое помещение. Сестра взяла со стола у панели микрофон.
– Здравствуй, Бонни. Здесь мистер Кросс.
Бестелесный голос ответил:
– Секундочку, уже иду.
Гектор встал у окна, и через минуту с противоположной стороны за стеклом появилась другая женщина в форме старшей медсестры. Ей было около тридцати (слишком молода для такого высокого поста, подумал Гектор). Пухлая, хорошенькая, с круглым жизнерадостным лицом. Она несла сверток в голубом одеяле с вышитыми буквами КБГХ – «Королевская больница графства Хэмпшир». Подойдя к стеклу с противоположной стороны, она улыбнулась Гектору. Улыбка была заразительная, и Гектор улыбнулся в ответ, хотя улыбаться ему вовсе не хотелось.
– Здравствуйте, мистер Кросс. Меня зовут Бонни. Разрешите вам кое-кого представить. – Она отвернула край одеяла и показала красное, сморщенное маленькое личико с плотно закрытыми глазами. – Поздоровайтесь со своей дочерью.
– Боже! Она лысая! – сказал Гектор первое, что пришло ему в голову, и сразу понял, как неуместно это прозвучало – даже для него.
– Она прекрасна! – строго сказала сестра.
– По-своему очень забавна… но да.
– Она прекрасна во всех отношениях, – поправила сестра. – Весит ровно шесть фунтов. Ну разве не умница? Как вы ее назовете?
– Кэтрин Кайла. Эти имена выбрала ее мать. – Наверное, глядя на своего первого ребенка, он должен был сказать что-нибудь еще, но он подумал о Хейзел, лежавшей где-то неподалеку с пулей в голове. И едва не заплакал. Гектор закашлялся и отогнал слезы. В последний раз он плакал в шесть лет, когда его сбросила лошадь и он сломал руку в трех местах.
Кэтрин Кайла широко зевнула, показав беззубые десны. Гектор улыбнулся, и на этот раз вполне искренне. Он почувствовал, как в сердце загорелся огонек.
– Она прекрасна, – негромко сказал он. – Поистине великолепна. Вся в маму.
– О! Только посмотрите на малышку, – сказала Бонни. – Уже проголодалась! Пойду покормлю ее – в первый раз. Папочка, скажите «до свидания».
– До свидания, – послушно сказал Гектор. Никто никогда не называл его папочкой. Он смотрел, как сестра уносит его дочь. На короткое время эта крошечная душа вспыхнула, как свеча, и озарила темную ледяную ночь. Но, когда ее унесли, его вновь окутал арктический холод отчаяния. Гектор отвернулся от окна и ушел в комнату ожидания.
Он, сгорбившись, сидел на стуле в углу. Волнами накатывала тьма. Он искал в душе мужество, чтобы противиться этой тьме, но находил только гнев.
«Гнев – лучшее лекарство, чем смирение». Он расправил плечи и встал. Вышел из комнаты ожидания в коридор. Отыскал мужской туалет, закрылся в кабинке и опустился на сиденье. Из кожаной сумки на поясе достал мобильный телефон. В списке контактов был и номер Пэдди О’Куинна.
После третьего гудка Пэдди сказал:
– О’Куинн.
– Пэдди, где ты? – спросил Гектор. Он говорил резко и решительно.
– Милостивый боже! Я уж думал, ты провалился сквозь землю, Гектор.
Они не разговаривали месяцами.
– Они добрались до Хейзел.
Пэдди потрясенно молчал. Гектор слышал его шумное дыхание. Потом Пэдди спросил:
– Кто? Как?
В его голосе звенела сталь клинка, выдернутого из ножен.
– Четыре часа назад мы попали в засаду. Дело плохо. Хейзел ранена в голову пулей 22 калибра. Сейчас она в операционной. Врач собирается извлечь пулю. Мы не знаем, чем это обернется.
– Она сильная женщина, Гек. А что я про вас все это думаю, ты узнаешь.
– Знаю, Пэдди.
Они воины, они не привыкли хныкать.
– Она ведь беременна? Как ребенок? – спросил Пэдди.
– Ребенка спасли. У нас девочка. С ней как будто все хорошо.
– Слава богу. – Пэдди помолчал, потом спросил. – Есть какие-нибудь ниточки?
– Двоих ублюдков я прикончил. Думаю, они были из Сомали.
– Опять Зверь? – спросил Пэдди. – Я думал, всех зачистили.
– Я тоже так думал. Мы ошиблись.
– Что надо сделать? – спросил Пэдди.
– Найди их, Пэдди. Кто-то из потомков Типпо Типа выжил. Отыщи их.
Гектор создавал «Кроссбоу», руководствуясь тем принципом, что нападение эффективнее обороны, а ум – самое мощное наступательное оружие. Пэдди, взяв на себя руководство, придерживался тех же установок. Как один из директоров «Бэннок ойл», Гектор по-прежнему имел доступ к счетам «Кроссбоу». Он знал, сколько Пэдди тратит на разведку. Если она и раньше была хороша, теперь должна быть еще лучше. Гектор продолжал говорить.
– Тарик Хакам по-прежнему с вами?
– Он один из моих главных людей.
– Отправь его обратно в Пунтленд. Пусть ищут уцелевших родичей хаджи шейха Мохаммеда Хана Типпо Типа. Никто не знает эту местность лучше Тарика. Он там родился.
– После того что мы с ними сделали в Пунтленде, все уцелевшие должны были разбежаться по Ближнему Востоку.
– Где бы они ни были, найди их. Пусть Тарик составит список всех уцелевших потомков Хана Типпо Типа. Мужского пола, старше пятнадцати лет. Потом мы начнем охоту за ними, за каждым из них.
– Принято, Гек. А пока я ставлю на Хейзел. Если кто-то и способен выкарабкаться, так это она. Рискну кошельком.
– Спасибо, Пэдди.
Гектор закончил разговор и вернулся в комнату ожидания.
* * *
Час тащился, как хромой калека, еще мучительнее прошел второй час, и наконец за Гектором пришла операционная сестра. Ее волосы были убраны под пластиковую шапочку. На шее висела хирургическая маска, на ногах были операционные бахилы.
– Как жена? – спросил Гектор, вскакивая.
– На ваши вопросы ответит мистер Ирвинг, – сказала она. – Пожалуйста, пойдемте.
Она отвела его в одну из палат, примыкающих к операционной. Там приходили в себя послеоперационные больные. Сестра открыла дверь и пропустила его внутрь. Гектор оказался в комнате со стенами, выкрашенными зеленой краской. У дальней стены – одна больничная кровать. Рядом на тележке негромко попискивал аппарат, контролирующий работу сердца. На мониторе в такт биению сердца пациента дрожала зеленая точка, оставляя извилистый след. За те несколько секунд, что Гектор смотрел на экран, он понял, что след неровный. После серии быстрых ударов сердца наступала пауза, потом неуверенный удар, снова пауза и опять три-четыре быстрых удара.
Ирвинг стоял у кровати, наклонившись к неподвижному телу. Почувствовав присутствие Гектора, он отошел, давая ему возможность увидеть лицо Хейзел.
Голова Хейзел была в плотном тюрбане из белых бинтов; бинты охватывали подбородок и закрывали уши. От груди и ниже Хейзел была укрыта простыней, и с нее еще не сняли зеленую операционную рубашку. Из вен на предплечьях и на тыльной стороне кистей торчали иглы для вливаний. От них к прозрачным мешкам с жидкостью, подвешенным к передвижной стойке, тянулись трубки.
Ирвинг подошел к Гектору.
– Как она? – спросил Гектор, умудряясь говорить ровно. Ирвинг помешкал. Сердечный монитор дважды пискнул, прежде чем он ответил.
– Я извлек пулю. Но мягкие ткани повреждены серьезней, чем мы предполагали. На рентгеновских снимках этого не видно.
Гектор медленно подошел к кровати и посмотрел на Хейзел. Лицо бледное, как обсыпанное мукой. Глаза чуть приоткрыты. Из-под длинных изогнутых ресниц видны только белки. В левой ноздре трубка, идущая к баллону с кислородом в углу палаты. Дыхание такое неглубокое, что Гектору пришлось нагнуться к самому лицу, чтобы расслышать. Он поцеловал ее в губы, едва коснувшись их. Выпрямился и посмотрел на Ирвинга.
– Каковы ее шансы? – спросил он. – Не лгите мне.
Ирвинг снова помешкал, потом едва заметно пожал плечами.
– Пятьдесят на пятьдесят, может, чуть меньше.
– Если она выживет, сохранятся ли все функции мозга?
Ирвинг нахмурился, прежде чем ответить. Потом сказал:
– Маловероятно.
– Спасибо за честность, – сказал Гектор. – Могу я посидеть с ней?
– Конечно. Садитесь сюда. – Он показал на стул за кроватью. – Я сделал все, что мог, теперь я передаю вашу жену мистеру Дели, постоянному нейрохирургу больницы. Он уже осмотрел ее. Его кабинет дальше по коридору. Если сестра Палмер его позовет, он будет здесь через несколько секунд.
Он кивком указал на операционную сестру, поправлявшую трубки на руках Хейзел.
– До свидания, мистер Кросс. Да благословит бог вас и вашу милую жену.
– До свидания и спасибо, мистер Ирвинг. Я знаю, никто не мог бы сделать для нее больше.
Когда он вышел, Гектор обратился к сестре Палмер.
– Я ее муж.
– Я знаю. Садитесь, мистер Кросс. Возможно, ждать придется долго.
Гектор придвинул стул ближе к кровати и сел.
– Могу я взять ее за руку? – спросил он.
– Да, но, пожалуйста, осторожней с капельницами.
Гектор протянул руку и бережно взял Хейзел за три пальца. Они были очень холодные, но не такие холодные, как его сердце. Он разглядывал ее лицо. Веки почти сомкнуты. Глаза закачены. Зрачков он не видел, только серебристый краешек белка. Глаза утратили свой сапфирно-голубой блеск, стали тусклыми и безжизненными. Он передвинул стул так, чтобы, открыв глаза, она сразу его увидела. Это должно быть первое, что она увидит, очнувшись; он очень старался не употреблять слово «если».
Он слушал гудение кардиомонитора и время от времени смотрел на мерно раздувающийся и опадающий мешок кислородного аппарата. Кроме этих звуков были слышны лишь шаги сестры Палмер по плиткам пола и шорох ее халата, когда она двигалась по палате. Гектор посмотрел на часы. Их подарила ему Хейзел на прошлый день рождения. Платиновый «Ролекс» с дарственной надписью на голубом циферблате. Без двадцати два ночи. Он не спал почти сутки. Уронив подбородок на грудь и по-прежнему держа Хейзел за руку, он задремал, но при каждом изменении ритма на кардиомониторе мгновенно просыпался.
Ему снилось, что они с Хейзел на ранчо в Колорадо, поднимаются на холм. Взявшись за руки, они идут по тропе к мавзолею Генри Бэннока. Впереди бежит Кайла.
– Я хочу видеть папу.
Она смеется и оглядывается через плечо. Дочь и мать поразительно похожи.
– Подожди! – кричит ей вслед Хейзел. – Я с тобой.
Гектора охватывает ужас. Он крепче сжимает руку Хейзел.
– Нет! – говорит он. – Останься. Не покидай меня.
И тут он почувствовал руку на своем плече и услышал голос:
– Мистер Кросс, вы в порядке?
Он открыл глаза: перед ним стояла сестра Палмер с озабоченным лицом.
– Вы кричали во сне.
Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Он понял, где находится. Посмотрел в лицо Хейзел. Голова ее была в прежнем положении, но глаза открылись. В них вернулся голубой блеск. Она видела его.
– Хейзел! – настойчиво прошептал он. – Сожми мою руку!
Никакой реакции. Пальцы Хейзел по-прежнему оставались неподвижны и холодны. Он левой рукой погладил ее по лицу. Глаза ее не двигались. Они смотрели прямо на него.
– Это Гектор, – прошептал он. – Я люблю тебя. Я думал, что потерял тебя.
Он посмотрел ей в глаза, и ему показалось, что зрачки слегка сократились; а может, эту мысль породила надежда. И тут он услышал писк кардиомонитора, частый и размеренный.
– Она видит меня, – сказал он. – И слышит.
Голос его прозвучал громче.
– Успокойтесь, мистер Кросс, – сказала сестра Палмер. – Не надо торопиться. Повреждение мозга…
Он не желал слушать.
– Говорю вам, она меня видит и слышит.
Он протянул руку и коснулся бледной, холодной щеки Хейзел, чувствуя, как к нему возвращаются мужество и решительность.
– Сестра Палмер, – резко сказал он. – Пожалуйста, пройдите в родильное отделение и попросите дежурную сестру принести мою дочь.
– Мы не можем этого сделать, сэр. Ваша жена очень больна и…
– Сестра, у вас есть дети? – перебил он.
Она медлила, потом ее голос и тон изменились.
– Сын, ему шесть лет.
– Вы можете себе представить, каково умереть, не увидев его?
– Есть правила, – слабо возразила она. – Дети, родившиеся кесаревым сечением, должны оставаться в инкубаторе…
– Наплевать на ваши правила. Моя жена может умереть. Идите в родильное отделение и принесите мою дочь. Немедленно.
Сестра Палмер еще немного помешкала.
– В это время народу очень мало.
Она выпрямила спину и повернулась к двери. Неслышно закрыла ее за собой и пошла по коридору.
Гектор поднес губы к уху Хейзел.
– Ты была права, Хейзел, дорогая. У нас девочка. Ее зовут Кэтрин Кайла, как ты и хотела. – Он смотрел ей в глаза, выискивая признаки жизни, но смотрел словно бы в бездонный голубой бассейн. – Сейчас тебе принесут Кэтрин. Ты увидишь, как она прекрасна. Волосы у нее будут золотые, как у ее старшей сестры. Она весит шесть фунтов.
Он нежно гладил щеку Хейзел и шептал ей ободряющие ласковые слова.
Кардиомонитор продолжал регулярно попискивать. Зубчатая линия на экране оставалась правильной и устойчивой.
Гектору казалось, что он ждет целый век, но вот открылась дверь и вошла сестра Палмер. Она улыбалась. Сразу за ней вошла Бонни, сестра из родильного отделения. Гектор удивился, увидев, что она еще на дежурстве. В руках она несла сверток в голубом одеяле. Гектор вскочил и подошел к ней. Сестра молча протянула ему сверток.
Гектор неуверенно протянул к нему руки, но потом отступил на шаг и спросил:
– Какой стороной ее брать? Не хочу уронить.
– Согните руку, – приказала Бонни и, когда он послушался, положила Кэтрин в полученную колыбель. Гектор смотрел на дочь с опаской, словно брал в руки бомбу.
– Я первый раз…
– Она не сломается, – заверила Бонни. – Дети очень прочные маленькие существа. Держите ее с любовью.
Гектор медленно начал успокаиваться. Он улыбнулся.
– От нее хорошо пахнет. – Улыбка его стала еще шире. – Она такая мягкая и теплая…
– Да, – сказала Бонни. – Дети – они такие.
Гектор с младенцем на руках повернулся к кровати. Наклонился к Хейзел, так что смог поднести Кэтрин к ее лицу.
– Только посмотри! Настоящее маленькое чудо, да? – сказал он.
В лице Хейзел ничто не изменилось, оно оставалось бесстрастным, глаза ничего не выражали. Гектор поднес личико дочки почти к самому лицу Хейзел.
– Думаю, вашу дочь нужно поцеловать, миссис Кросс, – сказал он и коснулся губами Кэтрин губ Хейзел. Губы девочки сразу зачмокали, она инстинктивно искала сосок. Завертела головой, касаясь лица матери. Лицо Хейзел оставалось неподвижным и бледным, как мел.
Не найдя того, что искала, Кэтрин захныкала. Почти сразу обида перешла в гнев, и она басисто заплакала, издавая звуки, которые не могут оставить равнодушной ни одну мать. Но черты Хейзел не оживлялись.
Приуныв, Гектор снова взял Кэтрин на руки. Он надеялся… на что? На что угодно. Заметить то, что позволит понять – Хейзел узнала своего ребенка.
И тут произошло маленькое чудо. Из левого глаза Хейзел выкатилась слеза. Она была размером с жемчужину и так же мягко светилась.
– Она плачет, – тихо и благоговейно сказал Гектор. – Она видит. Она знает. Она понимает.
Бонни забрала у него ребенка.
– Нам пора. Нельзя дольше оставаться и дело не только в моей работе. – Она быстро пошла к двери, но потом оглянулась с улыбкой. – Это было ужасно рискованно, но я рада, что рискнула.
– Я тоже. – Гектор говорил хрипло. – Я перед вами в долгу, – сказал он Бонни. – В очень большом долгу.
Они с Кэтрин исчезли.
Гектор посмотрел на сестру Палмер.
– Перед вами тоже, – сказал он.
Он вернулся на свое место у постели. Взял пальцы Хейзел и постарался согреть. Стал что-то шептать ей, но потом усталость и опустошенность взяли вверх, и его, как густым туманом, окутал сон.
Что-то разбудило Гектора. Он не знал, что именно. Сонно осмотрелся. В его сознании в быстрой последовательности отразились два обстоятельства: писк монитора стал хаотичным, а линия на экране плясала. Он в панике вскочил и наклонился к Хейзел. Грудь ее тяжело вздымалась, изо рта шел хрип.
– Хейзел, – сказал он с растущим гневом. – Борись, моя дорогая! Победи эту сволочь! – Он знал, что к ней спустился темный ангел. – Не позволяй ему забрать тебя!
Встревоженная его голосом, в палату вошла сестра Палмер. Она подошла к кровати с другой стороны, посмотрела и сразу сказала:
– Позову дежурного врача.
Она выбежала из палаты. Гектор не смотрел ей вслед. Он тряс руку Хейзел.
– Слушай! – умолял он. – Оставайся с нами. Ты нам нужна. Ты нужна Кэтрин и мне. Не уходи! Пожалуйста, не уходи с ним.
Истерика кардиомонитора пошла на убыль. Пики на линии появлялись все реже, все дальше друг от друга.
– У тебя большое сердце, Хейзел, борись! Не сдавайся, – твердил Гектор, и слезы текли по его лицу. Он часто видел смерть на поле боя, но никогда не плакал. – Думай о нас. Ты никогда не сдавалась. Сражайся всем своим сердцем воина.
Хейзел испустила долгий медленный вздох. И перестала дышать. Монитор пикнул в последний раз и умолк. Зеленая линия в нижней части экрана стала прямой.
Гектор встал, его слезы упали ей на лицо, он схватил Хейзел за плечи и затряс.
– Вернись! – кричал он. – Я не отпущу тебя!
Открылась дверь, вошел молодой врач, взял его за руку, увел от кровати.
– Пожалуйста, мистер Кросс. Станьте в стороне и позвольте мне сделать мою работу.
Врач управился быстро. Он прижал к груди Хейзел стетоскоп, несколько секунд помедлил и нахмурился. Потом проверил пульс на ее запястье и тихо сказал:
– Мне жаль, мистер Кросс.
Он мягко провел рукой по лицу Хейзел, закрыв ей незрячие голубые глаза. Потом взял простыню и хотел накрыть ее.
– Нет! – Гектор схватил его за руку. – Не накрывайте. Я хочу навсегда запомнить ее лицо. Пожалуйста, оставьте нас одних. – Он взглянул на сестру Палмер, стоявшую в изножье кровати. – Вы тоже, сестра. Вы больше ничего не можете сделать.
Они вдвоем тихо вышли.
Гектор склонился к кровати. Он очень давно не молился, но сейчас начал. Потом встал и вытер глаза.
– Я не прощаюсь, Хейзел. Куда бы ты ни ушла, жди меня. Однажды мы снова будем вместе. Жди меня, дорогая.
Он поцеловал жену в губы, уже начавшие холодеть. Накрыл простыней ее лицо и пошел к двери.
По дороге к выходу он заглянул в родильное отделение и постучался в кабинет старшей сестры. Та вышла к нему.
– Чем могу помочь, мистер Кросс?
Гектор слегка удивился, что она знает его имя. Он понятия не имел, какой шум поднялся в больнице. Известие распространилось быстро.
– Я ищу сестру по имени Бонни.
– Бонни Хепворт? Ее дежурство кончилось час назад.
– Когда она вернется?
– Сегодня в шесть вечера.
– Спасибо. Я могу сейчас увидеть свою дочь? Она родилась вчера вечером.
– Да, я знаю. – Она заглянула в свой блокнот и нашла имя. – Кэтрин. Хорошо. Идемте в обсервационную.
Там Гектор прижался к стеклу.
– Она больше похожа на человека, чем несколько часов назад. – Сестра строго посмотрела на него. Он понял, что тут не любят неодобрительные замечания о детях, и поспешно продолжил: – Когда ее выпишут?
– Ну… – Сестра выглядела нерешительно. – Она кесаренок, а ее мать…
– Когда я смогу ее забрать? – настаивал Гектор.
– Вероятно, через три-четыре дня, если все будет хорошо, но, конечно, решать доктору Найду…
– Я приду вечером навестить ее, – пообещал он.
Он пошел туда, где в гараже стоял его «рейнджровер», и обошел вокруг машины, разглядывая повреждения. Машина вся была покрыта засохшей грязью, передний бампер помят. Гектор сел в нее, завел мотор и поехал в Брэндон-холл.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?