Читать книгу "1917. Разложение армии"

№ 247. Телеграмма начальника штаба верховного главнокомандующего Духонина от 1 ноября 1917 года

Всем, всем, всем!

Сегодня, 1 ноября, войсками генерала Краснова, собранными под Гатчиной, было заключено с гарнизоном Петрограда перемирие, дабы остановить кровопролитие гражданской войны. По донесениям генерала Краснова, главковерх Керенский оставил отряд и место его пребывания в настоящее время не установлено. Вследствие чего на основании положения о полевом управлении войск я вступил во временное исполнение должности верховного главнокомандующего и приказал остановить дальнейшую отправку войск на Петроград. В настоящее время между различными политическими партиями происходят переговоры для сформирования Временного правительства в отношении разрешения кризиса. Призываю войска фронта исполнить на позициях свой долг перед родиной, дабы не дать противнику возможности воспользоваться смутой, разрастающейся внутри страны, еще более углубиться в пределы родной земли.

Наштаверх Духонин

По копии, в фонде л. – гв. Гренадерского полка, св. 36, д. № 8, л. 340. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона… С. 353–354.

№ 248. Телеграмма генерала Барановского начальнику штаба верховного главнокомандующего от 1 ноября 1917 года

Докладываю следующую телеграмму:

«Нейшваненбург. 31 октября, 13 час. по содержанию телеграммы номер 174 от 0 часов 20 мин. 31 октября из Гатчинского дворца за подписями Керенского, Авксентьева, Гоца, Войтинского, Станкевича и Семенова. Доношу, что съезд первой армии единогласно постановил: ни одного полка не посылать. 1132/Н Нотбек». 1/XI 1917 г. № 2071 Гос.

Барановский

(В.-уч. Арх.; дело № 815; л. 198.)

№ 249. Телеграмма начальнику штаба верховного главнокомандующего от 1 ноября 1917 года

8065. Отправке броневиков в распоряжение Главковерх препятствует фронтовой комитет спасения революции, постановивший с фронта войск для борьбы не посылать. Никакие убеждения и уговаривания не помогают.

Вальтер

1/XI 1917 г., № 11676.

(В.-уч. Арх.; дело № 815; л. 218.)

№ 250. Телеграмма генерала Балуева генкварверху от 1 ноября 1917 года

Оперативная. Наштаверху

Положение в Минске сгущается, угрожает опасность захвата большевиками. Броневой поезд, арестовав офицеров, самовольно подошел к Минску, надежных войск нет, все в руках Комитета Спасения Революции, не принимающего решительных шагов против большевиков.

Балуев

Верно: Малявин

1/XI 1917 г., № 11681, г. Минск.

(В.-уч. Арх.; дело № 816; л. 63.)

№ 251. Разговор по прямому проводу главнокомандующего Северным фронтом генерала Черемисова с генералом Духониным 2 ноября 1917 года

– У аппарата главкосев генерал Черемисов.

– Генерал Духонин сейчас подойдет.

– У аппарата генерал Духонин.

Черемисов. – Здравствуйте, Николай Николаевич! Положение настолько угрожающее, что я не могу приехать к вам в Ставку, да в этом и нет надобности, так как мы можем говорить по аппарату, мой аппарат в моей квартире вне всякого контроля, так что вы можете говорить все, что сказали бы лично. В дополнение моих трех телеграмм, надеюсь, вами уже полученных, сообщаю следующее: связь с 42-м корпусом, стоящим в Финляндии, прервана с 24-го октября, по слухам, из Ревеля, два полка из Финляндии ушли в Петроград на поддержку революционеров. Ревельский телеграф под контролем Революционного Комитета. От комфлота получаются только оперативные сводки, что делается на судах, совершенно неизвестно. Получив вашу телеграмму о продолжении перевозок к Луге, я запросил нового начальника гарнизона города Пскова, насколько, по его мнению, возможно движение эшелонов через Псков на север, он мне ответил следующим рапортом:

«Доношу, что местный гарнизон г. Пскова полностью находится во власти революционных организаций крайнего направления и в контакте с Военно-Революционным Комитетом Петрограда. Гарнизон силою открыл артиллерийские и оружейные склады и обильно снабжен всякого рода оружием, вплоть до артиллерии. Гарнизон стоит на непримиримой позиции по вопросу продвижения эшелонов севернее линии ст. Псков, усматривая в этом развитие контрреволюции и содействие таковой со стороны местных властей. На почве этого явления возможны эксцессы вплоть до вооруженных выступлений, как это уже имело место 31 октября и 1 ноября, причем были раненые и убитые, а перевес все-таки на стороне местного Револ. Комитета. Дальнейшие передвижения, хотя бы только в ближайшие дни, поведут к тяжелым последствиям, в чем я лично убедился путем обмена мнениями с подлежащими организациями. В настоящее время даже чисто стратегические передвижения в районе Петрограда и его окрестностей невозможны. В гарнизоне нет ни одной части войск, которую можно было противопоставить другой группе, и всякая в этом отношении попытка будет гибельна для Пскова – как центра жизни Северного фронта. Генерал-лейтенант Триковский».

Надо вам сказать, что гарнизон города Пскова в настоящее время состоит из баталиона 120-го запасного полка численностью около 1200 человек, трех этапных рот, двух или трех рабочих рот, одной дружины и около 7000 солдат распределительного пункта, большею частью вооруженных разграбленными винтовками. Кроме того, здесь же два стрелковых эскадрона 16-й кавалерийской дивизии, принимающей горячее участие во всех выступлениях. Вы видите, какова обстановка. Мое личное влияние на организации, не исключая Революционного Комитета, дает некоторую возможность пока предупреждать общий пожар, но я боюсь, что он вспыхнет с моим отъездом, хотя был бы рад уехать отсюда совсем немедленно. Положение в армиях вам, вероятно, известно из доклада Шубина, который только что был у меня и показывал ленту разговора его с комиссаром Ставки. Убедительнейше прошу вас не только не настаивать на продолжении перевозок, но и отправить обратно все части из района Луги, тем более что эти части очень скоро переменят окраску и, возможно, самочинно двинутся к Петрограду, но уже совсем с другой целью, чем вы предполагали; кроме того, если даже эшелоны пройдут через Псков, они будут задержаны на следующих узловых станциях, где уже приняты меры, как мне говорил Шубин, Революционными Комитетами.

К сожалению, наштасев и генкварсев, устраняясь от всякого общения с организациями и войсками по недостатку, конечно, времени, дают вам слишком оптимистическую обстановку, думаю также, что взгляды казачьего съезда при Ставке или другом месте, где он находится, я не знаю, также не соответствуют настроению казаков. Считаю, что надо говорить о положении дел прямо, не создавая себе иллюзий, дабы не было ошибочных распоряжений. Я говорил с самого начала Керенскому, когда он был в Пскове, об отношении войск фронта к происшедшим в Петрограде событиям и советовал отменить перевозку войск с Северного фронта, предвидя, что это практически не может осуществиться и приведет лишь к тому, что Керенский и те войска, которые ему удастся повести лично, попадут в тяжелое и, может быть, безвыходное положение. Свидетелями этого разговора были Барановский, Кузьмин и Войтинский. Керенский согласился тогда со мною и отменил перевозку войск с Северного фронта, но затем, когда я в 5 часов утра ушел от него, к нему снова пришел Войтинский и привел Краснова. Они вместе убедили Керенского ехать не в Ставку, как я ему советовал, опираясь на ваше сообщение о настроении войск других фронтов и сообщения генерала Балуева о настроении войск Западного, а в Остров и лично вести третий конный корпус. При этом Краснов упустил из виду, что корпус его был разбросан, а именно 2 донских полка находились в Ревеле, Приморский полк в Витебске, несколько уссурийских сотен в Боровичах, где расформировывали запасный полк, убивший командира полка, и в других пунктах, можно было предвидеть, что если Керенскому и удастся двинуть на Петроград лично части, сосредоточенные в Острове, то остальные разбросанные части будет двинуть очень трудно и быть может невозможно.

Впоследствии стали от него и от вас поступать приказания о направлении различных частей на Петроград, [я] сообщал вам тогда, к чему это ведет, и копию нашего разговора отослал Керенскому, вы согласились не посылать войска, но потом изменили свое решение, думаю, под влиянием докладов лиц, благожелательно относящихся к Керенскому, но неправильно оценивающих обстановку. Главную роль в этом, вероятно, сыграл Войтинский, настроенный очень воинственно, но совершенно не разбирающийся в настроениях масс. Повторяю вам, что я за эти дни настолько измучился, что с величайшим наслаждением ушел бы немедленно с должности и сделаю это, как только начавшаяся политическая передряга иначе закончится.

[В] настоящее время, если вы не отмените распоряжения о движении войск через Псков, я вынужден буду уйти, если же отмените, останусь пока, чтобы употребить все свое влияние и не допустить развала фронта. Я высказал вам свои соображения с полной откровенностью и прошу вас сделать то же самое, прошу хотя бы на время нашего разговора забыть сплетни и слухи, которые, я знаю, обо мне слагают и здесь и в Ставке, мне совершенно до них нет дела с личной точки зрения, но вам они, несомненно, мешают отнестись надлежащим образом к тому, что я вам сообщаю уже не впервые.

Черемисов

[Далее разговор чисто оперативного характера]

2/XI 1917 г.

(В.-уч. Арх.; дело № 816; л. 115–120.)

№ 252. Телеграмма главкозапа Балуева от 5 ноября 1917 года

Срочно: командарм 2. 3, 10. Главноокр Минский, Инспартзап, Снабзап, Запасзап, Дегензап, Начвосозап, Начпнзап, Автозап, Радпозап, Авиозап, Комкор Польского, Начдив Кавказ кавал. Копия Минск председателю Военно-Революционного комитета, Аркомитет 2, 3 и 10, фронтовому комитету Смоленск, окружной комитет, Орша Начдив 2 кубан. казач., начальнику гарнизона Минска, Коменданту гор. Минска. Копия Понаштаверх Генкварверх.

В Минске Комитет Спасения Революции распался. Комиссар сложил свои полномочия. Верх взял Совет Солдатских и Рабочих Депутатов, образовался Военно-Революционный Комитет, который взялся держать все в порядке. Наша, начальников, в настоящее время задача должна заключаться в удержании фронта и в недопущении в войсках междуусобных и братоубийственных столкновений. Так как вся власть перешла к Военно-Революционному Комитету и я заявил ему, что до установления новой власти в России и водворения порядка ни в какую политическую борьбу не вступлю и никаких шагов к выступлениям не буду делать, то предлагаю и вам в политическом отношении держаться принятой мною тактики и обратить все свое внимание и употребить все силы на то, чтобы удержать войска на фронте, и без вызова Революционного Комитета не допускать самочинных перевозок и передвижений их, пользуясь для этого влиянием, образовавшихся в армиях Военно-Революционных Комитетов.

Балуев

5/XI 1917 г., № 10263, г. Минск.

(В.-уч. Aрх.; дело № 817; л. 131–132.)

№ 253. Из сводки сведений о настроении в частях Румынского фронта от 8 ноября 1917 года

№ особ/1900

Военная. Секретно

6-я армия. 4-й армейский корпус. Настроение частей корпуса в связи с событиями внутри России значительно ухудшилось, сделавшись тревожным и крайне напряженным. […] Господствует стремление к немедленному миру и нежелание работать. […] Помимо политических событий, много содействует упадку духа между солдатами недостаточность в пище и обмундировании. В отношении боеспособности разницы между частями не наблюдается. […]

47-й армейский корпус. Настроение частей корпуса в общем ухудшилось в связи с последними событиями в Петрограде и Москве. На занятия части выходят неохотно, мотивируя это недостатком обуви и одежды; […] Боеспособность частей корпуса одинакова.

4-й Сибирский армейский корпус. Настроение частей корпуса в смысле боеспособности за истекшую неделю, в связи с происходящими событиями внутри России, понизилось, боеспособность частей одинакова, причем в артиллерийских она несколько выше. […]

Вывод. Настроение частей армии в связи с петроградскими событиями значительно ухудшилось, особенно в 4-м армейском корпусе, где оно может быть названо тревожным. Ухудшению настроения в этом корпусе способствовала безнаказанность отказа от работ 120-го полка. Случаи неисполнения боевых приказов участились и выражаются как в отказе от работы, так и в отказе от занятия окопов. […] Другие случаи отказа имели место в 119-м, 494-м, 495-м и 38-м стрелковом полках, при помощи полковых и дивизионных комитетов удалось уговорить эти полки выполнить приказание. Вообще, комитеты, особенно ротные, теряют всякий авторитет, коль скоро они выступают против желания масс. В 494-м полку и 22-м стрелковом унтер-офицеры, назначенные в унтер-офицерскую школу, самовольно ушли из школы, и только после уговоров командиров полков их удалось возвратить в школу. Боеспособность частей всюду невелика, несколько выше она в артиллерийских. […]

7-й армейский корпус. Настроение частей корпуса, в связи с последними событиями в Петрограде, нервное и выжидательное. Эксцессов не было. Дезертиров и случаев предания военно-революционному суду не было.

9-я армия. В 10-м корпусе выступление большевиков и украинский вопрос являются в настоящее время главнейшими факторами, влияющими на настроение войск. В 9-й дивизии настроение неустойчивое, нервное; замечается недовольство командным составом, боеспособность дивизии значительно понизилась. В 31-й дивизии настроение спокойное, выжидательное.

Заявление Ленина, что мир не может быть немедленно заключен, оттолкнуло солдатские массы от большевиков. Отношение к наступлению и поискам отрицательное.[…]

В 18-м корпусе текущие события мало отразились на настроении частей, в большинстве к ним относятся с поразительным равнодушием, лишь усилились разговоры о мире. В частности, в 23-й дивизии, в 90-м и 92-м полках отношение к выступлению большевиков отрицательное. Работы идут вяло, но отказов исполнять боевые приказы не было. […]

В 23-м корпусе резкого перелома в настроении нет, хотя в общем оно ухудшается. Отношение к текущим событиям выжидательное, за исключением большей части 3-й Туркестанской стр. дивизии, где высказывается сочувствие большевикам. […] В 311-м полку наблюдается антагонизм между неукраинцами и украинцами. 9-я рота отказывается принять к себе неукраинцев. В дивизиях доверие к офицерам слабое.

В 3-й Туркестанской дивизии 9-й, 20-й и 21-й полки вынесли резолюцию о сочувствии большевизму, только батальон смерти, вьючная и колесная пулеметные команды и команда конных и пеших разведчиков постановили поддерживать Временное правительство. В дивизии были случаи арестов офицеров и постановления о смещении командного состава. 30 октября общее собрание 9-го Туркестанского стр. полка предъявило требование своим офицерам дать ответ по следующим вопросам: 1) отношение к Временному правительству и передаче власти Советам, 2) о поддержке выступления петроградских большевиков, 3) протест против сформирования дивизии от фронта, 4) перевыборы войсковых организаций.

Ответ офицеров: 1) принимая во внимание задачу офицерства сохранить в стране спокойствие и избежать гражданской войны, офицеры будут подчиняться тому правительству, которое будет стоять сейчас во главе государства, независимо от его состава, а потому передача власти Советам с. р. и к. депутатов, если это по текущему времени необходимо, признается желательной; 2) мы готовы поддержать идейное выступление как партии с-д большевиков, так и других социалистических партий против контрреволюционных попыток, откуда бы они ни исходили; 3) сформирование от [несколько слов неразборчиво] страны от немца и упрочение твердого начала и революционных завоеваний, 4) перевыборы в войсковые организации считаются желательными.

Ответом офицеров полк остался удовлетворен. […]

В 29-м корпусе настроение за истекшую неделю в связи с текущими событиями значительно ухудшилось. В 1-й стрелковой дивизии число сторонников мира, какого угодно, увеличилось. Даже в артиллерии был случай братания с немцами. Один из братавшихся стрелков задержан противником, который требует освобождения двух своих пленных, захваченных 1-м стрелковым полком. […]

В 40-м корпусе в связи с текущими событиями во всех частях настроение нервное. Сбивчивые и противоречивые сведения порождают недоверие и подозрительность, жажда мира склоняет многих в сторону большевиков. […]

4-я армия. За истекшую неделю с 27 октября по 2 ноября включительно в настроении некоторых частей армии произошло ухудшение. В общем же, настроение сравнительно удовлетворительно.

Во 2-м корпусе, в 84-й дивизии, настроение вполне удовлетворительно, в 27-й дивизии пошатнулось благодаря влитию частей расформированной 193-й дивизии и событиям внутри страны. […] Солдаты-агитаторы изолированы, и производится расследование. […] В 6-й стрелковой дивизии без перемен, в связи с последними событиями настроение выжидательное. Часть солдат высказывается за признание новой власти, главным образом вследствие стремления к миру.

Настроение в частях 8-го корпуса в связи с последними событиями приподнятое. […]

В 24-м корпусе настроение без изменений. Петроградские события отразились в полках слабо и разнообразно, в общем, за немногим исключением, отношение полков к большевизму отрицательное, хотя все же большевизм привлекает симпатией обещания мира, почему резолюции о поддержке Керенского выносятся незначительным большинством голосов. Полки 49-й дивизии к выступлению большевиков относятся отрицательно, исключая 195-й, 196-й полки и инженерные роты, открыто сочувствующие большевикам; в 196-м полку товарищи запрещают солдатам нести службу и ведут себя угрожающе по отношению к офицерам, исполняющим свои обязанности. Братание принимает широкие размеры. Минометчикам запрещено [стрелять] по противнику, артиллеристам-наблюдателям угрожают поднять на штыки в случае стрельбы. Отношение к дивизионному комитету в 195-м и 196-м полку и инженерной роте враждебное, а к полковым и ротным – терпимое, причем в 196-м полку и инженерной роте направление комитетов самое большевистское. В 48-й дивизии настроение и отношение к офицерам, как всегда, отличные.

В частях 30-го корпуса большевистская агитация – прочно обосновавшаяся […] В 284-м полку [71-й дивизии] настроение все время хорошее, в частях дивизии настроение удовлетворительное. Отношение к последним событиям – сдержанное. Ограниченное меньшинство солдат криком «ура» выразило удовольствие по поводу захвата власти большевиками, предполагая, что близок теперь мир, но когда стало известно, что Ленин находит невозможным немедленное заключение мира, энтузиазм быстро прошел, и по адресу большевиков даже слышны были угрозы.

Известия о занятии Петрограда правительственными войсками в массе солдат 80-й дивизии были встречены с удовлетворением. Отношение солдат к офицерам в дивизии натянутое, доверия мало. […]

В частях 36-го корпуса настроение в общем без перемен. В 15-й дивизии настроение нервное, главная причина коего однообразность пищи, плохая одежда; при посадке эшелона 58-го полка солдаты отказались погрузить мешки с овсом, и эта работа была выполнена офицерами. […]

8-я армия. Настроение частей, по донесениям комкоров, следующее: 11-й корпус, 32-я и 165-я дивизии сочувствуют выступлению большевиков. В 165-й дивизии делались попытки к братанию с противником. Комитеты братание порицают, но решили вести организованные переговоры об условиях заключения мира. В 12-й дивизии выступление большевиков не производит большого впечатления и скорее осуждается, как начавшееся перед самыми выборами в Учредительное собрание; случаев неисполнений приказаний не было.

В 23-м корпусе настроение 59-й и 79-й дивизий спокойное и апатичное; [ждут] заключения мира, жалуются на плохую пищу и обмундирование. Братания с противником нет. […] 33-й корпус. В 1-й Заамурской дивизии отношение офицеров, комитетов и сознательных солдат к выступлению большевиков отрицательное. Настроение остальной массы повышенное. Отношение к выборам в Учредительное собрание безразличное, случаев явного отказа выполнения боевых приказов не было. […] Отношение к офицерам враждебное, имели место случаи занятия солдатами помещений, отведенных офицерам, настроение офицеров угнетенное, отношение к службе безразличное. […] В общем, по мнению комкора, выступление большевиков несомненно заронило искру в массе, вообще отличавшуюся напряженностью своего состояния. На этой почве идет новое брожение, ищущее выхода, но пока не проявившееся в определенной и резкой форме. […] Настроение артиллерийских частей более устойчивое, но отражает и будет отражать настроение пехотной массы. […]

2-й конный корпус. В 9-й дивизии настроение удовлетворительное; неисполнения приказов не было. Отношение к офицерам нормальное. Дезертиров нет. Внешне большевики в частях дивизии успеха не имеют. […]

16-й корпус. Позорные случаи погромов, совершенных частями 7-го корпуса, нашли подражателей под видом защиты крестьян от угнетателей помещико-буржуев. Солдаты продолжали бесчинствовать. В особенности отличилась 160-я дивизия, были случаи погромов и в 161-м полку; за последнюю неделю погромное движение как будто бы улеглось, отчасти, по-видимому, оттого, что все экономии в пунктах расположения частей корпуса уже разгромлены, но уверенности, что они не повторятся, нет. Выступлению большевиков массы втайне сочувствуют, связывая с ним скорое заключение мира; настроение в общем выжидательное, с нетерпением ждут также созыва Учредительного собрания, возлагая на него все надежды. Замечается все большее и большее падение авторитетов комитетов, что объясняется отчасти тем, что члены комитетов не всегда на высоте своего положения и в некоторых частях 160-й дивизии принимали участие в погромах и буйствах. Авторитет начальников подорван окончательно. Беспрерывно ведется пропаганда недоверия к офицерам. Офицеры относятся к солдатам корректно, но холодно, к войне – как к тяжелому долгу. […]

Как видно из изложенных донесений комкоров, настроение частей армии напряженно-выжидательное, солдатская масса на фронте чутко прислушивается к событиям внутри России, и дальнейшее ее поведение будет всецело зависеть от грядущих событий в тылу.

Сведения о дезертирах. Дезертировало за неделю: в 6-й армии – 55, в 9-й – 48, в 4-й – 187, в 8-й – 61, в районе штарум и управлениях – 28, в Одесском округе – 216. Всего – 595. Возвратилось: в 6-й армии – 9, в 9-й армии – 11, в 4-й – 24, в 8-й – 8, в районе штарум и управлениях – 2, в Одесском округе – 108. Всего – 162.

Общее заключение по фронту. По всему фронту настроение понижается, много мелких недоразумений. Частое неисполнение приказов, даже боевых. Повторяются самочинные действия солдат. Значительными группами большевистское течение ширится, в общем же настроение тревожно-выжидательное, полное неопределенности и непоследовательности. Создалось идейное признание большевизма и как последствие его применения – братание. Отношение к офицерству прежнее, злобное: убийство выстрелом в 3-й Заамурской, избиение в 15-й дивизии и в 3-й Туркестанской.

Чрезвычайным фронтовым съездом 31 октября и 1 ноября образован комитет, которому принадлежит высшая общественно-политическая власть; на фронте отношение к выборам в Учредительное собрание благожелательное. Эксцессов [при] выборах нет, пока полная партийная терпимость.

Сытин[111]111
  Сытин П.П. (1870–1938), генерал-майор. Окончил Академию Генерального штаба (1899), осенью 1917 года – дежурный генерал штаба Румынского фронта. В сентябре – ноябре 1918 года – командующий Южным фронтом, в 1920–1921 годах военный атташе в Грузии, затем на преподавательской работе. (Прим. ред.)


[Закрыть]

(ЦГВИА, ф. 2003, oп. 4, д. 27, лл. 248–281. Телегр. лента. Приводится по: Октябрьская революция и армия. 25 октября 1917 г. – март 1918 г. Сборник документов. М.: Наука, 1973. С. 71–79. (Далее – «Октябрьская революция и армия».)