Текст книги "Темное время суток. Фантастический роман"

* * *

Грузовая платформа, лязгнув, поползла вверх. Загудела лебедка, натянулись плоские канаты.

Вездеход втягивался в чрево бродячего города. Подбрюшье шагающего исполина представляло собой сложное переплетение каркасных блоков, лифтовых и крановых направляющих, противовесов, труб и силовых кабелей. Под перекрытиями нижнего яруса сновали роботизированные турели, диагностические и ремонтные кабины, камеры наблюдения.

Когда платформа проходила через слоеный пирог, начиненный трубами, гудящими проводами и лязгающими механизмами, Рамону показалось, что он попал в индустриальный ад.

Секунды урбанистического кошмара.

Остановка.

Все это время охотники стояли на платформе, держась за металлические поручни. За их спинами техники и агенты службы безопасности досматривали «Арктос». Перекинувшись парой слов с одним из агентов, Рамон выяснил, что бродячий город имеет название.

Иерихон.

Кадилову название понравилось, что позволило Никите подкалывать напарника трубами и качеством стен местных домов.

Платформа остановилась.

К Рамону приблизился техник.

– Нам нужно отогнать вездеход.

– Куда? – поинтересовался Никита.

– В изолированный бокс. Для более тщательного осмотра.

– Отгоняйте. С управлением разберетесь?

Техник кивнул.

– Вполне.

– А нам что делать? – вступил в диалог Друмкх.

Техник подозрительно покосился на нюхача. Видимо, с этой расой он прежде не встречался.

– Ждите у платформы. За вами придут.

Поручни с лязгом втянулись в платформу. Рамон с опаской перешагнул условную черту, разделявшую подъемник и нижний ярус бродячего города. Ощущение бездны под ногами мешало сосредоточиться.

Двигатели вездехода запустились.

Машина, казавшаяся прежде исполинской, сдвинулась с места, отползла в сторону и неспешно развернулась. Вся проверочная бригада находилась внутри «Арктоса».

– Что с нашими вещами? – спросил Азарод.

– Как обычно, – объяснил терпеливый Ефимыч. – Проверка. Потом все вернут.

Некромант мрачно кивнул. Его вновь оставили без рунического топора. Похоже, это оружие значило для колдуна гораздо больше, чем он хотел показать.

Рамон осмотрелся.

Ярус казался бесконечным. Бродячий город, подобно своим собратьям, был рассчитан на десять тысяч жителей. Структура кочевала по пустыне, делая редкие остановки. Размер конструкции издалека было сложно оценить, поскольку в бескрайних пустошах отсутствовали выступающие объекты. Мозг взрывался по мере приближения вездехода к опорам Иерихона. Гусеничные ленты напоминали железные реки. Три опоры с девятью спаренными основами. Вращались исполинские барабаны ведущих колес, вгрызались в землю штампованные звенья. Сотни тысяч тонн нависали над головой странников. Махина «Арктоса» затерялась на фоне лязгающего и громыхающего ужаса, бросившего вызов безжизненным просторам Ржавчины.

Сейчас Никиту окружали гулкие территории подбрюшья – так называли этот район пустынные бродяги. Над головой – стальное небо. Во все стороны протянулись нагромождения ящиков, цистерн и списанных механизмов. Рамон видел ремонтирующиеся транспортеры, между которыми сновали паукообразные твари. Вспыхивали сварочные дуги, гудели шуруповерты, выли дисковые пилы. Под потолком сновали автоматические краны. Грузы сортировались в соответствии с запрограммированными логистическими принципами. Между цистернами и ящиками сновали фигурки людей, одетых в оранжевые комбинезоны.

Никита проводил взглядом «Арктос».

Лавируя в механистическом хаосе, вездеход укатил в неведомую даль. Охотники остались стоять в безжизненном свете люминесцентных ламп. Метрах в пятидесяти слева зияла щель, забранная арматурной решеткой. Небо в клеточку, хмыкнул Рамон. Решетка отгораживала шумный мир подбрюшья от бурых пустошей и покрасневшего предзакатного солнца.

Все, что разрешили оставить при себе охотникам – это личные вещи и предметы гигиены. Никаких стволов, боеприпасов и продуктов питания. Разумный шаг для людей, опасающихся террористов, пищевых отравлений и вспышек неведомых болезней.

Рядом остановился электрокар.

– Грузитесь, ребята!

Водитель обратился к новичкам на эспере. Значит, городская администрация уже знает, что в Иерихон пожаловали гости из параллельного среза.

– Идем, – Рамон махнул рукой в сторону электрокара. – Пора в карантин.

Компания охотников забралась внутрь машины. Устроившись на жестких сиденьях, странники приготовились к неожиданностям. Например, к эпидемиологическим боксам, докторам в защитных костюмах, пластиковым переходникам и прочей атрибутике НФ-сериалов. И ошиблись.

Электрокар доставил гостей к очередной лифтовой шахте. Гладкая призма, соединившая плоскости нижнего яруса.

Водитель кивнул в сторону шахты.

– Приехали.

Когда все выгрузились, сопровождающий ткнул кнопку вызова. Спустя несколько минут створки кабины разошлись.

– Прошу.

Лифт привез странников в зону карантина. Водитель остался в кабине. Нажимая кнопку, пояснил:

– Направо по коридору. Там приемная.

Створки сомкнулись.

Рамон быстро оценил обстановку. Коридор и белые двери с двух сторон. Номера и надписи на неизвестном языке.

– Пошли, – сказал Ефимыч. – Покончим с этим.

Коридор привел их в нишу с письменным столом. Пожилая женщина в белом халате оторвалась от заполнения бумаг и взглянула на посетителей.

– Карантин?

Никита кивнул.

Отметил про себя, что персонал Иерихона поголовно владел межсрезовым языком. Это хороший знак. Война с перевертами вынудила обитателей Ржавчины тесно сотрудничать с профсоюзом. Поэтому вживленные лингвочипы имели в своей базе эспер.

– Ваши имена.

Рамон назвал себя и представил своих спутников. Женщина, выдвинув из столешницы плоский монитор, начала водить пальцами по сенсорной панели.

– Работаете на профсоюз?

– Да.

Пара кликов.

– Имена непосредственных кураторов.

Рамон хмыкнул.

Взгляд женщины стал жестким.

– Что смешного?

– Кураторы не называют себя. Никаких имен.

Женщина поставила очередную галочку.

– Цель прибытия?

– Охота.

Галочка.

– Надолго планируете задержаться в Иерихоне?

Рамон задумался.

Ответил Ефимыч:

– Неопределенный срок. Мы разыскиваем кое-кого.

– Хорошо, – кивнула женщина.

Последние клики. Экран с тихим шелестом скрывается в столешнице. Женщина убирает бумаги в ящик.

– Карантинный бокс, – говорит она. – Сутки вы проведете там. Если все в порядке, получите визу.

ночь

Взявшись за Кастанеду, Рамон начал методично изучать повадки диаблеро. До него дошла пугающая истина – неподготовленный охотник вряд ли справится с колдуном, умеющим пролезать в трещины мира и привлекать таинственных помощников.

Диаблеро принимали разные обличья, отправляли в долгие странствия свою душу, насылали болезни, подчиняли себе чужих фамильяров. А еще, согласно городским легендам, диаблеро породили перевертов. Странное слово – породили. Ничего общего с биологией. Да и классические схемы инициации тут не работают. Когда оборотень кусает человека, тот приобщается к расе метаморфов. Слюна попадает в кровь или некий вирус – сложно сказать. Споры не прекращаются по сей день. Диаблеро, вероятно, применили магию. Осуществили новаторский эксперимент. И утратили контроль над популяцией своих слуг.

Основатели, иерархи, брухо, диаблеро. Не важно, как называют представителей этой расы. Важно другое. Трещины позволяют этим созданиям проникать в нематериальные срезы, привлекать на свою сторону союзников. Нет, не обычных людей. Духов. Сила диаблеро напрямую зависит от мощи его союзника.

Если верить Кастанеде, трещины между мирами не похожи на обычные порталы. Их не пробивают. Трещины просто есть. Дон Хуан сравнивает их с хлопающими на ветру дверьми. По ту сторону – ревущие вихри и песчаные бури. Преодолев сопротивление стихий, колдун попадает на плато, где перед ним предстает «шкура», разделяющая миры. Некоторые источники называют этот объект мембраной. Разорвать мембрану можно криком.

Никита выяснил, что издавать клич нужно при максимальной силе ветра. Тогда странник выталкивается в иной срез. И там нужно искать союзника. Просьба о помощи приводит к своеобразным последствиям. Дух убивает колдуна и берется за его обучение. Мертвый колдун превращается в диаблеро.

Вселяется ли дух в тело колдуна?

Рамон не смог найти ответ. Если вселяется, то брухо имеют мистическую природу, не связанную с реальными прототипами. Известны случаи, когда союзники подчиняли «хозяев» своей воле и заставляли страдать. Почему-то иерархам нравятся духовные мучения.

Очевидцы уверяют, что союзники – это бессловесные и безликие порождения тьмы. Имеют ли они связь с Нижними Сферами? Навярняка никто не берется это утверждать. Положительный ответ обрушит хрупкую систему взаимодействия Сфер. Баланс сдвинется в направлении доминирующей фракции.

Союзники. Тянущие силу энергетические помощники. Так и норовят поработить ваш разум. Особенно – женские сущности.

Изучением диаблеро Рамон занялся после Зеленки. Тейн убил колдуна, смог вытащить Никиту из гиблого слоя и вернуть домой. Профсоюз закрыл глаза на происшествие и продолжил сотрудничество со своим блудным сыном. Но в сердце охотника поселилась тревога. Во-первых, Рамон перестал воспринимать профсоюз, как героическую организацию, стоящую на острие войны с нежитью. Перед ним во всей красе развернулась структура, готовая жертвовать людьми ради влияния и прибыли. Во-вторых, Рамон начал опасаться повторного столкновения с брухо.

Другие охотники посмеивались над увлечением Рамона. Мумик и Хрон считали байки про диаблеро чушью. Это можно было понять – никто из подручных Никиты не видел того, что заставило их лидера взяться за оккультную литературу.

Разумеется, Кастанеду в срезе Рамона оккультистом не считали. Талантливым мистификатором – да. Но уж точно не оккультистом. Проблема была в том, что истории о брухо удивительным образом пересекались с трудами других авторов из других миров Многослойности. А еще эти повествования перекликались с реальным положением вещей.

Встречались и противоречия.

Например, Кастанеда не упоминал обычных перевертов. А ведь история их масштабной экспансии насчитывает несколько столетий! Что же касается факта существования оборотней, то об этом народе писали еще древнеримские историки. То легион пропадет в варварскихсеверных лесах и топях, то нападут ликаны на очередное приграничное поселение.

О диаблеро думать не хотелось.

Вероятно, эти создания (то ли колдуны, то ли сущности из нематериальных слоев) жили на заре существования человека. Не исключено, что их считали шаманами или могущественными жрецами. Кое-кто даже не догадывался о власти основателей над трещинами межмирья.

Рамону удалось выяснить, что ведуны-проводники силой магии соединяют слои, минуя межмировое пространство. Портал можно сравнить с тоннелем, имеющим точки входа-выхода, стены, внутреннюю и внешнюю поверхность. Человек, шагнувший в портал, думает, что совершил мгновенный переход. Но это не так. Просто его сознание на краткий миг выключается. Человек, преодолевающий границы миров, не воспринимает скрытую от него реальность.

Между тем, в межмирье происходят страшные вещи. Ревут магические ветры, бродят опасные сущности, ведутся ментальные войны. Там можно заблудиться, сказал Тейн. Некоторые колдуны, решившие стать диаблеро, проникают в трещины и не находят дорогу обратно. Их души скитаются в ветреной бездне веками, не находя себе пристанища. Иных пожирают энергетические демоны. Так что проводник – жизненно важная профессия. Если бы каждый охотник на перевертов пытался странствовать между мирами, используя трещины, какой бы процент смог выбраться? Единицы настигали бы свою добычу. Прочие бесследно исчезали бы в бездне межмирья.

Кто-то из пропащих находит путь в нематериальные слои, объяснял Тейн. Тогда им удается стать союзниками. Но есть и другие решения.

«Это какие?» – спросил Рамон.

Сферы, пояснил Тейн. Пропащие осваивают межмирье и понимают, что там кипит потусторонняя жизнь. Действуют определенные законы. Бестелесные создания сражаются, помогают друг другу, ищут пути проникновения в материальные срезы. Говорят, что души странников, помогающие другим выжить в ветреном хаосе, получают со временем доступ к Высшим Сферам. Их отбирают. Так появляются ангелы.

Демоны тоже не забывают про новых рекрутов. Им нужны те, кто научился поглощать чужие души либо вселяться в материальные тела. Например, в людей. Эти создания получают приглашение в Нижние Сферы.

Вот и получается, что Кадилов некогда вошел в трещину и застрял в межмирье. Вместе с Игорьком. Просто они развивались в противоположных направлениях.

Рамон попытался представить бездну, заполненную ревущими ветрами, разумными эфирными потоками и призраками людей, утративших телесную оболочку. Получилось что-то похожее на «Звездную ночь» Сальвадора Дали. Только без городского ландшафта. Наверное, в этом мире легко сойти с ума. Или обрести величие, неведомое простым смертным.

Почему Кадилов бродит по альтернативным слоям и охотится на оборотней? Неужели ангелы занимаются подобными вещами? И что мешает ему применить свою силу, забыв о примитивном дробовике?

Вопросов слишком много.

И наверняка есть те, кому стоит эти вопросы задать. Ангелы и демоны. Верхушка профсоюза.

И диаблеро.

* * *

Ночью Иерихон остановился.

Жители были предупреждены о наступлении грозового фронта. На просторах Ржавчины электрические бури сделались привычным явлением. Молнии обрушивались на путников, кочующих от поселения к поселению, испепеляли их пескоходы, выжигали приборы станций наблюдения. Поэтому все бродячие города были оснащены молниезащитой.

Тихая остановка.

Никаких рывков, бьющейся посуды, падающих предметов. Отсутствие паники. Вечером на коммуникаторы горожан поступило сообщение от климатических операторов. Текст содержал точное время остановки Иерихона, примерные сроки прохождения фронта и призыв следовать инструкции безопасности. Иными словами – не высовываться наружу.

Рамон прослушал сообщение на эспере. Дважды. После чего уселся в кресло, стоявшее напротив панорамного окна. Скоро он сможет наблюдать шоу, достойное кисти Айвазовского.

Коммуникатор представлял собой браслет, подключенный к локальной компьютерной сети Иерихона. Текстовым и голосовым общением создатели гаджета не ограничились. Браслет выводил на ровные поверхности голографический экран и виртуальную клавиатуру. Также это устройство служило аналогом лингвочипа, устраняя языковой барьер между охотниками и обитателями бродячего города.

– Начинается, – вздохнул Кадилов. Повоевать на Ржачине успел только он с Никитой. Валик и Азарод слышали об электрических бурях краем уха, а нюхач вообще не представлял, что сейчас прилетит из обложенных тучами небес. – Это на несколько часов.

– Десять, – уточнил Рамон. – Плюс-минус два.

– Подумаешь, – Валик отхлебнул чай из кружки. – Нам спешить некуда.

И тут не поспоришь.

Странное стечение обстоятельств привело к тому, что круг замкнулся. Полина зависла на Иерихоне. С проводником и парочкой перевертов-бойцов. Так сказал нюхач. Значит, в ближайшие десять часов от охотников никто не сбежит. Разве что – через портал. Но, судя по всему, Ржавчина для Лайета – последний пункт программы.

Конечно, если вдуматься, совпадение не случайно. Валик пробивался не только к городу, он хотел выйти из межмирья поближе к бегущей ученице диаблеро. Пустыня простиралась на тысячи километров во все стороны, так что Иерихон оказался единственным пристанищем.

Вдалеке мелькнул первый разряд.

Без звука.

– Тащи попкорн, Ефимыч, – сказал Валик. – Господь явил чудо.

Азарод издал короткий смешок.

– Дай пять, – похвалил Рамон.

Валик лениво отмахнулся. Все устали от затяжной погони. Ни тебе конвертов, ни радостей жизни. Бесконечный квест. Туманное будущее. Напоминает театр абсурда, подумал Рамон. Когда все ждут мужика по имени Годо, а он так и не появляется.

Иерихон погрузил в землю штыри заземлителей. Проводящие элементы выдвинулись из опор и врубились в рыжую почву. Бродячий город уподобился микрочипу, прилепившемуся к процессорной плате. Заземлители соединялись токоотводами с молниеприемной сетью. Их основной задачей был вывод избытков электричества из накопительной системы. Именно так – накопительной. Город использовал стихийное бедствие для пополнения энергетических запасов. Тесла-накопители жадно поглощали атмосферные разряды, консервируя электричество на месяцы вперед.

– Не нравятся мне эти молнии, – хмуро проговорил Азарод. Световой зигзаг разделил небо надвое. – Какая от них защита?

– Молниеприемная сетка, – пояснил Ефимыч. – Каждое здание опутано сетью толстых проводов, связанных с токоотводниками. Сеть примет на себя любой удар.

– А шаровые молнии? – спросил Валик.

– Магнитные ловушки Игнатова, – пожал плечами Кадилов. – Говорят, эти штуки расставлены по периметру всех современных городов.

– По городу их тоже разбросали, – добавил Рамон.

Валик приблизился к окну.

– Помогает?

Ему ответили не сразу.

– Десять лет назад не помогало, – вздохнул Ефимыч. – Потом ловушки усовершенствовались. Так что не переживай. Завари еще чаю и не мельтеши перед экраном.

Валик фыркнул и поплелся на кухню.

Охотников выпустили из карантинного блока сразу после подтверждения их личности на уровне регионального куратора. Выяснилось, что в Иерихоне имеется несколько служебных квартир, арендуемых профсоюзом для своих наемников. Куратор лично явился в Иерихон, чтобы выслушать доклад Рамона. Рапорт занял около часа. Куратор слушал, не перебивая. В конце рассказа задал несколько вопросов. И удалился, оставив ключи и адрес на листке, выдранном из блокнота.

В миграционном офисе охотники получили коммуникаторы. Электронные тридцатидневные визы установлены, сообщила светловолосая девушка. И очаровательно улыбнулась Рамону.

– Ты ей понравился, – шепнул Валик.

Рамон не ответил.

Он думал только о Полине. Преследование почти завершено. Вся эта сумасшедшая история обретет финал здесь, на Иерихоне. Конечно, избавившись от Лайета, Рамон породит новые проблемы. Придется искать нового учителя, заинтересованного в сотрудничестве. Но это не так важно. Они с Полиной будут вместе – вот что имеет значение.

Иерихон – город прочных и легких каркасных высоток. Здания проектировались с учетом множества факторов. Инженеры учли нагрузку на опоры, платформы и перекрытия, устойчивость к ветрам, сейсмическим колебаниям, грозам и ливням. Маневренность бродячего города могла сыграть злую шутку с домами при поворотах, резких остановках и ускорениях. Так что разработчики взяли за основу японские дома, обладающие многослойными прорезиненными опорами. Основа таких домов гасит любые колебания. Минус кроется в том, что жители Иерихона иногда ощущают легкую качку. Словно плывешь на исполинском сухопутном лайнере, подумал Никита. Двигаешься сквозь бескрайнюю ржавую пустыню и чувствуешь себя моряком дальнего плавания. Со временем, наверное, привыкаешь.

Небо прорезал очередной зигзаг.

Рамон встал с кресла и направился к журнальному столику. На прозрачной столешнице красовался внушительный арсенал. Помпа и «аграм» Никиты, обрез и стилет Кадилова, архаичный «кольт» Валика, топор Азарода. Здесь же – коробки с патронами.

Вот уж не думал Никита, что Валик прикупит «Кольт Анаконду». Шестизарядный зверь под патроны «магнум» 44-го калибра. Двойное действие ударно-спускового механизма. В некоторых слоях такие револьверы покупали охотники и спортсмены, в некоторых – полицейские. Это не дичь от Клинта Иствуда. «Анаконду» можно оснастить лазерным прицелом – отличное решение для новичков. И надежное.

– Смотрю, ты вооружился, – заметил Рамон, впервые увидев пушку Валика пару недель назад.

Проводник тогда смущенно улыбнулся.

– Мы же на охоте. Всякое случается.

Рамон откинул револьверный барабан и обнаружил вмонтированный неведомыми мастерами экстрактор. Как у «смит-энд-вессона». Этакая звезда на стержне, позволяющая одним нажатием выбрасывать стреляные гильзы. Все шесть камор были заполнены патронами. Рядом с «Анакондой» лежал спид-лоудер. Что ж, сложно отказать ведуну в предусмотрительности. Не всякий «студент» думает о быстрой перезарядке, отправляясь в дальнее странствие.

Вернув барабан «кольта» на место, Рамон отложил револьвер. Поднес к глазам спид-лоудер. Все пули в связке были серебряными.

– Нравится? – спросил Валик.

Рамон уважительно кивнул.

– Продолжай в том же духе. Шансы встретить старость вырастут.

Очередная вспышка озарила комнату. Прогремел гром. Буря вплотную приблизилась к укоренившемуся в земле Иерихону.

Погас свет.

– Штатное отключение, – буркнул Ефимыч.

На несколько минут комната погрузилась во тьму. Когда вспышки подсвечивали квадрат панорамного окна, Рамон видел силуэт Валика, угол кресла и бескрайнюю пустошь под клубящимся фиолетовым небом. Белые росчерки прорезали реальность Ржавчины, наполняли воздух озоном, заставляли волосы шевелиться на затылке.

Разветвленный зигзаг ударил в заводскую трубу на противоположном конце города. Краткая вспышка – и электричество разбежалось по дорожкам молниеприемника, впиталось фибрами тесла-аккумуляторов.

Включились светодиодные панели на плоских батарейках. Эти приборы монтировались в стены и потолки городских квартир. Активация происходила автоматически, подчиняясь приказу браслетов-коммуникаторов.

Очертились контуры предметов.

Час ночи.

Служебная квартира, в которой поселились охотники, располагалась на десятом этаже жилого комплекса «Чайка». Странное название для города, бороздящего глубины континента. Если когда-нибудь Иерихон и выбирался к побережью, то это знаковое событие происходило раз в десятилетие. У моря опасно. Ржавчина обрушивает на портовые города всю свою ярость. В виде штормов, цунами и тварей, выбирающихся из океана.

Квартира была достаточно просторной. Общая гостиная, в которой сейчас все собрались. Две спальни. Кухня, ванная и туалет. Лоджия, совмещенная с кухней. Никакой арендной платы – вкусная плюшка от профсоюза.

– Собираться надо, – сказал Азарод.

Рамон начал неспешно заряжать помпу. Щелчки патронов сливались с громовыми раскатами за окном.

Хороший мужик, этот некромант. Рамон вспомнил ту ночь, когда впервые встретил Азарода в Родевиниуме. Кажется, целая жизнь прошла. Мумик, Даздра и Хрон – все они мертвы. Никого не осталось. А некромант жив. И рвется в бой. Но главное – ему можно доверять.

Вложив «Тренч» в чехол за спиной, Рамон взял в руки пистолет-пулемет. Вогнал обойму и убрал в подмышечную кобуру. Запасная обойма отправилась в подсумок. Бандольер, набитый патронами двенадцатого калибра – через плечо.

– Надо, – заявил Рамон, – значит, надо.

Снаружи творилось нечто невообразимое. Разряды хлестали Иерихон, порождая светящйся хаос. Темно-фиолетовые небеса, безжизненная пустошь, змеящееся по сетям электричество. Оставалось лишь надеяться, что стены домов изолированы, а проводка соответствует всем стандартам Ржавчины.

Кадилов приблизился к журнальному столику.

– Штык не забудь.

Рамон указал большим пальцем себе за спину. Штык-нож для «Тренча» был приторочен к чехлу кожаными ремешками.

– Молодец, – похвалил Ефимыч.

Конечно, подумал Рамон. А пуля – дура.

На рукояти топора сомкнулись пальцы в кольчужной перчатке. Азарод, хищно улыбась, взял руническую секиру. Перебросил в правую руку. Кадилов вложил стилет в ножны на поясе. Проверил подсумок. И, поместив дробовик на сгиб локтя, отошел в сторону.

В комнату вошел Валик.

– Мужики, чайник закипел.

– Позже, – отмахнулся Рамон.

Валик окинул взглядом товарищей.

– Сейчас выдвигаемся?

Никита кивнул.

– Ладно, – ведун шагнул к журнальному столику и потянулся за револьвером. – Как скажешь.

Рамон положил ладонь на плечо друга.

– Нет.

– Что – нет?

Их глаза встретились.

– Ты остаешься, – пояснил Рамон. – вместе с нюхачом.

– С чего бы? У меня есть ствол.

– Он тебе пригодится, – заверил Азарод.

Валик посмотрел сначала на некроманта, потом на ангела. Опять перевел взгляд на Никиту.

– Думаете – справитесь?

– Справимся, – заверил Ефимыч. – Ты должен охранять нюхача. Он не умеет сражаться.

– Мы знаем, где они засели, – добавил Никита. – И сможем разобраться без вас. Если же это очередная ловушка… Что ж, пусть хоть кто-то выживет. И расскажет профсоюзным боссам, откуда начинать поиски.

Валик вложил «кольт» в кобуру на бедре.

– Мы должны держаться вместе.

– Никто не спорит, – согласился Ефимыч. – Но и действовать надо с умом. Нюхач – легкая мишень. Если его убьют, мы не сможем продолжать охоту.

За окном бесновался электрический кошмар.

– Они правы, – вступил в разговор Друмкх. – Только я могу выследить Полину.

Валик сдался.

– Хорошо. Только… осторожнее там.