Электронная библиотека » Виталий Павлов » » онлайн чтение - страница 14

Текст книги "Операция «Снег»"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 19:32


Автор книги: Виталий Павлов


Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Что касается меня, то я рад, что мне довелось принять посильное участие в привлечении к этой работе видных деятелей литературы и искусства и способствовать тем самым правильному пониманию в нашем обществе подлинной роли и задач нашей службы.

Перебрасывая мысленно мостик из 60-х годов в наши дни, я хотел бы поделиться некоторыми соображениями о том, какой мне представляется проблема гласности в работе внешней разведки. Тем более что опыт последних лет показал: в этом плане мы многое упустили, что позволило в известной степени возобладать неверным представлениям о нашем деле. Более того, в конце 80-х годов в советских, а затем и в российских средствах массовой информации все чаще стали появляться суждения на тему: нужна ли разведка в эпоху торжества общечеловеческих ценностей? Некоторые авторы «для солидности» ссылались на материалы из зарубежных источников. Дескать, не мы сомневаемся, а они, там, на Западе, поднаторевшие, как известно, в шпионских делах. Для убедительности этот вопрос связывали с необходимостью экономить государственные средства. В одной нашей столичной газете в поддержку этой линии было опубликовано изложение статьи корреспондента «НьюЙорк таймс» М.У.Уайнса. Речь в ней шла о том, будто старая, классическая разведка, занимающаяся получением от агентуры главным образом политической и военной информации, изживает себя, а на смену ей идет лишь экономическая разведывательная служба, да и то без стремления овладеть технологическими секретами. Профессионалу смешно читать такое. А если вдуматься, здесь не до смеха. За все полсотни лет моей работы в разведке я не припомню ни одного, хотя бы небольшого, периода, когда американские спецслужбы не пытались бы добывать в Советском Союзе и в других странах именно научные и производственные тайны. А недавний пример – вербовка и использование хорошо осведомленного специалиста Толкачева? С его помощью американцы воровали наши технологические секреты, о чем бахвалились некоторые мемуаристы из Лэнгли. Еще пример: получение от завербованного ЦРУ генерала Полякова, разоблаченного и осужденного в 1988 году, секретнейших научно-технических сведений о важнейших отраслях нашей оборонной промышленности.

Поэтому уверения упомянутого корреспондента «Нью-Йорк таймс» о том, что американская разведка не может «похищать секреты, являющиеся собственностью других государств», так как это «в корне противоречит американскому образу жизни, мы так не работаем», могут обмануть только тех, кто сам хотел бы быть обманутым. Разве в свое время подкоп под линии связи советской армии в Берлине не был именно таким воровством? А подключение электронной аппаратуры к советскому кабелю стратегической связи в Охотском море было совершено не ради перехвата наших секретов, в том числе технологических?

Но что об этом знали и знают граждане свободной России? Увы, очень немного. И надо признать, что справедливы упреки тех, кто на различных форумах, в печати, на радио и телевидении сетует, что гласность все еще трудно входит в повседневную жизнь разведывательного сообщества. Надо объективно и правдиво говорить о деятельности нашей внешней разведки, но, конечно же, в разумных границах, которые в таком тонком и специфическом деле нельзя нарушать.

Любопытно, как на Западе относятся к проблеме гласности в спецслужбах. Возьмем, к примеру, Великобританию. Профессор современной истории Оксфордского университета Кристофер Эндрю, автор солидных трудов о разведках, в том числе и советской, в своем исследовании о британском разведывательном сообществе свидетельствует: в Англии деятельность разведки (служба МИ-6) и органов безопасности (служба МИ-5) всегда рассматривалась как внебрачный секс – все знают, что он есть, и вполне довольны этим, но говорить, писать или задавать вопросы по этому поводу считается очень плохой манерой. Что касается официальной правительственной политики, пишет Эндрю, британские спецслужбы вроде бы вообще не существуют: вражеских агентов находят «под капустными листьями», а разведывательную информацию лондонскому правительству «приносят аисты». Официальные документы, связанные с деятельностью Сикрет интеллидженс сервис и службы контршпионажа, либо искажаются, либо держатся в тайне без срока.

Таково объективное мнение профессора Эндрю, считающегося среди специалистов серьезным исследователем спецслужб. Но не могу не выразить своего удивления по поводу того, что, поступившись научными принципами, именно он выступил соавтором вышедшей недавно в Англии книги «КГБ: история внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева», взяв в компаньоны изменника Олега Гордиевского. В этом опусе много лжи и клеветнических вымыслов о советской внешней разведке. Непонятно: для чего это понадобилось такому крупному специалисту? Разве что считать сей труд шуткой гения?

Сейчас у нас многие выступающие за «гласность без берегов» в разведке пытаются ссылаться на положительный пример Вашингтона. Да, действительно, американское правительство в 70-х годах под давлением общественности было вынуждено пойти, в основном в вопросах деятельности спецслужб внутри страны, на некоторые послабления в доступе к секретной документации. Но что из этого практически получилось? Приведу свидетельство авторитетного американского автора Боба Вудворта. Комментируя в своей книге «Занавес: секретные войны ЦРУ. 1981-1987 годы» принятый конгрессом США закон о доступе общественности к архивам, он описывает огромные трудности, встретившиеся при практическом исполнении этого законодательного акта. Естественно, это можно было сделать, лишь убрав из документов многие секреты, разглашение которых могло бы нанести серьезный ущерб разведке и создать опасность для жизни действующих кадровых сотрудников и агентов.

Прежде чем допустить кого-либо со стороны к архивным материалам ЦРУ, пишет Вудворт, многие компетентные сотрудники управления должны были внимательно просмотреть тысячи страниц, с тем чтобы устранить из оперативных дел все, что грозило бы расшифровкой важных секретов и имен агентов, а также, пусть незначительных, данных, которые в сочетании с другими сведениями давали бы возможность установить источники или расшифровать тайные операции. Эта работа потребовала много времени и, что очень опасно, позволила ознакомить многих сотрудников с делами, которые вели другие подразделения. Тем самым нарушалась конспирация внутри ЦРУ, а это важный элемент безопасности любой разведки. Доходило до того, что для выполнения заявки на информацию требовалось извлечь данные из десятков дел различных подразделений управления. Связано это и с большими финансовыми затратами. Так, исполнение запросов бывшего сотрудника ЦРУ Филиппа Эйджи, написавшего несколько книг, в которых резко критиковалась деятельность управления, обошлось, по словам Вудворта, в 300 тысяч долларов.

Конгресс и президент США довольно быстро пересмотрели свои позиции. В частности, были приняты жесткие законы против разглашения фактов деятельности специальных служб, устанавливающие строгий контроль над выступлениями в средствах массовой информации бывших сотрудников разведывательного сообщества Вашингтона.

По-видимому, и нам в условиях дальнейшего расширения гласности следует учесть опыт других государств в области раскрытия архивов. Мне кажется, что сейчас мы ни в техническом, ни в финансовом отношении пока не готовы к таким акциям.

Если вопрос о целесообразности существования внешней разведки кажется большинству нашего общества ясным, сложнее обстоит дело с вопросом о затратах на ее деятельность. Особенно понятно беспокойство по этому поводу в условиях нынешнего финансового кризиса.

Но каков в действительности баланс в этой области? Является ли он для страны положительным? Ответ на этот вопрос однозначен: разведка бесспорно покрывает свои расходы.

Судите сами. Нас не могут не интересовать последние научные идеи и технологии, связанные с разработкой принципиально новых видов и направлений вооружений. Очевидно, не без основания один американский журнал писал, что советские разведчики умудрились приобрести за несколько сот долларов военно-техническую документацию, тянувшую на три миллиона зеленых.

Оценивая «стоимость» разведки, следует учитывать не только то, что она «приобретает» или «сохраняет» государству, избавляя его от крупных расходов, но и то, какой ущерб наносится противнику, вынуждая его на новые финансовые и материальные затраты.

Говоря о «цене» или «стоимости» деятельности внешней разведки и отдельных ее успешных операций, нельзя обходить и моральную сторону дела. Так, например, бывший директор ЦРУ Уильям Кейси восхищенно комментировал сообщение о том, что три советских дипломата, похищенные в Бейруте, были освобождены через месяц усилиями нашей внешней разведки. Разве можно выразить в цифрах «стоимость» этого гуманного акта?

Советский суперразведчик Ким Филби раскрыл операцию британской разведки под кодовым названием «Кляймбер» по переброске своей агентуры в Советский Союз через Кавказ. По крайней мере, от двадцати агентов британская разведка так и не получила никаких известий.

Можно задать вопрос: каких расходов потребовал бы розыск и предотвращение деятельности двух десятков шпионов, если бы при помощи Филби они не были обезврежены, едва ступив на нашу землю?

Другой наш разведчик, Джордж Блейк, находясь на службе в СИС, около десяти лет передавал в Центр ценнейшую ин формацию. Были раскрыты чуть ли не все британские агенты, работавшие по нашу сторону «железного занавеса».

А чего стоит «берлинский тоннель», когда в течение длительного времени КГБ «пичкал» СИС и ЦРУ дезинформацией?

И пусть некоторые «анонимные» критики расходов на внешнюю разведку сопоставят их с огромными ассигнованиями западным спецслужбам.

Говоря о необходимости разумных расходов на разведку, нельзя забывать о влиянии, которое она может оказывать на ход исторического развития. Не случайно западные аналитики отмечают: сведения советского резидента Рихарда Зорге в Токио о том, что Япония не нападет на Советский Союз в 1941 году, изменили течение войны, позволив командованию Красной Армии перебросить мощные резервы с Дальнего Востока под стены Москвы. Немаловажно и признание зарубежных специалистов преимуществ советской стороны на переговорах с Рузвельтом и Черчиллем на Ялтинской конференции, связанных с тем, что Кремль знал от своих агентов в США и Великобритании о позициях западных лидеров и уступках, на которые те могли пойти.

Нельзя выпускать из виду и то, во что обходится деятельность нашей внешней разведки противникам и конкурентам. В 1982 году английской контрразведке удалось раскрыть сотрудничавшего с нами четырнадцать лет агента Джеффри Прайма, эксперта по связи, работавшего в Управлении правительственной связи – учреждении, занимающемся и поныне перехватом сообщений по электронным средствам, которое поддерживает тесный контакт со своим американским аналогом – Агентством национальной безопасности. По оценкам Пентагона, ущерб, нанесенный Праймом, составил миллиард долларов. Не случайно его осудили к 35 годам тюремного заключения. Можно допустить, что американцы несколько завысили размеры ущерба, чтобы воздействовать на английскую контрразведку, плохо, по их мнению, работавшую. Но все равно цифра останется достаточно внушительной.

В 1962 году заокеанские «ловцы шпионов» схватили агента внешней разведки, офицера военно-морского флота США Нельсона Драммонда, который почти пять лет передавал нам ценные сведения. Вашингтон вынужден был израсходовать 200 миллионов долларов – сейчас счет пошел бы на миллиарды, учитывая инфляцию, – на пересмотр планов, программ, уставов и служебных инструкций, которые стали известны Москве.

Чтобы представить себе положительный материальный эффект данных внешней разведки, надо оттолкнуться от фактов, приведенных в официальном докладе американского правительства за 1985 год. Там говорится, что примерно 5 тысяч советских исследовательских проектов в 80-е годы разработаны с использованием западной технической документации и оборудования, доставленных спецслужбами Кремля.

Комментарии, думается, излишни. Приобретение таких материалов, так сказать, нормальным путем, если бы подобное оказалось возможным, потребовало бы валютных средств, исчисляемых миллиардами долларов.

Другой пример. В 1983 году советская внешняя разведка привлекла к сотрудничеству сотрудника ЦРУ Эдварда Говарда. Я уже писал об этом. Так вот, мы располагаем сведениями о том, что, по американским данным, ущерб, нанесенный им центральной разведке Вашингтона, превзошел по своим последствиям урон от деятельности К.Филби и Д.Блейка. Как заявил один из сотрудников Лэнгли газете «Нью-Йорк таймс», Говард «фактически уничтожил резидентуру американской разведки в Москве». Он стал «ценным консультантом» для КГБ по методам, приемам, техническим средствам, которые использовала американская разведслужба. Одно только разоблачение им американского шпиона А.Толкачева, наносившего большой ущерб советской авиационной промышленности, сберегло нашему государству большие средства.

Доказывая необходимость разведки, я исхожу из того, что деятельность нашего государства и его интересы совпадают с гуманистическими идеалами. Самая большая и лучшая часть наших агентов всегда сотрудничала с нами по идейным соображениям. Они делали и делают благородное и необходимое дело.

В наше очень беспокойное, тревожное и ответственное время отслеживание потенциальных кризисных, конфликтных ситуаций – одна из главных задач разведки. Ее повседневной обязанностью является содействие проведению внешнеполитического курса нашего государства, укреплению безопасности, обороноспособности и экономики России, чтобы застраховать наше общество от неприятных неожиданностей извне, помочь государственному руководству своевременно принять необходимые меры.

Данные разведки служат как бы компасом в безбрежном море информации. Она сообщает сведения, которые невозможно получить по официальным каналам. Никакие другие ведомства не способны выполнять эффективно подобные задачи, следовательно, без разведслужбы государство обойтись не может. То, что некоторые западные пропагандисты, работающие по заказу своих спецслужб, выступают с утверждениями, будто в постсоветском обществе нужды в разведке никакой нет, не должно никого обманывать. Ведь необходимость разведки для каждой страны не отрицает фактически ни один уважающий себя политический и государственный деятель. И все спецслужбы согласны в одном – в необходимости вести агентурную разведку, исходя из той простой истины, что не все можно обнаружить техническими средствами или извлечь из официальных и полуофициальных открытых источников. Сошлюсь на мнение бывшего начальника Главного разведывательного управления министерства обороны Великобритании К.Стронга, который подчеркивал важность для разведки уметь правильно сопоставлять и анализировать информацию, получаемую из самых различных источников, и в то же время не полагаться на какой-либо отдельно взятый источник, каким бы надежным он ни казался. По его убеждению, только разведка в отличие от других государственных учреждений собирает и обрабатывает всю информацию, необходимую для правильного понимания международных отношений.

Что же касается того, сколько «стоит» разведка, то можно сказать: она стоит ровно столько, сколько государство в состоянии выделить на одну из своих самых важных функций – защиту национальных интересов, достижение для себя достойного места в международных отношениях, обеспечение безопасности своих граждан.

И все же для меня как заместителя начальника внешней разведки самым главным было обеспечение условий для наращивания возможностей по добыче надежных документальных материалов, раскрывающих планы наших противников в отношении моей Родины. Прошу читателей не считать бахвальством – это качество противно моей натуре, – но не так уж редко нам удавалось провести успешные оперативные акции за рубежом, ради чего мы не жалели ни сил, ни времени. Старались только, чтобы ни в коем случае не понести потери в людях, не потерять кадровых работников и агентов.

Об одном таком деле я хочу рассказать максимально прав диво и объективно.

Операция «Центр». В самом конце 1962 и начале 1963 года я исполнял обязанности начальника внешней разведки. Ее руководитель А.М.Сахаровский отправился на две недели в служебную командировку. Перед отъездом Александр Михайлович предупредил, что из Парижа ожидается чрезвычайно важная почта. Ее, наказал он, следует обработать без промедления, соблюдая максимальную секретность. После оформления материалы нужно было послать «наверх», в самую высшую инстанцию – Президиум ЦК КПСС.

Когда вскрыли пакеты – надо сказать, что к обработке почты привлекли минимальное число сотрудников, если мне память не изменяет, двоих или троих, – не скрою, я был потрясен. Передо мной лежали копии строжайше секретных документов Пентагона и НАТО, где были указаны цели атомных ударов объединенного командования Североатлантического блока и войск США, расположенных в других районах мира. На территории Советского Союза должны были подвергнуться атомному нападению все наиболее крупные города. Такую же участь атлантисты уготовили большим населенным пунктам в союзных с СССР европейских государствах, а так же в их западных соседях, включая ФРГ. Как говорится, черным по белому существовали – сам это видел – планы ядерной войны против нашей страны, где цели распределялись между ядерными силами США и Англии. Атомные удары по союзным с Вашингтоном государствам намечались не только тогда, когда туда войдут русские, а до того, так сказать, профилактически, чтобы превратить эти страны в зону «выжженной земли». В почте были и другие ценнейшие документы, например, мобилизационные планы США и других натовских государств, шифровальные блокноты, используемые Пентагоном для связи с американскими вооруженными силами в Западной Европе. Повторяю, я был просто потрясен. Чувство отвращения к тому, что планировал Пентагон, охватило меня. Но вместе с тем я испытывал гордость за то, что нашей разведке удалось добыть важнейшие секреты Вашингтона.

Как возникла и развивалась операция, благодаря которой руководство нашей страны получило возможность ознакомиться с содержимым сейфа американского узла фельдъегерской связи в Орли близ Парижа? Для удобства буду в дальнейшем этот объект именовать просто «Центр».

В начале 1953 года сержант Роберт Джонсон, проходивший службу в войсках США в Западной Германии, крепко разобиделся за что-то на свое начальство. Не долго думая, он обратился к советским властям в Восточном Берлине с просьбой предоставить ему политическое убежище в СССР. Кстати, такие случай бывали не так уж редко, как об этом думают сейчас. Представитель внешней разведки, беседовавший с сержантом, сумел убедить его, что он сможет эффективно помочь нам в борьбе за мир лишь оставаясь в армии. Джонсон стал выполнять отдельные разведывательные поручения и вскоре по собственной инициативе привлек себе в помощь своего друга Джеймса Миткенбау, тоже сержанта. В дальнейшем выяснилось, что последний располагал лучшими разведывательными возможностями. Поэтому мы отделили его от Джонсона и взяли на прямую связь, считая, что так будет безопаснее для Миткенбау. Через некоторое время его тайно перебросили в Москву, где он прошел обучение основам разведывательного дела.

После окончания службы в Западной Германии Джонсон вернулся в США и демобилизовался. С ним установили связь сотрудники нашей резидентуры. Однако разведывательные возможности были у агента небольшими. Начали искать, как их повысить. В итоге Джонсон в 1959 году вновь вступил в ряды армии США. Его направили на американскую базу во французском городе Орлеан. Но этот объект представлял для нас мало интереса. Поэтому мы стали искать пути продвижения Джонсона в какое-либо ключевое американское учреждение. Наше внимание привлек «Центр». Это был настоящий склад секретов. Туда поступали самые важные документы Пентагона и штаб-квартиры НАТО. Среди них были ключи для шифровальных машин, составленные Агентством национальной безопасности США, оперативные и мобилизационные планы и другие материалы высшей секретности.

«Центр» размещался в небольшом бетонном здании без окон и с одной дверью, прямо бункер какой-то! Дверь открывалась в помещение, где делопроизводители сортировали почту. За ним размещался огромный стальной сейф, добраться до которого можно было, пройдя через две, тоже стальные, двери. Первая запиралась массивной металлической перекладиной с двумя сложными замками на концах. Вторая имела замок с шифром. Никто не смог открыть сейф, не зная комбинации цифр для двух замков на перекладине и не имея ключа от второй двери. По инструкции, когда открывали хранилище, там должен был присутствовать офицер из охраны. Кроме того, в помещении, где обрабатывали почту, находился охранник.

В 1961 году мы поставили перед Джонсоном задачу попытаться перевестись на службу в «Центр». Попытка удалась: в конце концов его взяли туда охранником. Незаметный сержант и агент средней руки превратился в источник ценной информации с невероятным разведывательным потенциалом, который, разумеется, надо было еще суметь в полной мере использовать. Началась кропотливая работа по изучению обстановки на объекте и подготовке условий для того, чтобы проникнуть в сейф. Можете представить себе, сколько труда, терпения и настойчивости должны были проявить наши разведчики, работавшие с Джонсоном, а сам агент – осторожности и смелости, чтобы к концу года все препятствия были наконец преодолены.

Прилежной службой агент добился, чтобы его из охранников перевели в делопроизводители, которые время от времени в одиночку дежурили по субботам и воскресеньям на объекте. Так он получил возможность сделать слепок с ключа от сейфа, набитого секретными документами. Затем узнал шифр концевого замка, воспользовавшись небрежностью одного из офицеров, который, не надеясь на свою память, записал на клочке бумаги сверхсекретный набор цифр. Шифром второго концевого замка Джонсон овладел с помощью переданного ему нами портативного рентгеновского прибора. Так, шаг за шагом, он продвигался к тому чтобы проникнуть в сейф и получить в свои руки интересовавшие нас документы.

Продолжительная по времени и очень сложная операция, связанная с большим риском для агента и руководивших его действиями оперативных работников, тщательно контролировалась московской штаб-квартирой. Обстановка во Франции тогда была довольно сложной, французская контрразведка усилила наблюдение за сотрудниками советских учреждений. Каждый выход на встречу с Джонсоном приходилось подстраховывать дополнительными оперативными мероприятиями.

Чтобы ярче представить ход операции по выемке документов, опишу один эпизод. В воскресенье, 15 декабря, около полуночи Джонсон оставил свой пост в «Центре». У него в руке был небольшой голубой чемоданчик – сувенир французской авиакомпании «Эр Франс», набитый до отказа пакетами с секретными документами. Он подъехал на своем стареньком «ситроене» к пустынной дороге около аэропорта Орли, где его поджидал наш сотрудник в сером «мерседесе». Агент передал ему свой чемоданчик и получил взамен точно такой же с вином и закусками. Через пять минут Джонсон опять был на своем посту, а наш разведчик в это время мчался к зданию советского посольства, где располагались резидентура и ее службы.

В течение часа наши специалисты сняли печати, вскрыли пакеты, сфотографировали документы, а затем аккуратно восстановили первозданный вид отправлений и печатей. В три часа с четвертью оперативный работник припарковал свой «мерседес» на грунтовой дороге у маленького кладбища в пяти минутах езды от Орли. В точно условленное время подъехал Джонсон и обменялся с ним чемоданчиками. Потом агент возвратился в «Центр» и в шесть сменился с дежурства. По дороге домой он остановился у заранее подобранной телефонной будки и оставил там пустую пачку из-под сигарет «Лаки страйт» с нарисованной на ней карандашом буквой «X». Это означало: «все в порядке, документы возвращены на место без происшествий».

Всего удалось провести семь таких операций, наиболее драматичной оказалась последняя.

И на этот раз все было рассчитано до минуты. Но случилось непредвиденное. Когда наш сотрудник прибыл в условленное место, чтобы возвратить документы, Джонсона там не оказалось. Напрасным было длительное ожидание. Время истекало, приближалась смена дежурных в «Центре». Это неизбежно привело бы к провалу агента и краху операции. Надо было немедленно действовать. И наш разведчик решился на отчаянный шаг: он подъехал к «Центру», увидел стоявший поблизости автомобиль Джонсона, открыл дверцу и положил в него чемоданчик с документами. Невозможно описать, что пережил наш товарищ, не знавший, что произошло с Джонсоном. Только появление через несколько часов сигнала о благополучном возвращении документов в сейф сняло, как говорится, камень с сердца. А позже выяснилось, что Джонсон, передав разведчику чемоданчик с документами, решил поужинать. И неожиданно для себя крепко заснул. Открыв глаза лишь за четверть часа до прихода сменщика, он ужаснулся и бросился к машине, не зная толком, что делать. И вдруг увидел чемоданчик. Схватив его, Джонсон молниеносно вернулся в «Центр» и положил документы в сейф. Едва успел он закрыть все замки, как явился сменщик.

Это происшествие заставило нас прервать дальнейшие выемки. Тем более что многое уже было достигнуто. В наших руках оказались десятки документов Пентагона исключительной важности. И среди них, как писала после провала Джонсона и суда над ним американская печать, наиболее сенсационные – операционный план главнокомандующего войсками США в Европе № 100-6, где были изложены подробности развертывания новой войны против Советского Союза, и руководство по ядерному оружию, которое включало список целей в СССР, странах Восточной и Западной Европы. А в заявлении Пентагона по этому поводу говорилось: «Невозможно точно определить нанесенный нам ущерб. Некоторые потери непоправимы и не поддаются оценке… не раскрой мы это дело, если бы началась война, потери вполне могли бы оказаться фатальными».

Такие оценки не случайны. Эксперты сошлись на том, что никакой другой объект США в Западной Европе не был более жизненно важным для Вашингтона, чем Орли-Филд.

Мне остается лишь еще раз подчеркнуть, что разведчики расплачиваются огромным нервным напряжением за каждую операцию, будь она успешной или неудачной. Особая тяжесть ложится на плечи руководителей разведки любого ранга. Сколько раз, отправляя разведчика-нелегала на задание, я испытывал колоссальное напряжение, пока не получал долгожданное известие: «Все в порядке, приступил к работе». Во много раз легче рисковать самому, чем ждать, когда твой товарищ благополучно преодолеет препятствия на пути к успеху. Не это ли сжигает многих из нас раньше времени? А как же Джонсон? На некоторое время осторожности ради мы прервали связь с ним, когда же восстановился контакт, оказалось, что его перевели на другое место службы, которое представляло для нас гораздо меньший интерес. Надо было опять предпринимать шаги для внедрения агента на какой-нибудь новый объект, где он располагал бы большими разведывательными возможностями. Но тут вмешался слепой случай, который нельзя было предусмотреть. В 1964 году американская контрразведка раскрыла Джонсона с помощью сведений, которые сообщила его жена, заболевшая психическим расстройством. Наш агент был арестован и осужден на длительный срок тюремного заключения.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации