Текст книги "Зимний сон малинки"

Уже пробил час «икс», и на сцене появился ведущий праздника – очень подтянутый и моложавый мужчина средних лет. Представившись Романом, он попросил всех гостей мероприятия заглянуть в свои приглашения и занять соответствующие этим приглашениям столики, каждый из которых был рассчитан на шесть персон. И только стол для руководства «Гаранта» был рассчитан на добрую дюжину человек, но пока пустовал.

Мы очень удивились с Мананой и Валечкой, оказавшись вдруг за столиком с незнакомыми мужчинами из другого отдела, а вот наши парни, напротив, приободрились, очутившись в компании симпатичных женщин из бухгалтерии. Впрочем, все мы сидели неподалеку друг от друга и чувствовали себя довольно непринужденно. Улыбались, шутили, и первый громкий тост прошел на ура. Им-то весь коллектив и встретил группу руководителей, появившуюся в зале под общие аплодисменты.

– Смотри, Машка, – зашептала Мананка, склонившись в мою сторону и щекоча щеку кудряшками, – жена самого́ генерального пожаловала! Вон та брюнетка в светлом костюме, с серебряным клатчем в руке, видишь?

– Да.

– Говорят, она тоже инженер, и довольно известный, но на людях появляется редко. А вон и сам генеральный!

– Где?

– Да вон же, отодвигает для нее стул.

– Интересный мужчина, – вставила Валечка. – Он заходил недавно в наш отдел. Я тогда так испугалась! Сначала он сердился, а потом вызвал Дмитрия Александровича к себе. Думала, ну все! Уволит нашего Диму, и прощай, работа! Кому мы еще кроме него нужны!

Вслед за генеральным за стол сели и остальные представители руководства и гости. Аплодисменты не смолкали, а я все смотрела на женщину. И генеральный, и его жена показались мне людьми отдаленно знакомыми, но вот откуда я могла их знать… догадка крутилась где-то на поверхности, но вспомнить не смогла.

За столом управления в кругу мужчин оказались еще две дамы. Одну, топ-менеджера компании, нам не раз приходилось встречать в коридорах «Гаранта», а вот вторую – молодую женщину в коралловом платье, с длинными светло-коричневыми волосами – увидели впервые. Она казалось слишком молодой, чтобы занимать в компании ответственную должность, и девчонки удивились:

– Кто это, Валечка? Ты ее случайно не знаешь? – вытянула шею Мананка, разглядывая незнакомку. Неравнодушная к одежде и любопытная, она уже успела оценить дорогое платье и обувь последней.

– Нет, первый раз вижу.

– А ты, Маша?

Я тоже пожала плечами. На самом деле, мои глаза искали только одного человека в зале… и не находили.

– Понятия не имею. Это ты у нас, Эристави, здесь дольше всех работаешь. Возможно, она тоже чья-нибудь жена. Хотя, скорее уж дочь. Коммерческого, например?

– Ну, не знаю. Вряд ли, – фыркнула Мананка. – Почему-то Вадим Спиридонович свою Леночку за стол к главному тащить не стал. А эта чем лучше? Зуб даю, такая же капризная Барби, вот только с вип-правами, что странно. Да и сидят они по разные стороны от главного – сама посмотри!

Как любой человек, обожающий новости, сплетни и все офисные приключения, Мананка держала нос по ветру и успокаиваться не собиралась.

– Манан, ну почему сразу Барби? – я наколола на вилку зеленую оливку и отправила ее в рот. Закусила кубиком сыра из салата. Посмотрела на незнакомую девушку, которая явно нервничала, хотя и старалась держаться с претензией, свысока оглядывая зал. – А может, она на самом деле приятный человек. Такой же милый, как наша Валюша. Почему нет? Просто она не в своей тарелке, вот и переживает.

– Ну да! – Эристави с сомнением хохотнула. – Наверное, поэтому держит бокал так, словно в нем муха сдохла! Такие никогда не переживают, Машка! Разве что по поводу потери кредитки или сломанного ногтя. Да и с чего бы вдруг! Вон ей какая честь – сидеть с главным боссом, а она хоть бы улыбнулась людям, все же праздник у нас. Да окажись на ее месте Леночка Петухова, она бы от счастья стул пометила, так бы хвостом вертела!

Я чуть не поперхнулась, а Валечка открыла рот. Но уже через секунду все рассмеялись.

– Нет, ну а что, девчонки? Разве я неправду сказала? Всем и так известно, как Вадим Спиридонович свою дочь во все двери пропихивает. Не стесняясь! С таким усердием она года через два в «Гаранте» главбухом станет, а знаний-то кот наплакал. Вот тогда закукарекаем все под Петуховыми! Кстати, – толкнула Мананка локтем в бок Галанину, указывая подбородком в сторону, – смотри, как Леночка напряглась. Сейчас заплачет, что ее к папке на ручки не посадили! Нет, мне все-таки интересно, кто же эта Барби?

Это правда: дочь технического сидела за отдельным столиком с кислым лицом, тоже косилась на незнакомку за вип-столом, и у меня чуть челюсть не отпала, когда я заметила возле нее Кирилла…

Да нет же, показалось. Я застыла и нахмурилась. Столик стоял от нас в другом конце зала, был неважно освещен, и я вполне могла ошибиться. Даже наверняка ошиблась. Парень сидел ко мне спиной, разговаривал с соседом и вполне мог оказаться одним из мужчин, которых в компании работало немало.

Я на секунду прикрыла глаза и выдохнула. Как бы Кирилл мог здесь оказаться? В сердце «Гаранта». Ну уж нет! Никаких Мамлеевых и близко, вместе с Петуховыми! Даже в мыслях! Так я себе точно настроение испорчу! Еще и шампанское толком не выпила, а уже чудится всякая нечисть!

– Девочки, какая нам разница, кто, где и с кем, – я подняла выше бокал с игристым и улыбнулась подругам. – Главное, что мы вместе. Лучше давайте выпьем за родной отдел, за будущие интересные проекты и за нашу маленькую, но дружную группу, а то рука устала держать. Все-таки праздник у нас.

– Давайте! – поддержала меня Валечка. Воскликнула с чувством: – Девчонки, вы лучшие! – и засмеялась, продемонстрировав красивый «чин-чин».

К радости наших мужчин-соседей, она приподнялась над столом, выпятив декольте, и те рванулись с бокалами навстречу.

– За «ГБГ-проект», девушки! Какие вы красивые у нас!

Мы выпили, и совсем скоро прозвучал второй тост и поздравление от самого генерального. К этому времени все расслабились и слушали с удовольствием.

Мужчина встал, взял в руку микрофон, и не без уважения поблагодарил весь дружный коллектив компании за успешный год и преданную работу. За доверие и громкое имя на рынке, которое благодаря нам с честью защищает «Гарант». Не расчувствоваться оказалось невозможно, все искренне хлопали и улыбались, а я нашла взглядом Юрку Шляпкина и Жанну Арнольдовну Девятко и радостно им отсалютовала. Как неожиданно и приятно изменилась наша жизнь!

После слов генерального и его заместителя начался концерт приглашенной музыкальной группы, и к радости присутствующих зазвучали всем известные композиции, которые легко ложились на душу и слух. Так же легко, как вкусный ужин на язык.

В перерыве между песнями секретарь отдела кадров объявила развлекательную паузу и пригласила всех принять участие в конкурсах. Нашему столику пришлось соревноваться с соседним, кто быстрее выстроится по росту, и мы проиграли – один из мужчин никак не хотел быть самым маленьким.

Зато, когда объявили шуточный конкурс красоты, на который пригласили по одной девушке из каждого отдела, мы с Мананкой выдвинули Валечку и хлопали громче всех, когда она танцевала с другими девушками вокруг елки танец Снегурочки под музыку из кинофильма «Горькая луна». И постепенно так вошла во вкус, соблазняя Деда Мороза глубоким дыханием и томным покачиванием бюста, что ему не осталось ничего другого, как вручить Галаниной главный приз – корону-кокошник и бутылку французского шампанского, празднично перевязанную атласным бантом.

– Победил отдел комплектации № 2! Самый молодой и перспективный!

Дед Мороз все никак не хотел отпускать Валечку, под общий смех выпрашивая у нее номер телефона, и нам пришлось ее отбивать, призвав на помощь верного Шляпкина и Игоря с костылем.

Все было замечательно, кроме одного: мне очень не хватало Гордеева.

«Я скучаю, Дим»

«Скоро буду, Маша»

«Я очень скучаю»

«Я почти на месте, моя сладкая»

«Скорее пьяная. Оказывается, корпоративы – это весело ^*Улыбающийся смайлик^*»

Димка не ответил, и через пару секунд я вновь отправила сообщение, не в силах удержаться:

«Гордеев, много работать вредно!

А еще, чем дольше скучаю, тем больше хочу тебе сказать что-то очень важное. Очень!

Вчера ты говорил, что однажды захочешь услышать от меня слова. Помнишь?

Кажется, я хочу, чтобы ты их услышал»

Я отправила сообщение, понимая, что поступаю, как влюбленная дурочка. Ну и пусть! Пришло мое время сумасшедших поступков и признаний.

Улыбаясь, спрятала телефон в сумочку, повернулась к подругам, и еще не сразу поняла, почему расстроена Валечка, всего десять минут назад выигравшая конкурс на звание самой красивой Снегурочки, а сейчас вернувшаяся из дамской комнаты с побледневшим лицом и дрожащими губами.

– Девочки, мне кажется, она меня ненавидит.

Валечка села за стол и приложила руку к щеке.

– Кто? – спросили мы с Мананкой в унисон.

– Вон та девица в коралловом, – с опаской мотнула Галанина подбородком в сторону вип-стола, за который только что присела незнакомая шатенка. – Я думала, мне показалось – там, у елки.

– А разве нет?

– Нет, – выдохнула девушка. – Представляете, я только что встретила ее в туалете, и она потребовала «оставить его в покое и убираться вон из их жизни. Иначе мне не поздоровится».

Ого! Мы с Эристави вытянули лица и озадаченно переглянулись. Вновь уставились на Валечку.

– Валь, ты не шутишь?

– Да уж какие тут шутки, Маша! Она какая-то ненормальная! Я думала, что сейчас мне глаза выцарапает! Видела бы ты ее, когда мы остались одни. Хорошо, что вошли другие женщины и помогли сбежать.

Я покосилась на незнакомку, но та сидела с прямой спиной и молча орудовала ножом и вилкой, глядя в свою тарелку. С виду – само спокойствие, вполне привлекательное на вид.

– Странно. Ничего не понимаю. А ты-то здесь причем? И кого «его»? – не сдержала я удивления. Уж кто-кто, а вечно краснеющая Валечка на роль роковой стервы ну никак не годилась.

– Да в том-то и дело, что понятия не имею!

Галанина расстроено вздохнула и задумалась.

– Девочки, – подняла голову, – а может, она меня с кем-то спутала? Барби эта? Бывают ведь в жизни недоразумения, правда?

Мы обе с Мананкой спустили взгляды на грудь подруги, и снова вернули на лицо. И обе согласились с первой мыслью, пришедшей на ум:

– Бывают, Валечка, но не в твоем случае. Тебя с кем-то спутать невозможно! Давай, Галанина, вспоминай, кому кружила голову последнее время.

Вспомнить у Валечки не получилось, как она ни старалась, и мы решили оставить все претензии на совести незнакомки. В конце концов, ее ревность точно не была проблемой Галаниной, и портить ей праздник она не имела права.

Обсудив ситуацию и вволю повозмущавшись, переименовав незнакомку из Барби в Бешеную Креветку, решили Валечку больше одну никуда не отпускать.

Только договорились, как тут Шляпкина ветром к нашему столику принесло. И тоже не спокойным, а штормовым.

– Ты это придумала, Машка, тебе меня и выручать!

– Юр, что случилось?

Наши мужчины-соседи ушли на перекур, и Юрка с совершенно несчастным видом опустился на один из свободных стульев. Выпил залпом шампанское из моего бокала и обиженно поджал рот.

– Ничего хорошего, Малинкина, и это слабо сказано, – выдохнул парень.

– Да говори уже!

– Сначала ко мне подошел главный инженер, ответственный за наш отдел, мы выпили, а затем он спросил, не притесняют ли меня сотрудники, как представителя сексуальных меньшинств? Потому что лично он, видите ли, за либеральные взгляды в компании.

– Ого! Ничего себе.

– Неужели вот так и спросил? – сунула нос Мананка.

– Клянусь тестикулами, – ругнулся Юрка. – Но это еще не самое страшное.

– А что же самое?

– Только не ржать! Эристави, даже не думай! – Шляпкин наставил палец на Мананку, не к месту хихикнувшую. – А то не расскажу!

Лишить Мананку новости было хуже, чем провести над ней телесную экзекуцию, и девушка послушно втянула щеки, потянув из стакана через соломинку коктейль.

– Ну, – поторопила я друга, – что самое страшное-то? Рассказывай!

Парень насупился.

– Меня на свидание пригласили, вот чего! Еле отвертелся.

Сегодня был праздничный вечер, вокруг сидели и танцевали люди. Смеялись симпатичные девушки… Я развела руками.

– Ну и что? Иди, Шляпкин! Ты же сам говорил, что у тебя девушки нет. Вот и познакомишься.

– Так в том-то и дело, Машка, что не с девушкой! – вспылил Юрка. В расстроенных чувствах парень залез в чужую тарелку и сунул за щеку фигурный сухарик. Захрустел отчаянно: – С электриком Пашей! Оказалось, что этот двухметровый бугай – гей! И он давно считает меня симпатичным. Молчать, Эристави! – палец Юрки снова взлетел вверх, но Мананка, не сдержавшись, уже вовсю хрюкала в коктейль.

– Молчу! Очуме-еть. А я еще на этого Пашку заглядывалась…

– И я, – неожиданно призналась Валечка. – Он всегда такой стильный. О моде говорит…

– И если он меня так троллит, то это совсем не смешно! Я тут всем не шут гороховый!

Лицо Шляпкина печально скисло.

– Малинкина, чего делать-то, а? Я что, от этого клише теперь век не отмоюсь? Только увольняться?

Друг расстроился не на шутку, на него поглядывали, и я невольно почувствовала за собой вину. Пусть он сам возводил напраслину на Гордеева, но насмешки над Шляпкиным я тоже терпеть не хотела. А уж тем более видеть на его месте другого человека.

– Спокойствие, Юр! Только спокойствие! – сказала, опустив руку парню на плечо. – Есть мировая идея! У нас тут одна красотка Валечку только что в туалете приревновала, и всерьез пригрозила ей членовредительством. А к кому, мы так и не поняли.

– Вон та Барби в коралловом, за столом главного. Видишь? – кивнула Мананка подбородком в сторону пьянствующего руководства. – Сущий ангел с виду, а на деле – Бешеная Креветка! Валечка теперь одна шагу ступить не может, боится. А вдруг Креветка не шутит?

Юрка обернулся, сориентировался, и тут же присвистнул.

– Ничего себе! Даже боюсь предположить, к кому. Такие высоко летают.

– Да это уже и не важно, – вернулась я к плану. – Забудь! Главное, что вы можете выручить друг друга. Побыть сегодня вместе. А?

– Точно! – сунулась Мананка, раздвинув локтями тарелки. – Покру́тите любовь на глазах у всех, от вас и отстанут. Гениально! Только знаете, что?

– Что? – выдохнула Валечка, а Юрка натужно проглотил второй сухарик.

– Одного дня мало. А вдруг эта Барби, Валь, тебя и в «Гаранте» найдет? Хотя бы три минимум! – важно резюмировала Эристави и довольно откинулась плечами на спинку стула. – И обязательно с поцелуем на глазах у всех! Как в кино! А иначе, ребята, никаких гарантий! Быть тебе, Юрка, вечным геем, а Валюше прятаться.

Вот про поцелуй я точно не подумала и удивленно уставилась на Мананку: не слишком ли это смело для нашей скромной Валечки? Та, поймав мой взгляд, лишь подмигнула. Скосила хитрые глазки с намеком на Шляпкина. Я тоже повернулась…

Юрка, закусив нижнюю губу, смотрел на Галанину. Почесав затылок, опустил глаза на грудь… и вздохнул. Поднялся вдруг, подступив к девушке.

– Э-э, Валентина. Ты не против со мной потанцевать?

Песня звучала быстрая, человек тридцать отплясывали кто во что горазд, но какая разница, если мир внезапно сузился до двоих? Мы с Мананкой затаились.

– Нет, я… – Валечка заволновалась и покраснела. Привстала, затем села. – Я нет.

Юрка помрачнел.

– Нет? Ты что, тоже думаешь, что я гей? – глухо спросил.

На самом деле, при всей своей браваде Юрка был из тех парней, которые за смешками прячут неуверенность в себе, и сейчас, решившись на смелый шаг, он снова приготовился закрыться.

– Господи, Шляпкин, – я не выдержала, – да веди ты уже Галанину танцевать! Она хотела сказать, что не против. Просто поцелуя испугалась. А вдруг ты целоваться не умеешь? Правда, Валь?

– Да, – кивнула девушка. – Вдруг. Т-то есть, нет, не поэтому! – спохватилась, но поздно. Настроение было хорошее, и Валечка рассмеялась вместе с нами.

– Девочки, я с вами с ума сойду. Пойдем, Юра! – сама взяла парня за руку и утащила в круг танцующих. Мы с Мананкой только прыснули смехом им вслед.

– Господи, Машка, поверить не могу! И эта скромница, которая краснеет от слова «поцелуй», носит самое вызывающее в «Гаранте» декольте и танцует сексуальные танцы. Где справедливость вообще?

Ответа я не знала. Да и не хотела думать о справедливости. Не сейчас, когда вокруг шумел праздник – крутились снежинки и переливались гирлянды. Я и так этим мыслям отдала слишком много времени.

За стол вернулись мужчины, и вместе с Эристави ушли танцевать. Снова попробовали меня пригласить – и я снова отказалась. Не могла и все. Мне нужен был Димка, только он, и лишь его я ждала.

Наверное, поэтому и заметила одной из первых, когда он вошел в зал в темно-сером приталенном костюме, застегнутом на все пуговицы, и с охапкой белых роз в руке.

Он опоздал, но явно собирался произвести впечатление, потому что выглядел Гордеев не просто с иголочки, а как знаменитость на красной дорожке – великолепно. Это первое, что бросилось в глаза, а второе… и от этого второго у меня радостно застучало сердце – Димка улыбался. Улыбка сияла на его красивом лице, и многие из «Гаранта», кто знал, насколько этот молодой мужчина обычно серьезен, сначала удивились, а потом приветливо заулыбались в ответ. Наши парни и вовсе заулюлюкали, встречая начальника:

– Дмитрий Саныч! Ну, наконец-то!

Он вошел и огляделся, на миг застыв. Наш столик стоял с противоположной стороны от входа, в зале находились три сотни человек, свет был приглушен, и Димка меня не увидел. Я несмело подняла руку, но ее тут же заслонили сотрудники, остановившиеся в проходе.

Гордеева это не задержало. Он направился сквозь танцующих к возвышению, на котором как раз заканчивали играть новогоднюю песню музыканты, и решительно поднялся к ним. Продолжая улыбаться, отодвинул солиста, приник к микрофону и попросил у всех минуточку внимания.

Зал стих, а вместе с ним и я, не понимая, что происходит.

– Добрый вечер, коллеги! Добрый вечер, уважаемые сотрудники «Гаранта» и родная команда отдела, – начал Димка, завораживая народ улыбкой. – Рад видеть всех здесь и знать, что у вас хорошее настроение – это значит, праздник удался. Извините за паузу! Обещаю не отнять много времени у вас и музыкантов, просто у каждого человека в жизни бывают моменты, когда он не может молчать. Вот и у меня наступил такой момент. Но прежде, чем я перейду к сути дела и объясню, почему стою перед вами, позвольте поздравить всех с наступающим Новым годом и пожелать нашей общей компании удачи и процветания! Это благодаря вам сегодня о нас знают и с нами считаются. С праздником, «Гарант»!

Народ в зале одобрительно загудел, захлопал, а на танцевальной площадке прокатилась волна оживления. Димка поднял вверх руку, прижимая к себе цветы.

– А теперь самое главное – то, из-за чего я сюда поднялся и почему волнуюсь. Сейчас в этом зале находится очень важный для меня человек – девушка, которую я люблю. А еще – и, возможно, для кого-то из вас это станет новостью, – мои родители.

Что? Сначала у меня огнем вспыхнули щеки, а затем от удивления открылся рот. Все встало на свои места меньше, чем за секунду. В один щелчок. Ну, конечно! Школа, пятый класс, новый кабинет и родительское собрание, на которое однажды мне пришлось провожать родителей Гордеева. Вот откуда я помнила генерального и его жену. Вот почему их лица мне показались знакомыми.

Да, я всегда знала, что Димка из обеспеченной семьи, но никто и никогда не говорил мне, что он сын… директора «ГБГ-проект»? Кажется, и теперь еще никто не догадался, иначе бы народ не озирался удивленно по сторонам.

– Да, они все в этом зале, и сейчас я бы хотел, при всех вас, попросить у моей девушки руки и сказать, что готов связать с ней жизнь. Если позволите.

Гордеев широко улыбнулся – немного смущенно, но очень искренне.

– Впрочем, – вдруг сказал, проведя рукой по волосам, – даже если и не позволите, я все равно это сделаю!

Мамочки, что происходит? Сердце отчаянно забилось то ли в испуге, а то ли в преддверии самой важной в моей жизни минуты. Я прикипела к стулу так, словно вросла в него корнями. Неужели все происходит на самом деле, и мне не снится Димка и его слова? Все эти люди? Потому что даже в мыслях я не мечтала ни о чем подобном. Душа затрепетала: неужели все правда?

В эту самую секунду в зале раздался голос генерального – оказывается, микрофон был не только у музыкантов.

– Погоди, сын! – мужчина встал со стула и взмахом руки привлек к себе общее внимание. Все тут же ошалело притихли. На глазах коллектива происходило что-то весьма необычное, интересное, и никто не собирался этому мешать.

– Вот тебе неожиданность! Огорошил нас с матерью, и это мало сказать! Это мы собирались сделать тебе сюрприз, а оказалось, что сюрприз сделал ты. Да какой! Рад, Дмитрий, очень рад! И раз уж ты решил объявить о свадьбе на рабочем корпоративе, – мужчина повел рукой, – давай не будем тянуть и представим всем твою невесту. Почту за честь! Она сегодня как раз прилетела из Парижа. Диана, дорогая, прошу!

Главный захлопал в ладони, его поддержали соседи, и из-за стола поднялась девушка – та самая красивая шатенка в коралловом платье, совсем недавно так некрасиво приревновавшая Валечку. Шагнула гордо и уверенно вперед…

Я еще понять ничего не успела, а уже задохнулась, перехватив ладонью горло и отшатнувшись. В грудь словно град ударил, забарабанил в душу стальной дробью, вонзаясь в сердце ледяными иглами и разбивая его в клочки. Застучал отчаянно по раненой плоти, пряча за нарастающим шумом в ушах все окружающие звуки. Обжигая холодом все, что еще секунду назад так нежно трепетало несмелой радостью.

Сердце сдавила боль. Такая сильная, что бокал выпал из рук, а я поднялась, не в силах с ней справиться. В голове помутилось, а в глазах встала пелена.

Невеста. Невеста. У Гордеева есть невеста, которую он любит!

Ну, конечно, она и была все это время – слухи не лгали. Я сама рассказала об этом случайной попутчице в поезде, разве не так? Красивая девушка с красивым именем из хорошей семьи. Под стать парню, всегда так высоко себя ценившему.

Но тогда я зачем? Все это со мной зачем? Слова, надежды… признание зачем?! Ведь я ничего не просила!

Она шла по проходу навстречу Гордееву, люди расступались, а меня непослушные ноги уносили к выходу. Прочь от удушливой волны, которая накрыла собой и теперь стремительно вращалась вокруг, грозя затянуть в воронку отчаяния.

– Маша! Машка!

Именно в этот момент я бросилась бежать. Это было слишком.

Схватив сумочку, кинулась через вестибюль ресторана, распахивая двери, прямо на улицу, в мороз. Чьи-то руки поймали меня на крыльце и потянули за угол дома – пронесли с силой. В глазах стояли слезы, и я не видела, кто навис надо мной, только попробовала эти руки с себя стряхнуть.

– Пусти меня! Пусти!

– Тихо, Машка. Да успокойся ты! Это я – Кирилл.

Кто?! Господи, только его не хватало!

Я дернулась, но Мамлеев оказался сильнее. Он прижал меня к себе и накрыл ладонью рот – очень вовремя, потому что крик боли, стоявший в горле, едва не вырвался.

Рядом послышались стремительные шаги и громкое: «Маша! Маша!» – быстро уносящееся прочь. Так же быстро, как мое непродолжительное счастье.

Именно голос Димки заставил меня перестать биться в силках и обессилено поникнуть.

Кирилл убрал руку, но не освободил. Развернул к себе лицом.

– Отпусти, – я толкнула парня в грудь. – Пошел к черту, Мамлеев! Слышишь?

Не услышал, только сжал на плечах пальцы сильнее.

– Что, Машка, наелась любви? Чего убежала? – бросил Кирилл сквозь зубы, когда шаги Гордеева стихли. – Или ты другого ждала от нашего гордеца? Может, что это он на тебе женится, а не на единственной наследнице строительной корпорации с миллионными активами? У тебя же столько плюсов, хоть заешься! Квартира – конура, и два хвоста в придачу. Завидная невеста!

Да ты хоть знаешь, сколько стоит этот брак? – выдохнул, приблизившись. – Сколько ему достанется в случае появления наследника? Да и невеста ничего так, правда? – рот Кирилла скривился в злой усмешке. – Элитная сучка, объезжай в свое удовольствие. Что-что, а дураком Гордеев никогда не был. Развлекся и хватит, через месяц в Париже и не вспомнит ни о какой Машке! Тем более, что он тобой уже попользовался!

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы потекли по лицу.

– Замолчи.

– Красиво он отомстил нам двоим за прошлое, не ожидал. Ты ведь уже знаешь историю о его школьной любви к соседке по парте? Так трогательно, что однажды даже я проникся. Разве не этой басней он тебя втащил в «Гарант»? Я два года подбирался к тендерам «Партнер-строя», чтобы схлестнуться с Гордеевым, и вот, когда мне это удалось – вдруг появляешься ты и путаешь все карты. К черту, Машка! Я и думать о контракте не мог рядом с тобой! Он снова опередил меня на шаг! Мой зануда-братец, которому все в этой жизни давалось легко. Только вот что ему можешь дать ты, Малина? Ты об этом подумала, зачем нужна ему?

Значит, Димка рассказал правду.

Больнее не стало, стало горше и противнее от того, что этого парня, который вцепился в меня сейчас, как клещ, я когда-то любила. Верила, что любила.

Я все-таки смогла прогнать слезы, вскинуть подбородок и взглянуть Кириллу в лицо, как ни сжималась душа. Не только сегодняшний вечер, сейчас наше прошлое встало между нами, чтобы мы смогли наконец-то поставить в нем точку.

– Ты прав, ничего. Мне нечего ему дать. И именно поэтому шесть лет назад, как только ты понял, что Гордеев уедет, я перестала быть нужна тебе! Глупая Малина стала разменной картой между вами. Как ты, должно быть, радовался, вешая мне лапшу на уши.

– Это не так, Машка.

– Молчи! Это так! Ты всегда завидовал Димке, но очень хотел, чтобы было наоборот, а он взял и забыл о тебе! Вычеркнул из своей жизни раз и навсегда, и не возвращался! Что он сделал, Мамлеев, скажи? Забрал твою детскую игрушку? Разбил в кровь нос? За что ты его ненавидишь?

Мы стояли на морозе скованные не холодом, а чувствами, и они жгли нас изнутри сильнее огня.

Желваки на тонком лице Кирилла натянулись. Темные глаза в сумраке вечера блеснули злостью и обидой.

– Ты все равно не поймешь.

– И плевать! Ты давно стал чужим человеком, чтобы я тебя понимала. Но мне тоже есть, что сказать, Мамлеев. Да, может, Димка и не вспомнит обо мне, пусть! Но ты о нем точно не забудешь. И каждый раз, когда твоя зависть будет точить зубы и грызть тебе душу вопросом, почему он, а не ты… Почему никогда, такая, как Диана, не выберет тебя… Знай: потому что ты даром никому не нужен!

– Ты ничего не знаешь о нас с ним!

– Мне достаточно знать тебя! У тебя нет ничего – ни слова, ни имени, ни даже уважения! И не рассказывай мне об элите, я не вчера родилась! Зря ты сегодня сюда пришел, надеясь увидеть, как я расстрою его свадьбу. Я этого не сделаю. И еще, Кирилл… Тебе никогда не стать Гордеевым, ты другим родился. Петухова – вот все, чего ты заслуживаешь.

– Я ее не выношу. Она мне противна.

– Мне все равно.

Кирилл прижал меня к себе. Я дрожала, хотя холода не чувствовала.

– Машка, ты ведь его не простишь? – требовательно спросил. – Ты ведь гордая, Машка! Не простишь?

– Пусти!

– К черту нас с Гордеевым! Забудь, что было! Я любил тебя. Да, сначала хотел сделать его несчастным, а потом стал несчастлив сам. Думаешь, это легко – жить и знать, что где-то растут твои дети? Что ты не хочешь и слышать обо мне? Но мы были молоды, у нас еще могли быть годы свободы! Я строил планы, я дал тебе время подумать… А ты поступила по-своему, решив за нас двоих.

Душу и так затопила горечь, а тут словно мир померк. Если бы могла – рассмеялась.

– Какой же ты лжец! Ты бросил меня! Хотя нет, правда в твоих словах все же есть. Ты действительно строил планы, только вот я со своей конурой и хвостами, как ты сказал, в них не вписывалась. – Слезы снова пролились из глаз. – Уйди, Мамлеев! Ненавижу тебя!

– Машка, – Кирилл оплел руками мои плечи, не давая вырваться, – давай все исправим! Ты и я? Ты же любила меня! Ты простишь, я знаю…

– Нет!

– Да! – он попытался найти мои губы, и наконец вся ненависть, что вскипела во мне, что жила к нему все эти годы, обрушилась в пощечину.

Я отшатнулась от него, как от огня, оставив на щеке след от удара. Шпильки высыпались из волос, и пряди подхватил ветер.

– Нет! – за эти шесть лет я уже стала достаточно женщиной, чтобы прочитать желание в его глазах. – И не надейся, Кирилл. Никогда!

Он наклонился, набрал в горсть снега и отер щеку. Сощурив взгляд, вернулся к тону, с которого и начал разговор.

– Ну, это мы еще посмотрим, Машка! Когда он женится, а ты останешься без работы, ты заговоришь по-другому. И, возможно, у меня будет, что тебе предложить.

Я не хотела думать о работе, не хотела думать о Мамлееве и завтрашнем дне. Мне нужен был мой дом и мои крохи-малинки, чтобы вдохнуть их запах, услышать голоса и снова почувствовать, что я в этом мире не одна.

– Нам ничего не исправить, Кирилл. И я не заговорю. В моих планах больше никогда не будет тебя. Прощай!

– Стой, Машка!

* * *

На стоянке у ресторана стояло такси, я бросилась к нему, распахнула двери и села внутрь, молясь про себя, чтобы оно не оказалось заказанным. Назвала водителю домашний адрес и откинулась на сидение без сил, закрыв глаза.

За эти несколько минут на крыльце ресторана уже успели столпиться люди – мне хотелось сейчас как можно скорее уехать отсюда. От всех этих любопытных глаз и звуков шумной вечеринки, ставшей для кого-то праздником, а для меня – началом чужого счастья.

– Девушка, вы ведь из ресторана? Не знаю, что произошло, но, может быть, вам лучше вернуться и одеться? Я подожду, это не проблема.

Вопрос водителя прозвучал озадаченно, но неожиданно участливо. Я задавила в голосе всхлип.

– Нет! Пожалуйста, едемте! Просто отвезите меня домой.

– Как скажете.

Машина завелась и отъехала, замелькали дома, переулки, улицы… заиграла тихая музыка… Удивительно, но только спрятавшись от ветра внутри салона незнакомого автомобиля, я почувствовала, как сильно замерзла. Обняла себя руками за плечи и задрожала от холода. Так и проехала весь путь застывшей фигурой, не открывая глаз. Тщетно пытаясь удержать слезы под веками.

У дома кое-как рассчиталась с таксистом и пошла к подъезду – бежать не могла, ноги не слушались. Поднялась пешком на родной этаж и не сразу открыла дверь. А когда вошла в прихожую – напоролась на тишину и темноту.

– Леша?! Даша?! – пальцы испуганно скользнули по выключателю, зажигая свет. – Мама, вы где?!

Я потянулась к сумочке, оглядываясь в пустой квартире. Время для сна было не очень позднее, но для прогулки с малинками совершенно не подходящее.

Вмиг все собственные переживания померкли, оставив место нарастающему беспокойству. Включить телефон никак не получалось, руки замерзли, и сумка упала на пол. Когда все же включила и поднесла к уху, чьи-то пальцы перехватили запястье и мягко отвели телефон от щеки.