Текст книги "Темное время суток. Фантастический роман"

* * *

Купол вырос из снежного поля в четыре утра. Окаменевший геодезический пузырь, доминирующий над безлюдным ландшафтом.

Валик разбудил нюхача.

– Что скажешь? – бросил через плечо Рамон.

Друмкх втянул ноздрями воздух.

– Она была здесь.

– Где именно?

– В Аркаиме.

– Внутри?

– Да.

Нюхач чувствовал себя виноватым за недавнюю ошибку. Он даже просил исключить себя из команды. Некомпетентность, так он сказал. Ефимыч утешил чужого, объяснил, что он не виноват. Оборотень носил вещи Полины. Это грамотная ловушка. Постепенно Друмкх успокоился.

– Что скажешь, Валик?

Ведун закрыл глаза. Несколько минут он сидел неподвижно, нащупывая невидимые астральные пересечения. Рамон сбросил скорость – он пока не собирался загонять вездеход в ангар.

– Они пробили портал, – заключил Валик. – Думаю, сразу после нашего отъезда.

– Логично, – в кабине нарисовался Кадилов с чашкой кофе. Хронометр показывал 4.15 утра. – Куда они подались?

Валик посмотрел в глаза Рамону. Перевел взгляд на Кадилова. Вероятно, он считал ответ плохим. Или неудобным.

– Не томи, – махнул рукой Никита. – Там хоть люди есть?

– А как же, – ухмыльнулся ведун. – Это Ржавчина.

Воцарилась тишина.

– Ты уверен? – переспросил Рамон.

Валик кивнул.

Сложно сказать, почему охотники не любят Ржавчину. Бывают миры и похуже. Постъядерные слои, например. Или варианты Земли, столкнувшейся с астероидом. На Ржавчине можно жить. Да, там царит беспредел, а экология в полном раздрае. Оборотни повсюду. Но люди, обустроившиеся в городах-крепостях, наладили отношения с реальностью. И даже к чему-то стремились.

На Ржавчине всем не везло.

Охотники считали этот слой каторгой. Разумных объяснений этому не существовало. Невезучий слой, и все тут. Делаешь все правильно, а напарники гибнут. Тактика разбивается о непредсказуемость. В общем, надо пожить на Ржавчине, чтобы невзлюбить ее всей душой.

– Стоп машина, – сказал Кадилов.

От неожиданности Рамон подчинился. Моторы глушить не стал, просто остановил вездеход в километре от купола.

– Ты чего, Ефимыч?

– Надо портал пробивать, – заявил ангел. – Сейчас.

– А вездеход? – не понял Рамон.

– Туго соображаешь, Никитос. Вот представь: мы загоняем вездеход в ангар, разгружаемся, тащим все шмотки на подземные ярусы, пакуемся в джип. А дальше? Время потеряно. «Чероки» не приспособлен к условиям Ржавчины. Сломаемся посреди пустыни. И сдохнем от обезвоживания.

Рамон осмыслил сказанное. Кадилов прав по всем пунктам. Нельзя колесить по Ржавчине на обычном внедорожнике. Это верная смерть. Там даже вертушки модифицированы, без этого никак.

– Ты предлагаешь угнать «Арктос»? – не поверил своим ушам Валик.

– Конечно, – ухмыльнулся Кадилов. – Укради или умри.

– Это апокриф? – не выдержал Рамон. – Одиннадцатая заповедь?

Ефимыч нахмурился.

– Не трожь святые тексты.

– Ладно-ладно, – Рамон примиряюще замахал руками. – Ты прав, дружище. Но это серьезный косяк. Попахивает скандалом.

– Попахивает, – согласился Ефимыч. – Так что мы свяжемся с куратором Ржавчины и объясним ситуацию. Этот мужик свяжется с куратором приполярных зон Ётунхейма. Профсоюз все утрясет, не дрейфь. Им ведь позарез нужен результат, а?

– Чего шумите, – проворчал Азарод, высунув голову из машинного отсека. – Рань несусветная.

– Кто рано встает… – начал Рамон. Встретив тяжелый взгляд Ефимыча, решил не продолжать. – У нас совещание.

– Занятно, – Азарод поднялся на пару ступенек и стал значительно выше ростом. – Излагайте.

– Они собираются угнать вездеход, – выпалил Валик.

Азарод кивнул:

– Дельная мысль. Машинка мне нравится.

Сказав это, некромант выглянул в окно. Купол заслонял половину неба. Казалось, из-за горизонта выдвинулся диск черного солнца, пожирающего мир.

– И куда едем?

– На Ржавчину, – сообщил нюхач.

Некромант что-то произнес на своем языке. По тону Рамон догадался, что это ругательство.

– Выбора нет, – сказал Ефимыч.

Горизонт превратился в алую полоску, подсветившую края аркаимского купола. Небо начало светлеть. Доброе августовское утро.

– Решено, – сказал Азарод. – Только заправиться нужно.

– Не волнуйся, – успокоил товарища Валик. – Портал я выведу в город.

– Только не Бангкок, – взмолился Никита.

Ведун рассеянно кивнул.

Ему предстояло настроиться на межпространственный переход.

день

Поезд мчался к Токийскому заливу.

Тейн объяснил напарнику, что пробить портал в квартире он не смог из-за «колпака». Диаблеро накрыл дом магическим пологом, препятствующим любым переходам. Полог не пропускал фамильяров, мешал писать сообщения. Поэтому Рамон не смог собраться быстрее.

Они на хвосте.

Звучит, как в дешевом шпионском боевике. Но Тейн нервничал. Он не был уверен, что история завершится хэппи-эндом. Основатель располагал значительным влиянием в срезе.

Там целая группировка.

Мегаполис разворачивал свои фрактальные построения, перебирал светящиеся призмы домов. Зажигал рекламные полотнища, разматывал кабели улиц. Под крышей вагона гнездились дурные предчувствия.

Тейн хотел добраться до острова Одайба. Этот район контролировался куратором и несколькими мощными ведунами, так что оборотни не рискнут переступить запретную черту.

– Поэтому, – добавил охотник, – им выгодно напасть раньше.

Никита пожалел, что в рюкзаке нет «аграма». Да, огнестрел в Токио под запретом, но мертвецов законы не волнуют. Ствол в кобуре придал бы охотнику немного уверенности.

– Диаблеро тяжело убить, – задумчиво проговорил Тейн. – Знаешь, чем они отличаются от перевертов?

Рамон покачал головой.

– Оборотень переделывает свою плоть. Меняет форму. А диаблеро создает иллюзию отсутствия. Понимаешь, все думают, что колдун окопался в далеком срезе. Он как бы вселяется в тело оборотня и манипулирует им в своих интересах.

– Это не так?

– Отчасти так, – Тейн задумался на пару секунд. – Но чаще всего диаблеро находится рядом с тобой. Его тело невидимо. Крутые диаблеро, так называемые основатели, отправляют на поле боя своего астрального двойника. Этот двойник держится рядом с оборотнем, контролирует его. Смерть оборотня ничего не значит – двойник просто возвращается к своему хозяину.

Поезд огибал высокую башню с мигающим на крыше маячком. По клетчатому туловищу башни ползли иероглифы.

– Чтобы победить основателя, нужно атаковать его тень, – закончил убийца. – Ударишь по тени палкой – колдуну станет плохо. Ударишь ножом – он не поднимется. Умрет далеко за гранью реальности. Ведь астральный двойник – это его дух.

Вагон въехал в тоннель.

Тьма накрыла сидящих внутри. Прошло несколько секунд до автоматического включения потолочных панелей. За эти краткие мгновения что-то произошло.

Вспышка.

Пассажиры экспресса перестали быть людьми. Рамон увидел оскаленные пасти волколаков, ухмыляющегося пардуса и пеструю компанию раткинов. С последними Рамон еще не встречался. Раткины (или крысолюди) имели рост среднего человека, передвигались преимущественно на задних лапах и умели пользоваться холодным оружием. Собственно, клинками владели все продвинутые переверты. Со временем они вырабатывали в себе навыки частичного перекидывания. Например, могли оставить себе пальцы на передних лапах, чтобы удерживать меч. Но к подобным приемам супостаты прибегали редко, предпочитая орудовать когтями и клыками. Правильное решение – против дробовика меч не поможет. А в замкнутых пространствах когти более эффективны. Да и бегать по стенам, используя человеческие кисти, нереально.

Но вот они, раткины.

С мечами, топорами и кастетами. Впалые грудные клетки крысолюдей были защищены стальными пластинами. Одна тварь нацепила на предплечье манику, что сделало ее похожей на римского гладиатора. Длинные хвосты извивались в предвкушении боя. На кончиках этих отвратительных отростков Никита заметил дробящие насадки. Шарики с острыми шипами.

– Спина к спине, – приказал Тейн. – Держим проход. Быстро.

Рамон достал нож.

Тейн ничего не стал доставать. Просто выпрямился и шагнул в узкий коридор, разделяющий сиденья.

Рамон оценил фронт работы. Ему достался меньший участок вагона. Парочка волколаков и поджарый нувиш с кастетом на правом кулаке. Вот же, мать твою, подумал Никита. Придется вспоминать приемы ножевого боя.

Когтисто-клыкастое воинство пришло в движение. Рамон отключился от звуков, доносившихся из другого конца вагона. Сконцентрировался на оппонентах. Один волколак подпрыгнул, нереально выгнулся в воздухе и вцепился когтями в потолок. Второй оборотень метнулся к Рамону по проходу. Нувиш неспешно двинулся следом.

Самое глупое в такой ситуации – ждать развязки.

В тренировочных лагерях охотников учили выживанию в рукопашной с перевертами. А еще учили тактике сражения в тоннелях и коридорах. Из этих уроков Никита вынес простую истину: атаковать одновременно оборотни не могут. Поэтому нужно расправляться с ними по очереди. И делать это быстро. Вот только потолок позволяет сволочам нападать в двух плоскостях.

Волколак, бежавший по проходу, опережал своего напарника на две головы. Он прыгнет раньше, понял Рамон. Сделав три быстрых шага, охотник сместился влево. Потолочный оборотень успел среагировать, а его напарник промчался мимо. Никита, не глядя, ткнул ножом вверх. И попал. Волколак, закладывая вираж, открыл шею. Кровь хлынула из сонной артерии, заливая пол, сиденья и одежду Рамона. Выдернув клинок, Никита пригнулся. Поток воздуха сообщил ему, что человек-койот пролетел мимо.

Волчье тело отвалилось от потолка и рухнуло к ногам Рамона. Лапы ковульсивно скребли по металлическому покрытию.

Рамон выпрямился.

И увидел картину жуткой бойни. По вагону были разбросаны ошметки звериных и человеческих тел. Проскочивший вперед волколак лежал в проходе, неестественно прогнувшись. Сломан позвоночник, догадался Рамон.

Тейн бежал по стене.

Словно и не было никакой гравитации. Словно охотник-ведун принадлежал к числу тех, с кем сражался всю жизнь.

Рамон завороженно наблюдал за действиями напарника. Тейн в несколько прыжков покрыл дистанцию, разделявшую его и пардуса. Зверь взмахнул когтистой лапой, но промахнулся. Тейн сделал сальто, приземлился рядом с тварью и нанес удар. Вот только ударил он не ножом или кастетом. И не в тело своего врага. Тейн всадил руку по самый локоть в пол вагона. Раздался страшный скрежет. Рука, подобно остро отточенному клинку, прошила металлическую пластину.

Охотник ударил в тень пардуса.

Зверь схлопнулся. За доли секунды двухметровая тварь сжалась в точку и перестала существовать. Зато рядом воздух сгустился, выталкивая в реальность бледного типа. Голого, с дряблыми мышцами и обвисшим животом. Седые космы диаблеро были перехвачены кожаным ремешком, украшенным непонятными висюльками. Колдун жадно хватал ртом воздух.

Тейн выдернул руку из пола и рубанул ладонью наотмашь. Голова старика упала на пассажирское сиденье.

Господи, подумал Рамон, да этот тип голыми руками способен целый зверинец перебить!

В следующую секунду Никита понял, что наблюдает за шоу в компании койота. Тварь медленно обернулась, все еще сжимая в лапе кастет, посмотрела в глаза охотнику. А потом бросилась бежать. Нувиш прыгнул через два пассажрских кресла, оттолкнулся от спинки, царапая экокожу, и вильнул в проход. Там его и настиг нож, брошенный Рамоном. Лезвие врубилось под лопатку оборотня, вынудило его споткнуться. Сделав еще два шага, койот упал.

– Хороший бросок, – похвалил Тейн, приблизившись к напарнику. – Думал, упустишь его.

Рамон промолчал.

Слишком часто на его пути встречались люди, подобные Тейну. Самоуверенные и доверяющие только себе.

– Ладно, – Тейн хлопнул Никиту по плечу. Чистой рукой. – Мы почти приехали. Куда тебя выводить?

– Домой. Куда же еще.

* * *

– Ты псих, – сказал Рамон.

Валик пожал плечами:

– Хотели город – получите, распишитесь.

Ржавчина встретила путников невыносимым пеклом. И рыжей пустыней, простирающейся там, где некогда цвели степи. Обычный для этого среза ландшафт. Вот только над миром доминировало сооружение, о котором Рамон прежде слышал, но не верил в его существование.

Бродячий город.

Исполинская структура, взламывающая пространство. Гусеничные опоры поднимают столбы пыли. В небо упираются сверхпрочные леса, в которые вмонтированы рельсовые краны, технические блоки, цистерны с водой и углеродным топливом, пулеметные турели, зенитные орудия и совершенно невообразимые механизмы. Выше – платформа, служащая основанием для города. Дома, сложенные из кубических сегментов, парковые зоны, ветряки, трубы промышленных предприятий, вертолетные площадки и навигационные башни. Расстояние скрадывало детали, но масштаб роботизированного монстра с трудом укладывался в голове.

Рамон знал, что бродячие города курсируют по обширной территории, охватывающей казахкие и монгольские степи. Некоторые структуры заезжают в Восточную Сибирь. В те области, где нет болот и зыбучих песков, разумеется.

– Красота, – тихо произнес Ефимыч.

Азарод ничего не сказал. Но по лицу некроманта было видно, что его уже тошнит от технических чудес. Колдуну нравились примитивные миры, похожие на его собственный. Пусть там будут религиозные секты или тайные масонские ордена, но избавьте нас, высшие силы, от геодезических куполов и странствующих поселений.

Кондиционер едва справлялся с жарой.

Белесое небо и рыжая пустошь. Серия техногенных катаклизмов едва не похоронила человеческую цивилизацию на Ржавчине. Население планеты сократилось в разы. Выжившие научились строить барьеры между собой и взбесившейся природой. Развилась климатология, синоптики стали уважаемой кастой. Фишка Ржавчины заключалась в том, что она пыталась уничтожить людей всеми доступными способами. Ураганами, песчаными бурями, цунами и землетрясениями. Электрическими штормами и селевыми потоками. Жарой и холодом. Магнитными аномалиями и прочей мерзостью. Увидеть систему в этой цепочке напастей могли лишь избранные. Потомственные синоптики, ревностно оберегающие свои секреты.

Охотники понимали, что попасть в город – их основная задача. Если разразится электрическая буря, все умрут. Вездеход не обладал достаточной степенью изоляции – его проектировали для других условий.

Но главной проблемой было топливо.

Соляра.

– Город движется к нам, – заметил нюхач. – Если мы остановимся, то сможем сэкономить топливо.

– Согласен, – поддержал Валик.

Рамон с тоской посмотрел на бортовой компьютер. Спутники Ётунхейма остались в прошлом. Здесь – никакой навигации.

– Тормози, Ефимыч.

«Арктос» замер.

– Убери звукоизоляцию, – попросил Рамон.

В кабину ворвался низкий гул, исходивший от механического чудовища. Потом все стихло. Видимо, город корректировал курс. А возможно – наращивал скорость. Гул сообщал о включении маршевых двигателей.

– Что это за город? – спросил Азарод. – У него есть название?

Рамон пожал плечами.

– В этих краях хватает таких городов. Они колесят по пустыне. Иногда стыкуются и торгуют. Иногда – воюют.

– Ты не знаешь, – сделал вывод некромант. – Они примут нас?

– Примут, – заверил Кадилов. – Есть неписаный закон. Путники, нуждающиеся в помощи, принимаются на борт.

Азарод хмыкнул.

– А если мы – беглые преступники?

– Статус уточняется, – пояснил Рамон. – Нас запихнут в карантин. Обследуют. Убедятся, что мы не оборотни и не чумные. Сделают запросы, проверят наши показания. А потом решат, давать ли временный вид на жительство.

Потянулись нескончаемые часы.

Бродячий город обрастал деталями, усложнялся и загромождал собой горизонт. Конструкция смахивала на букву «Ш», развернувшуюся палочками к земле. Вращались шестерни, гусеничные ленты вминались в бурый грунт. У подножия опор клубилась пыль.

Вскоре от конструкции отделился вертолет.

– Это еще что? – насторожился Азарод.

– Вертушка, – пояснил Кадилов. – К нам летит.

– Зачем?

– Вступить в контакт. Мы же на траектории следования.

Рамон вздохнул.

Сейчас пилот нащупывает подходящую волну. Пробует связаться с необычным вездеходом, вынырнувшим на радары из пустоты. Связь не наладится. Какое он примет решение?

Чем ближе вертушка подлетала к «Арктосу», тем меньше она нравилась Рамону. Это был многофункциональный «Скорпион», применяемый на Ржавчине для спецопераций и разведывательных рейдов. Некоторые модели «Скорпионов» переделывались для боевых задач – их оснащали тяжелым ракетным вооружением. Вытянутый кокпит, скошенные вниз крылья с гроздьями смертоносных игрушек. Винты в кольцевых поворотных крыльях верхнего ряда. Хвост, напоминающий «лукасовские» истребители.

– Нас размажут, – сказал Рамон. – Я иду наверх.

Никто не стал возражать. Все понимали, что переговоры с закрытым вездеходом, не отвечающим на запросы в радиэфире, никто проводить не будет.

Люк впустил жару внутрь «Арктоса».

Рамон наспех переоделся в джинсы, кроссовки и серую футболку. Натянул кепку на голову. Прихватил с собой белую майку и дробовик. Выбравшись на броню, Никита привязал майку к стволу дробовика и принялся махать импровизированным флагом над головой. «Винчестер» был разряжен.

Вертушка зависла в нескольких метрах от вездехода. Винты всколыхнули рыжую пыль, погнали клубы этой дряни во все стороны. Рамон защитил нос банданой, но мелким частицам это не особо мешало забивать пазухи.

В нижней части «Скорпиона» открылся люк, выпуская переговорщика. Солдат спустился на тросе, отстегнул карабин и приблизился к вездеходу.

Рамон присмотрелся к посланцу. Легкая форма, кепка цвета хаки, спрей-респиратор. На ногах – берцы. Через плечо переброщен ремень автоматического карабина.

– Привет, – сказал Рамон. – Понимаешь эспер?

Посланец ответил не сразу.

– У меня лингвочип. Теперь понимаю.

Пришлось напомнить себе, что Ржавчина – технологичный мир. Тут распространены импланты. Люди модифицируют себя и свою среду обитания. Чтобы выжить.

– Я прошу убежище, – заявил Рамон. – Для себя и своих спутников.

– Кто вы?

– Мы из Ётунхейма, – Никита подумал, что не стоит углубляться в подробности. – Охотники на перевертов.

– Члены профсоюза?

– Да.

Пауза.

– Хорошо, – согласился переговорщик. – Вы будете помещены в карантинную зону. Стандартная процедура. Мы свяжемся с местным куратором и уточним ваши личности.

– Это понятно.

– Оружие придется сдать.

Рамон вздохнул.

– Как скажете.

Солдат развернулся и пошел прочь.

– Эй! – окликнул Рамон. – Как нам попасть в ваш город? У нас солярка на исходе.

Горожанин задержался. Быстро с кем-то переговорил на неизвестном языке. Микрофона или других средств коммуникации Рамон не заметил. Что ж, это Ржавчина, детка.

– Ждите приближения города, – велел солдат через полминуты. – Мы спустим пандус.

Забрав переговорщика, «Скорпион» умчался к шагающей структуре.

* * *

Великая Красная Равнина.

Никита часто вспоминал первый визит на Ржавчину. То, что он сюда вернулся спустя некоторое время – это даже символично.

Истощенный слой.

Безысходность.

Самум, укрывший забытое поселение плотной песчаной взвесью. Луна – оплывший глаз. Фантазия импрессиониста. Очертания домов сглажены. Зыбкая реальность, которой нельзя доверять.

Высаживались с транспортеров.

Рамону выдали карабин М4 с выдвижным прикладом. В магазине – тридцать серебряных друзей, подготовленных к свиданию с нежитью. Рунический штык-нож. Никаких касок и бронежилетов – эти безделушки замедляют движение. Оборотни не стреляют. Они грызут вас, рвут когтями, рубят короткими и длинными клинками. Так что опустите на глаза очки ночного видения с оцифровкой и молитесь своим богам. Не забудьте дома респиратор – это ваша единственная защита от пыли.

– Погнали! – рявкнул капрал.

Тени охотников отделились от массивных туш БМП. Всосались в воющую круговерть, вмонтировались в сердце хаоса.

Монгольские города потрясли Рамона. Нет, не своим величием или нищетой. Скорее – похожестью. Ты идешь по улицам, и видишь дома, точь-в-точь напоминающие те, к которым привык. Серые панельные многоэтажки, унылые подобия хрущевок, деревянные хибары с распахнутыми в ночь ставнями.

Улан-Батор – это настоящий заповедник СССР. Все эти стеллы, украшенные советскими орденами, безликие госучреждения из красного кирпича и серого бетона, трущобы пригородов, заполненные покосившимися бараками и похожими на НЛО юртами. Внутри – типичная Средняя Азия. Ковры на стенах, допотопные зомбоящики, металлические кровати, обшарпанные тумбочки и платяные шкафы…

Северные границы Конфедерата.

Правительству Бангкока было плевать на этих людей. Никто не интересовался монгольскими пустошами до прихода первой волны оборотней. Теперь тут находился фронт, пересекались владения людей и перевертов.

Рамон шел на зачистку с Полиной.

Вокруг переплетались убогие улочки Бор-Ундера – города-призрака, в котором проживало несколько сотен человек. Таких поселений на Равнине хватало. Тут жили в основном старики, торговцы металлоломом и сталкеры, добывающие в опустевших заводских цехах неведомые артефакты ушедшей цивилизации. Все это добро стекалось в города-государства – могучие форты, заключившие меж собой политический союз и построившие новую формацию. Азиатский Конфедерат.

Песчаная буря укрыла Бор-Ундер пеленой рыжего мрака. Очки ночного видения достраивали картинку, по крупицам оцифровывая реальность. Справа – вереница гаражей. Проржавевшие ворота, примитивные граффити, схематичные изображения гениталий. Слева – панельная пятиэтажка. Уродливые выросты балконов, ржавый лес антенн, вычерчивающихся на фоне мутного неба.

Респиратор мешал говорить.

Полина знаками показала Рамону, что нужно идти дальше. В конце улицы высилась вторая пятиэтажка. Оттуда и поступил сигнал на зачистку.

Они не спешили.

Песчинки вгрызались в стекла очков, шуршали под ногами, норовили влезть под камуфляж. Фонари не горели. Кое-где светились квадратики окон. Пара окошек на дом, не больше.

Рамон вывел на очки карту города.

Сверился.

Убрал карту. Перевел М4 в одиночный режим. Сделал глоток из гидратора.

Дома Бор-Ундера казались павшими великанами. Пустыня давно поглотила асфальтовые тротуары, занесла улицы ржавой мерзостью. Стены пятиэтажек обветрились, покрылись выщербинами и непонятными наростами. То ли плесень, то ли отложения какие-то. Не разобрать.

Дом, перегораживающий улицу, встретил охотников черными оконными провалами и ледяным спокойствием. Ночью температура в пустыне опукалась за нулевую отметку, так что приходилось включать термоподогрев. Сложно представить, что люди выживают в таких условиях без специальной экипировки.

Подъезд.

Рамон знаками велел Полине держаться сзади. И шагнул в мрачный зев неосвещенной парадной. Деревянная дверь отрезала завывания ветра. Синхронно вспыхнули подствольные фонарики.

Пыль заплясала в тонком луче.

Рамон двинулся вперед, аккуратно переставляя ноги. Именно в этом подъезде зафиксирована активность перевертов. Песчаные коты, так сказали на инструктаже. Отсыпаются здесь днем, а после заката прочесывают город в поисках добычи. Собственно, что здесь прочесывать? Кучка неудачников, пристроившихся за бортом цивилизации.

Первый этаж.

Четыре двери. Одна сорвана с петель, во второй зияет брешь. Третья и четвертая заперты. В закрытых квартирах оборотни не селятся. Ну, крайне редко селятся. После трансформации сложно выйти наружу. Выламываются коробки, разбиваются стекла. Лишь самые продвинутые бойцы способны сохранять кисти и применять их для осмысленных действий.

Быстро проверить открытые квартиры.

Пыль, кости, истлевшая одежда. Окаменевший кал. Сломанная мебель, прогнившие ковры. В одной комнате обнаружился телевизор с треснувшим кинескопом.

Второй этаж.

Все двери – нараспашку. В первой же квартире Рамон наткнулся на переверта, обгладывающего человеческую руку. Матерый койот со светящимися в темноте глазами. Рамон всадил пулю в череп оборотня. Тот даже взвизгнуть не успел. Полина скрылась на кухне. Оттуда донесся тихий хлопок. Сегодня охотники действовали без шума, оснастив винтовки глушителями.

Вторая комната, ванная и туалет – чисто. На балконе – склад древних газет, написанных на монгольской тарабарщине.

Дальше.

На третьем этаже обнаружился целый выводок песчаных котов. Узкий коридорчик прихожей помешал им атаковать одновременно. Первой на незваных гостей бросилась самка. Рамон уложил ее точным выстрелом в сердце. Самец оторвался от останков тощего старика и поднял окровавленную морду. На секунду эта картина, подсвеченная мутной луной, отразилась в очках Полины.

Хлопок.

Кот покатился по скрипучим доскам, заливая их кровью. Детеныши зарычали и бросились на обидчиков. Второе поколение перевертов. Прирожденные звери. Не обращенные.

Рамон и Полина методично перебили всех.

А потом звереныши начали менять форму. Комки ярости и шипения уступили место скрюченным детским телам. Двое мальчиков и девочка с отсутствующей половиной головы. Сегодня охотники применяли разрывные пули с серебряным напылением.

Мальчишкам было по семь-восемь лет. Девочке – около десяти. Именно тогда Рамон возненавидел свою работу.