Читать книгу "Витязь специального назначения. В гостях хорошо, а дома нету…"

– Лутоня, я тебе не предлагаю вступить в нашу ватагу, – Мизгирь говорил негромко и спокойно. – Ты просто нам не подходишь. Начнешь и сюда со своим уставом лезть, а зачем нам лишние хлопоты? А чтобы другим неповадно было на нас хвост задирать, умрёшь ты смертью лютой в назидание другим дуракам.

Волод почти до пояса был обложен сухими сучьями и хворостом. Неподалёку томился с факелом в руке голый по пояс детина Внешний облик был настолько палаческим, что хотелось стереть его, как поганую мокрицу. Вокруг расположилось человек пятнадцать, в основном, такие же отбросы. В пьяном кураже стая выкрикивала оскорбления беспомощному пленнику

Среди них была худенькая девчонка лет семнадцати, а может и двадцати. Две детали в её облике поставили Акелу в тупик – морковный цвет волос, как у главаря, и здоровенный фингал под глазом. Если это дочь Мизгиря, то отношения между ними, похоже, непростые.

Способ действия был обговорён заранее. Когда Мизгирь подал дебилу знак, тот, не успев и шагу ступить, упал с ножом Барса, вошедшим между ключицей и шеей. Одновременно свои клинки метнули Берендей и Акела. Ещё один разбойник из толпы пополнил собой ряды покойников. Акеле повезло меньше – его мишень, прах её побери, повела себя весьма грамотно. За долю секунды до броска Мизгирь плашмя бросился на траву, перекатился и уже стоял рядом с пленным, обнажив длинный норманнский меч.

С разрывом в один миг стрелы смели ещё шестерых, сократив перевес противника до минимума. Они выскочили из кустов и сшиблись с разбойниками лицом к лицу. Берендей напал на атамана, стараясь оттеснить его от пленного. Но Мизгирь, видимо, ни под каким видом не любил отменять принятых решений, а, может, туманила разум лютая ненависть.

Секира гнома уже развалила одного из его противников, второго он сильно теснил. Барсу тоже досталось двое, но видно было, что жить им осталось чуть-чуть. Вот один уже получил в горло концом меча, второй, отпрыгнув, неосторожно оказался вблизи Акелы. Тот, ударив своего противника ногой в грудь, резко развернулся и рубанул раззяву мечом по шее.

Девчонка, как только началась эта мясорубка, повела себя странно. Вместо того, чтобы быстро покинуть поле боя, она бросилась в самую гущу сечи. Ловко, как куница, проскользнув мимо секущих воздух клинков и оказалась возле Волода с ножом в руке. Там же в этот момент оказался и Славка, которому была поставлена одна задача – освободить кнезича. Но тут в дело вступил его величество Случай. Толстый, которому осталось буквально два шага до дерева, поскользнулся так, что грохнулся на спину, задрав ноги.

Мизгирю удалось-таки потеснить Берендея на один шаг. Воспользовавшись этим, он резко повернулся к пленному и занёс меч, но девчонка, прыгнув вперёд, закрыла пленника своим телом. Ничего иного ей просто не оставалось, но меч Мизгиря не замедлил своего движения. Казалось, их ничего уже не могло спасти, но злодей вдруг, замерев на полушаге, мешком рухнул на землю. В шее разбойника торчал неизвестно откуда взявшийся болт самострела. Его удар был настолько силён, что отбросил татя метра на полтора в сторону.

Славка поднимался с земли, девчонка стояла, зажмурив глаза, а Мизгирь валялся на траве, сотрясаемый агонией. В это время Акела добил своего пытавшегося встать с земли противника, а оставшиеся двое, бросив оружие, упали на колени. Из кустов с победным кличем выскочил Соловей, потрясая разряженным самострелом.

– Борисыч, по-моему, я очень кстати решил немножко пострелять? – Васька весь просто лучился гордостью и самодовольством.

– Нет слов, Василий Викторович, как я восхищён, – устало ответил Акела. – Как минимум двое сегодня обязаны тебе жизнью. С тобой всё в порядке, девочка?

Девчонку, которая, открыв глаза, вдруг обнаружила себя на этом свете, колотила крупная дрожь. Тем временем, Волод, которого уже успели отвязать от дерева, подойдя, положил ей руку на плечо.

– Зачем ты это сделала, Ласка? Меня бы ты всё равно не спасла.

Та, не отвечая, рукой осторожно отстранила его руку и, отойдя в сторонку, бессильно опустилась на траву. Дрожь, бившая её, уже прекратилась. Пусть придёт в себя. После таких дел, случается, и здоровые мужики срываются с резьбы, а тут зелёная девчонка…

Разбойники, сдавшиеся в плен, лежали на земле лицом вниз.

– Тебе решать, – сурово сказал Берендей. – Что с ними делать.

– Пусть их, – махнул рукой Волод. – Чем они виноваты? Обычные тати, народ подневольный. Слово атамана – закон. А вот с дочкой атамана не знаю, что и делать.

– Всё-таки дочь? – спросил Акела.

– Не просто дочь, а моя родственница, сестра двоюродная. Мать её – кнезинка, сестра моего отца. Беспутная была и погубила себя из-за этого, но кровь-то наша.

– Да, дела у вас тут, не заскучаешь. – покачал головой Барс.

Тем временем Волод подошёл к пленным.

– Я на вас зла не держу. Похороните по-людски товарищей своих и ступайте на все четыре стороны. Я вам не судья, я такой же тать, как и вы, – не дожидаясь их ответа, подошёл к стоящим вместе друзьям. – Потом поговорим, а сейчас лучше уйти отсюда.

– Это как раз не вопрос, забирай сестрёнку и пошли. – отозвался Барс. Они пешком, не торопясь, вернулись к месту высадки. Акела повернулся к Соловью.

– Готовь наш «ероплан», Василёк.

– Сейчас, дай немного отдышаться. Не у всех же такие ноги длинные, как у некоторых.

– Не жалься, а то зарыдаю.

– От тебя дождёшься, – буркнул Соловей, вытаскивая ковёр из кустов и расстилая его прямо на тропе. Плюхнувшись на него задницей, он похлопал ладонью рядом с собой.

– Объявляется посадка…

– Викторыч, а ковёр-то выдержит такую толпу? – с сомнением спросил Барс.

– Да запросто, – с такой гордостью, словно речь шла о его собственной спине, ответил Соловей.

– Так вы колдуны? – серьёзно спросил Волод.

– Вещь волшебная, а не мы, – поправил его Акела.

– Такая вещь кого попало слушаться не станет.

Для ковра, видимо, действительно не существовало такого понятия, как «тяжело». И с двумя дополнительными пассажирами он поднялся как ни в чём не бывало.

– Слышь, Соловушка, установлено, что ты у нас не кто попало, – засмеялся Акела. После всех нервных нагрузок, как водится, потянуло на трёп.

– А ещё установлено, что если кто-нибудь бухтит не в строчку, – отпарировал Васька. – То ему надо дать по рыжей наглой морде.

– Удивительно, – задумчиво сказал Берендей, с улыбкой глядя на смеющихся мужиков. – Всё время собачитесь, но ни разу, вроде бы, не ссорились.

– Это у нас обычай такой, – отозвался Васька. – На рыжих не обижаться. Их Бог охраняет.

– Ваш Христос? – серьёзно уточнил гном.

– Он, – без улыбки подтвердил Соловей, косясь на Борисыча. – У него дураки и рыжие на особом счету.

– Что-то я такого от христиан не слышала, – с сомнением подала голос Ласка. Радуясь, что девчонка начинает приходить в себя, друзья продолжали зубоскальство.

– Они просто не в курсе, – взял мяч с лёту Акела. И, не давая Ваське раскрыть рта, пояснил: «Вот его, он хранит за пустую голову, а меня за рыжие усы».

Васька захохотал, крутя головой.

– Ах, Борисыч, старая же ты сволочь.

– Можно подумать, что ты сволочь молодая, – привычно огрызнулся Акела.

Все, кроме Толстого и Андрея, засмеялись. В их компании эта шутка была дежурной.

– Кнезич, есть у нас к тебе серьёзный разговор и очень важные новости, – склонился к уху Волода Акела. – Где мы это можем сделать спокойно? В «Поющей птице» или есть место получше?

– Меня, вообще-то, Ставр просил к нему зайти. Через посыльного. Тоже, видать, о чём-то поговорить хочет. Против его дома у тебя возражений нет? Мне-то сейчас всё равно куда – хоть в посольство, хоть на тризну.

– Это, по-моему, самый лучший вариант. Покажи Соловью – в какую сторону ему лошадку направить, ты эти места получше меня знаешь. А на тризну не спеши, успеешь ещё. Кстати, Ласке это ничем не грозит?

– Что ей со мной грозить может?

– Тогда ладно, валяй.

Путешествие по воздуху для друзей было делом привычным, пролетавшими внизу пейзажами им любоваться давно уже надоело. Но от тех, кто летел по воздуху впервые, такого ожидать по меньшей мере смешно. Затаив дыхание, она разглядывала проносившиеся внизу леса и поля, восторженно ахала, узнавая знакомые места. Потому-то первой этот отряд заметила глазастая Ласка.

– Внизу чужой отряд!

– Какой чужой?

– Не наш, не русский.

– Вася, сбавь ход и спустись пониже.

А ведь права эта рыжая бестия – одежда и доспехи другие, скорее всего, тюркские. Кто бы это мог быть?

– Что-то не нравится мне этот вождь, – процедил сквозь зубы Акела. – Василёк, падай-ка им на хвост.

– Не нравится – не ешь, – задумчиво ответил Соловей и спохватился. – Что ты сказал?

– На хвост им вешайся, говорю. Ох, сдаётся мине, Беня, что у нас сажа горит…

При ближайшем рассмотрении стало ясно, что эти воины не просто куда-то едут. Судя по тому, что они выстраивались «подковой», ими готовился какой-то захват.

– Да вот хрен вам, товарищ генерал-майор, – пробормотал Акела, снимая со спины самострел. Недоучек и двоечников на ковре в наличии не имелось. Все деловито стали готовиться к драке.

– Викторыч, ты на эти пошлости не разменивайся. Два подвига в один день – это перебор. Твоя задача – высший пилотаж. Кого же это они так старательно пасут?

– Потом разберёмся, – Барс методично проверял свою амуницию.

– И то верно.

– Да вон они, – востроглазый Берендей первым заметил группу, за которой шла охота. Ну, конечно, зелёные плащи, лесная стража.

– Зависни, – скомандовал Барс.

Теперь и отряд преследователей и те, за кем они гнались, были как на ладони – лес в этом месте был редкий. Ни те, ни другие не подозревали, что являются объектом чужого наблюдения. Ковёр-самолёт вам не боевая «вертушка». Ракет у него, правда, нет, зато и шума тоже. А, тем временем, неизвестные быстро настигали ничего не подозревающих стражников.

– Главного берегите, – возьмём живьём. – Предупредил Акела и скомандовал – бей!

Самострел Соловья взял Волод и шесть стрел, свистнув, нашли свои цели. Пока трое оставшихся от левого крыла, озирались, пытаясь понять – откуда прилетела смерть, ковёр быстро и плавно скользнул вправо. Новый залп и на том крыле навёл настоящее опустошение. Несколько оставшихся оказались догадливей своих коллег. Вверх ушли ответные стрелы, но безуспешно – ковёр на месте не стоял.

– Давай снова налево, – скомандовал Барс.

– Моё любимое направление – со смешком отозвался Соловей, выполняя команду.

– Эт-точно, – Акела потянул крючок самострела и грузный усатый всадник мешком свалился с коня. Болт арбалета гнома навылет пробил его соседа, стрела кнеза ударила между глаз последнего, догадавшегося-таки глянуть наверх. Его конь испуганно шарахнулся и помчался вперёд, волоча тело всадника за ногу, застрявшую в стремени.

– Теперь давай назад, к основному, – Акела, отложив самострел, проверил, легко ли вынимается из старых ножен заветный меч.

– Понял.

Заложив крутой вираж, ковёр понёсся, снижаясь, навстречу основной группе. Главный, судя по султану на шишаке, о чём-то говорил едущему рядом молодому воину. Позади ехали два дюжих молодца, видимо, телохранители, а за ними ещё трое. Они и стали первыми мишенями. Когда старший ошалело глянул вверх, ковёр уже был у него за спиной. Все пять всадников, сопровождавших его, валялись убитыми. Васька заложил мастерский вираж, вторично заходя на цель.

– Спусти меня вниз, – вдруг потребовал Волод. – Пора и мечу дать работу.

Соловей вопросительно посмотрел на Акелу. Тот кивнул головой и, наклонившись к кнезичу, тихо сказал: «Молодой твой, делай с ним, что хочешь, а старого не трожь, он нам живой нужен». Волод кивнул, высвобождая черен меча.

Где-то, конечно, Соловей пижон, но ас! Пять баллов! Самолёт со свистом прошёл на бреющем и оба всадника послетали с лошадей, как сбитые кегли. С ковра, замедлившего скорость, спрыгнули трое.

Упавшие уже успели подняться с земли и обнажить свои кривые сабли. Молодой, оскалившись, выкрикнул что-то. Собственно, молодым его можно было назвать только по отношению к его напарнику. Вполне зрелый мужик. Волод прыгнул ему навстречу и сцепился в самозабвенной рубке. Ну, пущай развлекается, а у нас дела поважнее.

Они с Барсом шли навстречу главному, не обнажая мечей, только Андрей крутил между пальцев тяжёлый нож. Недоумение мелькнуло в раскосых глазах, но только на долю секунды. Азиат с диким визгом бросился на них, взмахнув саблей. Тут-то Барс и показал свой коварный нрав. Они отпрыгнули в разные стороны и Андрей, как бы даже не спеша, метнул свой нож прямо в лицо агрессора. Бешено вращаясь, тот концом увесистого черена стукнул ворога прямо в лоб.

Глухой стук возвестил о том, что удар достиг цели. Выронив саблю, воин непроизвольно схватился руками за голову, шагнул вперёд на подгибающихся ногах и упал бы, не подхвати его под белы рученьки двое душевных и отзывчивых ребят, форменных тимуровцев. Секунд через десять он уже лежал на земле лицом вниз с крепко связанными руками.

А кнезич продолжал рубиться со своим ворогом. Сыпались быстрые удары, летели искры от клинков. Вот на бедре супротивника расплылось кровавое пятно. Есть! Теперь его можно просто замотать. Волод тоже это великолепно знал и всё чаще стал работать на отрыв. Азиат прекрасно понимал, что его шансы сейчас вытекают на землю вместе с кровью, но, судя по всему, сдаваться не хотел.

– Слушай, хватит развлекаться, – понаблюдав за поединком, предложил Барс. – Давай этого тоже живым спеленаем. Информация будет надёжней, два «языка» не один.

Они двинулись к поединщикам. Видимо, воин знал русский язык. Метнув на них звериной ярости взгляд, он вдруг отпрыгнул назад и торопливо полоснул себя лезвием сабли по шее, из которой тут же ударил фонтанчик крови. Ну и ладно, не так уж мы и хотели.

В это время на поляне появились лесные стражники, бывшие объектом несостоявшейся охоты неизвестного отряда. Среди них Акела увидел своего старого знакомого.

– Здрав будь, Яровит. Что ж вы в арьергард никого не отправили? Эдакая шайка у вас на хвосте висела. Вон той девчонке конфет купи, как в стольном граде будешь. Не заметь она этих башибузуков, умирать бы вам сейчас под лютой пыткой. Кстати, посмотри, что это за птицы, хозары, что ли?

Ласка сверкнула глазами, когда Акела назвал её девчонкой, но тот и ухом не повёл. Вместе с Яровитом они прошли по поляне, рассматривая убитых.

– Качественно вы их, смотрю, и ковёр летающий себе добыли, – он одобрительно взглянул на Акелу – Слыхал я о них, но видеть не приходилось.

– Подвернулся по случаю, не пропадать же добру, – небрежно откликнулся Акела и сменил тон. – Так кто это? Хозары?

– Нет, – покачал головой командир лесной стражи. – Хозары светловолосые и одеваются совсем не так. Про таких или похожих я что-то слыхал, но они, вроде, живут где-то далеко.

– А вот мы сейчас и поспрошаем, – Акела перевернул пленного на спину. Тот уже пришёл в себя. Прямо посередине лба наливалась здоровенная шишка. Да, «тяжело пожатье каменной десницы…» – Ты кто?

Ответа не последовало. Связанный оскалил крепкие жёлтые зубы, но промолчал. Странно, впечатление такое, что понял, но тупит. Милый, это фокус для второго класса дебильной школы, хрен ты у меня долго помолчишь. Повернувшись к Славке с Дорином, он спокойно сказал: «Зря старались, он по-русски ни фига не понимает. Бесполезно с ним говорить, повесьте его на дереве, как собаку». Может, мусульманства тут ещё и нет, но у азиатов повешение всегда считалось самой непрестижной смертью. Да и не только у них.

Они было замялись, но Климу Акела подмигнул, а вместо замешкавшегося гнома, сняв с луки седла верёвку, вперёд шагнул Барс.

– Правильно, – сказал он. – Если бы он хоть что-то сказать мог…

И, подхватив пленного под руки, они потащили его к ближайшей сосне. Яровит, пряча усмешку в усах, наблюдал за действом, несомненно, ему до мелочей знакомым. Едва Андрей стал разматывать верёвку, у «языка», о чудо, вдруг прорезался голос.

– Эй, что хочешь, а?

– Кто ты? – присев на корточки, спросил Барс.

– Тойон Баадур, – нехотя выдавил тот.

– Какого племени?

– Кызбек.

– Класс! – возликовал про себя Акела и вопросительно посмотрел на Яровита, тот недоумённо пожал плечами. – Так, значит, о них никто ничего не знает. Тогда данные от отца Афанасия, тем более, бесценны.

– Где живёт твоё племя? – продолжал Барс.

– На юго-востоке, далеко отсюда.

– Как вы попали на Русь?

Глаза пленного метнулись.

– Э, не понимаю.

Андрей достал нож и приставил лезвие к шее тойона.

– Так лучше понимаешь?

– Я больше ничего не скажу. Вы убьёте или свои казнят – какая мне разница? – напрягся тот.

– Разница – как умирать, – в упор глядя в глаза пленному, тихо сказал Барс. – В моих руках ты будешь умирать очень долго и расскажешь всё. Вот только тому, что от тебя останется, жизнь уже самому не будет нужна.

– Наш отряд – разведка, – с ненавистью глядя на Андрея, стал говорить тойон. – Потом придёт всё войско. Вы станете нашими рабами, ваши женщины – нашими наложницами, земля – нашей землёй.

– Что ты сказал? – выдохнул Волод, потянув из ножен меч.

– Кнезич, – голос Акелы прозвучал, как ушат холодной воды на уши. Он плавно переместился, оказавшись между Володом и «языком». – Мы спросили, а он ответил. Ничего личного.

Меч лязгнул, возвращаясь в ножны.

– Сколько вас? – продолжал допрос Барс.

– Нас нельзя сосчитать, – заносчиво ответил пленник. – Капли в море и песок в пустыне не имеют числа. Мы уже захватили несколько стран побольше вашей.

– Молодец, – Барс похлопал по плечу кызбека. – Пел, как соловей. – Васька возмущённо фыркнул. – Извини, Василий Викторович. Всё понял, Борисыч?

– Более чем. Яровит, ты всё слышал, имей это в виду и ушки держите топориком. Бугая этого помогите на ковёр заволочь. Я думаю, Ставру не вредно будет с ним пообщаться.

Когда уже садились на ковёр, Волод всё-таки не удержался и поделился сомнениями.

– Я не понимаю, что за важность? Зачем этого лазутчика к Ставру везти? Что он за цаца такая? Мало ли захватчиков на Русь нападало, да всех били!

– Поверь, дружище, таких ещё не было. Это серьёзно, очень серьёзно. Я тебе потом расскажу, ладно? А ты чего скис и глаза прячешь? – этот вопрос относился уже к Соловью.

– Борисыч, мужики, вы только поймите меня правильно. Просто на душе тошно стало, когда вы с воздуха этих… как в тире, у них же ни одного шанса не было…

Акела с Барсом переглянулись. Господи, сколько таких разговоров уже было. А сколько ещё будет!

– Вася, ты просто попутал ориентиры, – мягко сказал Андрей. – Это для рыцарского ристалища мы вели себя неправильно. Но это был не турнир, это была акция уничтожения вражеского диверсионного отряда. На нашей, заметь, территории, куда они вторглись для совершения всевозможных гнусностей. Уловил разницу?

Глава 10. Частный случай государственного переворота

А у разведчика судьба порой,

Коротка, как рукопашный бой…

Из старой песни

За узорчатыми воротами дежурил их старый знакомец, длинноусый пожилой викинг. Вежливо поприветствовав их, он, тем не менее, продолжал выжидательно смотреть – чем они объяснят свой визит?

– Друг, – обратился к нему Акела. – Дело у нас к боярину Ставру очень важное и срочное. Будь ласков, доложи ему, а там – как он скажет.

– Хорошо, – кивнул страж и закрыл воротца. Вернулся он очень быстро.

– Входите, боярин ждёт вас. А этот тоже с вами?

– Да, не совсем, но без него тоже никак. Лазутчик это. Очень важный. Подыщи для него камеру покрепче, пока боярин его для допроса взыщет. Лады?

– Не тревожься, витязь, – скупо, одним уголком рта усмехнулся страж. – Здесь надёжные подвалы.

Хлопнув его по плечу, Акела, успокоенный, пошёл за товарищами. Ставр сам встретил их на пороге.

– Здравы будьте, как дела? Родич, и ты с ними вместе? Это хорошо, а я думал, что поодиночке вас искать придётся. Проходите, располагайтесь – кому где любо.

– Позвольте вас представить друг другу. Глава Русского Собора боярин Ставр. Царь Берендей, принц Дорин, сын Бафура, наши друзья Клим и Соловей. А это Ласка.

– Знатные особы меня почтили. Рад встрече. Значит, теперь вы все в сборе?

– Да. Все, на удивление, живы.

– Прошу за стол, там и поговорим.

– Чем ты меня хотел порадовать, родич? – первым нарушил молчание Волод. – Можешь говорить спокойно.

– Это не так уж важно, – уклончиво ответил Ставр. – Да и не очень срочно. С чем пришли вы?

Друзья все как один уставились на Акелу. Вот так всегда.

– Новостей много, только не все приятные. Предупреждаю сразу. – известия достоверные, но подтвердить мне их нечем. Так, что, смотрите сами.

– Ты рассказывай, а по ходу дела решим, – отозвался Ставр.

– Ну, тогда слушайте. Орден Тернового Венца задумал подмять под себя Руссию. С этой целью: первое – настоятелем светловодского лесного скита Юлием убит Великий Кнез Хоробр…

Волод вскочил, отбросив тяжеленный резной стул.

– Ты это точно знаешь?

– Я уже предупредил, – монотонно продолжал Акела. – Всё, что я сейчас скажу – точно. Но доказать мне это нечем. Далее – с этой целью было подстроено так, чтобы вина за убийство пала на кнезича Волода. Его нужно было устранить обязательно, «синие» понимали, что с ним они общего языка не найдут.

– Правильно понимали, – процедил Волод сквозь зубы.

– Все усилия были направлены на младшего брата Брана. На сегодняшний день, я думаю, он уже готов предать Русь огню и мечу за светлые идеалы Ордена. Третье, и последнее – скоро на Русь нападут кочевники-кызбеки. Я пока не знаю – кто это, но, как мне сказали, это – очень многочисленный и по-настоящему опасный враг.

Особо отмечу, что каждый удельный кнезь дует в свою дуду, пока удастся выставить общее войско, эти кызбеки всех передавят поодиночке, а передвигаются они очень быстро. Да, чуть не забыл. Светловодский кнез – шавка «синих», они его взяли на крючок за предательство. Кужила, оказывается, ко всему, ещё и покорный пёс хана кызбеков. Поэтому на земли Руссии хан войдёт со своим войском через Светловодье. Вот теперь всё. Решайте.

За столом воцарилось тяжёлое молчание. «Вот так всегда – сначала ждут информации, прямо изнемогают, ногами сучат. Подать, блин! Да, смотри мне, свежайшей! Знаю я вас каналий! Ага. И петрушки в гузно на триста баксов. Только, когда получат того, что так жаждали, на тебя же и глядят, как на врага народа. Тебя о чём просили? А ты, что приволок? Ишь, надулись, как мышь на крупу».

Первым нарушил молчание боярин.

– После таких новостей, мои как бы уже и не новости, а так, уточнения. Я хотел тебе сказать, родич, что на Руссию движется какое-то войско. Теперь, благодаря вам, я даже знаю, какое. И ты прав ещё в одном. Кнез принял решение крестить Русь в христианство, которое ему навязывают «синие». Известия от Акелы лежат в одном ряду, словно горошины в стручке. Даже и захоти я их оспорить, не смог бы. Просто сам себе не поверил бы. Но… Мне кажется, что вы уже что-то придумали.

– Ты прав, боярин, – медленно сказал Барс. – Мы примерно знаем, что нужно делать. Вот согласишься ли ты с нами – это вопрос другой.

– Чего на облаках гадать? Говорите – узнаете.

– Резонно, – усмехнулся Барс. – Тогда слушай: первое – убрать с престола Брана, а на его место поставить Волода. Как это сделать, ты, я думаю, знаешь, раз его искал.

Не дождавшись ни отрицаний, ни подтверждений, Барс продолжал.

– Второе – убрать Светловодского кнеза, а на его место поставить… да хоть вот его, – он показал на Клима. – Он лучше всего подходит, а мы ему поможем кызбеков остановить и не пропустить дальше на Русь. Ну и… да, в принципе, всё.

– А с этими злыднями, с Орденом этим? – вскинулся Волод.

– Ну, кнез, – улыбнулся Акела. – Неужто ты не знаешь, что с этими захватчиками делать, что родича твоего, на пагубу народа склоняли? А мы тебе подсобим, чтобы ни одна мокрица из огня уползти не успела.

– Вот только, как нам под светловодского кнеза подкопаться? – почесал в задумчивости бороду Ставр.

– Меня к нему подошлите.

Ласка! Про неё и забыли все. А она сидела, как ни в чём не бывало, и пристально глядела своими серыми глазами.

– Тебя? – боярин тоже был слегка ошарашен, – Да ты кто будешь, дитятко?

– Славомиры дочка. Жизнь чуть не положила сегодня, меня спасаючи. А почему ты решила, племяшка, что у тебя такое премудрое дело выгорит?

Акела хмыкнул. Как бы ни был Ставр привычен к жизненным выкрутасам, но от такого сюрприза, говоря современным языком – выпал в осадок.

– А ты, дядюшка, думаешь, зря меня Лаской прозвали? Я и туда пролезу, куда и настоящая ласка не сунется. Что ты, витязь, головой качаешь?

Акела, действительно, с сомнением покрутил головой.

– Тогда я даже скажу – как, – голос у неё стал необыкновенно язвительным. – Попросите вашего Малыша, чтобы он меня в терем пристроил стирать да убираться. Через седмицу можно будет Кужилу на любой суд выводить.

Опа! Прямо в поддых, вот чёртова девка! Ставр вопросительно воззрился на друзей. Акела хмыкнул.

– Да Малыша и ты знаешь, боярин. Ты же его вместе с Сержем с нами отправлял.

– Точно. То-то мне имя знакомым показалось.

– Вот-вот. А Малыш, как это юное создание верно подметило, у Кужилы начальник стражи. Я вот только не знаю, Ласка, зачем тебе в это дело соваться.

– Мизгирь, папаша мой, знал, что дядя под именем Лутони скрывается, – её лицо скривилось. – Подсылом он был от светловодского Кужилы.

– Значит он тебя в лицо знает, – сорвалось у Акелы.

– Ага. Станет он челядь разглядывать, когда и на бояр-то поверх головы смотрит.

– Нет, – твёрдо сказал Акела. – Не женское дело – так рисковать. Я против.

Ласка непримиримо дёрнула плечиком и, отвернувшись, стала глядеть в окно.

– Ладно, – махнул рукой Ставр. – Что с Кужилой делать, попозже надумаем. Ещё новости есть?

– Есть. – ответил Волод. – Прикажи, родич, чтобы нашего пленника из подвала…

– Я сбегаю, – вызвалась Ласка и выскользнула за дверь.

– Жужелица, а не девка, – усмехнулся Ставр.

Минуты через три стражники привели тойона Баадура.

– Развяжите ему руки и усадите вон туда, на стул.

Боярин отпустил стражу и внимательно посмотрел на пленного. Тот ответил угрюмым взглядом. В узких глазах полыхнул волчий огонь, и тут же погас, сменившись злым бессилием. Ставр не отвёл взгляда, пока тайон не опустил глаз. Потом повернулся к гостям.

– Что-то не припомню я такого народа. А я их немало повидал.

– Кызбек, – скупо обронил Акела.

– Во-он оно что, – протянул Ставр. – Ну, расскажи, воин, что в наших землях забыл?

Пока тойон нехотя повторял всё, что говорил в лесу, друзья, не вмешиваясь, сидели за столом. Вдруг отворилась дверь и в палату вошла молоденькая крестьянка. Вид у неё был настолько захолустный, что невольно вызывал улыбку. Не притворив за собой дверь, девка замерла, разинув рот.

– Что тебе, девочка? – спросил Волод, тоже невольно улыбаясь. Та шумно сглотнула слюну и, шмыгнув носом, спросила, запинаясь: «А, эта, кухня… кухня-то не тута?» Все рассмеялись, уж больно забавно выглядела эта воплощённая деревенщина.

– Родич, не в службу, проводи ты эту кулёму [1] на кухню, – в сердцах тихо попросил боярин. – Допрос, а тут ещё эта…

Волод встал из-за стола. А девчонка вдруг сдёрнула платок с головы. Все невольно ахнули – перед ними стояла Ласка. Она спокойно прошла к столу и села на своё место. Никто не успел и слова сказать. Дверь открылась и на пороге встал викинг.

– Боярин, к твоей милости Великий Кнез Бран с кнезинкой Светланой.

– Проси, Свенельд. Заодно пришли стражу увести татя.

Викинг, кивнув головой, вышел. Волод, напрягшись, глянул на Ставра. Тот пожал плечами.

– Всё к одному концу, как нарочно. Так и так нужно было поговорить, не сегодня, так завтра. Видать, и впрямь время пришло.

В это время дверь открылась и вошли Великий Кнез со Светланой. Сколь там времени-то прошло с момента последней встречи, а как девчонка похорошела и расцвела. Она с ходу повисла на шее у Ставра и вдруг замерла, увидев за столом спокойно сидящего Волода. Её взгляд метнулся на отца. Тот, потемнев лицом, в упор смотрел на брата.

– Что здесь происходит? – голос Кнеза был тяжёл и холоден, как могильная плита. В это время в дверях возникла стража. Следуя жесту Ставра, они увели тойона.

– Кнез, – быстро сказал боярин. – Смени гнев на милость. Не всё так просто. Нужно спокойно всем вместе поговорить.

– Кому нужно? – сухо спросил Бран.

– Руссии, – вместо боярина ответил Акела.

Великий Кнез в упор посмотрел на него.

– Теперь наёмники меня, Великого Кнеза, будут учить – что нужно Руссии, а что нет?

– Учиться, Великий Кнез, никогда не поздно. Да и не нанимал ты нас, а помощи нашей попросил. Деньги у тебя мы брали только на дорогу да на расходы. Руссии сначала служим, а уж вдругорядь – тебе. Ибо кнезов Русь видала бессчётно, а сама как была всем одна Мать, так и осталась.

– Хорошо, – сквозь зубы ответил Бран, морщина на лбу обозначилась резче. Казалось, даже воздух в помещении сгустился, как перед грозой. Вот-вот сверкнёт молния, таща за собой громовой раскат безудержного монаршего гнева. Отметив краем глаза безмятежные глаза Барса, Акела, что называется «поймал кураж». С ледяным спокойствием встретив раскалённый взгляд Великого Кнеза. И тот как-то стушевался, словно наскочил с налёта на препятствие. «Разогнался, а земля кончилась» – вспомнилась присказка Галины Савельевны.

Видно, не часто тут Брану возражали, да и как оно могло быть иначе? Властитель тел и душ вассалов своих, или как они тут называются? Это в их мире жизнь крутила—ломала, учила глаз не опускать перед теми, кто сильнее – иначе не выжить. А этот палец о палец не ударил, на всё готовое пришёл.

Великий Кнез сел к столу, с силой потёр лицо ладонью.

– Не держите сердца, витязи. Тяжела моя ноша. Скажите, узнали ли вы, что грозит Руссии? Я помнится, за этим вас посылал.

– Узнали. Только уж ты, Великий Кнез, сначала выслушай до конца, а уж потом решай. А то, не ровен час, ещё и нас в вороги определишь.

Бран перевёл взгляд на Ставра, тот кивнул, присоединяясь к просьбе витязя. Кнез кивнул головой и поудобнее облокотился на стол.

– Говори, витязь. – устало сказал Бран.

– У нас много новостей, Великий Кнез. – ровным голосом начал Акела. – мы узнали всё, о чём ты нам говорил. Первое – твой брат Волод, как видишь, жив.

– Лучше бы он умер, – таким же ровным голосом ответил Бран. У Волода скакнул по щеке желвак, но он промолчал.

– Второе – к смерти Великого Кнеза Хоробра он непричастен. Его убил настоятель светловодского скита Юлий. Кстати, по заданию того, кого ты пригрел возле себя и сделал своим наперсником.

– Я не верю тебе, – не повышая голоса, проговорил Бран.

– А я и не прошу мне верить. Я рассказываю то, что мне удалось узнать. Третье – на нас движется несметное войско кызбеков. Кнез Кужила – изменник, сулился он хану кызбекскому войско его без боя через Светловодье пропустить. Это единственное, что очевидно – пленного ты только что видел сам, допрашивал его боярин Ставр.