Читать книгу "Русские буквы. Стихи"

Ответ Сталину о роли поэтов

Если б вдруг товарищ Сталин

Задал вам вопрос?

Михаил Гуськов

 
Товарищ Сталин, я готов ответить,
Какую для поэта вижу роль!
У нас поэты – как больные дети,
Я с ними разделяю эту боль.
Одни погибнут в лагерных бараках,
И на братоубийственной войне,
Другие потеряются во мраках
Доктрин, что не понятны им вполне.
Товарищ Сталин, я готов ответить
За весь несовершенный этот мир,
Не вижу сверхзадачу я в поэте,
Ведь он не комиссар и не вампир.
Он не солдат, а тень упавших наземь,
Последний крик убитых на войне,
Его приговорят за это к казни,
А вы в вину поставьте это мне.
Я не боюсь тиранов и злодеев,
Я тлен и пыль несбывшихся эпох,
Я ничего на свете не умею
Несчастных кроме этих вот стихов.
Товарищ Сталин! А, давайте, выпьем!
Ведь говорят, что вы в душе поэт!
Вам хочется кричать болотной выпью,
Когда людей уводят на тот свет?
Но вы свою поэзию загнали
В обложку манифеста бытия,
Поэтам денег дали и медали,
Наверно, взял бы, если б дали, я.
Но не дадут… Поэт он незаметен,
Как древоточец в вековых дубах,
Ни анекдотов от него, ни сплетен,
А только вязнет серой на зубах.
На всех поэтов пенсии не хватит,
Они как воздух и они – как свет,
Да и с какой, скажите, это стати,
Кормить поэта на исходе лет?
Но кто тогда расскажет вам про голод,
И про больничный тухлый запашок,
Что был когда-то полон сил и молод,
Что из него вполне бы вышел толк?
Пока, товарищ Сталин, до свиданья!
И с вами не сумел поговорить,
И не открыл вам тайну мирозданья,
Не протянул и тоненькую нить…
 

Русские девочки

 
Девочки, девочки, русские девочки,
Из захолустных родных городков,
В Турцию возят вас петь на подпевочках,
И ублажать там больных стариков.
Русская девочка стоит недорого,
А почему, это мне не понять,
Может быть нашу Россию от ворога
Не защитил я на круглую пять.
Может, в Чечне и Афгане не выслужил
Девочкам этим любовь и покой,
С каждою девочкой еду я мысленно
И по спине её глажу рукой.
Сколько я видел вас в туфельках лаковых
Под Кандагаром в горячечном сне,
Как я мечтал, чтобы если вы плакали,
То исключительно только по мне.
Я нарядил бы вас в платьица белые,
Выдал бы замуж за верных друзей,
Девочки, девочки, что же вы сделали
С вашею жизнью и, в общем, с моей.
Красное солнце встаёт над Широкино,
Я доиграю в рулетку с судьбой,
Русские девочки, станьте жестокими,
И никогда не торгуйте собой.
 

Деревня как маленький город

 
Деревня как маленький город,
Не хутор, а всё же село,
В какую ненастную пору
Её населенье ушло?
Наверное, есть объективность,
Пореже сейчас города,
И вся деревенская живность
Кочует отсюда туда.
А город – большая деревня,
Где голуби лишь вместо кур,
С какой-то привычкою древней
Хожу их кормить в перекур.
Встаю с петухом до рассвета,
Хоть вовсе и нет петухов,
Не станешь хорошим поэтом
Проспишь если дойку коров.
Вокруг попугаи и кошки,
Собаки – куда же без них,
Хожу в магазине с лукошком,
Грибы собираю, как псих.
Грибочки, конечно же в банке,
И ягоды тоже в стекле,
А мы, городские подранки,
Остались душою в селе.
И ходим по паркам и скверам
И там коротаем досуг,
Подобны лесным староверам,
Что вовсе отбились от рук.
Есениным бредим, Рубцовым,
Что всем нам в деревню пора,
И думаем снова и снова,
Что мышку рожает гора.
 

Дайте судьбе шанс

 
Я снова во времени, когда слова «рейтинг» нет,
И слова «периметр» в обиходе не существует,
Когда их услышал, понял: появились на свет
Слова, которым замену не сыщешь другую.
 
 
Часов без стрелок не было тоже тогда,
Но понял – они появиться должны бы,
И не было клипов, а, кажется, были всегда:
Во сне под музыку плавали яркие рыбы.
 
 
Не знал, что Земля это шар до того Магеллан,
Что Америка есть, не ведомо было Колумбу,
Для каждого был, тем не менее, составлен план.
И им оставалось лишь следовать каждому румбу.
 
 
Материя ведь организуется сама собой,
И нам только кажется, что плывем по судьбе сами,
И раз бесполезно пытаться управлять судьбой,
Зачем же хвататься тогда за штурвал руками?
 
 
Но я не пророк, и не хочу им вовсе быть,
И знаний о будущем порою страшусь даже,
Недаром существует миф про ариаднину нить,
Её я не брошу, хотя и подчас куражусь.
 
 
И думаю, что особых причин горевать нет,
Куражьтесь, пишите стихи и вы тоже,
Судьбе предоставьте шанс дать себе совет,
Ведь только тогда она вам помочь сможет.
 

Вербное воскресенье

 
У Иисуса ослик заболел,
А в Иерусалим войти-то нужно!
Был Христос совсем не мягкотел,
Хоть и отговаривали дружно.
Ослика он погрузил в арбу,
Вьехав в город, груженый ослятью.
Всех святых перевернул в гробу —
Как его не приговорить к распятью?
 

Торговцы в храме

 
На свете плотник жил в простой деревне,
А с ним ещё двенадцать рыбаков,
Что плавали на лодке очень древней,
Могли бы плавать до конца веков.
Но тут их обложила власть налогом,
У власти этой тоже был резон:
Захватчики наглели понемногу,
Куда ни кинь – беда со всех сторон!
А рыбакам платить-то было нечем —
Забрали лодку и забрали сеть,
И полные тогда крамолы речи
Стал плотник говорить, а может – петь.
Потом пошли в большой соседний город,
А песни те же: слушатель идёт,
Ведь в городе, как и повсюду, голод,
А в голод только песней сыт народ.
И в храм пошли – услышат, может, Боги,
А там торгует всякий идиот —
Священники так пробуют налоги
Собрать врагам на целый год вперёд.
И плотник разбросал товары в храме:
Немыслимо так опускаться вниз!
Священники всё понимали сами,
Но иноземцам сделали сюрприз…
И вот уже прибили и распяли
Беднягу, чтобы и другим на страх,
Друзья его покрепче зубы сжали,
А ночью тело спрятали в кустах.
И разошлась поутру весть святая
О том, что не простой был тот чудак,
Быть может, пуповина золотая,
Но, в общем, завтра будет всё не так!
А те двенадцать разнесли по свету
Святую сказку, как благую весть,
И пели песни Нового Завета,
Уверовав, что справедливость есть!
А он лежал один на радость птицам
Всё в тех кустах, куда рыбак отнёс,
И никуда не думал возноситься
Простой народный Бог Иисус Христос!
Но разлетелись песни и сказанья,
Народная молва, как приговор:
Ответит за христовые страданья
Во всем подлунном мире каждый вор!
Живём мы в новой эре, постхристовой,
Но тех, кто платит чужакам налог,
Я заклинаю тем же самым словом:
Торгуешь в храме? Да накажет Бог!
 

Пьяный конюх

 
– Я не отдам полцарства за коня! —
Заржала как-то пегая кобыла, —
Пусть жеребенок будет у меня
И пусть его как никого любила!
Всего-то царства – вымерший колхоз,
Царем в нём конюх, вечно полупьяный,
Полгода как не убирал навоз,
Не то что из конюшни – из карманов.
Косится лошадь, голову задрав,
Она его сейчас прибьет копытом,
Её все знали за суровый нрав,
И есть причина, чтобы быть сердитой.
Коня пропил любезный конюх наш,
Лежит сейчас в навозе вниз хлебалом,
И так всегда, когда он входит в раж
На пару со знакомым коновалом.
Кобыла рядом с ним копытом бьет,
Она одна в колхозе патриотка,
Конечно, тоже он её пропьет,
Как только лишь просохнет носоглотка.
А где, Россия, лошади твои?
Где кони или всех свели цыгане?
И кто расскажет, как он до зари
Гонял в ночное босым мальчуганом?!
И как деревни нет без лошадей,
Без них Россию не представить тоже,
У нас ведь всё не так, как у людей,
Лишь только мы даем себя стреножить.
Не отдадим Россию за коня,
Но можем предложить за полбутылки,
Как пьяный конюх, голову склоня,
Просить прощенья чтобы у кобылки…
 

Читая: http://www.stihi.ru/2013/10/17/5432

Основа жизни

 
Бабушки Путину ходят молиться,
Так же как Сталину раньше и Богу,
Столько надежды на сморщенных лицах,
Кажется, сам бы помог им немного!
Путин как Путин, а Сталин как Сталин,
Жить-то осталось какие-то крохи,
Древние бабки, а всё-таки жаль их,
Душу тревожат тяжёлые вздохи.
Что они просят? Да и не поймёшь ведь!
Просто им нужен заступник надёжный,
Чтобы кому-то поплакаться можно
На отвратительный сленг молодёжный.
И на риэлторов, тех, что достали,
И на мужей, что уходят до срока,
– А ничего, что ношу я медали
Деда, как будто какая сорока?
А ничего… Как жена ветерана
Ты и в больницу ходи ветераншей,
А уходить тебе, бабушка, рано,
Ну, а супругам – положено раньше…
Может быть, Путин – их муж коллективный?
Умерший муж, что приходит всенощно,
Бабки и способ нашли эффективный
Чуть подукрасить свой быт одиночный.
Если собрать демократию в урны,
Бабки вам Путина выберут снова,
Разве поймут европейские дурни,
Что в нашей жизни российской основа?
 

Я проездом на этой планете

 
Я проездом на этой планете,
И смотрю удивлённо на всё,
Как во время экскурсии дети
На окошке расплющив лицо.
Всё мне радостно, всё мне в новинку,
Интересен любой человек,
На сиденья автобуса спинку
Не откинусь, наверно, ни в век.
Люди ходят попарно по свету,
Иногда даже ходят втроём —
Если вместе с пронырливым шкетом,
Мы в таких вот себя узнаём.
Но бывают ещё одиночки,
На свидание, видно, спешат,
И обычные даже сорочки
На таких необычно сидят.
А ещё на планете есть кошки,
Это главные люди Земли,
Докажи-ка им, что понарошку
Их когда-то сюда завезли!
Вот одна уже выгнула спину,
Силясь выпустить искру из глаз,
И такую состроила мину,
Будто и не заметила вас.
Жалко, мало экскурсия длится,
И автобус мой должен уйти,
Я запомню последние лица,
Повстречаются что на пути.
 

Лох воскрес!

 
Нагадала как-то мне цыганка,
Что я лох, так, баксов за пятьсот…
Корчить из себя не стал подранка —
Был же Мышкин вовсе идиот!
Николай Рубцов был тунеядец,
Как и Бродский – по статье одной,
Может, мы народ такой всеядный,
Что блаженный Васька наш святой?
Божий храм построили придурку
На центральной площади в Москве,
Оптий был всю жизнь отпетым уркой —
Пустошью прославился в молве!
Может быть, не всё у нас так плохо?
Можно ль победить народ, вопрос,
Бог которого по жизни лохом
Тоже был и этот Бог – Христос?
Ведь Иуда по нехитрой таксе
Лохом быть Иисусу предсказал.
Разошлите всем Иудам факсы:
Лох воскрес! Спешите на вокзал!
 

Космический спецназ

 
Прощай, Земля, мы потерялись в звёздах,
Уходит в ночь космический спецназ.
Идём сейчас, иначе будет поздно,
Всё, как обычно: кто же, кроме нас?
Никто, бесспорно, на седой планете:
Тут лучших отправляют на убой,
И толку, что потом играют дети,
Как в космосе убили нас с тобой!
На космодроме что-то очень тихо:
Земля должна запомниться такой,
Она нырнёт, как синяя китиха,
В космическом пространстве глубоко.
А мы, сироты космоса, китята,
Не насосавшись вдосталь молока,
Уже летим под звёздами куда-то,
И миссия, конечно, велика.
Летим искать для жизни людям место,
А может, просто любопытства для,
Наверняка ведь из того же теста
Есть где-то необжитая Земля.
Или обжита, скажем, но не очень:
Туземцы, марсиане, то да сё,
Зачаты мы не в мире непорочном
И многое чего с собой несём.
Спецназ – и в Африке спецназ, и в небе,
У нас короткий выйдет разговор,
И не особенно печалься, беби,
Когда меня поставят вдруг в укор.
На звездолёте славные ребята,
Таких ещё по свету поискать,
Между коленок бластеры зажаты —
Так будет называться автомат.
 

Советские песни

 
Сколько песен с тобою мы спели,
Мой последний неспившийся друг,
Под мелодию звонкой капели
И под вой нескончаемых вьюг.
Это были и вальсы, и марши,
Половина из них – о войне,
Но чем дальше я делаюсь старше,
Вспоминается больше их мне.
Мы пищали под крыльями мамы,
Будто выводок шумных орлят,
А сегодня, как вечные шрамы,
Эти старые песни болят.
Я каталог со страхом открою —
Что ни текст, то убитый герой,
И под песню солдатскую строем
Все пройдут они передо мной.
Ладно б только была строевая:
Как я выжил тогда, не пойму,
Но напомнит мне песня другая
Про большую реку Колыму.
И крестьянская песня – не сахар,
Неизбывная боль и тоска,
Будто пел голодающий пахарь,
Не имеющий хлеба куска.
А любовные – вовсе отрава,
Эти просто ложись, умирай,
Позолочены словно оправа,
А в серёдке – потерянный рай.
Мало радости в праздничных звуках,
Что записаны были в войну,
Бесконечные русские муки,
И за что они мне – не пойму.
Но каталог открою я снова,
Нить когда потеряю свою,
Не найдя, что принять за основу,
Строевую опять запою.
 

А зимою, морозной и вьюжной

 
«Этот город не сдастся без боя!»,
Напиши на Поклонной горе,
А потом с оглушительным воем
Убегай на кровавой заре.
И бреди сквозь холодные ветры,
Будь же проклята эта страна!
И останется несколько метров,
Хоть и мелкая Березина.
«Этот город не сдастся без боя!»,
Так как значится он Сталинград,
Но никто не подумал: «Не стоит,
И пора возвращаться назад!»
А потом в лагерях на болоте,
Проклиная неумный блицкриг,
На какой-то отчаянной ноте
Затихал человеческий крик.
«Этот город не сдастся без боя!», —
Сколько раз это слышали мы, —
Я тебя поведу к аналою,
Не дождавшись прихода зимы.
А зимою, морозной и вьюжной,
Что за свадьба – одна маета!
И останешься ты незамужней,
Не носила как будто креста…
 

Читая: http://www.stihi.ru/2014/01/06/8388

Я просто русский человек

 
Я просто русский человек,
Но я не езжу на медведе,
А где-то меж озер и рек
Катаюсь на велосипеде.
Я возбуждаюсь от войны,
Мне даже стыдно в том признаться,
И фильмы, взрывы где слышны,
Предпочитаю с детства танцам.
Я генетический урод,
Почти готовый терминатор,
Через огонь готов я вброд
Идти, как следует солдату.
Таких еще не помнит век,
Передо мною – все паяцы,
Я просто русский человек,
Меня вам следует бояться.
 

Я и сейчас за Сталина погибну

Вот прорваться бы, вот пробиться б,

Бросить в морду короткое «Дрянь!»

Яков Рабинер, «Я убил Сталина»

 
Однажды Ленин в плен попал к бандиту,
И тот вполне бы мог его убить,
Но дрогнула рука у паразита
Обрезать историческую нить.
А тут поэт не сделал бы промашку,
Что вряд ли бы и кошку застрелил!
Он сам отдаст последнюю рубашку,
На Сталина ему не хватит сил!
И Сталин ведь не человек, не дьявол,
Не представитель хищного зверья,
Не тот, что поперёк по Лете плавал,
А Сталин это, может, ты и я!
Мечта о вечном справедливом мире,
Гармонии и сердца, и ума,
А веру ведь не замочить в сортире,
Не затмевает веру Колыма!
Я и сейчас за Сталина погибну,
Собой закрою озверевший дот,
А потому, что знаю – дышит в спину
За мной не успевающий народ.
Так что, приятель, лучше успокойся,
И Сталин вас спасал из лагерей,
На Колыме бывает тоже солнце,
Его возьми ты тоже и убей!
 

Я верю в тех, что гибнут за идею

И всяк кулик своё болото хвалит,

А как разбогатеет, тут же свалит…

Сергей Каратов

 
Я не свалю и не разбогатею,
И многих знаю, кто бы не свалил,
Я верю в тех, что гибнут за идею,
Им без России белый свет не мил.
Но понял я иронию поэта,
В России много разных подлецов,
Что дружно пели, как умрут за это,
Но продали наследие отцов.
Так ты разбогатей, они мне скажут,
А после, брат, давай поговорим,
Но я богат, и вовсе не куражусь,
Что есть богатство и умру я с ним!
Богат я не годами, хоть не молод,
И не стихами, хоть я и поэт,
Богат я тем, что выжил в лютый холод,
И перенёс немало разных бед.
Вот так богата и моя Россия —
Её убили, а она жива,
И у кого б сегодня ни спросили,
Все только подтвердят мои слова.
Мы – кулики и пусть сидим в болоте,
А в нас палят и чок, и получок66
  Стволы в охотничьем ружье, различающиеся
  кучностью разлета дроби


[Закрыть],
 
 
Пусть на войне мы в проклятой пехоте,
А из наград – лишь ГТО значок,
Вы только лишь к Христу не приставайте
С вопросом, почему он бедным был,
И поищите где-нибудь на сайте,
За что он Человечество любил.
 

Мужчины не плачут!

 
Пора бы понять, что не плачут мужчины
Мамашам, а также, конечно, отцам,
Противно смотреть, как порой у детины
Ползет по недельной щетине слеза!
А если и вылез пушок на овальчик,
Я вам прочитаю, как в давнем бою
Ни разу не брившийся в юности мальчик
Оплакивал страшную рану свою.
Мужчины не плачут! И соком берёзы
Залечивал воин пробитую грудь,
Последнею, может быть, влагою слёзной
Полил её корни, пусть даже чуть-чуть…
Мужчины не плачут: спроси в Кандагаре,
Не веришь, так можешь спросить и в Чечне,
Какая маманя кричала в угаре,
Что сыну пришлось пережить на войне?
«Ох, мама! Сегодня стоим под Бамутом,
Такая в округе звенит тишина!
Привет передай и друзьям, и подругам,
Но я закругляюсь, зовёт старшина!»
А после сраженья обрубком безногим
Парнишка «трехсотым» поехал домой,
«Мужчины не плачут!» – сказал у порога,
Увидев, что брат поперхнулся слезой.
Отныне, встречая испуганных женщин,
Которые прячут своих сыновей,
Скажу, что не стать мужиком без затрещин,
Но только без слякоти из-под бровей.
«Мужчины не плачут!» – сказала мне мама,
Когда я, рыдая, пошел в самолет,
Об этих словах не жалеет упрямо
Четвёртый десяток, но знаю, что ждёт.
Мужчины не плачут! – сказала мне дочка,
В строю на присяге, в биеньи сердец.
Увидел её и… заплакал и точка…
Мужчина не плакал – заплакал Отец!
 

Зачем летать над Русью по ночам?

Над Родиной летая по ночам,

Угадывая в огоньках названья,

Её я часто глажу по плечам,

Чтоб прекратить ненужные рыданья.

Евгений Клюзов

 
А ничего ведь, Женя, не прошло
И ничего кругом не изменилось!
На мир ты смотришь, будто сквозь стекло,
Но только почему, скажи на милость?
Зачем летать над Русью по ночам
И спину ей поглаживать украдкой,
Страдая по опущенным плечам
И умиляясь участи несладкой?
Пусть почва провалилась, крест упал,
И слово улыбнулось инфантильно,
Но посмотри внимательно в провал:
Что толку там стоять по стойке смирно?
Смотреть наверх на редкие огни,
Перебирая памятные даты,
Где у жены критические дни,
И время от получки до зарплаты…
Над ненавистью усмехнулся ты
И также посмеёшься над любовью,
Свои прекраснодушные мечты
Как свечку ставя возле изголовья!
Свеча горит, сгущая только мрак,
Во мраке наши беды оживают,
Во тьме от них не спрятаться никак,
Спаси нас Боже от такого рая!
Ведь кто сказал, что нужно просто жить?
Такая жизнь и не нужна, наверно,
И мы в неё проносим динамит,
Чтоб разобраться с мировою скверной!
Американцы, Женя, ни при чём —
У сильных чувств не собственное имя,
И ненависть ты точишь кирпичом
Не для того, чтоб поквитаться с ними.
Увидев над Россией горний свет
Проси благословение на битву,
И только лишь тогда на склоне лет
Услышит Бог последнюю молитву!
 

По улице поэт гуляет

 
По улице поэт гуляет:
Не те ботинки и пальто,
Как далеко еще до мая,
И много, что ещё не то!
Купите новый плащ поэту,
И он расскажет вам, зачем
Вам приобщаться к интернету,
Раз не осталось больше тем.
А если купите ботинки,
Он вам поведает ещё,
Зачем в смертельном поединке
Мурыжил Кеннеди Хрущёв.
Он не дурак и это ясно,
Но только толку из того!
Бредет по городу напрасно,
Не узнавая никого.
Да он и сам неузнаваем,
В том смысле, кто б его узнал!
Он был отменным краснобаем,
А посмотрите, кем он стал?
Не помогают плащ и обувь
Убрать неровность бытия:
Ботинки прохудились оба —
Простынет завтра вития.
И не узнают в интернете
К чему карибский кризис был,
И может зря на белом свете
Так интерес к нему остыл?
Обама тут с Раулем Кастро
Зачем-то встретиться взялись,
И интернет включать напрасно,
И без ботинок – что за жизнь?
 

Читая: http://www.stihi.ru/2014/12/12/6958

Последний бронепоезд

 
Я последний трамвай, как последний с войны бронепоезд,
Электричка последняя, поезд донецкий в Москву,
Зарастают пути, не о чём уже не беспокоясь,
И лежит паровоз чей-то в противотанковом рву.
А ведь были деньки, я звенел по московским проспектам,
И великому автору даже сюжет подарил,
Относитесь ко мне с неизменным музейным респектом,
Ну а я как всегда буду бодр и по-прежнему мил.
Я мальчишкам наделаю медных блинов из копеек,
На подножку приму опаздавшего всюду бомжа,
Ну а если у вас за проезд не окажется денег,
Я вас так отвезу, пусть вразвалочку и неспеша.
Я когда-то сменил всем уже надоевшую конку,
И валяться не стал на пути у вас конский навоз,
Пусть трамвайный звонок барабанную рвёт перепонку,
Мне посмотрите вслед и сдержать не сумеете слёз.
 

Притыка

 
Нагатинская набережная, полночь,
Сюда приходит дедушка один,
Он по притыке77
  Пристань


[Закрыть] местной ходит молча,
Как по причалу некогда ходил.
Но был он молод, а теперь вот – старый,
С тоскою вспоминает тот причал
И тот стишок про деда у причала,
Что в юности когда-то написал.
Из хрестоматий Дальнего Востока
Стишок тот перенес для вас сюда,
Пускай он всех пронзит, как будто током,
Как ледяная за бортом вода!
Наш дед нашёл не кнехт – одно лишь слово —
И сесть-то невозможно на него,
Он знал кнехты, которые основой
Служили мира прежнего его!
– Отдать концы, буксир уже уходит!
Причальный дед – печальный очень дед,
Камчатка где-то в сердце колобродит,
Наверное, уж скоро сорок лет.
Он смотрит на речную рябь в затоне,
И волны видит – бьются о причал,
И чайки вьются с человечьим стоном,
Он, видно, не про всё тогда сказал.
Он не считал тогда виновным море,
Но что-то, может, переоценил?
И адресован был укор во взоре
Кому, коль белый свет вдруг стал не мил?
Слюда легла уже в речную воду,
И дни последние, как и тогда, близки.
Каким бы ни был раньше сумасбродом,
Он, как и прежде, море не винит.
А днем он кинет хлеба белой чайке,
Но почему-то с черной головой,
И прокричит совсем та без утайки,
Кто он на белом свете есть такой.
А кто он есть? Такой же дед причальный,
Кого увидел сорок лет назад
На берегу забытой бухты дальней,
Которая всю жизнь стоит в глазах.
 

Читая: http://www.stihi.ru/2010/03/07/6968

В России – миллион поэтов

 
В России – миллион поэтов!
И что же ждёт нас впереди?
Я слышу, говорят на это,
Мол, графоманов – пруд пруди!
Поэты – это ведь пехота!
Царица выжженных полей!
Идти на смерть не всем охота,
И ищут тех, кто посмелей.
Совсем не вариант отваги
Заградотряд и пулемёт,
Поэт не только на бумаге,
А тот, кто за собой ведёт!
Россия – нация поэтов,
У нас боян – трибун и вождь,
Мы не умрём за власть советов,
Зато умрём за снег и дождь.
И за берёзу у овина,
И за зелёные глаза,
У матери на строчки сына
Всегда покатится слеза.
Но миллион – ведь это много,
Слегка бы поубавить прыть!
Но кто бы знал, какого Бога
Об этом надобно спросить?..
«Мильоны вас», и нас мильоны!
И будем биться баш на баш!
Идут штрафные батальоны
Безбашенных отважных раш!
Вначале, знаем, было Слово,
Мы с этим словом до конца,
И мы его сказать готовы
Всегда от первого лица!