Текст книги "Потерянное имя"

20 глава

Микаэл в это время уже начал обживаться в новом жилище Яльку – так назвала себя женщина, приютившая его. Она готовила ему еду. Утром доила буйволицу, варила яйца и днём уносила их на продажу. Микаэл однажды пошёл вместе с Яльку. Ещё издали он увидел ходящих и покупающих провизию опрятных иностранцев. Они не были похожи на американских туристов. Подойдя ближе, Микаэл услышал русскую речь и обрадовался.

– Алексей! Пойдём дальше, – окликнул одного из покупателей невысокого роста мужчина, рядом с которым были ещё трое экипированных по-спортивному.

Названный Алексеем в это время прицелился фотоаппаратом на стены храма, и каскадной очередью щёлкающего зумма запечатлел что-то ведомое только ему. Тут же перевернул окно фотоаппарата, просматривая отснятое. Ещё раз прицелился. В это время Микаэл зашёл в зону объектива. Алексей отодвинулся, но Микаэл снова преградил ему путь к снимку. Алексей уже щёлкнул затвором фотоаппарата и вынырнул лицом от камеры, удивлённо глядя на Микаэла.

Микаэл уверенно подошёл ближе, но в горле пересохло, и он не мог ничего произнести.

– Вы кто? – спросил Алексей.

– Мне нужна помощь, – быстро поговорил Микаэл.

В эту секунду рядом с Микаэлом оказалась Яльку, она дёрнула Микаэла за рукав и уставилась на него глазами, полными слёз.

Микаэл на доли минуты замешкался. Алексей подошёл ближе:

– Вы кто?

– Это рассказывать долго… Вы откуда и когда возвращаетесь домой?

– Я из Алматы. Мы возвращаемся из экспедиции. Завтра выезжаем в аэропорт.

Микаэл умоляюще смотрел на Алексея.

– Алексей, ну, где ты? – подошёл его приятель, – Привет, – и протянул руку Микаэлу, – Антон.

У Микаэла навернулись на глаза слёзы, он протянул руку и пожал её:

– Меня зовут Михаил, то есть Микаэл… Я не могу отсюда выбраться… Мне нужно отсюда уехать… Я не знаю как…

– Таак… Ребята?! – приятель Алексея помахал ещё кому-то, – Идите в лагерь, я сам доберусь…

– Я тоже с тобой останусь, – кивнул в сторону Алексея Антон.

Мужчины отошли к стене храма, присели прямо на землю.

– Рассказывай… – предложил Алексей, глядя на Микаэла.

И Микаэл рассказал почти всё, что с ним приключилось.

Яльку крутилась здесь же неподалёку, тревожно поглядывая на Микаэла.

Алексей и его друг Антон внимательно слушали. Когда Микаэл закончил рассказ, он опустил голову.

Алексей поднялся, расправляя ноги:

– Короче, у меня есть одна идея… Надо только обмозговать её с ребятами…

– Ты подумал о том же, о чём я – о Сашке? – спросил Антон.

Алексей кивнул.

– Пойдём с нами в лагерь! Здесь тебе уже делать нечего…, – похлопал Микаэла по плечу Антон.

Микаэл тоже привстал. К нему сделала шаг Яльку. Она тревожно смотрела на Микаэла и крутила головой.

Микаэл подошёл к Яльку, взял за плечи и заглянул в глаза. Он молчал и смотрел, слегка встряхивая её за плечи и заглядывая в глаза, давая понять, что так будет лучше. Яльку опустила руки. По щекам её катились слёзы. Микаэл притянул к себе Яльку, крепко обнял. Маленькая, беззащитная, она была похожа в этот миг на бездомного котёнка. Уткнувшись в Микаэла, она вздрогнула плечами, прижалась, что есть сил, сглотнула подступивший комок, потом рванулась, высвободилась, резко развернулась и убежала.

Микаэл посмотрел ей вслед.

Антон и Алексей опустили взгляды.

– Может, тебе надо какие-то вещи забрать? – спросил Алексей, подойдя к Микаэлу.

Микаэл пожал плечами:

– Всё при мне… Там только книжка одна осталась…

– Ну, если это не сберкнижка, то всё остальное купим, – постарался разрядить обстановку Антон.

Микаэл ещё раз глянул в сторону убежавшей Яльку, поджал губы и повернулся к Алексею и Антону:

– Идём…

Алексей и его друзья-альпинисты Антон, Даулет, Асхат окружили Микаэла невероятной заботой. Весь вечер они накидывали план помощи.

– Так ты говоришь, тебя все звали Мишей? Давай и мы так будем называть… – предложил Даулет.

– Хорошо… – улыбнулся Микаэл.

– А та девушка… Вера – она, значит, живёт во Владивостоке? – поинтересовался Асхат.

– Я понял, что она приехала к Алевтине во Владивосток…

– Во Владик… – вставил Антон, и увидев непонимание на лице Микаэла, пояснил, – Многие так сокращённо называют Владивосток. У меня родственники оттуда наладили перегон японских машин, и иногда хорошую икру привозят… Но мы о Вере говорили…

– У меня вера мусульманская… – вставил Даулет и рассмеялся.

Асхат нахмурил брови:

– Чего всё на шутки сводишь, я узнать хочу – что дальше-то Мише делать…

– Да, времени ещё много впереди – пока в самолёте будем лететь, наговоримся… – Даулет похлопал Асхата по плечу.

Микаэл вдруг вспомнил яркую картинку – как в самолёте, рейсом из Нариты, ему пролили на рубашку сок, и… «какие знакомые глаза…» – подумал Микаэл, вспомнив извиняющийся взгляд стюардессы…

– Да это же… – не удержался он и произнёс вслух, – Это же Алевтина!

– Постой! Какая Алевтина? Ты же о Вере говорил! – вмешался Асхат.

И Микаэл рассказал историю инцидента в самолёте. Теперь ему всё это казалось таким далёким, похожим на кино.

– А как же она тебя потом не вспомнила? – удивился Асхат.

– Знаешь, сколько перед её глазами каждый день пассажиров – разве всех запомнишь, – стал защищать стюардессу Даулет.

– Ну, меня моя стюардесса пусть попробует не вспомнит! – вставил Асхат.

– Тебя забудешь! Уже пять лет летаешь сюда, и надо же экипаж один и тот же, и Леночка твоя как тебя не забудет, если ты ей каждый раз о своих доблестях рассказываешь. Женился бы уже на ней… – почти ворчал Даулет.

Ребята успевали перебирать, складывать какие-то тюки.

Асхат был самым общительным. Он так проникся историей Микаэла, что не отходил от него ни на шаг, и всё задавал и задавал новые вопросы, прокручивая какие-то личные ощущения, строя свои версии, а потом признался:

– Миш, я вот всё думаю о твоей истории, думаю… У нас, азиатов, есть легенда о манкуртах…

– Ну, ты сравнил, – вмешался Даулет.

– Не ради сравнения, но всплыло вдруг… – добавил Асхат, – Представляешь, Миш, было такое племя, совсем древнее – жуаньжуаны… Они пленных воинов жестокими пытками доводили до беспамятства, ну, там проделывали какие-то жуткие ритуалы, и люди теряли память… Их называли манкуртами – не помнящими своего прошлого. И вот одна мать решила выкрасть своего сына. Это было сложно, но она вызволила его из плена… А он ничего не помнит – и мать родную, и отца своего не узнаёт. Мать и плакала, и умоляла, и в ногах сына лежала, потом заботой и любовью материнской его окружила, а он ничего не может вспомнить – совсем без воли стал. И мать всё имя отца ему повторяла – помни, говорит, отца твоего Доненбай звали… Доненбай…, – Асхат замолчал.

И все уже давно бросили свои дела и внимательно слушали вдохновенный рассказ Асхата.

– Не эту ли историю Айтматов описал? – спросил Антон, на мгновение заслушавшийся складным говором Асхата.

– Ну, да… – кивнул Асхат, – я подростком был, когда эту повесть читал, и вот гляди-ка, получается, она мне не просто так тогда запала, а для того, чтобы сегодня я её вспомнил в подробностях…

Антон продолжил перебирать и укладывать свои вещи, – А вот, нашёл… – он достал из вакуумного пакета какие-то вещи, расправил их.

Это оказались лёгкие спортивного типа бежевые брюки, и чуть темнее того же цвета спортивная майка. Антон протянул одежду Микаэлу:

– Помято, извини… это тебе завтра в дорогу.

– …Спасибо, вы меня и так уже одели…

– Бери, бери… Надо, чтобы ты от нас ничем не отличался, а это наша командная одежда. Завтра все будем в таких униформах…

– Ладно, основное решили – Миша, поедешь по документам нашего Сашки… – заключил Антон.

Все ребята как-то враз замолчали.

– …Хороший человек Сашка был…

– Да… Когда он был рядом, всегда было спокойно…

Ночью, после бокала чая с горьким шоколадом, Микаэл крепко спал. И сновидений не было, и проснулся, почувствовав себя выспавшимся, отдохнувшим.

На следующий день до обеда грузили багаж. Самолёт на Алматы был вечером. Время проскочило быстро. На контроле не возникло никаких проблем. А в самолёте всё закрутилось в режиме рейса – только взлетели, стюарды и стюардессы ловко начали готовить пассажиров к ужину. Асхат всё выглядывал свою знакомую Лену:

– Девушка, – подозвал он стюардессу, – …м…, – посмотрел на бейдж, – Катерина, Катя, а вот у вас Леночка работала… Не подскажете – не видитесь с ней?

– Лена?

– Мг, Лена… кажется, Беркутова…

– Ааа… Беркутова! Так, она уже неделю, как не Беркутова – замуж Лена вышла и больше у нас не работает…

Асхат насупился, расстроился.

– А я тебе что говорил, – прошептал Даулет, – Давно надо было с ней нормально познакомиться… Как видишь, не всё тебя дожидается…

– Да, ну тебя… – Асхат отвернулся, прикрыл глаза, притворившись, что спит, а вскоре и на самом деле заснул.

Кресло Микаэла находилось рядом с местом Алексея.

– Вот, я набросал, – он открыл блокнот, – Да, кстати, дарю тебе этот блокнот – он сейчас тебе нужнее, чем кому-либо.

– Спасибо, – улыбнулся Микаэл.

– Смотри… – Алексей стал показывать по схеме блокнота последовательность всех передвижений Микаэла…

– Да, ты не переживай, жить у меня будешь – я всё равно один живу, ко мне только иногда сестра заглядывает – кстати, ей твоя история должна очень понравиться, она у меня писатель…

Казахстанский город напомнил Микаэлу строениями европейские города. Алексей быстро расположил к себе Микаэла, давая ему возможность освоиться, адаптироваться и приступить к решению задач, которых теперь у Микаэла было выше головы. Быстро пролетела неделя.

Через день была назначена встреча с послом в американском посольстве.

– Я ознакомился с вашими материалами… кому расскажешь эту историю – не поверят, что это могло произойти в жизни, а не в кино, – заметил посол, поджав губы, – Я сам готов был бы поверить в эту историю, но… на наш запрос пока нет положительного ответа. И… были бы вы госслужащим, мы бы смогли вам помочь оперативно. А вы – где вы, указываете, работали, – посол уткнулся в бумаги, – Мда… в лаборатории Лоранга? Кем? Лаборантом?

Микаэл смотрел на лысеющую голову посла, склонившуюся над бумагами. Плечи Микаэла вспомнили вымуштрованность осанки. Но на скулах заиграли желваки. Легенду о том, что он – простой лаборант, который поехал в Россию, как турист, – была сейчас необходима для надежды на спасение операции. Микаэл понимал, что ему поможет только кодовое слово, которое необходимо произнести по явочному телефону.

«Но так много времени прошло… Операцию могли свернуть. Непонятно – какая сейчас политическая ситуация… Выход через Интернет на ставку, там дома у Алексея, ничего не давал».

– Мне бы только связаться с родными, – произнёс Микаэл.

– Я же вам говорю – запрос мы сделали. Ждите. Вам сообщат, – улыбнулся белозубой улыбкой посол.

Казахстанский город очень понравился Микаэлу. Вторая половина сентября ещё дарила жаркую солнечную погоду. Днём жарило до тридцати градусов. Прохожие прятались в тени. А вечером гуляющего люда становилось так много, что, казалось, всё население только и ждёт наступления сумерек, чтобы вдоволь надышаться свежим воздухом.

– Млакооо, твааарог, сметанааааа, – слышал по утрам из распахнутого окна Микаэл.

– О! Доставка! – смеялся Алексей, выходил на балкон и кричал с высоты четвёртого этажа, – Гуля-апа, я спущусь сейчас…

– Жаксэ, Лёша, барасын, барасын… – и продолжала свою заводную пластинку, – Млакооо, твааарог, сметанааааа…

Днём Алексей возил Микаэла по городу, знакомил с достопримечательностями, со своими друзьями, угощал бешбармаком. А однажды они проезжали мимо мечети, и Микаэл уговорил Алексея остановиться.

Вокруг мечети шла активная торговля – продавали маленькие коврики для намаза, чётки, мусульманские шапочки, книги…

Выложенная камнем дорожка вела за высокое металлическое ограждения, колья в котором были расставлены так широко, что между ними можно было легко пролезть во двор, что и делали маленькие мальчишки, снующие тут же между торговцами.

Женщины в мечеть не заходили. Их не было и среди торговцев. Алексей с Микаэлом прошли во двор. Высокие массивные двери казались неприступными. Широкая позолоченная рукоять на двери призывала дотронуться и тут же отгораживала, будто вещала «подержись, прикоснись, но это не твоё – поэтому отпусти…».

Только Микаэл протянул руку к двери, как она распахнулась. Из дверного проёма вышел грузного телосложения человек в белой маленькой шапочке, маленьким лепестком прильнувшей к затылку. Длинный, почти до земли распахнутый вышитый халат приковал любопытный взгляд Микаэла.

– Мой друг из Америки… – не растерялся Алексей, показывая на Микаэла, хотел бы ознакомиться с мусульманской культурой, завидев вздёрнутые брови вышедшего муллы.

– Кош колдениздер… Проходите, каждому входящему аллах потягивает руку… – он поклонился и пропустил Микаэла и Алексея внутрь.

Просторное помещение мечети отдавало гулкой тишиной. Казалось – где-то капнет капля, и будет слышен гром водопада. Микаэл вспомнил ощущения от почти такой же тишины в пещере Риши.

Микаэл обвёл взглядом стены, и вдруг сердце его забилось так сильно, что он еле сделал глоток воздуха.

– Тебе плохо? – спросил Алексей, заметив, как покачнулся Микаэл.

– Нет… Всё нормально – давай немного посидим.

Они опустились на мраморном полу на колени. По центру сидели молящиеся – кто-то перебирал чётки и шевелил губами, кто-то уткнулся в маленькую книжку и время от времени омывал руками лицо, делал поклоны, касаясь лбом пола…

Микаэл в который уже раз перебрал в голове, будто чётками, прошедшее.

«Нет…» – подумал он, – «Всё-таки человек живёт воспоминаниями… Другое дело – какая сила у воспоминаний: одни будто воздушные шары – улетели и маячат там где-то далеко, пока не скроются из вида совсем, а другие – держат тебя на привязи и тепло на сердце от них…».

Алексей сразу после возвращения из экспедиции начал готовился к выставке своих фотографий. Микаэл с удовольствием помогал другу формировать экспозицию, делать подрамники, и за день до выставки – помог развешивать работы в галерее.

– Мне уже кажется, что я это когда-то делал, – ухмыльнулся Микаэл, выравнивая очередную композицию на стене.

– Де жа вю? – улыбнулся Алексей, – Да, кстати, тебе пришёл запрос на явку в посольство послезавтра, я сегодня утром не успел тебя предупредить… А ещё…

Алексей помолчал. Посмотрел на встревоженного Микаэла.

– Да, нет, не переживай… Больше они ничего не сказали. Это я подумал – возможно, ты скоро уедешь… мне тебя будет не хватать…

Микаэл улыбнулся, и у него навернулись слёзы.

– Странный русский язык, – выговорил Микаэл, и передразнил, – «Да, нет…» – всё-таки «да» или «нет»? – и они оба рассмеялись.

Через два дня Микаэл получил в посольстве временный паспорт гражданина Америки, билеты на самолёт до Нью-Йорка, и должен был незамедлительно покинуть Казахстан.

А вечером Микаэлу удалось связаться с мамой.

– Мишенька, родной, – лепетала мама в экране скайпа, – Я так переживала, что ты пропал… Как ты там?

– Мама, всё позади, теперь всё хорошо…

– Миша, тут с тобой хотят поговорить…

И Микаэл увидел на экране лицо отчима:

– Мише/нька, I panted for you… – у него сверкнули слёзы на глазах…

Снова в экране закудахтала мама Микаэла:

– К тебе тут…

И на экране образовалось лицо ректора. Микаэл обрадовался, но сдержал себя.

– I believed that you would scramble out… But… you must make off work…

Он сказал, что зашифрованным текстом будут высланы все указания. Связь пропала… Микаэл встревожено посмотрел на Алексея:

– Кто это? Что он тебе сказал…

– Всё будет хорошо, Алексей… – произнёс Микаэл, – И мы ещё обязательно встретимся…

21 глава

Спустя сутки Микаэл уже был в Новосибирске. А дальше – поездом ему необходимо было прибыть в посёлок Неринге, завершить задание и встретиться с агентом под прозвищем «садовник».

А в Неринге шёл праздник урожая. Весёлая, залихватская программа разафишировала на весь район, зазывая гостей на небывалое русское гулянье. Посёлок с утра начал принимать гостей. Народные гулянья, пышная ярмарка, песни, танцы – всё это Надежда с Данилой и Моней тянули на себе, распределив обязанности между сельчанами. Даже баба Настя и Арина с Катериной нарядились в цветные шали и шутками-прибаутками завлекали гостей. Борис с Петькой и Пашей встречали приезжающих из района и проводили им экскурсии по оранжерее. Выступил первый раз перед народом и садовник. Он рассказывал о том, как надо правильно выращивать растения и ухаживать за землёй.

Микаэл, сойдя с поезда, уже на вокзале попал в оборот празднично одетых сельчан, которые встречали все прибывающие поезда и зазывали на веселье.

Прямо за вокзальной площадью выстроились ярмарочные ряды. Торговали овощами, мясом, молоком, сметаной, хлебами ручной выпечки. Микаэл рассматривал разновкусие, полнился запахами природного богатства и радовался вслед залихватским призывам:

– …Накормить кого берёзовой кашей?

– …На горе у речки уродилась гречка!

– Подходи, честной народ – урожай идёт!!!..

Микаэл прошёл ярмарочные ряды и у мальчишки спросил – не знает ли тот, где найти садовника?

– Сёдни ж выборы! С утра он здеся доклад делал, а ноне Александр Матвеич в районе – к вечернему концерту возвернётся!

– А дом-то его где?

– Кто ж дом садовника не знает – на окраине, туда вон все тянутся, там нынче наш поэт Моня празднества ведёт… Иди прямо – не заплутаешь…

Весь день Микаэл слонялся с толпой празднующих. Даже на застолье побывал. И удивлялся всё – «вот не знает никого здесь, а его будто за своего приняли». Арина с Катериной заприметили сразу неразговорчивого незнакомца и взяли над ним шефство, таская его за собой. Микаэл оставил вещи у дома садовника, и подчинился законам праздника, впитывая незнакомые ароматы новых отношений. Так прошёл день.

К вечеру клубный концерт открыла Надежда:

– Позвольте вначале поздравить нашего Александра Матвеича – по предварительным итогам, он лидирует. Завтра мы, конечно, узнаем точные сведения, но сегодня… – и Надежда зааплодировала, глядя на Матвеича, сидящего в первом ряду.

Садовник привстал, поклонился всем и снова присел на сиденье. Микаэл узнал в задорной ведущей спутницу по поезду, оставившую ему книгу Булгакова. Он уже давно вспомнил, что именно об этом садовнике рассказывали Вера с Алевтиной и всё удивлялся такому выстроенному порядку событий.

В концертной программе выступали сельчане, голосила сама Надежда, и ей подыгрывал высокий богатырь-гармонист, светясь широкой улыбкой. Потом декламировал стихи местный поэт, которого по фамилии не назвали, а лишь по имени – Моня.

Когда концерт отгремел завершающими аплодисментами, садовника сельчане окружили плотным кольцом, да так и провожали до самого его дома.

Люба – жена Мони, как-то по-особому стала смотреть на мужа, умиляясь его осанке, его вскидыванию руки во время чтения. Она накануне сама приготовила ему праздничную одежду, и сшитая ею новая бархатная рубашка вызвала у Мони неописуемый восторг. После всех празднеств дня, Люба и Моня, счастливые, обнявшись, ушли домой. И Моня всё вскидывал руки и что-то вдохновенное говорил смотрящей влюблённо на него жене.

Микаэл около дома садовника проводил взглядом последнего провожающего. Поднялся на веранду и постучал в дверь.

Матвеич распахнул дверь.

Микаэл смотрел на садовника, увидев в его лице что-то до боли знакомое.

– Чем обязан? – любезно спросил Матвеич, но голос его дрогнул.

Он приставил ладошку козырьком ко лбу, и, сощурившись, всматривался в позднего гостя.

– Я вам привёз семена Ипекакуаны…

У Матвеича немного расширились глаза и дёрнулась щека:

– Проходите в дом! Мне Ипекакуана давно нужна!

Микаэл, услышав ответ, успокоился, и у него как будто с сердца камень упал.

Садовник закрыл лицо ладонями, потом сжал ладони в кулаки, не открывая глаз, подержал руки у рта. Он расчувствовался и еле сдерживал волнение, следя за медленными и даже расслабленными движениями, как показалось Матвеичу.

Микаэл поставил свои вещи на невысокую тумбочку, посмотрел, что у порога стоит уличная обувь, и тут же шлёпки:

– Можно? – указывая на шлёпки, спросил Микаэл.

– Конечно, конечно! – засуетился Матвеич, – Вы осваивайтесь, с дороги… Я сейчас на стол накрою… потом баньку…

Матвеич облокотился на стол, выдохнул:

– Сколько ж лет-то…

– Сколько мне? – переспросил Микаэл.

Матвеич поджал губы и кивнул:

– И вам тоже…

– Мне тридцать… – помолчал Микаэл, будто прокручивая произошедшее с ним, – тридцать два.

Матвеич вздохнул и, суетясь с накрыванием на стол, продолжил, суетливо озвучивая первые пришедшие в голову мысли:

– А у нас вот сегодня праздник был… Праздник урожая… Хлебосольный это край. У всех свои хозяйства, огороды… – зашипела на плите вода, поднимая крышку, по комнате разлился запах варёной картошки, – О, картошечка скоро готова будет… – открыв крышку, тут же посолив, констатировал Матвеич.

Он говорил-говорил, изредка поглядывая на гостя, который осторожно прошёлся по дому, осматривая каждую деталь – занавески, картину на стене… Провёл рукой по книгам на стеллаже. Увидел альбом с фотографиями:

– Можно? – он обернулся на Матвеича.

Матвеич кивнул.

– Хорошо у вас тут… – повторил Микаэл и улыбнулся.

– Конечно, смотрите…

Микаэл достал альбом и стал осторожно переворачивать его картонные страницы, с которых смотрели лица прошлого века, судя по желтизне снимков…

– А я вот, в общем-то всё… Присаживайтесь к столу, – теперь уже расплылся в улыбке Матвеич.

– Это вы? – ткнул Микаэл в фотоснимок с изображением мальчишки в длинных трусах, с голым торсом, держащим на руках большой арбуз.

Садовник подошёл ближе, глянул на фото, потом посмотрел на Микаэла и на секунду замер, и только потом кивнул. Он сглотнул подступившую слюну. Подошёл ближе, аккуратно взял альбом из рук Микаэла, закрыл его и положил на полку стеллажа:

– Успеешь… успеете ещё посмотреть… Умывальник там, – указал в сторону Матвеич, – Мойте руки, и за стол!

Микаэл, с удовольствием поедая приготовленные и с любовью расставленные на столе блюда, щурился и смаковал едой, изредка поглядывая на хозяина.

– Ты ешь-ешь… – подкладывая Микаэлу салат из помидор, наставлял Матвеич.

Немного погодя попили чая. А после ужина Микаэл снова взял в руки фотоальбом.

Микаэл не верил своим глазам – со снимка на него смотрел будто бы он же, сам Микаэл, только в каком-то другом времени.

Садовник облокотился о косяк двери и наблюдал за гостем.

А на следующей странице Микаэл увидел фотографию своей мамы – молоденькой девчонки.

– Я… – он с трудом оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на садовника.

Матвеич кивнул головой:

– Завтра, сынок, завтра всё… Ещё успеем… Мне тебе много что надо рассказать…

Уставшая Надежда, проводив последних гостей, плюхнулась в своём кабинете на диване, вытянула ноги, стягивая носком одной туфли другую. Уставшие слегка распухшие ноги освободили ноги, и Надежда блаженно потянулась. А тут Данила зашёл.

– Ой, Даня, сил у меня нет… Ты уж прости, что разлеглась я…

– Да, ладно … – проговорил Данила и опустился перед Надеждой на колени.

– Ты у меня….такая… такая…

– Ну?… Какая?! – сощурила глазки Надежда.

– Ну… лучше Пугачёвой – эт точно! – и Данила крепко обнял Надежду.

И целовались крепко, и обнимались жарко… А когда глубокой ночью насладились в ласках, Данила спросил:

– Наденька, а ты мне сыночка родишь?

Надежда засмеялась звонко и прижалась к Даниле:

– Я тоже сыночка хочу…

– Только у меня к тебе сразу просьба будет, – заглядывая в глаза Надежде, сказал Данил, – Мы его Соломоном назовём…

Надежда от услышанного аж закашлялась.

– Чего ты? Чего ты?! – испугался Данила, – Ну, если так не хочешь, пусть другое имя будет…

Надежда перестала кашлять.

– Почему ж не хочу – хочу! Пусть Соломон будет!

И рассказала Даниле о странном предсказателе, которого встретила в поезде на Неринге, когда ехала сюда по распределению.

Надежда стянула с дивана покрывало, укуталась в него и подошла к окну.

– Смотри, как звёзды разложили нашу жизнь… Получается, там прописано всё – что ли? А я и не верила.

– Да, совпало это просто… – Данила подошёл сзади и обнял Надежду.

– Ой, матушки-святы, смотри, что это… как будто со стороны оранжереи горит… – затараторила Надежда, скидывая покрывало, натягивая впопыхах юбку, кофту, – Беги скорее, там, на пожарном щитке лопату, ведро возьми, а я следом, надо народ поднять, – скомандовала Надежда, уже выбегая за дверь.

Данила не успел ничего сказать – Надежды и след простыл, он, как очнулся – побежал выполнять приказ Надежды.

Тушили всем посёлком. Стекло в одной из оранжерей начало трещать и лопаться.

– Главное, чтоб на другие не перешло, копайте ямы вокруг…. – командовала Надежда.

Садовник включил оросительную систему, Микаэл, Моня – все таскали воду, песок, и вскоре пожар был потушен.

Уставшие, вымазанные в копоти мужики побрели по домам. Надя подошла к Садовнику:

– Матвеич, это так оставлять нельзя – это ж кто-то из наших… в свой же колодец…

И тут услышали крик Мони:

– Поймал я его! От гадёныш!..

Моня тащил за шкирку Иваныча, а тот особо и не упирался, плёлся, да отмахивался от Мони, как от осенней мухи.

– Так вот это кто? – подбоченилась Надежда, – А я так и думала! Больше у нас некому!

Иваныч стоял, как нашкодивший школьник, шмыгал носом:

– Бес попутал… Простите, бес попутал…

– Знаем мы твоего беса! – не унималась Надежда, – Никак его Степанычем кличут…

Микаэл подошёл ближе. Надежда перекинула взгляд на статного незнакомого мужчину и обомлела:

– А ты откуда здесь взялся? – и попятилась назад, но сзади наткнулась на Данилу.

Микаэл улыбнулся:

– Я домой приехал… – и посмотрел на Матвеича.

– Так, давайте, сегодня уж по домам, завтра дел много и новостей много! – сказал садовник.

– А этого куда? – продолжая держать за шиворот Иваныча, спросил Моня.

– Да отпусти ты его… – окинул его взглядом Матвеич.

– Вот уж верно, там, – ошарашенная Надежда подняла палец к небу, – всё прописано…