Читать книгу "Целитель. Спасти СССР!"

– Государственный, – серьезно сказал я.

– Понятно… – вздохнула Сулима, успокаиваясь.

– Понятно ей, – хмыкнул я, гадая, что эта девчонка себе навоображала.

А девчонка вдруг вспыхнула, румянец окрасил ее щеки, и к ушкам тоже кровь прихлынула.

– Поцелуй меня! – выпалила Рита. – Только по-настоящему, как ее!

Я аккуратно приобнял одноклассницу за талию и поцеловал. «По-настоящему». Рита оторвалась не сразу и с тихим стоном:

– Да-а…

– Что да?

– А что хочешь, то и да…

Я легонько шлепнул ее – в педагогических целях – и отобрал портфель.

– Я тебе дам – что хочешь… Пошли к Светке.

– Ага!

Рита зашагала рядом, приноравливаясь к моей походке и заглядывая в лицо. Не знаю уж, что она там увидела. Но под руку меня взяла, и мы чинно зашагали к Шевелёвым.

Вечер того же дня,

Москва, район Ясенево

Ершова полдня колотило – и в Первомайске, и на борту «семьдесят шестого» (спасибо воякам!), и в столице. Прилетев домой, в холостяцкую квартирку на Вернадского, он тут же метнулся в чулан, переоборудованный в фотолабораторию, и проявил пленку. Пока шел процесс, скинул пиджак, постарался успокоиться, но не получалось.

Фотографии вышли так себе: нос «Хилера» заслонила ветка, лицо засвечено, но четко просматривается короткая стрижка. И волосы – светлые! Маскировался, гаденыш!

Держа в руке еще влажные снимки, Григорий бегом покинул квартиру и ссыпался вниз по лестнице. Выбежав к гаражам, он поставил рекорд по скорости открывания ворот и выезда «Волги».

И – вперед! За славой!

Все у него будет, как мечталось. Раз уж выпал шанс, надо его использовать по максимуму, и скорее, скорее, скорее!

Лишь выехав на МКАД, Ершов малость угомонился. Пальцы все еще дрожали, но это от нетерпения. В районе Ясенево лейтенант свернул и вскоре выехал на огромную стоянку Первого главного управления. Высокое белое здание ПГУ, развернутое «книжкой», куда больше походило на отель, чем на штаб-квартиру разведслужбы – в зоревых лучах белое здание отсвечивало розовым и оранжевым, а окна переливались золотом. Недоступная для туристов и прочих любопытствующих бездельников, штаб-квартира ПГУ манила Ершова со страшной силой.

Взяв в руки подсохшие фото, склонные сворачиваться, Григорий подмигнул изображению:

– Ну что, Миша? Пошли знакомиться с дядей Олегом!

Проходя все три поста, Ершов горделиво демонстрировал пропуск, выданный Калугиным. Он при этом чувствовал себя настоящим разведчиком, своим для всех, кто бдел в главном здании ПГУ.

Поднявшись на пятый этаж, лейтенант прошел в кабинет начальника управления «К», надеясь, что генерал-майор еще на работе.

– По какому вопросу? – бесстрастно спросил его адъютант в штатском.

– Скажите, что пришел «Халид», – развел суету Григорий. – По важному делу.

Адъютант кивнул и скрылся за дверью. Почти тут же он вернулся и передал:

– Олег Данилович примет вас, но постарайтесь не слишком занимать его время.

– Я быстро! – заверил адъютанта Ершов, шагая к двери.

Переступив порог кабинета, он коротко выдохнул и прошагал к столу Калугина, остановившись в почтительном отдалении, но достаточно близко от всесильного начальника.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

Калугин, не здороваясь, сумрачно напомнил:

– Я, кажется, предупреждал, что по пустякам ко мне обращаться не стоило бы…

– Нет-нет, товарищ генерал-майор, дело серьезное!

Олег Данилович отвалился на спинку кресла.

– Слушаю.

– Григоренко проводит операцию «Хилер»…

Калугин поднял руку:

– Я в курсе, не надо посвящать меня в детали.

– Так вот, оперативники ВГУ шли по ложному следу! – Ершов торопился, глотал окончания, изнывая от желания подать информацию в самом выгодном для себя свете. – Я выяснил, что Марина Исаева, которую спас «Хилер», тайно встречалась с ним в Первомайске – это в Николаевской области. Вот фото. – Он выложил на стол снимки.

Генерал-майор, морщась, рассмотрел лицо на фотографии.

– Это точно «Хилер»?

– Точно! Я слышал их с Мариной разговор, она называла его Мишей!

– Миша, говоришь… – задумался Калугин. – Хм… И что же?

Григорий успокоился совершенно, расслабился даже и сказал:

– Они обсуждали информацию, которую «Хилер» передал Григоренко через Марину – о двух предателях родины, по которым сейчас идет проверка.

«Что, напрягся, Олег Данилыч?» – зло порадовался Ершов, а вслух сказал:

– Речь шла о генералах Полякове и Калугине…

Начальник Управления «К» не вздрогнул. Напротив, его движения обрели замедленность и плавность. Покинув свое кресло, он отошел к окну, наблюдая, как сотрудники ПГУ рассаживаются по автобусам. Пора домой…

– Пленка у вас с собой? – резко спросил Олег Данилович.

– Так точно!

– На стол.

Лейтенант осторожно, словно гранату, положил рулончик, куда сказано.

– Что-нибудь еще, кроме имени, узнали о «Хилере»?

– Он учится в 12-й средней школе – именно оттуда Исаева вела его, пока они не встретились в городском парке.

– Вас они не заметили?

– Исключено, товарищ генерал-майор, – спокойно ответил Ершов, – у меня хорошая практика.

Помолчав, Калугин сказал ворчливо:

– Вы по-прежнему мечтаете о карьере разведчика-нелегала?

Григорий с трудом сглотнул.

– Так точно, товарищ генерал-майор!

Олег Данилович усмехнулся, любуясь холмами и перелесками на дальнем плане, осиянными заходившим солнцем. А вот и автобусы тронулись в обратный путь. Четверть седьмого, конец рабочего дня.

– Все нужные документы передадите обычным порядком, – проговорил он, провожая глазами отъезжавшие «ЛАЗы». – Я помогу им попасть к нужным людям… Работу в 1-м отделе не обещаю, но вот во 2-м…[40]40
  1-й отдел занимался США, 2-й отдел – Западной Европой.


[Закрыть] Почему бы и нет? Документы будете подавать во вторник. На этом все. Свободны, товарищ лейтенант.

– Есть! – молодцевато ответил Григорий, четко развернулся кругом и вышел прочь.

Калугин обернулся, глядя ему в спину. Дверь закрылась, и он снова вернулся к созерцанию красот средней полосы. Вздохнув, отшагнул к столу и вызвал адъютанта.

Тот материализовался, словно по волшебству.

– Да, Олег Данилович?

– Закажите билет на ближайший рейс до Киева и можете идти.

– Слушаюсь!

Щелкнула дверь. Калугин тут же зажмурился и приложился лбом к холодному стеклу. «Как муха, – подумал он отстраненно. – Жужжит, цокотуха, бьется, ползает, щелочку ищет… А выхода нет!»

Глава 9

Четверг, 3 октября 1974 года, день.

Первомайск, улица Дзержинского

Наплававшись, нанырявшись, я покинул спорткомплекс, причесавшись перед зеркалом в фойе. Надо было тащиться в гараж, но лень успешно отговаривала меня, убеждая, что работа не волк. Тем более что вечером надо зайти к Шевелёвым, опять умаешься, а оно тебе надо?

И вот я остановился перед воротами стадиона, как витязь на распутье. Идти домой? Или в гараж? А третий вариант имеется, чтобы «налево пойти – коня потерять»?

– Молодой человек!

Я оглянулся. Из неприметного «Жигуля», выкрашенного в блёкло-голубой цвет, выбрался мужчина лет сорока, одетый прилично и стильно – в светлые брюки и куртку, из-под которой выглядывала фирменная рубашка в стиле «милитари». Однако хорошо подобранный ансамбль портила дурацкая холщовая кепка с пластиковым козырьком и безыскусной надписью «Турист».

– Молодой человек, не подскажете, как мне проехать на Карла Маркса? – голос «туриста» был очень доброжелательным, даже так – располагающим к себе.

Я кивнул и приблизился, поворачиваясь лицом к Дому Советов – хотел указать кратчайший путь.

– Вот так вот выезжаете на площадь…

Глянув на «туриста», я вдруг поймал его цепкий взгляд, одновременно улавливая исходящую от мужчины опасность, но среагировать не успел. Ощутив легкий укол в руку, моментом погрузился в слепящую тьму…

Очнулся я от тряски. Все вокруг колыхалось и вздрагивало, в спину отдавали дрожь мотора и гул подвески, а наверху качалась грязноватая обивка. Я в машине? Ага, валяюсь на заднем сиденье, как багаж.

Попытался опереться, но не смог – руки были связаны. Хорошо хоть не за спиной. Веревка тонкая, вроде бельевой. Разорвать – разорву, если «включу» свои тайные таланты, но кожу порежу до крови. Да и черт с ним, с эпидермисом, подлечусь потом…

Я непроизвольно помотал головой – туман в мозгах не проходил. С трудом восстановив последовательность событий, понял, что нарвался – вкололи в меня пару «кубиков» какой-то гадости, я и отрубился.

Следовательно, спецэффекты с раздиранием пут оставим на потом, сначала надо восстановиться, очистить кровь от вредной «химии». Закрыв глаза, я расслабился, представляя себя подрагивающим желе, мысленно проходя по всей кровеносной системе, помогая то печени, то почкам, то сердцу. Полегчало.

Зловредный туманец в голове, от которого подташнивало, рассеялся, зато мышление прояснилось до крайности – словно морозцем повеяло в извилинах, свежим бризом продуло спинной мозг, холодком расходясь по нервам.

Кряхтя, я кое-как уселся, откидываясь на спинку, и в зеркальце уловил взгляд «туриста».

– Очнулся? – весело спросил он, скаля зубы. – Молодец, хвалю! А то я перестарался малость, переборщил с дозой! Вот, думаю, балбес, жди теперь до вечера, пока очухается! Да, Миша? Или лучше Михаил Петрович?

Только теперь я узнал своего похитителя.

– А мне все равно, Олег Данилович, – спокойно ответил, ерзая – не люблю сидеть полусогнутым.

– А ты, Мишенька, не прост! – засмеялся Калугин, но как-то искусственно, будто заставляя себя.

Я поглядел в окна. Мы проезжали 3-ю мельницу, район на южной окраине Ольвиополя.

– Куда мы едем?

– В тихое, укромное место, – дал похититель отрывистый ответ. – Поговорить надо.

– Надо так надо, – пожал я плечами. – Побеседуем…

– Побеседуем! – Калугин издал взвизгивающий смешок. – Вот, кажется, местечко подходящее…

«Жигуль» свернул с грунтовки и покатил к реке по еле видной колее, тянувшейся по дну балки, чьи склоны поросли густым кустарником. Ближе к Южному Бугу поднялись вербы и ивы, их гибкие ветви-плети упорно держали желто-бурую листву. Легковушка в бледной окраске как будто растворилась в зарослях.

– На выход! – скомандовал генерал-майор, глуша мотор, и хохотнул: – Без вещей!

Дверца с моей стороны распахнулась, и я неуклюже вылез на берег. Калугин предусмотрительно отступил, держа в руке «вальтер» ППК, чем-то смахивавший на «макаров». Матерчатые белые перчатки скрыли его холеные руки.

– Без вещей, – дернул он щекой, – и без глупостей!

– Олег Данилович, – начал я, потягиваясь, – вы что, надеетесь уйти?

– Надеюсь, – оскалился Калугин. – И уйду! Через финскую границу. Нет-нет, бегать с погранцами наперегонки я не стану! Меня подберет машина с дипномерами, и на ту сторону я попаду в багажнике. Минимум неудобств – и здравствуй, свободный мир!

Он выговаривался передо мной, точно зная, что я никому не раскрою его пованивавшие секретики – мертвецы не склонны к болтовне. Наверное, генерал-майор испытывал облегчение в момент откровенности, а возможно, и сам себя убеждал, что его побег из СССР на самом деле выйдет не более сложным мероприятием, чем увеселительная прогулка.

– Знаете, – сказал я задушевно, – меня всегда интересовали мотивы предательства. Вот вами, кроме шкурных интересов, движет еще что-нибудь?

– А как же! – глумливо ухмыльнулся генерал-майор. – У меня с «нерушимым блоком коммунистов и беспартийных» огромные идеологические разногласия…

Я внимательно следил за Калугиным. Его планы меня интересовали мало, просто генерал-майор допускал обычный промах для человека, захватившего пленника. Он упивался своим мнимым всевластием, теша себя иллюзией: связанный мальчик – не противник тренированному мужику с оружием.

Разглагольствуя, предатель нервически подрагивал – скоро у него руки ходуном будут ходить. Хоть бы опустил чертов пистолет…

– А что это мы все обо мне да обо мне! – криво усмехнулся Калугин. – Вопросики, Миша, и к тебе есть! Только учти: будешь молчать – прострелю колено! А это оч-чень больно, уверяю тебя!

– Я учту.

– Вопросик первый. Проверка по мне действительно идет?

– И по вам, и по еще одному Иуде, – любезно пояснил я. – Иуде Полякову.

Услыхав оскорбление, генерал-майор натянул на себя пренебрежительную усмешку и продолжил допрос:

– Вопросик второй. Что у них на меня есть?

– Я передал Григоренко историю с «Куком». Штатовцы подставили этого двойного агента, убивая двух зайцев – начали скармливать нам дезинформацию, а заодно помогли вам подняться в звании и в должности, обеспечив удобную нору для «крота» в ПГУ…

Калугин слушал – и опускал пистолет, привыкая к тому, что я не несу прямой угрозы. Я сосредоточился, глубоко вдохнул…

Мир застыл, походя на огромную голографию – даже волны на реке опадали замедленно, а блики разгорались постепенно, скользя по гребешкам цвета бутылочного стекла.

Я дернул руками – веревка разорвалась с треском, смахивавшим на короткий визг. Резануло болью, но я уже отталкивался ногой, прыгая на Калугина. Чудилось, что скачок мой растянулся во времени, я видел, как стали расширяться глаза у начальника Управления «К», как рука с пистолетом плавно пошла вверх… Поздно, дружочек!

Рванув левой рукой «вальтер», правой я оттолкнул Калугина. Тот отлетел, крепко приложившись к вербе – сверху посыпались сухие листья, – и пошатнулся, одной ногой ступив в мелкую воду.

Перехватив пистолет, я наложил левую ладонь на кровоточащее правое запястье. Затянув наскоро рану, снова сунул оружие в левую руку, подлечив ее правой пятерней.

– Да, Олег Данилович, – неласково усмехнулся я, – судьба – штука переменчивая. Теперь вопросы задаю я. Кто, интересно, вас на меня навел?

Калугин молчал. Видимо, шок мешал ему осознать проигрыш. Выстрел в колено помог предателю более трезво оценить свои шансы. Поросячий визг огласил окрестности, Олег Данилович резко склонился, одной рукой цепляясь за вербу, а другой пытаясь зажать рану, – и дернулся уже от страха, уразумев, что его упорное молчание станет поводом вогнать пулю и во вторую ногу.

– Один прыткий лейтенантик! – проорал он, кривясь и с ужасом взглядывая на меня. – Гришка Чернов!

– Подробнее, – холодно посоветовал я.

– Я так понял… он тебя… приревновал к Исаевой! – выдавливал из себя Калугин, издавая стоны и учащенно дыша. Заговорил торопливо, словно подлащиваясь: – Вы с ней в парке встречались, верно же?

– Верно.

Морщась от боли, улыбаясь с неприятной угодливостью, генерал-майор выкладывал детали чуть ли не дружеским тоном:

– Вот наш Отелло и проследил за нею. А вышел на тебя! Кое-что подглядел…

– Кое-что подслушал, – подхватил я, – передал начальнику Управления «К», и тот понял, что скоро за ним придут. И, видимо, решил сыграть на опережение – пришел за мной.

– В точности так! – Калугин замаслился елейной улыбкой.

Рука его скользнула за пояс, и я не стал дожидаться, когда он там выхватит запасной пистолетик, нажал на спуск. Пуля пробуравила аккуратное отверстие во лбу генерала-майора, и тот замер. Глаза предателя стекленели, но тело еще держалось в неустойчивом равновесии. И вот рухнуло на песок.

Меня передернуло. Что-то разошелся я в этом времени – уже третий на моем счету, пора зарубки делать на рукоятке. Ну, так враги же…

Быстро обшарив машину, я обнаружил пустой шприц, пару запасных обойм и документы на машину. Под сиденьем валялась целая связка тонких нитяных перчаток. Я мигом натянул парочку на руки, а связкой, как тряпкой, тщательно протер все места, которых мог касаться. Следов нам не надо.

Бегом вернувшись к телу, покривился, но обыскал, порылся по карманам, выудив документы, деньги – и компромат. Две фотографии, на которых можно было узнать мое лицо, и фотопленку, аккуратно завернутую в бумажную салфетку. Компромат я забрал себе, а все остальное распихал обратно – чужого мне не надо.

Поднатужившись, спихнул труп в воду, и река подхватила «тело, погруженное в жидкость». Следом отправились, булькнув, обоймы и два пистолета.

«Sic transit Gloria mundi», – подумал отстраненно.

Чувствуя слабость, я вернулся к машине и уселся на место водителя – не пешком же мне топать. На душе было мерзко, будто вляпался в дерьмо. Да и страх заскребся – как-никак «мокруха». А что мне было делать? Хныкать: «Дяденька, не убивайте!»? Ладно, чего уж там. Придется и с этим жить. Тут я почувствовал ожесточение.

«И буду жить! Счастливо и спокойно! – со злостью сказал самому себе. – Даже если „органы“ сумеют доказать мою причастность к убийству Калугина, я буду стоять на своем – это была самозащита! И ведь правда же!»

– Наше дело правое, – проговорил я вслух, прогревая двигатель, – враг будет разбит, победа будет за нами!

Пятница, 4 октября 1974 года, утро,

Тель-Авив, Керем-Ха-Тейманим

Район «Йеменского виноградника»[41]41
  Именно так переводится название Керем-Ха-Тейманим.


[Закрыть] всегда привлекал генерала Хофи. Основанный йеменскими евреями позади оживленного рынка Кар-мель, он всегда хранил высокую религиозность и в то же время пленял чисто средиземноморскими красотами. Вдоль узких, мощенных булыжником улиц тянутся йеменские рестораны, по фасадам домов с балкончиками спадают пышные волны цветущей бугенвиллеи… Картинка!

Не зря же в последние годы цены на недвижимость в Керем-Ха-Тейманим резко пошли вверх. Есть за что платить.

– Останови здесь, – велел Ицхак вышколенному шоферу, и тот затормозил возле полукруглой арки, в тени которой прятались глухие ворота, крест-накрест выложенные полосами позеленевшей бронзы.

Нырнув в тень, Хофи отворил небольшую калитку и ступил на каменные плиты внутреннего дворика. Окруженный двухэтажной галереей, двор поражал буйством цветов и зелени. В сложенном из дикого камня бассейне плескалась вода, где-то в зарослях неизвестных Ицхаку ярких соцветий журчал фонтан, а в тени навеса, за чередой тонких колонн, прятались деревянные резные диваны и кресла.

Яэль он приметил издали. Девушка сосредоточенно подрезала цветущий куст, между делом поглаживая громко мурлыкавшего кота.

– Шалом! – издали поздоровался Хофи.

– Шалом, господин директор! – живо откликнулась Яэль. – Леви уже сообщил о вас и отворил калитку.

– Молодец! – одобрительно кивнул генерал. – Все должно быть под контролем.

– Вы к деду?

– Да проезжал мимо. Дай, думаю, проведаю.

– А дедушка уехал в аэропорт!

– Опять в Советский Союз? – спросил Хофи наобум, забрасывая удочку.

– Опять! – рассмеялась Яэль.

– К Михе в гости?

– Вы знаете? – обрадовалась девушка. – Ну, да! Конечно, не совсем так, чтобы в гости… Дед очень хочет встретиться с Михой!

– В субботу? – нахмурился генерал, якобы осуждая нарушения древнего табу.

– Нет-нет, в воскресенье! Дедушка очень волнуется, нервничает… – Яэль смолкла на секундочку и неуверенно спросила: – Господин генерал, а вы верите, что Миха – это Он?

Хофи сокрушенно покачал головой:

– Я не настолько религиозен, чтобы понимать все тонкости писаний. Мы с твоим дедом поспорили о Михе, но переубедить его мне не удалось.

– Вот-вот! – с жаром подхватила девушка. – Я вчера заметила дедушке, что мессия, по всем книгам, должен происходить из рода Давида.

– А дед что? – заинтересовался генерал.

– Ну, я боялась, что он ругаться начнет, а дед так спокойно сказал: «В Первомайске всегда жило очень много евреев, и кто знает, как там все переплелось».

– Не знаю, Яэль, – развел руками Хофи. – Я был и остаюсь материалистом. Не притворяться же мне, что верую? Да ладно… откуда мы знаем? Может, в словах твоего деда и скрыта истина – хоть в каком-то обличье?

– Ну, да, – задумчиво покивала девушка. – Ну, да…

– Меня другое беспокоит, – нахмурился генерал. – Опять твой неугомонный дед отправляется в Советскую Россию, опять он рискует!

Хофи очень надеялся на выгодную реакцию Яэль, и простодушная девушка не обманула его ожиданий.

– Ох… – вздохнула она. – Я отговаривала его, но без толку. Все нормально будет, твердит, все будет хорошо! А я помню, сколько страху натерпелась в прошлый раз, нас тогда КГБ чуть не схватило! Его там Хаим ждет, но…

– Да что Хаим, – проворчал Ицхак, радуясь. – Русские говорят: «Один в поле не воин».

– Может, вы кого-нибудь пошлете, а? – жалобным голосом заговорила Яэль. – Пусть бы присмотрели за дедом!

Хофи сделал вид, что задумался.

– Присмотреть, говоришь… Вот что. Если твой дед узнает, что я кого-то послал, он очень сильно рассердится. Я попробую подобрать несколько опытных парней, которых он не знает, и отправлю за ним.

– Ой, спасибо! – захлопала в ладоши Яэль.

– Только деду ни слова!

– Конечно, конечно!

– Дед опять через Франкфурт летит?

– Нет, через Вену! Завтра!

– Тогда так. Я поговорю с теми парнями, а ты позвонишь мне вечером, скажешь номер рейса, чтобы с дедом не разминуться. Ладно?

– Обязательно! – пылко пообещала девушка.

– Ну, тогда жду твоего звонка. И не волнуйся, все будет нормально, все будет хорошо!

Девушка рассмеялась.

– Спасибо, господин директор! Я сразу же позвоню!

Дружески улыбнувшись Яэли, Ицхак покинул дом Алона и махнул рукой шоферу. Тяжелый бронированный «Мерседес» развернулся и подкатил.

– В аэропорт Бен-Гурион! И свяжись с ребятами из «Кидона»[42]42
  «Кидон» («Копье») – спецподразделение Моссада, занятое уничтожением террористов.


[Закрыть].

– Слушаюсь, господин директор…

Хофи расстегнул верхнюю пуговку рубашки и повеселел.

«Все нормально будет, все будет хорошо!»

Суббота, 5 октября 1974 года, день,

Одесса, улица Чичерина

– Ты где была? – пробурчал Ершов, развалясь во главе стола, за которым собралась вся группа. Отдельно в кресле восседал сам Бражко.

Марина молча повесила сумочку, достала из нее пистолет, поставила на предохранитель и сунула обратно. Развернувшись, приблизилась к столу и склонилась, опираясь ладонями о лакированную столешницу.

– Где я была, интересуешься? – проговорила она ледяным тоном и тут же повысила голос: – Выполняла твою работу, Ершов, на которую ты плевать хотел!

– Ну-ну, Марина Теодоровна… – попенял ей Дмитрий Федорович.

– Товарищ генерал-майор, а как еще мне разговаривать с людьми, которым то ли лень доделать порученное дело, то ли им все равно?

– Конкретнее, – надавил начальник управления.

– Пожалуйста! – встряхнув волосами, Марина обратилась к невозмутимо улыбавшемуся Григорию: – У тебя было задание – проверить все вокзалы. Так?

– Так, товарищ старший лейтенант, – улыбаясь по-прежнему, ответил Ершов. – И я выполнил задание полностью и в срок.

– Нет! – резко сказала девушка. – Вальцев, железнодорожным вокзалом занимался ты?

– Да, – поднялся младший лейтенант. – Я показал фоторобот «Хилера» всей бригаде, которая работала в предполагаемый день его отъезда. Никто его не опознал.

– И не мог опознать, потому что «Хилер» уехал на автобусе! И приехал, кстати, тоже на рейсовом «Икарусе». Я встретилась с водителем, и он с ходу узнал «Хилера» – тот сидел впереди. «Хилера» опознала и кассирша, выдавшая ему обратный билет – до Первомайска!

– Та-ак… – в наступившей тишине голос Бражко прозвучал зловеще.

– Да что вы ее слушаете, Дмитрий Федорыч? – вскочил Ершов. – Я опрашивал всех на этом чертовом автовокзале! Никто там «Хилера» в глаза не видел!

– Ну, во-первых, не Дмитрий Федорович, а товарищ генерал-майор, – поправил его, насупясь, Бражко.

– Из-звините, товарищ генерал-майор! – вытянулся Григорий.

Насладившись маленькой местью, Марина заговорила деловым тоном:

– Вполне возможно, Ершов и не допустил большого промаха, однако работал не думая. Взгляните, Дмитрий Федорович. – Марина показала начальнику управления фоторобот «Хилера» с короткими светлыми волосами и без усиков. – Я предположила, что объект наших поисков оказался хитрее, чем мы думаем, и загримировался. Водителям на автовокзале, кассиршам, уборщицам, буфетчице я показывала разные варианты внешности «Хилера», и вот этот опознали почти все! А следы ведут в Первомайск! Я съездила туда, и что же? Я столкнулась на улице с одним из тех молодцев, что всюду сопровождают Алона!

– А вот это уже кое-что… – генерал-майор сощурился. – Что вы предлагаете, товарищ старший лейтенант? Сосредоточить все силы на Первомайске?

– Именно! «Хилер» оттуда приехал, и уехал он туда же. Если за этим и кроется хитрость, то лично мне она недоступна.

Бражко подумал и шлепнул ладонями по ручкам кресла:

– Хорошо! В Одессе оставим дежурных и сегодня вечером, по темноте, выезжаем в Первомайск. Так мы ничего не потеряем, но повезти нам может вполне. За работу, товарищи!

Двумя часами позже возбужденный генерал-майор ворвался в актовый зал, где собрались лишь члены группы. Все оборудование, оружие и прочее хозяйство оперативников было сложено в фургон, на котором по зеленому фону были выведены крупные белые буквы: «МЕБЕЛЬ».

– Марина Теодоровна, вы были правы! – затараторил Бражко. – Сегодня из Вены прилетел наш старый знакомец, Рехавам Алон! Он направляется в Первомайск! Ребята из 7-го управления его ведут, а мы на месте примем у них эстафету. Собираемся!

Все сразу забегали, а генерал-майор отозвал Марину в сторону и тихонько сказал:

– Товарищ Григоренко поставил меня в известность о предателях в ГРУ и ПГУ. Проверка по Полякову закончена, наши ребята вскрыли сразу несколько тайников на даче генерала, у него дома и на квартире матери. Группа захвата уже в Дели. А вот по Калугину… Сегодня утром его труп выловили в реке Южный Буг около села Мигея.

Марина похолодела.

– Надо полагать, – негромко продолжал Бражко, – предатель встречался с кем-то в Первомайске, возможно, с самим «Хилером». В итоге одно пулевое отверстие в колене, другое – во лбу. Теперь я полностью убежден в вашей правоте, Марина Теодоровна. Мы вышли на след!

Воскресенье, 6 октября 1974 года, утро,

Первомайск, улица Автодоровская

И снова я оседлал своего педального коня – близилось рандеву с Алоном. Как я ни стращал себя, особого перепугу не испытывал. «Беседа» с Калугиным оставила по себе тошное ощущение замаранности – всякий раз думая о том, что случилось третьего дня, меня охватывало раздражение. На кой черт мне это гадостное воспоминание? Еще и думай теперь, а не заведут ли на меня дело об убийстве! На фоне этих мыслей давешняя опаска насчет моссадовцев блекла, как колер калугинского «ВАЗа» на фоне осеннего неба. Да, Хаим высматривает, вынюхивает, и что? «Сыночек» ищет темненького и горбоносого, а я светленький, и нос у меня прямой! Замучатся искать!

Правда, скверное настроение чуть-чуть разбавлялось позитивом. Вчера я получил «серпастый-молоткастый», свой новенький паспорт и отметил сие событие, торжественно заев парой пирожных.

Какой такой холестерин? О чем вы?

Проехав поворот к карьеру «Гранит», я направил своего железного савраску в чащу ив. Узкие листочки пожелтели, но упорно не хотели покидать насиженные ветки. Тем лучше для меня.

Прислонив велик к дереву, я натянул нитяные перчатки и замаскировался – надел парик, нацепил нашлепку, наклеил дурацкие усики. Критически осмотрел себя в маленькое зеркальце. Ну и чучело… Показываться в таком виде на улицах было бы полнейшей глупостью – то самое нутро, где что-то иногда ёкает, подсказывает, что меня очень быстренько взяли бы и упаковали – не наши, так израильтяне.

«Но Алон знает меня только в этом обличье, – вздохнул я. – Не будем его разочаровывать».

Часы показывали полдень, до назначенной встречи оставался целый час, но я не стал стремиться к вежливости королей – хотелось убедиться, что подступы к мельнице чисты и сюрпризы меня не ожидают.

Как ни странно, но Алону я доверял. Даже несмотря на то, что по городу колесил Хаим. А что такого? Простая мера предосторожности – Рехаваму, как и мне, нужна была информация. Откуда ему знать, кто я такой? Тем более что в Бугаёвке я вполне мог засветиться перед моссадовцами. Что Хаим и Леви? Они так – охранники, посыльные, скорохваты. Даже наружное наблюдение вести не могут. Если уж я, далекий от контрразведывательных тонкостей, влёт вычислил «наружку», то это очень и очень непрофессиональная работа. Просто у Алона других исполнителей под рукой нет, а как, интересно, будет выглядеть штангист, если выступит на турнире по художественной гимнастике? Как клоун.

Пробравшись ближе к реке, я внимательно оглядел противоположный берег. Ни души. Да и кому придет в голову шататься в этих местах?

Я осторожно спустился по ступенькам в затхлый проход и включил фонарик. Холодно, черт…

Передернув плечами под курткой, двинулся вперед, переступая лужи. Промозглость забиралась под одежду, лапала холодными склизкими пальцами, но плотина, к счастью, длиной не поражала. Я вылез к останкам винтовой лестницы, прислушался – и полез вверх.

Отодвинув дощатый щит, оставил достаточную щель, чтобы юркнуть обратно, и выбрался на второй этаж мельницы. Тишина и пустота.

Проверив все закутки, спустился на темный первый этаж, обошел здание, поднялся по склону, оглядываясь среди редких вязов да кленов, и добрался почти до шоссе. Сощурившись, огляделся. Вдалеке куда-то в поля сворачивал «газик». Ближе к реке полосой росли липы. Вода отблескивала зеленовато-бурой мутью, на том берегу розовели скалы, где-нигде тронутые травой и редкой порослью.

Вздохнув, я вернулся на мельницу и сел в позу Ждуна.

Ожидание мое не затянулось – в узком окне, обращенном к дороге, мелькнула фигура в плаще и шляпе. Я встрепенулся.

Подкравшись, выглянул над подоконником. Алон!

Судя по всему, один. Ну что ж, добро пожаловать.

А посторонним вход запрещен.

Без двадцати час Рехавам поднялся на второй этаж. Обшарил взглядом стены, увидел меня – и обрадовался.

– Здравствуйте, Миха! – поклонился он.

– Добрый день, – поднялся я. – Признаться, не совсем понял, зачем нужна была вам наша новая встреча.

Алон закивал понимающе.

– Я удостоен почетного звания раввина, – начал он, глядя под ноги, чтобы не оступиться, – поскольку хорошо знаю и толкую священные книги. Правда, ревнители веры меня бранят за слишком вольные допущения… К примеру, я выступаю за то, что Бог, в неизреченной мудрости своей, иначе относится к современному человечеству, нежели к праотцам нашим. Он требует не простого послушания, а обдуманных деяний во славу Его – и в нашу пользу. Люди недалеко ушли от предков в смысле духовного благоденствия, но пределы наших знаний о Вселенной расширились неимоверно. Поэтому и к молитвам, и к почитанию Господа следует относиться по-другому. Не выпрашивать, а искать совета и поддержки. – Помолчав, Рехавам неожиданно спросил: – Миха, скажите мне, вы действительно посланы Богом?

Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. Алон не шутил, он следил за мной очень внимательно, с некоей нервической торжественностью во взгляде.

– Вы принимаете меня за мессию? – осторожно уточнил я.

– Я ошибаюсь? – голос старого еврея дрогнул. – Вы излечиваете хвори там, где медицина бессильна. Вам ведомы такие тайны, кои недоступны даже директору Моссада. Разве это не признаки помазанника божьего?

Я задумался. Хорошо ощущая Алона, я убедился, что он искренне верит в мою сверхъестественную сущность. И поколебать его веру, подвергнуть старого человека жесточайшему разочарованию мне не хотелось. С другой стороны, почему бы и не заиметь в лице Алона преданного союзника? Да, я стану его использовать, но он-то будет от этого совершенно счастлив!