Текст книги "Темное время суток. Фантастический роман"

* * *

В слое Рамона Челябинская область граничила на юге с Казахстаном и отличалась преимущественно горными ландшафтами. В Ётунхейме что-то пошло не так. Горы простирались на юго-востоке, а территория, на которой стоял Аркаим, сдвинулась к северо-западу. Очертания континента на карте были другими. Сложно сказать, почему это произошло. Миллионы лет материкового дрейфа? Последствия экологической катастрофы? Так или иначе, Аркаим стоял на равнинной местности. Горы вырастали из земли значительно южнее. А вплотную к ним прилегала тундра. Но то – юг. Сейчас вокруг «Арктоса» – километры ледяной пустыни.

Вездеход прокладывал путь с максимально возможной скоростью.

Сорок восемь километров в час.

Межников сказал, что это предел для данной местности. Следовательно, дистанция неуклонно сокращается. Эти расчеты подтверждались словами нюхача.

– Скоро мы их настигнем, – сказал Друмкх.

Рамон вел «Арктос», подключившись к спутниковой навигационной системе. Спустя восемь часов преследования он был вынужден сменить уставшего Кадилова. Ефимыч показал, как управлять вездеходом и уступил свое место Никите. Контролировать системы многотонного великана оказалось довольно просто. Рамон проложил курс с помощью бортового компьютера, включил автопилот и расслабился. Вездеход сам огибал препятствия, сбрасывал скорость на сложных участках, преодолевал укрытые снегом ямы. Изредка приходилось сверять курс с нюхачом.

Друмкх умел спать в любых условиях.

Сейчас, когда за толстой броней «Арктоса» ревела вьюга, нюхач дремал в кресле второго пилота. Сон у Друмкха был чутким. Тронешь за плечо, задашь вопрос, выслушаешь ответ. И снова – прикрытые веки.

Азарод, Валик и Ефимыч вырубились в спальном отсеке. Расстелили одеяла, все как положено. Бортовой компьютер следил за внутренней температурой, поддерживая ее на приемлемом уровне. Никакой жары или адского холода.

Вездеход был под завязку напичкан полезной электроникой. Никита решил разобраться с навигационным оборудованием и вскоре обнаружил, что спутник можно запрашивать о наличии движущихся объектов в десятикилометровом радиусе. Выполнив запрос, Рамон стал ждать. И не ошибся. Через несколько минут верхний угол лобового стекла превратился в карту. На этой карте мигали две разноцветных точки. Синяя – «Арктос». Красная – вездеход оборотней.

– Попались, – ухмыльнулся Рамон.

Теперь ему даже нюхач не нужен. Пара кликов – и бортовой компьютер сориентирован на преследование объекта.

Остался лишь один непобежденный враг.

Скука.

Порывшись на жестком диске компьютера, Рамон обнаружил парочку сериалов местного производства. Анимэ про кайдзю он сразу отбросил. Внимание привлек первый сезон детектива «Мерзлота». Чтобы не мешать окружающим, Рамон вывел звук на наушники и погрузился в преступный мир автономных городов.

Детектив был мистическим.

События разворачивались под куполом Варшавы. Опер Ковальский расследует таинственные исчезновения детей, захлестнувшие город. Родители в панике, объявлен комендантский час. Пилотный эпизод начался с того, что малыш Владек, катаясь на велосипеде, случайно попал в законсервированный сектор минус четвертого уровня. Слышится крик, вспыхивает свет. Камера выхватывает вращающееся колесо перевернутого велосипеда. Дальше – заставка и зловещая музыка.

Расследование отягощает тот факт, что тело Владека бесследно исчезло. Возможно, ребенок жив, но система мониторинга не обнаружила его в пределах купола и подземных ярусов. Ковальский опрашивает свидетелей и арестовывает потенциального злодея. Мужик выглядит тем еще головорезом, но в конце серии Ковальскому сообщают, что пропала девочка. Подозреваемого выпускают.

Вторая серия оказалась флэшбэком. Зрителю намекнули, что подземный сектор Варшавы закрыт не просто так. В этом месте происходят странные явления, объяснить которые муниципалитет не в состоянии. То электроника откажет без видимой причины, то ремонтник покончит с собой, то послышится странный гул, исходящий из «самого сердца» мерзлоты.

В третьей серии страсти накалились. Пропал третий ребенок, начальство стало давить на Ковальского. Вдобавок, от главного героя ушла жена – ее не устраивали частые командировки мужа и сверхурочная работа. Ковальский был типичным трудоголиком, преданным своему ремеслу. В конце серии он знакомится с девушкой-медиумом – странной, но весьма сексуальной. В этом месте Рамон решил сделать паузу.

Биотуалет располагался в задней части вездехода. Крохотный отсек с замкнутой цепью переработки. Фекалии Рамона после нажатия сливной кнопки превратились в топливо.

Кабина встретила Никиту тусклым свечением приборной панели. В соседнем отсеке тихо урчали генераторы.

Хотелось есть.

И кофе.

Усердные поиски привели Рамона к солидному запасу растворимого напитка в одном из пищевых шкафчиков. К хранилищу снаряжения примыкал кухонный отсек. Я теперь, как повар на колесах, подумал Никита. Варочная и разделочная панель, вытяжка, компактная мойка, откидной столик. Отверстие для отходов с кнопкой переработки. Микроволновка и электрочайник в соответствующих нишах. Все встроено, надежно закреплено и предельно функционально.

Рамон наполнил чайник водой из крана, подключенного к гидрогенератору. Установил емкость на подставку, щелкнул кнопкой. И начал искать глазами холодильник.

В соседней секции скрипнула койка.

Холодильник обнаружился под разделочной панелью. Дверца с шипением ушла в переборку, когда Никита тронул сенсор.

– Вездеходом Пушкин управляет? – спросил Валик, переступая порог отсека.

– Автопилот, – Никита вытащил из холодильника упаковку саморазогревающегося супа. – Есть будешь?

Валик покачал головой.

– Кофе?

Ведун задумался.

– Растворимый?

– Какой есть.

Вздох.

– Давай.

Никита повертел контейнер с супом, нашел русскоязычную инструкцию и углубился в чтение. Его отвлек протяжный писк чайника. Щелчок – и устройство вырубилось.

Чашки лежали в выдвижной полке на уровне головы Никиты.

– Сахар сам ищи.

Валик усмехнулся.

– Мне без сахара.

– Вот и молодец.

Рамон высыпал в каждую чашку по пакетику коричневого порошка и залил содержимое кипятком.

– Вот что, – Рамон почесал заросший подбородок. – Давай уложим нюхача на твою койку. Пусть выспится хорошенько.

– А запах?

– Ты не поверишь. Я их по спутнику отследил. Теперь наша гончая – бортовой компьютер.

– Ладно, – Валик потянулся. Хрустнули суставы. – Идем.

Друмкх проснулся моментально. И сразу понял суть предложения. Изобразил улыбку, благодарно кивнул. И переместился в спальный отсек.

– Тащи кофе, – сказал Рамон, усаживаясь в кресло водителя. – И мой супчик прихвати.

– Диктатура, – возмутился ведун. И обреченно поплелся на камбуз.

Рамон взглянул на лобовое стекло. Точки неуклонно сближались. За стеклом свирепствовал буран, скрадывая различия между светлым и темным временем суток. Но Рамон знал, что впереди их ждет послезакатье. Час оборотней. Лайету и его подручным придется заглушить мотор и что-то предпринять. Что именно? Отсидеться внутри вездехода или отправиться на охоту в заснеженную челябинскую степь?

Арктический холод пришел в эти земли, но полярный круг далеко. Поэтому ночи и дни сменяют друг друга по расписанию. Вот ты сидишь за баранкой, а через несколько часов начинается трансформация. Руки становятся лапами, отрастают когти, пробивается шерсть.

Ты остановишься, Лайет.

У тебя нет выбора.

И тогда станет ясно, чего ты хочешь. Бежать на юг или пробить очередной портал. Последнее кажется наименее логичным – что мешало организовать переход в Аркаиме?

Вернулся Валик.

Рамон взял суповой контейнер и чашку с кофе. Поблагодарил ведуна кивком. Сделал глоток. Помои, но бывало и хуже.

– Скоро ночь, – задумчиво проговорил Валик.

Два больших глотка.

– И что?

– Они остановятся.

– Знаю.

– А мы?

Допив кофе, Рамон поставил чашку под стекло, на плоский участок приборной панели.

– Мы – тоже.

– Как думаешь, они нас видят?

Никита оторвал от боковой стенки контейнера пластиковую ложку. Вскрыл суп, вслушиваясь в бурлящие звуки. Суп разогрел себя за считанные доли секунды. Твою ж мать. Далеко шагнули умы Ётунхейма.

Из-под крышки запахло мясом, яичной лапшой и овощами. «Доширак» нового поколения.

– Возможно. Но что это изменит? Переверты не знают, что вездеход принадлежит нам. Для них это обычный «Арктос». Поэтому нас не боятся. Приписывают погоню службе безопасности Аркаима.

Прозвучало успокаивающе.

– Фильм смотреть будешь?

Валик взглянул на экран.

– Местный?

– Да. Третья серия «Мерзлоты».

* * *

Валик пробил портал в один из спальных районов Токио. Здесь Рамон понял, как выглядят разрушенные стереотипы. Бешеный ритм азиатского мегаполиса пульсировал в центре. Там, где шумела фешенебельная Гиндза, и бурлила вечно спешащая Шибуя. А здесь – парки, мосты и цветущая сакура.

Межпространственная мембрана разорвалась неподалеку от каких-то трущоб. Старые и довольно неприглядные дома теснились на берегу канала. Рамон шагнул на асфальтовую дорожку. Его качнуло – следствие пространственного перепада. Странный эффект, к которому невозможно привыкнуть.

Проходившая мимо японская школьница уставилась на человека, буквально выпавшего из пустоты. Рамон приветливо помахал рукой. Девочка улыбнулась.

Куратор сказал, что Тейн уже в Токио.

Когда ему что-то потребуется, он тебя разыщет.

Так сказал куратор.

Рамон сел на лавочку, достал из рюкзака планшет и принялся изучать интерактивную карту ближайших районов. Выяснилось, что в нескольких кварталах севернее локализуется капсульный отель. Бюджетный вариант, вполне устраивающий Никиту.

Отель притаился в специальном районе Кацусика. Шестиэтажное здание футуристического вида. Без окон, балконов и террас. С единственной стеклянной дверью, ведущей на ресепшен.

Рамону повезло.

Токийцы бронируют номера с планшетов заранее, поэтому капсульные гостиницы забиты до отказа. Пришелец из чужого мира сделать это не смог бы по ряду причин. Во-первых, планшеты из других срезов не совместимы с местными компьютерными системами. Во-вторых, даже если вы обзавелись японским гаджетом, интерфейс будет на универсальном кантоне либо японском. Никакого эспера.

Весь путь до гостиницы Никита проделал на монорельсе. Скоростной червяк бесшумно пожирал струну, растянувшуюся над безликим мегаполисом. Билет стоил около двух евро. Дороговато.

Кацусика – царство игрушечных корпораций, аутлетов и торговых центров. А еще здесь построена главная токийская тюрьма. Отсюда – низкие цены на жилье. Рамон забронировал капсулу на ресепшене и отправился бродить по городу. Восьмичасовая аренда капсулы влетела почти в тридцать евро. Токийские цены рубили по кошельку не хуже самурайской катаны.

В гипермаркете «Ито-Ёкадо» обнаружилась забегаловка с дешевой едой. Рамон знаками объяснился с девушкой-продавщицей, попросив лапшу в бульоне и зеленый чай. Позже выяснится, что лапша рамэн – это хитрая мешанина из побегов бамбука, грибов шиитаке, шпината, свинины и еще нескольких компонентов. Включая пшеничную лапшу, разумеется.

Сытно, вкусно и дешево.

Вот все, что интересовало Никиту в тот момент. Есть пришлось палочками, но ему это не в диковинку. За плечами охотника развернулись азиатские слои с доминирующей китайской культурой. В тамошних ресторанах вилки и ложки вообще не встречаются.

Из гипермаркета Рамон вышел в два часа дня. Теперь перед ним стояла непосильная задача – убить время до наступления темноты. Или до встречи с Тейном. Как получится.

Подумав, Рамон отправился в интернет-кафе. Да, он угодил в срез, универсальные языки которого далеки от понимания. Но Рунет ведь сохранился?

Кафе «Кулер» оккупировало падвал двадцатиэтажного кондоминиума. Полумрак, свечение мониторов, огороженные ячейки, кресла-мешки и обычные банкетки. В одних секциях – разъемы для подключения. В других – сетевые консоли с почасовой оплатой. Возможно, тут раздавался вайфай, но привычных значков, обозначающих беспроводное соединение, Рамон не заметил.

За стойкой – фрик с фиолетовыми волосами и в очках, напоминающих консервные банки. Фоном – медитативное кото.

Рамон приблизился к фрику.

– Хочу зависнуть у вас. Нужен компьютер.

Парень непонимающе уставился на собеседника. Русского языка он не знал, это очевидно. Рамон повторил фразу на ломаном английском. Тот же результат. Вздохнув, он протянул руку в направлении ближайшей ячейки с потухшим монитором, показал на пальцах, что хочет получить соединение на четыре часа. Японец кивнул и продемонстрировал три пальца на левой руке. Три интера. Или полтора евро. Что ж, хоть интернет у них недорогой, у этих любителей восходящего солнца.

Русский сегмент в Сети сохранился. Даже язык был похож на тот, к которому Никита привык. Похож за редкими исключениями. То запятая поставлена непонятно где, то знакомое с детства слово пишется иначе. Первые минут двадцать эти «блохи» резали глаз, но потом охотник втянулся. Четыре часа пролетели за чтением новостей и виртуальных энциклопедий. Нужно было изучить этот слой, пока есть возможность.

Выйдя из «Кулера», Рамон двинулся в парк. Для этого ему пришлось забраться на эстакаду и пересечь узкую речушку, вжавшуюся в гранитные берега корпоративного квартала. В парке он проторчал несколько часов, спрятавшись от окружающего мира за наушниками. На экранчике вампиры-любовники Джармуша бродили по полуночному Детройту.

С наступлением тьмы Токио превратился в новогоднюю игрушку. Вот так и должен выглядеть мегаполис, в котором проживает тринадцать миллионов человек.

Рамон перекусил в уже знакомом гипермаркете, взяв пачку острых роллов.

Ветер на улице усилился.

Тейн, пора бы тебе объявиться.

Но легендарный охотник не удостоил Рамона вечерним визитом. Прогулявшись по речной набережной, Никита плюнул на все и зашагал к платформе монорельса. Вокруг расцветали неоновые полотнища, шумели электромобили, сновали клерки, возвращавшиеся из офисов. По многополосной автостраде бесшумно проехал портальный автоус – П-образный монстр, под которым свободно проносились юркие роботизированные «тойоты» и «ситроены». В черных небесах скользили бионические коптеры.

Рамон поднялся на переполненную платформу.

Будущее многолико. В некоторых срезах оно уже наступило, вытеснив никчемные капиталистические формации. Люди здесь не задумываются о разрушительных войнах, экономических кризисах, культурном упадке. Дети, рождающиеся в Зеленке, получают оптимальные условия для развития. Конечно, это не рай. Болезни, смерть, преступность (хоть и низкая) – все это осталось. Но эти люди стараются. Они выбрали верное направление и идут по нему, не сворачивая.

Затем появляются оборотни.

Вот он – кризис сознания. Общество, не знавшее страха, сталкивается с проблемой. И эту проблему нельзя решить с помощью философских инструментов. Потребуется кое-что посерьезнее.

Например, дробовик.

Капсульный отель встретил Никиту приветливой улыбкой консьержа. Лифт доставил охотника на пятый этаж.

Коридор.

Два ряда шестигранников, тянущихся на добрую сотню метров вперед. Поручни и небольшие уступы. Как в поезде.

Рамон нашел капсулу с номером «1888». Второй ярус – все, как он любит. Так, теперь вставить в замочную скважину электронный чип. Шестигранник расходится лепестками диафрагмы. Мать твою, звездолет, а не отель. Погружаешься в анабиоз и летишь сквозь неизведанные пространства к далекому солнцу. Летишь столетиями, а перед твоими глазами проносятся сконструированные компьютером сны.

Внутри капсулы лежали матрас, небольшая подушка и одеяло. Ботинки Рамон упрятал в камеру хранения на первом этаже. Теперь он стоял в одних носках перед шестигранной ячейкой, адом клаустрофоба. Чтобы залезть, нужно держаться за поручни и ставить ноги на специальные выступы.

Осмотреться.

Телевизор, полочка, вешалка. Небольшое зеркало. Утопленный в стену кондиционер. Табло будильника. Некоторые писатели-фантасты называют такие ячейки «гробами». Что ж, меткое сравнение.

Рамон тронул запирающий сенсор.

Лепестки диафрагмы отрезали окружающий мир. Теперь остается лишь одно – закрыть глаза и плыть, плыть, плыть сквозь пустоту перенаселенного человеческого космоса. Плыть, понимая, что где-то, возможно, на соседней улице, некий человек изменит свой облик. Укутается в шерсть, отрастит когти и клыки.

Выйдет в ночь.

И начнет убивать.

* * *

Нечто заставило Рамона взглянуть на лобовое стекло. Точки сблизились почти вплотную. Дистанция – два километра. Но удивляло не это.

Вездеход оборотней перестал двигаться.

Сонливость ушла.

– Подъем, – Никита толкнул в плечо Валика. – Приехали.

– Уже? – Валик непонимающе уставился на лидера. Перевел взгляд на карту. И все понял.

– Буди остальных, – приказал Рамон. – Я глушу моторы.

Ведун отправился тормошить команду.

Никита перевел «Арктос» в режим ручного управления, сбросил скорость и «припарковался» на сравнительно ровной площадке.

Близилось время заката.

Люди и нелюди в спальном отсеке зашевелились. Скрипнули койки, раздались недовольные голоса.

Рамон взял с приборной панели опустевший суповой контейнер и двинулся в общее жилое пространство. Здесь царило оживление. Нюхач скрылся в санитарном блоке, Валик включает электрочайник, Ефимыч и Азарод быстро одеваются.

– Что случилось? – спросил Кадилов, натягивая теплый свитер с лосями и красными полосками. – Чего стоим?

– Объект не движется, – сообщил Рамон.

Ефимыч поднес к глазам циферблат механических часов.

– Послезакатье не наступило.

– Верно, – согласился Рамон.

Закипел чайник.

Щелчок.

– Кому кофе? – крикнул Валик.

– Мне, – Кадилов поднял руку.

– И мне, – поддержал Никита.

Загремели чашки.

– Надо решать, – сказал Азарод. – Берем их или ждем, пока пробьют портал.

– Конечно, ждем, – сказал Ефимыч, принимая кружку от Валика. – Таково наше задание.

Рамон шагнул в камбуз. Отправил суповой контейнер в утилизатор и вернулся к своей команде.

– Сколько ждем? – не унимался Азарод. – Здесь что-то не так. Они могли пробить портал в Аркаиме. Вместо этого заехали в степь, заглушили мотор и чего-то ждут. Чего? Может, у них встреча с Лайетом? С настоящим Лайетом?

Рамон отхлебнул из своей кружки.

За толстыми стенами вездехода отчаянно выла метель. Худшее место для боя сложно вообразить.

– Если ты ошибаешься, – тихо проговорил Ефимыч, – Полина может погибнуть. А Лайета мы так и не поймаем.

– Не убьем, – поравил Рамон. – Я не собираюсь его ловить, допрашивать или сдавать нашему руководству. Когда мы встретим Лайета, он умрет.

В отсек вернулся Друмкх.

– Они здесь? – спросил Азарод.

Существо принюхалось.

– Не совсем.

– Что это значит?

– Их нет в вездеходе. Переверты рядом, но вездеход покинут.

– А Полина? – задал мучившй его вопрос Никита.

– Кажется, внутри.

Охотники переглянулись.

– Будем брать, – решил Рамон. – Иначе уйдут.

Азарод хлопнул своего лидера по плечу. Дескать, молодец. Правильный выбор.

– У нас полтора часа, – заметил Кадилов. – Потом они начнут превращаться.

– Постой, – Рамон понял, к чему клонит ангел. С опозданием, но понял. – Ты предлагаешь брать их людьми?

Кадилов кивнул.

– Гениально, – похвалил Валик.

– Согласен. – Рамон обвел всех взглядом. – Тогда вот что, парни. Ефимыч – в кабину, за баранку. Сближаемся вплотную. Валик и нюхач останутся здесь, внутри вездехода. Мы с Азародом распакуем теплые шмотки, прикинем размеры. Подготовим оружие.

– Кто на штурм? – спросил Кадилов из машинного отделения.

– Втроем.

– Добро. Только шубу мне приличную найдите. И шапку.

Валик допил кофе и поставил кружку в мойку.

– Никита, а знаешь что? Давай я на турель сяду. Мало ли.

Рамон окинул взглядом ведуна.

– Уверен, что справишься?

– Справлюсь, – заверил Валик. – Наверняка тут даже наведение компьютерное. Я видел в башенке вирт-очечи.

– Давай, – согласился Рамон.

Пол мелко завибрировал.

«Арктос» сдвинулся с места и пополз на сближение с врагом.

Часть третья
Ржавчина

ночь

Тейн.

Не так его себе представлял Никита. Фантазия нарисовала собирательный образ, этакую смесь Россомахи и Терминатора. Потом добавился капюшон, и Тейн превратился во владыку ситхов. Но вот зазвонил будильник, Рамон собрал вещи, выключил кондиционер и покинул свой шестигранный гроб.

Чтобы столкнуться с реальностью.

Легендарный охотник стоял, скрестив руки на груди. Ждал, пока Рамон выберется из своей капсулы. Странно, что этого парня сюда пустили. Он вообще не должен был находиться на пятом этаже капсульной гостиницы. Эта мысль пришла в голову Никиты позже. А в тот момент он просто уперся взглядом в силуэт.

– Никита, – сказал Тейн.

Констатировал факт.

Рамон увидел худого парня лет восемнадцати. Японца. На голове – сумасшедший начес, синие пряди и косички. Короткая кожаная куртка с меховыми отворотами. Черные джинсы с кучей заклепок. Высокие армейские ботинки. Только меча за спиной не хватает, подумал Рамон. Гибрид кавайного мальчика и уличного бандита а-ля босодзоку. В Токио на каждом углу встречаются такие ребята.

Оружия нет.

Рюкзака – тоже.

– Как ты меня нашел?

Тейн улыбнулся.

– Это несложно. Влез в базы данных капсульной империи. Ты знал, что все эти гостиницы принадлежат одному человеку?

Рамон покачал головой.

– Забавный факт, правда? – Тейн вразвалочку двинулся по коридору. В направлении лифтовых шахт.

– Забирай ботинки. Я у входа.

Спустившись на первый этаж, Никита открыл камеру хранения, вытащил ботинки и начал обуваться. Мысли в голове путались. Профсоюз нанял какого-то клоуна. Как вообще работать с охотником, который выглядит, словно персонаж анимэ?

Ладно. Приведем себя в человеческий вид.

В общей уборной Никита обнаружил кабинки туалетов. Внутри – унитазы с роботизированными крышками. Тщательно вымыл руки и почистил зубы, достав пасту со щеткой из рюкзака.

Хотелось бы принять душ, но это недостижимая роскошь.

Анимэшный паренек ждал за стеклянной дверью. Было раннее утро. Очертания города проростали из серой мглы. Гасли неоновые рекламы, фонари и подсветки фасадов. Люди спешили на работу.

– Командуй, – сказал Рамон.

Тейн хмыкнул.

– Сначала мы тебя заселим в человеческие апартаменты. Операция может занять некоторое время, нужна база.

– И где ты меня поселишь?

– У себя.

Они направились в сторону железнодорожной станции. Взяли пластиковый билет на автоматическом терминале, сели в скоростную электричку и помчались сквозь переплетения просыпающихся токийских улиц. Вышли на станции Микавасима.

– Уже близко, – сообщил Тейн.

Остаток пути занял пару минут. Тейн арендовал крохотную квартирку-студию на восьмом этаже жилой высотки. Семнадцать квадратов, японская лаконичность, белоснежный интерьер. Встроенные шкафчики, две низких кровати, широкое окно, аккуратная кухонька. Под ногами – ламинат. Стулья-тататами. Под потолком комнаты – круглый светильник, смахивающий на тыкву. Журнальный столик, на нем – две чашки и палочки для еды. Напольный кондиционер, ароматическая лампа. Совмещенный санузел. Душевая кабинка, тут же – унитаз и раковина с зеркалом. На полочках аккуратно скручены полотенца.

На кухне обнаружилась микроволновка, а в комплекте с ней – электрочайник и кофемашина. Вместо газовой плиты – электрическая панель.

– Тесновато, конечно, – пожаловался Тейн. – Но для Токио это норма.

Рамон промолчал.

По сравнению с его капсулой, эта студия – шикарный дворец. Все относительно.

– Ладно, обустраивайся, – сказал Тейн и направился к выходу.

– А ты куда?

– В магазин. Кофейные зерна заканчиваются. – У двери Тейн задержался. – Ключ на холодильнике. Не потеряй, их всего два.

– Ладно, – Никита снял рюкзак.

– Твоя кровать под окном.

Входная дверь захлопнулась.

Рамон бросил рюкзак на кровать. Достал запасное белье и отправился в душ. С наслаждением погрузился в мир пара, мощных струй, шампуня и жидкого мыла. Вытерся махровым полотенцем, переоделся и забросил грязные вещи в стиралку, затаившуюся в специальной нише. Пока на кухне грелся чайник, Рамон разложил вещи по полочкам шкафа-купе. Нож сунул под подушку.

Когда вернулся Тейн, половина чашки уже опустела. Чай пришлось заваривать в округлом чайничке с иероглифом на крышке.

– А пакетиков нет? – спросил Рамон.

Тейн уставился на своего напарника так, словно перед ним возник пещерный человек с дубиной на плече.

– Ты серьезно? Тут никто не пьет эту дрянь.

Никита махнул рукой.

– Забудь.

Он слышал, что японские сорта чая готовятся особым образом. Заварник нужно прогревать до определенной температуры. Вода – только родниковая. Процесс отнимает уйму времени, которое можно потратить с большей пользой для себя.

Ботинки Тейн запихнул в угловую вертикальную обувницу. В одних носках прошествовал на кухню и протянул Никите черный пакет с кофейными зернами.

– Разберешься?

Рамон кивнул.

– Хорошо. Я пожру чего-нибудь и уйду. Твоя задача – оборудовать квартиру межпространственным тайником. Вызывай ведуна, договаривайся с ним. Я пришлю список того, что нужно доставить. Вернусь завтра утром. Все должно быть в квартире. Это понятно?

– Да.

– Квартира оплачена профсоюзом. Тут есть вайфай. Купи ноут, настрой соединение. Установи вайбер или скайп. Я могу позвонить, воспользовавшись защищенным каналом. Могу связаться с тобой магическим образом, так что будь готов ко всему.

– Магическим образом? – переспросил Рамон.

– Ну да. Письмена на стене. Крыса-фамильяр. Куча всего. Будь внимателен, действуй быстро. Усек?

Рамон снова кивнул.

И не удержался от вопроса:

– Послушай, Тейн. А правду говорят, что ты охотник-ведун? Разве такое возможно?

В ответ – насмешливый взгляд.

– Ты, друг мой, не это хотел спросить. Тебя интересует другое. Зачем я вызвал напарника, если сам могу добывать все, что мне нужно?

Никита не отвел глаза.

– Примерно так.

– Представь себе, – паренек развел руками, – что я умею делать не все. Вот, например, тайники. Все эти межсрезовые сейфы, которые профсоюз использует для контрабанды. Ты не знал? Так вот, я не умею их фиксировать. Не научился еще. Поэтому мои вещички вылетают в неведомых направлениях и радуют незнакомцев далеких слоев. Так что сделай все, как положено, и не путайся под ногами.

Сказав это, Тейн переместился на кухню.

– Любишь японский фастфуд? Донбури по-ихнему?

Рамон последовал за своим командиром.

– Я все люблю.

– Молодец, – Тейн достал из холодильника две пластиковых коробки с непонятным содержимым. Что-то желтое, присыпанное зеленью. – Держи. Разогрей в микроволновке.

Рамон взял коробки.

Микроволновка предсказуемо встретила охотника иероглифами и пиктограммами.

– Твою мать, – выругался Рамон, засунув коробки в печное нутро. – Вы издеваетесь.

Тейн приблизился к агрегату, захлопнул крышку и быстро пробежался пальцами по сенсорам. Вспыхнул зеленый огонек. Послышалось гудение.

– Учи японский, – последовал язвительный совет. – А то с голоду умрешь.

Захотелось врезать этому напыщенному анимешнику.