Текст книги "Темное время суток. Фантастический роман"

* * *

Возвращаясь в родной срез, Никита сталкивался с одиночеством. Между ним и Полиной что-то возникло – бессмысленно это отрицать. Вот только Ржавчина отпустила своих героев, а Нортбург встретил их осенней слякотью и пронизывающими ветрами.

Рамон вернулся в срез с Валиком и Хроном. Последний, оказывается, жил в одном из городов-спутников, так что ему нужно было успеть на вечернюю электричку. Попрощавшись с коллегой, Валик и Никита двинулись к ближайшей станции метро.

Дождя не было, но под ногами хлюпали лужи, а с деревьев слетали последние листья. Парк озарился светом литых чугунных фонарей. Рамону нравились эти шары. Есть вещи, устоявшие под напором времени. Вещи, напоминающие о беззаботном советском детстве.

– Домой? – устало спросил Валик.

Никита пожал плечами.

– Рюкзак надо сбросить. Потом сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь пожрать.

– Дельная мысль, – одобрил ведун.

– А ты?

– Такой же план.

Оба рассмеялись.

Валик работал снабженцем на Ржавчине – его прикрепили к бригаде ведунов, занимавшихся поставками боеприпасов, провизии и медикаментов. Лечить укушенного оборотнем солдата смысла нет, но матерая нежить использовала холодное оружие. Преимущественно, мечи, топоры и кастеты. Раны, оставленные такими игрушками, выглядели жутко.

За полгода, проведенных на Ржавчине, Никита сдружился с интеллигентным проводником.

– А что, – неожиданно для себя предложил Рамон. – Не ударить ли нам по пиву?

Валик ошарашенно уставился на приятеля.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Охотники не пьют с ведунами.

– Это запрещено?

– Нет. Просто традиция.

Никита махнул рукой.

– Забей. Согласен?

Поколебавшись, Валик кивнул.

– Тогда созвонимся через пару часов.

Они обменялись телефонами.

Сумерки быстро сгустились над городом. Поднялся порывистый ветер, разогнавший тучи. Сквозь изодранное сизое покрывало проступили звезды. А еще – луна. Огромная, круглая. Словно око неведомого хищника.

Подъезд приготовил неприятный сюрприз.

Домофон.

Рамон не мог сообразить, почему металлические двери не установили сразу. Это ведь норма сейчас. Возможно, дольщики отказались от домофонов по неведомым причинам. Сложно сказать. Теперь Никите придется искать чип, делать его копию, а затем договариваться с хозяином об установке домофона. Впрочем, нужно ли это делать? Гости к нему приходят редко.

Увидев, что в окнах первого этажа горит свет, Рамон позвонил в четвертую квартиру. Ответила пожилая женщина.

– Кто?

– Это ваш сосед сверху. Я из командировки вернулся, а тут домофон. Впустите?

В голосе женщины прозвучало сомнение:

– Точно сосед?

– Точно. Никита.

– Снимаешь?

– Снимаю.

В динамике что-то затрещало. Раздался характерный писк, и дверь размагнитилась.

– Спасибо, – сказал Рамон.

Лифт не работал.

Никита двинулся наверх. Третий этаж подарил новые впечатления. В тусклом свете подъездной лампочки – вычерченный мелом силуэт. Перед массивной дверью, оснащенной сигнализацией и видеокамерой. Старушки-сплетницы уверяли, что за дверью живет криминальный авторитет, имеющий «связи» с мэром Нортбурга. Самим мэром, вы только подумайте.

Перешагнув через условную ногу авторитета, Рамон двинулся дальше. В этих меловых абрисах есть своя философия, решил он. Помни о смерти, и все такое.

Третий сюрприз подстерегал хозяина съемной квартиры в холодильнике. Все, что там находилось, пришлось выбрасывать. Даже курица в морозилке не выдержала длительного расставания. Срок годности стал достаточным аргументом для утилизации.

Запихнув испорченную еду в объемистый пакет, Рамон выдвинулся на площадку. Курица ухнула в мусоропровод. Вместе с просроченными творожками, молоком, докторской колбасой и прочими издержками профессии. Зарекался же все съедать перед рейдами…

Вернувшись в квартиру, Никита распаковал рюкзак, разрядил и убрал в сейф стволы, принял душ. Голову мыть не стал – за продуктами идти. А там ноябрь, холодно.

Торговый центр расположился в пяти минутах ходьбы от дома Никиты. Типичная коробка с яркой вывеской, приличной парковкой и постоянными скидками.

«Копейка».

Таких магазинов пруд пруди. Даже в альтернативных слоях встречаются. Живучая гадость.

Рамон запихнул рюкзак в камеру хранения, взял корзину на колесиках и отправился в шоп-тур. Ржавчина вымотала настолько, что хотелось затариться на неделю вперед. Хотелось сидеть в тишине квартиры, пить пиво и высовываться наружу лишь в исключительных случаях. Например, чтобы посидеть в баре с друзьями. И то – без фанатизма.

Полина осталась на Ржавчине. Опыт у девушки был внушительный, поэтому руководство заплатило ей бешеные деньги за инструкторскую работу. В ближайшие несколько месяцев Полина будет тренировать азиатских солдатушек, учить их расправляться с оборотнями. Плюс – «ограниченный контроль». Иными словами, наблюдение за территориями, которые Бангкок формально отнес к «чистым».

Шоп-тур начался с мясного отдела.

Рамон забросил в корзину несколько палок сыровяленой колбасы, увесистый сверток развесных пельменей, замороженное куриное филе. В рыбном отделе набрал кучу консервов. Набор бесполезной пищи пополнили крупы в пакетиках для варки, набившие оскомину «роллтоны», перловка и спагетти. Сюда же – кетчуп в стеклянной бутылке. Огурцы с помидорами, яблокки, лимоны, зелень, лучок с чесночком. Два десятка яиц. Оливковое масло. Баночка маринованных грибов. Вредные «бреморские» салатики. Нарезной хлеб.

В алкогольном отделе Рамон слегка задержался. Долго раздумывал над ассортиментом, в итоге пришел к тому, что надо основной упор сделать на пиво. Хорошее питерское пиво в стекле. Коньяк дома оставался, а вот вискарь подошел к логическому концу. Нужно восстановить баланс парочкой пузырей «Джека Дэниэлса». Вроде бы все. Продуктовый план выполнен.

Отстояв длинную очередь на кассе, Расмон расплатился пластиковой карточкой и покатил тележку к камерам хранения. Поначалу он опасался хранить деньги в банке и пользоваться пластиком. Все-таки, доход нелегальный. Никаких деклараций, ИП, чеков и прочего. Куратор убедил Никиту в том, что его страхи безосновательны. Попробуй, сказал куратор. Ты же не хочешь однажды вернуться из рейда с какими-нибудь йенами или тугриками, а потом мучиться от голода до утра? Если вернешься в срез поздно вечером, никто тебе обменник не откроет.

Воспользовавшись советом куратора, Рамон открыл рублевый счет и положил туда пятьсот евро. В пересчете. Всесильные налоговики так и не заинтересовались его доходами. Да и чем тут интересоваться? Гроши ведь.

Пригодилась карточка, подумал Рамон, загружая продукты в рюкзак. Спасибо тебе, мудрый куратор.

На улице зазвонил телефон.

Валик.

– Здорово, – сказал Никита.

Рюкзак ощутимо врезался в плечи.

– Закупился? – спросил ведун.

– Только из магазина.

– Я уже дома, – сообщил Валик.

– Где окопаемся?

Секундная заминка.

– В бар не хочется, – признался проводник. – Можем у меня посидеть. Я один живу, так что никто не помешает.

– Хорошо, – согласился Рамон. – Куда ехать?

Валик назвал адрес.

* * *

Правила запрещали ходить по улицам во время электрического шторма. Да никто бы туда и не сунулся. Разве что отчаявшийся самоубийца. Но городские власти не могли позволить стихии парализовать коммуникации и пути сообщения. Вот и понастроили в подбрюшье кучу тоннелей, лифтов и переходов – прорезиненных и наглухо изолированных от окружающего мира. Эта транспортная система была оснащена автономным освещением, гоизонтальными вакуумными шахтами и дорожками для велосипедистов. Все здания Иерихона имели обязательные запасные выходы к этой системе. Насколько знал Никита, там даже капсулы скорой помощи курсировали. Ну, и роботы аварийной службы, куда ж без них.

ЖК «Чайка» пристроился в угловом секторе Иерихона. На краю бездны, можно сказать. Чтобы попасть в транспортную сеть, охотникам предстояло спуститься в паркинг нулевого уровня, под завязку набитый водородными компакт-карами. В недрах паркинга расположилась станция вакуумной трубы. Там же – грузовая автомобильная платформа и винтовая пожарная лестница для любителей путешествовать пешком.

Рамон, не задумываясь, направился к вакуумной станции.

– Может пешочком? – взмолился Азарод.

Вот же ненавистник прогресса.

– Нет, – отрезал Рамон. – Времени мало.

– Поддерживаю, – кивнул Ефимыч.

Полина и ее спутники поселились в соседнем квартале. Медгородок, скопление парковых зон, таунхаусов, скромных пятиэтажек и оздоровительных центров. Квартиры в Медгородке были дорогими, а в санатории иерихонцы попадали строго по путевкам. Очередность и уровни приоритета рассчитывались компьютерной программой, но каждый житель раз в год обязательно обследовался в местном диагностическом центре. Справедливость системы произвела на Рамона впечатление. Никаких платных соцпакетов, путевок «по блату» и прочих издержек человеческого муравейника. Каждому по потребностям. Наверняка в Иерихоне были изъяны, но их нужно выискивать с микроскопом в руках.

Хорошо там, где нас нет. Эти слова любил повторять Ефимыч всякий раз, когда Никита принимался нахваливать иномирные сообщества. Поживи здесь несколько лет – волком взвоешь.

Может быть.

Но попробовать хотелось.

– Ты ездил по трубе? – спросил Никита у Кадилова.

– Бывало.

– Веди нас, Сусанин.

Ефимыч хмыкнул.

Интересно, как Лайет пробрался в Медгородок? Не только пробрался, но и арендовал квартиру в комфортабельном таунхаусе. На первом этаже. С верандой, газоном, площадкой для барбекю и широкими панорамными окнами. С беседочкой, клумбами и плодовыми деревьями. Вся эта прелесть была защищена полимерным куполом со встроенным климат-контролем. Поверхность купола была прозрачной, расчерченной в клетку молниеотводными кабелями.

Рамон несколько раз устраивал себе виртуальную экскурсию по Медгородку. Бродил в трехмерном пространстве, нацепив VR-очки и сенсорные перчатки. Запоминал детали. Входы-выходы, транспортные пути, планировку помещений. Все, что могло иметь значение в предстоящей схватке.

Охотники обогнули паркинг по пешеходной дорожке и приблизились к выпуклой стене. Здесь дорожка вливалась в широкую платформу, на которой сейчас было пусто. Люди интуитивно боялись грозы, жались по своим технологическим норам. Никто не хотел рисковать. Есть в этом что-то первобытное, подумал Рамон. Суеверный ужас неандертальца перед яростью небес. Ужас, сохранившийся на генетическом уровне.

Над выпуклой стеной светилось электронное табло. Два сектора. Правый показывает точное время. На левом – обратный отсчет до прибытия капсулы.

Чем-то профсоюзным повеяло.

Мысль заставила Рамона улыбнуться.

– Ты чего? – спросил Азарод.

– Так. Ерунда всякая.

Выпуклая стена паркинга представляла собой часть трубы. Когда цифры на левом табло превратились в нули, в трубе образовалась вертикальная щель. Целый сегмент сдвинулся в сторону, открывая пассажирам салон вакуумной капсулы.

– Идем, – Ефимыч тронул Никиту за плечо. – Нам пора.

Рамон шагнул в капсулу.

Белый свет резанул по глазам, привыкшим к полутьме паркинга. Капсула имела шарообразную форму. Шесть мягких кресел по кругу. Когда охотники пристегнулись, сегмент трубы вернулся на прежнее место. Затянулось входное отверстие. Из пола выдвинулся навигационный пульт.

– Круто, – оценил Рамон.

– Учись, студент, – Кадилов перешел на менторский тон. – Тебе еще ездить и ездить.

С этими словами ангел склонился над сенсорным экраном. Вывел простенькое меню, задал конечную цель и скорость движения. Нажал кнопку «Старт».

Рывка Никита не ощутил.

– Как это работает? – спросил Азарод.

– Не бери в голову, – отмахнулся Кадилов. – Пользуйся благами цивилизации, пока есть возможность.

Никита знал, что капсула сама выбирает оптимальный маршрут и регулирует скорость так, чтобы не столкнуться с другими пассажирами. По сути, это транспортное средство – беспилотник, разгоняющийся в вакуумной среде.

Волнение.

Вот что он испытывал, погружаясь в подбрюшье Иерихона. Полина и наемники Лайета уже обернулись. Или нет. Зависит от их мастерства. Действовать придется осторожно. Азарод попытается парализовать Полину, обездвижить ее своей магией. Остальных нужно убить.

– Мне что-то не нравится, – нарушил затянувшееся молчание Азарод.

Ефимыч и Никита уставились на некроманта.

– Что именно? – попробовал уточнить Кадилов.

Азарод пожал плечами.

– Сложно объяснить.

– Попробуй, – предложил Рамон.

– Это просто… чувство. – Азарод развел руками. – Словно нас ведут на убой. С самого начала Лайет знал, что мы преследуем Полину. Он ведет игру, которую мы не понимаем. У него все просчитано. У профсоюза – тоже. У нас – нет.

Рамон вздрогнул.

Упоминание профсоюза вынудило его задуматься. Хорошо ли он понимает мотивы своих боссов? Почему в одних срезах профсоюз тотально уничтожает всех перевертов, а в других позволяет им расплодиться? Почему враждующие Сферы сошлись вместе и распахнули перекресток в черте Форта? Логово – единственный срез, полностью захваченный оборотнями. Ну, поговаривали, конечно, и о других похожих местах, но Рамону не доводилось там воевать. Неужели экспансия метаморфов настолько опасна, что ангелы и демоны готовы договариваться друг с другом? Разве у перевертов нет душ? Кто бы ни победил, это не должно менять расклад сил. Или – должно.

– У оборотней есть душа? – спросил Рамон.

Кадилов напрягся.

Посмотрел в глаза напарнику.

– Ты о чем?

– О душе. Ты же ангел. Не важно, какого уровня. Скажи мне. Есть у них душа или нет?

– Я…

– Ты знаешь, – напирал Никита. – Отвечай на вопрос.

Кадилов вздохнул.

– Это сложно.

– Я пойму.

Старик провел рукой по бороде. Седые волоски делали его похожим на капитана китобойного судна. Этакий Ахав, преследующий своего кита.

– Переверты делятся на классы, Никита. Думаю, это тебе куратор рассказал.

Рамон кивнул.

– Дальше.

– Имей терпение. Если хочешь понять. Так вот, классы оборотней. Когда человека обращают, он становится адептом. Переворачивается каждую ночь, хочет того или нет. Не контролирует себя. Руководствуется инстинктами. Днем – обычный человек.

– Все верно, – подтвердил Азарод.

– Адепт превращается в знающего, – продолжил Кадилов. – Эти бегают в стаях, прайдах и других полузвериных сообществах. Кого-то едят, кого-то приобщают. Все зависит от приказа вожака.

– Умеют мыслить в зверином обличье, – добавил Азарод. – Поэтому довольно опасны.

– Воюют грамотно, – буркнул Рамон. – Есть представление о тактике.

– Да, – кивнул Ефимыч. – Вы правы, мои некрещеные братья. Следующий класс – вожаки. Это опытные бойцы, научившиеся справляться с вооруженным противником. Высокий авторитет, навыки убийц. Полностью сохраняют память о ночных похождениях, поэтому могут планировать рейды и захват новых территорий. В отличие от адептов и знающих.

– Да, – Рамон устало вздохнул. – Первые вообще ни черта не помнят, у вторых поутру – мешанина образов и эмоций. Как после пьянки.

– Хорошая аналогия, – похвалил Ефимыч.

– Спасибо.

– Но есть и четвертый класс, – напомнил Азарод.

– Да, – Кадилов отвел взгляд куда-то в сторону. Смотреть, впрочем, было не на что. Вогнутые матовые стены. – Метаморфы-универсалы. Высшая каста.

Азарод сплюнул:

– Пакость.

– Погоди, – Рамон поднял руку. – Это те парни, что перекидываются частично? Умеют сражаться нашими мечами и кастетами?

Ефимыч хмыкнул.

– Если бы.

– Это и вожаки вытворяют, – встрял некромант. – Велика невидаль.

– И вожаки, – тихо проговорил Кадилов, – и продвинутые знающие. Особенно те, у которых кисти похожи на человеческие после трансформации.

– Крысолюди, – догадался Рамон.

– Хотя бы.

Капсула двигалась совершенно бесшумно. Рамон не ощущал ускорений и торможений – видимо, в стенки зашиты мощные гирокомпенсаторы.

– Универсалы, – Кадилов воздел указательный палец, – способны произвольно менять формы. День или ночь – это не играет роли. Такой метаморф может перекинуться в урса, кхана, ворона или акулу. Полная свобода действий. Их не сковывают естественные ограничители.

Рамон задумался.

– Их мало, – сказал Азарод. – Единицы.

– К счастью. – Ефимыч подтянул к себе дробовик, валявшийся на соседнем кресле. – Иначе война не прекращалась бы с наступлением рассвета.

Никита глянул на сенсорный дисплей выдвижного столика. Желтая точка капсулы уже вплотную приблизилась к Медгородку.

– Ты не ответил на вопрос, – Рамон чувствовал, что информация, которую он хочет получить, очень важна. – Какое отношение к этому имеют души? И, кстати, ты забыл о классе оборотней-проводников.

– Не забыл, – отмахнулся Ефимыч. – Просто их не всегда выделяют в самостоятельный класс. Есть мнение, что звериные проводники – это подвид знающих.

– Чушь, – хмыкнул Азарод.

Кадилов перевел взгляд с некроманта на лидера.

– Систему видишь? Во всех этих классах?

– Развитие, – догадался Рамон. – Они развиваются!

– Правильно. Соображаешь. Логично предположить, что есть вершина этой пирамиды. Некий абсолют, к которому стремятся все переверты. Помимо своей воли, разумеется.

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил Никита, – что метаморф – всего лишь зародыш? А что дальше?

Тяжелая ладонь Кадилова легла на плечо Рамона.

– Дальше – тварь без души. Энергетическая субстанция, способная легко преодолевать трещины, вселяться в людей и предметы, пожирать чужие души, накапливать мощь. Принимать любые формы. Как материальные, так и астральные.

– Диаблеро, – тихо произнес Рамон. – Основатели.

– Ты мыслишь ограниченно! – Ефимыч рассмеялся. – Замкнутые круги – это для любителей Блока. Ночь, знаешь ли, не всегда заканчивается аптекой. Почему основатели примкнули к Сферам и профсоюзу в Логове? Враждующие стороны объединяются, когда им страшно.

– Хватит жути нагонять, – попытался разрядить обстановку некромант.

– Ничего я не нагоняю, – спокойно возразил Кадилов. – Говорю, как есть. Все струхнули, поскольку встретились с бездушной тварью. Прозвучало мнение, что это существо непобедимо.

– Мнение? – не понял Азарод.

– Предположение, – уточнил Кадилов. – Видишь ли, никто не смог одолеть тварь в поединке. Ни в реале, ни в астрале.

– Интересно, – Рамон задумался. – У бездушных есть название?

– Есть, – ответил Ефимыч. – Вендиго.

– Что-то индейское, – блеснул эрудицией Рамон.

– Правильно. Индейцы так называли проклятого духа-людоеда. Допустим, ты практиковал каннибализм и черную магию. Или тебя укусили. Ты превращаешься в вечно голодного демона, пожирающего человечину. Сам ты будешь полупрозрачным, невероятно высоким и неуязвимым. С кожей, которую ничем не пробить.

– Что из этого вымысел? – спросил Рамон.

– Почти все, – усмехнулся ангел. – Кроме неуязвимости. Вендиго не взять ни серебром, ни рунами. Демоны пробовали сжечь его – не знаю, что из этого вышло. Зато вендиго с легкостью разделываются и с охотниками, и с демонами, и с ангелами.

– Впечатляет, – оценил Рамон.

– Еще бы, – согласился Азарод.

– Стоп. – Никиту осенило. – Так вот для чего потребовалась экспансия оборотней! Кто-то выводит вендиго? Но зачем?

– Все очень просто, – вздохнул Кадилов. – Кто-то собирается использовать вендиго в своих интересах. Изменить баланс сил. И тут всего три варианта.

– Ангелы, демоны и профсоюз? – предположил Рамон.

– В точку.

– Почему ты не учитываешь основателей?

– Это не соответствует их политике. Основатели не любят себя афишировать, вступать в затяжные войны и что-либо захватывать. Они предпочитают держаться в стороне. Не трогайте меня, я не трону вас.

Рамон покачал головой.

– Не вижу логики.

– Почему? – удивился Ефимыч.

– Почему три стороны объединились против вендиго, если кто-то их собирается использовать?

– Не использовать, – поправил Кадилов. – Договориться. Это разные вещи, Никита.

– Ладно, – Рамон нетерпеливо махнул рукой. – Все равно логики нет. Уничтожение расы оборотней не сулит вендиго ничего хорошего. Я так понимаю, чем больше перевертов, тем выше процент эволционировавших вендиго?

– Правильно понимаешь, – кивнул старик. – Но логика есть. Слышал такое слово «эскалация»?

– Допустим.

– А теперь представь… – Ефимыч наклонился вперед. Страховочные ремни натянулись. – Представь, что одна из сторон, угрожая будущему вендиго, ставит ультиматум. Сотрудничество взамен прекращения войны. Это серьезный аргумент. Чтобы увеличивать свою численность и впредь, бездушные твари пойдут на уступки. Все, что тебе нужно сделать – это убедить вендиго в том, что ты реально влияешь на события. Имеешь политический вес.

– Тогда, – добавил Азарод, – придется убедить остальных, что ты ведешь честную игру.

– Сложная задача, – согласился Кадилов.

– Но зачем? – воскликнул Рамон. – Для чего все это? Миллионы смертей в разных срезах. Я не понимаю, чего можно добиться с помощью вендиго. Поглотить все души, затащив их в свет или тьму? Обрести абсолютную власть? По-моему, у всех и так власти хватает.

– Вопрос верный, – пробормотал Кадилов. – И если ты сможешь найти ответ, то постигнешь суть этого противостояния.

Капсула остановилась.

– Медгородок, – объявил бесстрастный женский голос. Слово было произнесено на местном наречии, но коммуникатор любезно предоставил синхронный перевод.

Сегмент оболочки сдвинулся.

И Рамон увидел Полину.