Текст книги "Темное время суток. Фантастический роман"

* * *

Валик жил в настоящих хоромах – по советским меркам. Никита ожидал увидеть квартиру современной планировки или модифицированную до неузнаваемости малосемейку. Что-нибудь соответствующее статусу одинокого ботаника, большую часть жизни проводящего в Интернете и параллельных слоях. А вот здоровенная трехкомнатная «сталинка» никак не вписывалась в охотничьи фантазии.

– Проходи, – сказал Валик, открывая дверь. – Тапочки надень, у нас полы холодные.

Это «у нас» от Рамона не укрылось.

Аккуратно сняв ботинки и повесив на вешалку пальто, Рамон начал шарить ногами в поисках тапочек. Вот они, стоптанные социалистические символы. Серые в клеточку. Как и положено.

Квартира производила впечатление чего-то монументального, хоть и поистрепавшегося. Паркет под ногами. Круглый циферблат часов – привет из «восьмидесятых». Длиннющий коридор, упирающийся в туалет и ванную. Трехметровые потолки. Дверцы антресолей. Оленьи рога над входом в зал.

Раздался бой часов.

Старинных, ходиковых.

Эта нить времен, протянувшаяся сквозь эпохи, поразила Никиту. Казалось, переступив порог квартиры ведуна, он совершил прыжок во времени.

– Я на кухне! – крикнул Валик.

Рамон двинулся по бесконечному коридору, всматриваясь в удивительные артефакты. Тут были картины неведомых художников, стеллажи с книгами, парусник в запыленной бутылке, черно-белые портреты валиковых предков… И совершенно неуместный сноуборд, прислоненный к стене.

– Здорово тут у тебя, – сказал Никита, свернув на кухню. Сразу бросились в глаза размашистые габариты. В углу мерно гудел холодильник. Вполне современный, двухкамерный. Под окном расположилась тахта. На тахте – раскрытый ноутбук.

– Это бабушкина квартира, – пояснил Валик, переворачивая что-то на сковороде. По кухне распространился вкусный запах домашней еды – жарящихся колбасок, специй и всякой холостяцкой всячины.

Рамон поставил рюкзак на банкетку.

– Я тут принес кое-что.

Из рюкзака явилась бутылка «Джека Дэниэлса». К бутылке примкнула палка салями, нарезанные и упакованные ломтики ветчины.

Валик кивнул и полез в холодильник.

Рамон не удержался – заглянул в сковороду. Там, к его немалому удивлению, жарились вовсе не колбаски, а самый настоящий стейк. Громадный и сочный. Светилась духовка – еще один источник дивных ароматов. Судя по всему, овощных.

– Есть хочется, – признался Валик. – Ты ужинал?

– Нет.

– Я тоже.

Застегнув рюкзак, Рамон вынес его в прихожую. Вернувшись, решил задать мучивший с самого начала вопрос:

– А бабушка где?

Валик поместил на сковородку второй стейк. Раздалось шипение, и ведуну пришлось убавить огонь.

– Не поверишь.

Рамон хмыкнул.

– Я охочусь на оборотней. Так что поверю в любую дичь.

Валик обернулся. Странное зрелище – типичный гик с деревянной лопаточкой в руке и старательно завязанным передником. На переднике красовались улыбчивые японские томаты.

– Бабуля уехала в Индию. Ищет там духовного просветления. А меня пустила к себе на неопределенный срок. Оплачиваю только коммуналку. Здорово, правда?

Рамон ошарашенно кивнул.

Иногда в Нортбурге встречаются люди, напрочь выламывающиеся из капиталистического контекста. Человек человеку не волк, а наставник и очередное воплощение Кришнамурти.

– Бабуля у меня молодец, – сообщил Валик, извлекая на свет божий противень с овощами. К слову, овощи он решил не резать, а завернуть в пищевую фольгу. Коварный ход. – Преподает этнологию и этнографию на истфаке. Ну, преподавала раньше. Сейчас – вольный исследователь. Гражданин мира, как она себя называет.

– Давай помогу, – предложил Рамон. Мирная советская кулинария и разговоры о бабушке-этнографе начали выносить ему мозг. Еще вчера Рамон сидел в одном из баров Бангкока, отмечал завершение контракта. Да-да, Конфедерат не удовлетворился рекомендациями профсоюза и заключил с Никитой персональное соглашение. А сегодня – «сталинка» из прошлого и бабушка в Индии.

– Займись фольгой, – сказал Валик.

Кивнув, Рамон присоединился к товарищу. Вдвоем они быстро укомплектовали стол. Овощи и стейки отправились на тарелки. На отдельное блюдо Валик выложил ломтики ветчины. В это время Никита нарезал салями, достал из навесного шкафчика сужающиеся бокалы и открыл первую бутылку вискаря. Вторая, как выяснилось, стояла в холодильнике – ее прикупил Валик. Редкостное единодушие.

Закусывать вискарь не принято.

Разбавлять – тоже.

Факты известные, но дико хотелось есть. Да еще, как назло, оленины и форели под руку в магазине не подвернулось. Посовещавшись, друзья решили употребить по бокальчику, насладиться добротным напитком, а уж затем приступать к трапезе. Ну, и продолжать алкоголизацию организма.

Сказано – сделано.

Вспоминая тот вечер, Рамон не мог отделаться от мысли, что Валик в профсоюзе – человек случайный. Его жизненный путь пересекся с кем-то из кураторов, вот и перевелись стрелки. Или, что более вероятно, Валика нашел вербовщик. Интересно, как набирают ведунов? Можно пофантазировать на эту тему. Человек возвращается с работы и неожиданно открывает портал. Смотрит: вокруг средневековый город. Или пустыня Ржавчины. Или еще какая-нибудь хрень. Паника, мысли о том, что попал на тот свет или лежит в коме. Или спит, а это все – плод разыгравшегося воображения. Хочется домой. Ведун думает о своей квартире, мечтает вновь перешагнуть ее порог. И чтобы все быстрее закончилось. Хлоп – и он в своей комнате. Устроился, к примеру, в кресле. Напротив – ноутбук. А через неделю приходит вербовщик.

Засиделись допозна.

Говорили о всякой всячине, вспоминали Ржавчину и другие срезы. Листали книги индийской бабушки. Екатерина Петровна собрала обширную коллекцию. Доминировали книги по этнографии, но хватало и художественной литературы. Рамон восхищенно перебирал пожелтевшие корешки. Море фантастики. Сборники издательства «Мир», Жюль Верн, Беляев, Стругацкие… Машина времени запустилась и начала работать в полную мощь. Все это Рамон читал в детстве. Либо хотел прочесть. До армии и постперестроечной грязи.

Беседа текла неспешно, а за деревянными окнами шумел ноябрьский ветер. Виски в бокалах, черно-белый «Наутилус» в увесистой книге, тиканье старинных часов.

Именно тогда Валик стал не просто боевым товарищем, а другом. Спустя месяцы, сидя у костра в захваченном оборотнями срезе, Рамон знал, что Валик придет ему на помощь. И не потому, что Рамон спас от клыков его брата в подземке. А потому, что их связала дружба.

Впереди – знакомство с братом Валика. Первый совместный рейд на Мглу. Жуткие тоннели, из которых они выбирались втроем. Привыкшие к черным закоулкам переверты. Некоторые твари выбирались на поверхность, порождали мутантов и необратимо перекраивали облик планеты. Мутанты были быстрыми и умели преподносить неприятные сюрпризы.

Антон, брат Валика, несколько лет проработал охранником в ЧОПе. До этого он был рядовым ментом. Не в убойном отделе. Участковым, кажется. Все пытал Валика, откуда тот деньги качает. Не скважину, случаем, прикупил? Валик отшучивался, переводил разговор на другие темы. Но в душе сочувствовал Антошке – у того двое детей подрастали. Ипотека, нищета, никаких перспектив. Однажды Валик решил помочь родной крови. Нажал парочку рычагов в профсоюзе. Кто-то намекнул вербовщику, что Антоха – парень что надо. Дать бы ему шанс проявить себя. И вот Антоха бродит по своему району, заглядывает в кафешку, переполненную нелегалами и всяким сбродом, а там – серьезный мужик. Тот самый, что выцепил Рамона в казахских степях. Садись, говорит, парень. Дело есть.

Так Антон превратился в охотника.

Но в эту профессию нельзя войти с черного хода. Ты должен уметь выживать. И убивать других. Тех, кто быстрее и сильнее тебя. Тех, кого природа возвела на вершину пищевой цепочки.

Иначе тебя сожрут.

Валик пытался объяснить эту несложную истину брату. Но тот очень хотел денег. Сейчас, много.

И вот они, туннели Мглы.

Впрочем, это уже другая история. А в тот вечер Рамон напивался с ведуном, похожим на студента-айтишника и перебирал старые книги индийской бабушки. Рассматривал фотки, сделанные на альпийских склонах – там улыбчивый Валик в вязаной шапке и темных очках опирался на сноуборд.

Незаметно подступал рассвет.

* * *

Полина вошла в капсулу.

Секция трубы вернулась на место. Капсула обрела первоначальную форму, отгородившись от вакуума герметичной стеной.

– Сидите, – Полина подняла руку.

Это была действительно она. Девушка, которую Рамон полюбил настолько, что готов был следовать за ней через все миры Многослойности.

Охотники замерли в ступоре.

Никто не потянулся к оружию, не стал отстегивать ремни. Ведь это была Полина.

Самое удивительное, подумал Рамон, заключается вовсе не в ее чудесном визите. И даже не в том, что девушка не перекинулась в волколака с наступлением ночи. Или в том, что она не удивилась и не обрадовалась встрече. А… в чем же?

Тишина еще не успела разрушиться, а Рамон понял.

Во всем сразу.

– Ты не перекинулась, – пристально глядя на Полину, сказал Азарод.

– Нет. Не сейчас.

Полина выглядела хорошо. Новая прическа. Русые волосы, выбритый висок, несколько длинных косичек. Варварская мода Ржавчины. Выцветшие джинсы, легкий джемпер и дутая жилетка. Все те же льдинки-глаза, проникшие в душу Никиты на забытой дружеской вечеринке.

– Мы уезжаем, – сказала Полина.

И коснулась сенсорного стола.

– Куда? – не понял Ефимыч.

– В другой район, – Полина задала маршрут. Ее пальцы бегали по плоскости с поразительной быстротой. – За Лайетом.

– Что? – Рамон не верил своим ушам.

Полина укоризненно посмотрела на него.

– Времени мало, Никита. Можешь не перебивать?

Оставалось тупо кивнуть.

– Хорошо. – Полина обвела взглядом всю троицу. – Как думаете, что сейчас происходит?

Кадилов пожал плечами:

– Наш безупречный план рушится.

– Верно, – девушка усмехнулась. – Но я вам открою небольшой секрет. У вас и не было никакого плана. Как и у меня до встречи с Лайетом. Профсоюз сказал «взять», и вы помчались по следу. Как хорошие песики. Верные наемники. Так, Азарод?

Некромант промолчал.

– Сейчас я спасаю ваши жизни, вот что происходит, – вздохнула Полина. – К Медгородку стягиваются ликвидаторы. Ребята, вроде Тейна. Уверена, Никита меня понимает.

– Ликвидаторы? – переспросил Ефимыч. На лице ангела застыло недоумение. – Причем здесь ликвидаторы?

– Постойте, – перебил Азарод. – Вы о чистильщиках?

– Вроде того, – кивнула Полина. – Задача у них простая. Перебить всех нас.

– Нас? – тупо повторил Рамон.

– Главная цель – Лайет. – Уточнила Полина. – А нас ликвидируют за компанию. Убирают лишних свидетелей.

– Подожди, – Рамон почесал затылок. – Но им ведь нужна ты. Лайета и так собирались убить нашими руками. В чем разница?

– Ты не справился бы с Лайетом, – покачала головой Полина. – И все вы втроем не справились бы. А теперь замолчите. Мы прибываем. И, бога ради, не делайте глупостей. Пока не услышите историю до конца.

Капсула остановилась.

И внутрь вошел человек, которого Рамон почти ожидал увидеть. Но не думал, что это произойдет так быстро.

Лайет.

Узнать давнего врага было легче, чем представлялось. Нечто неуловимое, знакомый спектр ощущений. Так сразу и не объяснить. Ты никогда прежде не видел этого человека, но понимаешь, кто перед тобой. Тот, в чью тень ты собирался вогнать клинок.

Сегмент задвинулся.

Лайет кивком поздоровался с охотниками. Сел в кресло рядом с Полиной. Так, чтобы видеть всех наемников профсоюза. Разумно.

Пальцы девушки вновь пробежались по сенсорной плоскости.

Новый маршрут.

– Я тебя иначе представлял, – сказал Рамон. Он увидел сорокалетнего мужчину – сухощавого, с седеющими висками и едва заметными морщинами на лбу. Стрижка под ноль. Мимикрирующий плащ – такие используют разведчики, делающие вылазки к форпостам враждующих городов-государств. Сейчас ткань плаща имела нейтральный серый цвет.

Капсула вновь куда-то отправилась.

– Ищешь мою тень, – Лайет перехватил взгляд Никиты. В его голосе прозвучала насмешка. – Не спеши.

Ефимыч кашлянул.

Все взгляды скрестились на ангеле с дробовиком.

– Не хочу мешать выяснению отношений, – равнодушно заметил старик, – но мне была обещана история. Раз уж за нами идут ликвидаторы, хотелось бы ее услышать.

– Валик, – напомнил Азарод, – и Друмкх. Мы должны защитить их.

Лайет махнул рукой.

– Вы еще не поняли?

Молчание.

– Это они вас сдали, – сообщила Полина.

Рамон вздохнул.

Полина, вероятно, права. Кто еще мог знать о местонахождении Лайета? Кто мог регулярно отправлять магические письма через абонентские ящики, поддерживая связь с кураторами профсоюза? Все логично. Не понятно лишь одно – почему. Валик не мог так поступить с Рамоном. С кем угодно, только не с Рамоном.

Весь спектр чувств, похоже, отразился на лице Никиты.

– Не мог, – словно прочитав мысли охотника, произнес Лайет. – Он этого и не делал. Просто на Утопии к вам присоединился не Валик.

Азарод недоверчиво уставился на основателя.

– А кто?

– Научитесь уже шевелить мозгами, – не выдержал диаблеро. – Это способствует выживанию. Вы так много знаете парней, способных менять внешность и пробивать порталы? Убийц с навыками ведунов?

– Тейн, – догадался Рамон.

– Бинго! – Лайет демонстративно зааплодировал. – Лед тронулся, как говаривал один из ваших классиков.

Рамон посмотрел на Кадилова.

– Где вы с ним встретились?

Все поняли, что речь идет о лже-Валике.

– У тебя, – напомнил Ефимыч. – Забыл, что ли?

– Нет, это я помню. Но вы уже знали, что Валик явится. Откуда? Ведь в Брянске его не было?

– Не было, – согласился Азарод.

– Брянский куратор, – буркнул Кадилов. – Вот кто нам сообщил про ведуна.

– Все ясно, – заключила Полина. – Валик вполне может сидеть в своей квартире, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Его никуда не вызовут.

– Просто вывели из игры, – добавил Лайет.

Вспоминая события последних дней, Рамон не мог взять в толк, где допущен прокол. Ему казалось, что он хорошо знает Валика. Привычки, голос, манеру держаться. Выходит, операция задумана давно. Тейн неделями, месяцами изучал человека, в образ которого ему предстояло вжиться. Изменил голос. Магически или с помощью имплантов – не важно. Выучил личную историю, лексикон. Жесты, наконец.

– Зачем, – сказал Лайет. – Этот вопрос гораздо важнее, чем «как».

И тогда заговорил Кадилов.

– Что мы имеем. Основатели породили перевертов и разделились на противоборствующие фракции. Часть основателей решила, что оборотням не место в Многослойности. Их противники, наоборот, поддерживают своих детей. Идем дальше. Переверты развиваются и превращаются в вендиго. Это не нравится очень многим. Например, Нижним и Верхним Сферам. Профсоюзу…

– Сообществу магов, – тихо добавил Азарод.

– Такое есть? – удивился Рамон.

– Еще как есть, – хмыкнул Лайет. – Там куча орденов и течений. Тысячи лет враждовали, а потом сели за стол переговоров. Сейчас – в хрупком равновесии.

Ефимыч кивнул.

– Так и есть. Но не будем отвлекаться. Итак, у нас есть технологичные человеческие слои, Сферы, маги и некроманты, нюхачи и прочие нелюди. Есть диаблеро, эти вообще не пойми кто. Без обид, Лайет.

– Какие обиды, – хмыкнул основатель. – Вы вообще-то шли меня убивать.

Никита рассмеялся.

И вдруг понял, что ненависть к диаблеро растаяла. Исчезла, и все тут. Лайет угрожал Полине, сделал из девушки Рамона зверя, но теперь все изменилось. Круговорот событий смешал карты, поставил бывших врагов на одну сторону баррикад. Почему это произошло? Почему Полина остается человеком с приходом ночи? В этом нужно разобраться. Это единственное, что имеет сейчас значение. Интуиция подсказывала Рамону, что все, произошедшее с ним со времен Родевиниума, не случайно.

– Профсоюз в некотором роде представляет интересы людей, – продолжал рассуждать Кадилов. – Интересы большинства.

Лайет покачал головой.

– Нет.

– Разве?

– Фатальная ошибка. – Лайет наклонился вперед. Рамон отметил про себя, что гость не стал пристегиваться. – Все вы думаете, что профсоюз защищает интересы большинства. Думали до сих пор. Некоторые из вас полагали, что эта структура преследует коммерческую выгоду. Наделаем больше оборотней, перебьем их, нарубим кэша. Онанизм какой-то получается, право слово.

– Ты забываешь о связях с правительствами срезов, – возразил Рамон. – У профсоюза везде свои люди.

– Все схвачено, – кивнул Лайет. – Там, где есть люди. А как насчет нечеловеческих миров? Там, где правят разумные звери, нюхачи, гномы или еще кто похлеще? Как насчет межмирья?

– Я там не был, – отмахнулся Никита.

– Это не меняет сути. Профсоюзу подконтрольны не все слои. А вот чего забывать действительно не стоит, так это того, что ваша чудесная организация основана ведунами.

Никита напрягся.

– И что?

– А то, – включилась в диалог Полина, – что мы тут говорили о сообществе магов. Улавливаешь связь?

– Мы плавно подходим к главному вопросу, – Лайет сказал это после непродолжительной паузы. – Каковы цели профсоюза?

Никита попытался перебить основателя, но тот остановил его взмахом руки.

– Да, профсоюз преследует собственные интересы. Да, он выйдет из альянса, когда посчитает нужным. Да, он в сговоре с магическим сообществом, нюхачами и другими силами, незримо присутствующими в игре. Уразумел?

Оставалось лишь склонить голову.

– Цель самых могущественных колдунов Многослойности ясна. Проникновение во все секреты мироздания, подчинение межмирья и астральных слоев. Дальше – бессмертие, всемогущество, абсолютная власть. Божественная власть. Незримая и всепроникающая.

– Пафос, – скривился Кадилов. – Не люблю пафосные высказывания. К тому же, Сферы не позволят нарушить баланс сил. Война между Светом и Тьмой с переменным успехом шла в десятках слоев. Это всегда заканчивалось разрухой, апокалипсисом и долгим возрождением на пепелище. Однажды все придут к соглашению, разделят зоны влияния и приведут миры к общему знаменателю.

– Слова истинного ангела, – усмехнулся Лайет. – Но появились вендиго. У них собственные планы.

– Какие? – спросил Азарод.

– Обрушить вековой уклад. Похоронить ангелов и демонов. Завладеть межмирьем.

– Невозможно, – покачал головой Кадилов.

– Ты не хуже меня знаешь, что это возможно, – прорычал Лайет.

Изменение во внешности диаблеро Рамон пропустил. Секунду назад перед охотниками сидел лысый мужик в мимикрирующем костюме. И вдруг – это. Косматая мускулистая тварь, занявшая собой почти треть капсулы. Тварь открыла пасть, усеянную острыми клыками, и Рамон увидел свет. Словно в недрах этой ненасытной пасти клубилась сама вечность. В круглых глазах существа – то же белое свечение. Косматые лапы с длинными когтями распростерлись над головами людей. Вытянутую голову монстра увенчали раскидистые рога.

Азарод схватил топор и ударил по лапе. Руническое лезвие с легкостью прошло сквозь призрачную плоть, не причинив Лайету вреда.

Кадилов не стал медлить.

Ремни втянулись в подлокотники кресла. В руках ангела появилось распятие.

– Подступаю к тебе, ветеран зла! – Кадилов выпрямился в полный рост и посмотрел в светящиеся зрачки. – Материя преступлений, заклинаю тебя величием и силой Господа Нашего…

Создание выхватило крест из рук Ефимыча. Швырнуло на пол. И рявкнуло так, что старика швырнуло на пряжнее место.

После этого взбесившаяся реальность успокоилась.

Рогатая мерзость сжалась до нормальных размеров и вновь приняла облик человека.

– Вендиго, – прошептал Азарод.

– Бывший, – поправил Лайет, наслаждаясь произведенным эффектом. – Я один из первых основателей, открывших для себя эту форму. Но я отказался от полной трансформации разума. И вновь стал собой.

Капсула продолжала двигаться по своим неисповедимым векторам.

– Куда мы едем? – спросил Азарод.

– Никуда, – усмехнулся вендиго. – Я закольцевал движение капсулы. Гоняю ее по всем станциям Иерихона. Внес запрет на стыковки, конечно же.

– Оригинально, – похвалил Ефимыч. – И долго мы собираемся колесить?

Лайет взглянул на часы, встроенные в коммуникатор.

– Еще часиков шесть. Потом уляжется электрическая буря, и мы покинем город.

Рамон подумал о перевертах, оставшихся в Медгородке. Вероятно, их убьют. Если только проводник не выведет подопечных Лайета через портал.

* * *

Антону здесь не нравилось.

Еще бы.

Мгла всегда производит тягостное впечатление на новичков. Полная безнадега, опасность подстерегает за каждым углом. Опустившиеся до полуживотного состояния люди. Города, вкапывающиеся в преисподнюю. Чем ниже уровни – тем лучше водоснабжение, освещение и отопление. Тем престижнее район. Тем сложнее поселиться.

Все эти подземные города выросли из тайных правительственных бункеров, линий метро и засекреченных исследовательских лабораторий. О корпоративных убежищах тоже не следует забывать. Все это развивалось, достраивалось, переделывалось.

Бесконечный техногенез.

Профсоюзных охотников нанял бургомистр Вивоса – самого богатого и комфортабельного города Мглы.

В мире Рамона, как оказалось, тоже существовала компания «Вивос». Эти ребята зарабатывали строительством бункеров для параноиков, опасающихся наступления Апокалипсиса. Бункеры «Вивос» были достаточно функциональны и продуманы. Ползли слухи, что компания выстроила несколько подземных городов на случай, если анунаки все же решат покинуть Нибиру и посетить несчастных землян. В срезе Мглы опасения буржуев оказались не напрасными. После того, как СССР и США обменялись ядерными ударами, выжили немногие. Например, те, кто не поскупился забронировать местечко в люксовом Вивосе.

И вот – новая печаль.

Оборотни.

Укрывшиеся под землей обитатели Вивоса гибли в тоннелях, связывающих шлюзы с поверхностью. Некоторые из этих тоннелей вливались в систему метрополитена. Станционники торговали с вивосцами, сбывали им артефакты с поверхности.

Рамон знал, что главная проблема оборотней – солнечные лучи. Ультрафиолет не убивал метаморфов (вопреки расхожему мнению), но провоцировал у них серьезные недомогания. Поэтому ночное перекидывание стало инстинктом. Что же до Мглы, то этот мир стал санаторием для оборотней. Хочешь жить в зверином облике, забыв о несовершенстве человеческого тела? Добро пожаловать на Мглу. Три десятилетия ночных кошмаров – и это не предел.

Оборотни в туннелях были злыми, матерыми, не ведающими жалости. Приобщать гостей никто не стремился.

Ты – корм.

И только так.

Рамон вышел на охоту с отрядом из шести человек. В туннелях этого достаточно. Даже многовато, но лидер решил почистить развилки, разбившись на две группы. Ведун напросился сам. То ли за братом хотел присмотреть, то ли кэша нарубить на долгие годы вперед. Сейчас и не поймешь. Валик даже стрелять толком не умел. Слабое звено в команде. Рамон выдал ему помпу, сводил пару раз на полигон в параллельном срезе и, скрепя сердце, разрешил идти в туннели.

Вот только проблемы возникли не с Валиком.

Шлюз выплюнул охотников в полутемный каменный кишечник. Гулкая утроба, мусор и грязь под ногами. Где-то пищала крыса. Над головой – коммуникационные хитросплетения. Светодиодные жилы практически не помогали. Конечно, не сразу все это началось. Метров двадцать тянулась оборудованная приграничная зона. Вмонтированные в бетон лампы, камеры слежения, уснувшие пулеметные турели в нишах. Турели управлялись компьютерной программой, связанной с камерами и датчиками движения.

Через двадцать метров туннель сворачивал налево. Здесь и заканчивались границы цивилизации.

Рамон достал планшет.

Вывел на экран карту подземки.

– Идем в метро, – сказал он, увеличивая пальцами масштаб. – На третьей развилке делимся. Валик и Антон – со мной. Хрон – с Даздрой и Рафатом. Вперед.

Туннели издавали утробные звуки. Рычали, пытались усыпить бдительность журчанием воды в стоках. Гулкое эхо разносило шаги наемников по трубчатому лабиринту.

Антон снял с плеча автомат и щелкнул предохранителем.

Почему-то в памяти Никиты не отложилась модификация антошкиного ствола. Какая-то бельгийская гадость. Сейчас вспоминается лишь вспотевший лоб этого недоноска, затравленный взгляд и нервные шутки, которые все игнорировали.

Ждать нападения в предбаннике Вивоса было глупо.

Профи знали об этом, Антоха – нет.

– Не мельтеши, – поморщился Хрон.

Брат Валика не ответил. Словно и обращались-то не к нему, а к тому парню, что прогуливается в десяти шагах позади. Виртуальному парню.

Остаток пути проделали в гробовом молчании.

Все чувствовали приближение опасности. Освещенность тоннелей оставляла желать лучшего, так что пришлось включить подствольные фонари. Рамон так и не заставил себя пользоваться приборами ночного видения. Быть может, в будущем он модифицирует свои глаза, прибегнув к услугам имплантаторов Бангкока. В будущем, но уж точно не сейчас.

Рамон остановился, достигнув ключевой развилки.

– Притопали, – сообщил он спутникам. – Хрон, правый коридор ваш.

Хрон угрюмо кивнул.

Сегодня он вышел в туннели трезвым. Редкое явление, достойное упоминания в летописях. Никита знал, что его вечно пьяный напарник уважает туннели Вивоса. Не исключено, что даже побаивается их. Плохой знак для любителей легкой наживы.

Команда Хрона скрылась в правом ответвлении.

– Шагай первым, – приказал Рамон Антохе. – Валик замыкающий. Следите за потолком, труба расширяется.

Наверное, стоило взять с собой Даздру. А еще лучше – Рафата. Вот уж действительно надежный мужик. С Рафатом Никита работал в монгольских пустошах. Немногословен, отлично стреляет. Жесткое подчинение. Конечно, эспер ему бы подучить не помешало, но это мелочи.

Вскоре шаги второй тройки стихли.

Рамон с трудом представлял, какой город лежал на поверхности под толстым слоем радиоактивного пепла. Он знал лишь, что система туннелей была достаточно разветвленной. Соваться сюда без карты и серебряных пуль – самоубийство. Кроме того, девяносто процентов туннелей не освещены. Раньше тут жили многочисленные общины, пытавшиеся что-то выращивать в теплицах, охотиться на крыс и прочую живность. Потом пришли оборотни и превратили метрополитен в шведский стол. Оплатить услуги профсоюза выживальщики не могли, поэтому стремительно вымирали.

Труба расширилась.

Теперь вокруг царила кромешная тьма. Где-то капала вода. Слышались непонятные шорохи.

– Жуть, – сказал Антон.

Наверное, хотел разрядить обстановку.

– Не отвлекайся, – предупредил Рамон.

Шли они по пассажирскому, а не техническому туннелю. Двигались медленно, аккуратно ступая по шпалам.

С чего же все началось?

Рамон был уверен, что с тяжелого антошкиного сопения. Такие звуки всегда привлекают оборотней. Это как этикетка в магазине. Можно брать. Дешево, съедобно, срок годности не истек. Раньше мент ходил в тренажерный зал, занимался боксом, катался на велике. Женившись, размяк. Оплыл жиром, расслабился. А это в профессии охотника недопустимо.

Луч фонаря метнулся по арочному своду и выхватил планирующую с потолка тварь. Тощий гиенолак, пускающий слюни в предвкушении добычи. Рамон снес ему полчерепа метким выстрелом из «аграма». Тело гиены рухнуло на рельсы.

– Левая стена! – Гаркнул Рамон. – Валик, следи за вентиляционными люками!

Антон опустился на колено.

Луч света метнулся вперед, выхатил мчащегося по шпалам урса. Бодро так бежал медведь для своей массы.

Антон выстрелил.

И промахнулся.

Никита исправил положение короткой очередью. Три пули легли кучно – в голову и грудь.

Справа почудилось движение.

Никита отвел руку и увидел сдвинутую решетчатую крышку под самым сводом.

Три пули.

Матерый гуль соскользнул со стены, дернулся и затих.

– Сказал же – держи люки.

Валик начал виновато оправдываться.

Рамон его не слушал. Не до того было. Крышки сдвигались, выпуская в туннель черные рычащие тени. Антон снова выстрелил и на этот раз попал. Истошно заверещал крысолюд, изготовившийся метнуть копье.

– Добей, – приказал Рамон.

Раздалась автоматная очередь.

Крысолюд превратился в груду окровавленного мяса. И тут же его поглотила тьма – стволы с фонарями метнулись к очередным целям.

И вот он, момент истины.

Бегущий по стене грондр. Оборотень-вепрь, воплощенная мощь и непобедимость. Копыта исчезли – верный признак мутации. Когти грондра оставляют на бетоне глубокие борозды. Легко представить, что этот урод сделает с человеком. Свиные глазки яростно светится, клыки готовы вспороть живот незадачливого мента.

Щелчок затвора.

Антон бездарно растратил всю обойму, и теперь у него был пустой рожок. Тридцать патронов, мать твою. Вот что думал Никита. Тридцать серебряных пуль, и всего двое убитых врагов. Чудеса меткости. Моя милиция меня бережет.

Брат Валика истошно заорал.

Еще бы – тварь мчалась семимильными прыжками, быстро сокращая дистанцию. По стене, как по бульвару. Наверное, тогда Антошка и обделался. Грубо звучит, но отражает правду жизни. Ноздри Рамона не сразу уловили запах. Источник определился позже. В тот момент было не до запахов.

В тот момент Рамон отбросил истощивший свои силы «аграм», выдернул из чехла за спиной «винчестер» и накормил грондра двенадцатым калибром. Дробь превратила грудную клетку вепря в бесформенную мешанину из костей и плоти. Настоящий фарш, иначе не скажешь.

Вторым выстрелом Никита разворотил оборотню черепушку.

Переверты ретировались. Судя по всему, стая потеряла вожака. И понесла серьезные потери. Не всякий корм по зубам.

В наступившей тишине слышалось прерывистое дыхание Антона. Брат Валика стоял посреди тоннеля, сжимая бесполезный автомат.

Несло какой-то гадостью.

– Что теперь? – Валик ступил в круг света. Его руки переломили ствол. Стреляные гильзы со звоном упали на рельсы. – Считать трупы?

– Не считать, – покачал головой Никита. – Тебе, друг мой, предстоит сбор сувениров на память.

Валика передернуло.

– Сувениров?

Лучше бы не спрашивал.

– Да. Сгодятся клыки, уши, когти. Можешь копыто отрубить. Главное – действуй быстро. Пока они не начли в людей перекидываться.

Ведун сглотнул.

– А если не успею?

– Тогда, – Рамон сделал драматическую паузу, – придется резать пальцы. Контролеры по-любому определят, оборотня ты постелил или человека. Но тебе морально будет проще.

Кивнув, Валик отправился собирать доказательства проделанной работы. Его брат опустился на корточки и обхватил голову руками.