Читать книгу "Не его невеста"

13 глава

Домой возвращаюсь выжатая, словно лимон. Раздеваюсь прямо на ходу, сбрасываю на пол туфли, сумку, пиджак, стягиваю через голову футболку и тоже бросаю её на пол. Добираюсь до спальни уже в одном только нижнем белье, падаю на кровать и лежу, глазея в потолок, наверное, целую вечность.

За окном стремительно темнеет. Я чувствую голод, но подниматься с постели не хочется совершенно.

Осторожно накрываю ладонью живот и думаю о том, что мне нельзя быть такой безответственной.

Соберись тряпка – как сказала бы сейчас Вика.

Заставляю себя встать, накинуть на плечи легкий шелковый халат и отправиться на кухню, чтобы соорудить полезный ужин – куриную грудку и рис с овощами на пару. Когда все готово, усаживаюсь за стол и с аппетитом начинаю поглощать еду. Стараясь не думать о том, как ненавижу есть в одиночестве.

Но едва моя тарелка пустеет наполовину, как раздается звонок в дверь.

Я непроизвольно застываю, не донеся вилку с очередной порцией риса до рта. Настороженно прислушиваюсь. С тех пор, как я переехала в эту квартиру, еще ни единая душа ко мне не приходила. Из моих знакомых вообще никто не знает этого адреса. Кроме Егора, конечно. Но после всего, что произошло, бывший жених вряд ли позволил бы себе заявиться ко мне вот так, на ночь глядя, да еще и без предварительного звонка по телефону.

А трель дверного звонка тем временем повторяется, и мне все же приходится вернуть вилку в тарелку, чтобы с неохотой отправиться в прихожую.

Заглядываю в глазок и с удивлением обнаруживаю, что это действительно Егор. Что ему от меня понадобилось? И почему сначала не позвонил?

В груди начинает неприятно саднить. Наверное, он тоже все понял. Да и кто бы поверил в чушь про «сон приснился» при наличии своего двойника?

Только зачем приперся? Обсудить? Прощения за брата попросить? Можно подумать, мне нужны его извинения…

Однако не открыть дверь Егору я все равно не могу. Совесть не позволит. В конце концов, это ведь он оплатил аренду этой квартиры. Да и узнать, что ему понадобилось, все же любопытно.

Проворачиваю замок, распахиваю дверь и очень быстро понимаю, что снова совершила фатальную ошибку. Ко мне заявился не Егор.

Пара ярко-голубых глаз сканирует меня исподлобья. Этот взгляд невозможно перепутать ни с чем. Он принадлежит Глебу.

Грудь и лицо обжигает стремительно прилившая к ним кровь, первый порыв – захлопнуть дверь обратно. Что я и делаю, но мне не позволяют. Так и не достигнув косяка, дверь натыкается на препятствие снаружи и пружинит обратно.

– Уходи, я тебя не приглашала…

Но Глебу, конечно, плевать на мои слова. Он силой проталкивает дверь и нагло перешагивает порог моей квартиры.

– Нам надо поговорить, – произносит глухо.

С ненавистью думаю о Егоре – как он мог дать своему чертовому братцу мой адрес! Одновременно с этим замечаю фингал и свежую ссадину на скуле Глеба. Так вот в чем дело. Выходит, братья уже успели обсудить инцидент. С моей стороны было глупо предполагать, что Егор лично в такой ситуации приедет извиняться за брата. Конечно же, он отправил ко мне его самого.

Я вся закипаю изнутри. Ненавижу их обоих так, что хочется убивать. Моя правая рука сама собой летит вверх и со всей силы опускается на щеку старшего брата.

Раздается громкий шлепок.

Его лицо почти не двигается с места от удара, зато моя ладонь ноет и горит, но мне плевать. Знаю, что сейчас Глеб придет в ярость от такой моей выходки, но и этот факт не беспокоит меня в эту секунду.

Однако Глеб лишь ненадолго прикрывает глаза, а после вновь спокойно смотрит на меня.

– Заслужил, – поясняет он в ответ на мой ошалелый взгляд. – Можешь еще ударить, если хочется.

Соблазн велик, но ладонь адски болит после первого раза, и на второй я так и не решаюсь.

– Какого черта тебе от меня надо? – вместо этого выпаливаю зло.

– Егор сказал, что ты беременна.

Я с изумлением смотрю на Глеба, качаю головой. Ну конечно. Зачем еще он мог сюда прийти! Я точно непроходимая тупица, раз решила, что извиняться!

– Я ошиблась, – произношу звенящим голосом. – Тест был бракованный. Сегодня ездила в больницу, и выяснилось, что никакой беременности нет. Так что можешь быть спокоен.

– А не врешь? – с сомнением интересуется он.

– Не вру. А теперь уходи отсюда.

– Не поверю, пока не буду знать наверняка.

Я саркастически усмехаюсь и выгибаю бровь:

– И каким образом я должна тебя убедить?

– Поедем сейчас в аптеку, купим НЕ бракованный тест, и ты сделаешь его при мне, – невозмутимо заявляет он.

– Что? – округляю глаза. – Ты хоть представляешь себе, как происходит эта процедура? Я ни за что не буду делать этого при тебе!

– Значит, поедем в больницу.

– А зачем мне это надо, скажи? Что-то там тебе доказывать? Ты мне кто? Брат бывшего жениха? Ты мне никто, понял! Я знать тебя не хочу и доказывать тебе ничего не собираюсь!

Глаза старшего Орлова опасно сужаются, челюсть плотно сжимается. Он делает резкий шаг на меня, и я невольно шарахаюсь назад. Но Глеб, конечно, успевает меня поймать. Хватает грубо за плечо, пригвождает к стене и смотрит так, что я уже начинаю жалеть о сказанном.

– Да мне плевать, что ты там хочешь или не хочешь, – цедит он ледяным тоном, пристально глядя в глаза. – Ты будешь внимательно слушать меня. И делать все, что я говорю.

По спине от сказанного бежит холодок. От плеч и вниз до самой поясницы.

Мне и раньше приходилось видеть Глеба в гневе. Но таким я вижу его впервые. И впервые мне становится по-настоящему страшно от его слов.

Глеб продолжает прижимать меня спиной к стене и давит своим беспощадным, прожигающим до костей взглядом. А я испуганно смотрю на него в ответ, не представляя, как себя повести.

– Поняла меня? – грозно интересуется он, так и не дождавшись от меня никакой реакции на свои слова.

Я бы предпочла вообще промолчать, но тогда это будет означать согласие. Злюсь на себя за свою трусость. Ничего он мне не сделает.

Усилием воли разлепляю пересохшие губы и с тихим вызовом бормочу:

– А больше тебе ничего не надо?

– Надо, – нагло заявляет он.

Я уже собираюсь громко расхохотаться и насмешливо попросить его огласить весь список требований, но не успеваю. Мужская ладонь ложится на мой подбородок, прочно фиксирует его, и в следующую секунду я чувствую, как губы обжигает горячий, непреклонный поцелуй.

Обеими руками упираюсь в каменную грудь, но Глеб не обращает на это никакого внимания. Он как танк, сметает все на своем пути.

Мой рот в его плену. И это оказывается для меня слишком.

Телом стремительно овладевает слабость, ноги становятся ватными, подкашиваются. И мои руки уже не упираются в мужскую грудь. Они отчаянно цепляются пальцами за ткань обтягивающей её футболки. По коже бегут мириады мурашек, грудь и низ живота заполняются жгучим теплом.

Я начинаю медленно сползать по стене вниз, но Глеб подхватывает. И не останавливается на этом. Теперь его руки гуляют по моим изгибам, лаская их, посылая острые, мучительно-приятные импульсы по нервным окончаниям. Я не выдерживаю, впиваюсь пальцами в его предплечья, яростно целую любимые губы в ответ.

Жадно втягиваю носом воздух. Его запах. Который теперь только его. Никаких ассоциаций с Егором я больше не испытываю. Как, впрочем, и страха.

Как я могла опасаться Глеба еще минуту назад? Очевидно же, что он никогда не сделает мне ничего плохого. Все, что может – это зажать, облапать и целовать до умопомрачения. Но это все в его исполнении безумно нравится и мне самой. Нравится – даже не самое подходящее слово, чтобы описать эмоции, которые я испытываю. Поцелуи старшего брата сводят меня с ума. Заставляют терять рассудок. Чувствовать ни с чем несравнимый… кайф. Да, именно кайф! К чему кривить душой? Зачем обманывать себя? Так было всегда. И два года назад, и сейчас. И так будет дальше.

Глеб сводит меня с ума. Это неопровержимый факт. Я как безумная, ловлю его поцелуи, жадно скольжу руками по его телу, забираюсь пальцами под футболку, с нездоровым наслаждением исследуя твердый рельеф пресса. Другой рукой глажу заднюю поверхность шеи и голову, запускаю пальцы в короткие волосы на затылке, пытаюсь сжать их так же, как он сжимает мои.

Я не в силах им надышаться. Кажется, мне нравится в нем всё… Не только то, что происходит между нами. Но и сам он. Его взрывной характер. Импульсивные поступки. Излишняя порой суровость… Обожаю его тяжелый взгляд, проникающий под кожу, и даже грубую манеру общения люблю! Я без ума от него. От всего, что в нем есть.

И когда я успела так увязнуть? Не знаю, не помню… Но кажется, будто так было всегда.

Мой невесомый шелковый халат куда-то незаметно исчез, и вот я уже стою перед Глебом в одном только нижнем белье. Его собственнические прикосновения и поцелуи жалят мою обнаженную кожу и вместе с тем дарят неземные ощущения.

Лямки бюстгальтера скользят вниз по моим плечам, и те места, где они только что были, тут же обжигает множество мелких колючих поцелуев.

В голове все плывет. Я плавлюсь в его руках и уже плохо понимаю, что происходит.

– Где спальня? – хрипло спрашивает Глеб, подхватывая меня на руки под ягодицы.

И я не задумываясь, указываю нужное направление рукой.

Теперь на кровати, где еще совсем недавно я так долго лежала одна, мы вдвоем.

Глеб встает на колени, продавливая постель по обе стороны от моих ног, выпрямляется во весь рост и стягивает через голову свою футболку. Позволяя мне полюбоваться его совершенным торсом. Всего мгновение, потому что уже в следующее Глеб вновь накрывает меня своим телом. Обхватывает рукой за шею и очень долго терзает глубоким поцелуем рот, так, что начинает темнеть в глазах.

Вздрагиваю, когда его пальцы неожиданно забираются под нижнее белье. Выгибаюсь от удовольствия, шумно втягиваю ртом воздух и медленно, с тихим стоном выпускаю обратно.

– Ты. Чертова. Ведьма, – отрывисто произносит он тихим басом, поймав мой плывущий взгляд и пристально всматриваясь в него.

Я не успеваю ничего ему ответить и даже осознать смысл сказанных слов – Глеб тут же просовывает ладонь под мой затылок, сжимает волосы у корней и снова яростно целует в губы.

Он доводит меня до экстаза несколько раз. Лишь после этого избавляется от остатков своей одежды, и мы становимся единым целым.

Мне так хорошо с ним. До помутнения рассудка, до дрожи в коленях, до маленьких ручейков пота по коже.

Со мной никогда не происходило ничего подобного. И мне хочется думать, что и с ним тоже. Что мы сейчас вдвоем в раю, и делим это блаженство поровну.

Кажется, что лучше уже просто не бывает, но скоро Глеб убеждает меня в обратном. В очередной раз доводит до пика наслаждения. И вскоре я чувствую, как накрывает и его самого. Толчки становятся очень мощными и быстрыми, мужские пальцы безжалостно впиваются в мои волосы и бедро, а потом он замирает с шумным выдохом… и еще через несколько мгновений скатывается с меня на спину.

Мы оба тяжело дышим. Я поджимаю пальцы ног, пропуская сквозь себя приятную истому – отголоски пережитого удовольствия. Перекатываюсь на бок и смотрю на профиль своего потрясающего любовника.

Его лицо кажется мне расслабленным, взгляд расфокусирован и устремлен в потолок.

Проходит минута, другая. Третья. Наше дыхание становится ровным. Но мы продолжаем неподвижно лежать, не произнося ни звука.

Глеб по-прежнему смотрит в потолок, будто потерял ко мне всякий интерес.

Безумие, что творилось между нами совсем недавно, теперь начинает казаться чем-то неправильным. Я не могу объяснить себе причину, но мне становится страшно. Очень страшно, до металлического привкуса во рту – вдруг он сейчас скажет или сделает что-то такое, что сломает меня навсегда?

Навязчивые мысли о том, как Глеб поступил со мной три недели назад, начинают упорно лезть в голову, поднимая на посмешище все пережитые только что эмоции. Он даже не извинился. Пришел без приглашения, нагрубил, а я поплыла после первого же поцелуя и гостеприимно раздвинула ноги.

Мне хочется срочно одеться. Уйти. Нет, чтобы он ушел. Но начать разговор первой, выдавить из себя хотя бы слово – выше моих сил.

Подтягиваю ноги к груди и начинаю тихонько шарить руками по постели в поисках своего нижнего белья. Оно должно быть где-то здесь…

Внезапно меня перехватывают поперек талии и собственническим движением притягивают к себе под руку. Обнимают, прижимают тесно к горячему боку.

Помня нашу предыдущую ночь, я сначала решаю, что это второй раунд, и уже готовлюсь воспротивиться. Но нет. Это просто объятия. Которые через минуту становятся еще теснее. Глеб переворачивается на бок, меня разворачивает к себе спиной и прижимает изо всех сил к своей груди. Зарывается носом в мои волосы на затылке, шумно вдыхает их запах.

Это уже не похоже на страсть и не имеет никакого отношения к сексу. Но все мое тело вновь покрывается мурашками. В груди становится горячо и невыносимо щемит.

Хочется сказать ему что-то или спросить, но в горле стоит ком, и я не могу разлепить губы. Глеб тоже молчит. Просто обнимает очень крепко и прижимается губами к моим волосам.

Я вспоминаю ту нашу ночь. Когда он сказал, что любит меня, притворяясь Егором. И в голову приходит безумная мысль… Сначала она кажется мне почти бредом. Потому что поверить в такое нереально сложно. Но интуиция внутри меня буквально вопит о том, что так оно и есть! И я начинаю верить ей.

Наверное, я сошла с ума, но возможно… В ту ночь… Глеб не притворялся. Говорил правду. От себя.

– В ту ночь… В какой момент ты понял, что я не узнала тебя?

Глеб молчит. Я жадно разглядываю его задумчивый профиль в полумраке комнаты. За окном ночь и живописный вид на огромный бледный диск луны в черном небе.

Его пальцы нежно скользят вдоль моего позвоночника, едва касаясь кожи. Эта незамысловатая ласка вызывает внутри меня целый калейдоскоп эмоций. Мне хочется замурчать довольной кошкой и потереться носом об сильное мужское плечо. Но вместо этого я перекатываюсь на бок и еще внимательнее смотрю на Глеба, подперев кулаком щеку. Всем своим видом показывая, что намереваюсь услышать ответ на свой вопрос.

– Слишком поздно понял, – наконец негромко произносит он.

– Я ведь тогда называла тебя Егором.

– Да. После того, как все уже случилось.

– Но почему сразу не признался, что это ты, как только все стало очевидно? – спрашиваю с сожалением, но без упрека.

Глеб поворачивает голову ко мне, и на его губах возникает невеселая усмешка.

– После того, как ты выдала что-то вроде «Егор, я так безумно сильно тебя люблю»? Язык не повернулся.

Я придвигаюсь ближе и утыкаюсь лбом в его плечо. Глеб тут же притягивает меня в свои объятия.

Конечно, тогда он не имел права входить в нашу с Егором спальню. Тем более не имел права касаться меня. Но если представить на миг, что он чувствовал в тот момент… становится почти физически больно.

– И что же нам теперь делать… – шепчу, сильнее прижимаясь к его груди щекой.

– Не переживай, – заверяет он, касаясь губами уха. – Теперь все будет хорошо.

Отрываюсь от его груди и пристально смотрю в глаза:

– Что Егор тебе сказал? – осторожно касаюсь пальцами синяка на скуле. – Это он сделал?

Глеб мягко, но настойчиво убирает мою руку от своего лица.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, Настя. Ты ведь обманула меня сегодня насчет беременности, правда?

Я с готовностью киваю несколько раз, продолжая безотрывно смотреть ему в глаза.

– Значит, ты и правда беременна от меня? – уточняет он.

– Да. Правда.

Неожиданно губы Глеба растягиваются в широкой ухмылке. Он явно доволен услышанным. Но его реакция мне кажется странной. По-другому я себе представляла радость от новости о будущем отцовстве.

– И… что ты думаешь об этом? – интересуюсь с неловкой полуулыбкой.

– Думаю, что это лучший подарок судьбы за всю мою жизнь, – заявляет он, продолжая ухмыляться.

Улыбка на моих губах становится шире, но я все еще испытываю очень странные чувства.

– Так сильно хотел детей?

С минуту Глеб задумчиво смотрит на меня, проводит рукой по щеке, касаясь пальцами губ.

– Нет. Я хотел тебя.

Сердце больно дергается в груди от его слов. Улыбка на моих губах слегка дрожит. Выходит, ребенок для него не так уж и важен. Но это существенный повод быть рядом со мной, даже если я этого не захочу.

– То есть ты считаешь, что теперь я от тебя никуда не денусь? – пытаюсь придать голосу шутливый тон, чтобы дать себе время на осмысление. Правильные ли выводы я сделала?

– Ну да, – невозмутимо соглашается Глеб.

– Не хочу тебя огорчать, но ребенок еще не дает тебе никаких прав на мать.

– Ошибаешься. Еще как дает.

– Нет, не дает, – упрямо кручу я головой.

Глеб опрокидывает меня на спину, ловит за запястья и прижимает их к постели над моей головой. Наклоняется низко к моему лицу.

– Ты можешь думать как угодно. Я останусь при своем мнении.

– Кажется, я попала по полной программе, – произношу с широкой улыбкой на губах и с гулко бьющимся сердцем в груди. Выходит, я все правильно поняла.

– О да, – заверяет он, наклоняется еще ниже и захватывает мои губы жадным поцелуем. Будто пытаясь показать этим – насколько сильно я попала.

Меня переполняют эмоции. Они бурлят внутри, бьют ключом, заставляя дышать чаще. Мне хочется сказать Глебу, что я тоже люблю его. Что Егор в прошлом, и я очень хочу быть теперь именно с ним. Только с ним. И вовсе не из-за ребенка.

Но вместо этого только смотрю в его внимательные глаза, пытаясь транслировать свои мысли взглядом.

Неправильно говорить такое сейчас. Мне кажется, Глеб не поверит. Еще меньше месяца назад я клялась ему, что безумно люблю его брата.

Слишком мало времени прошло. Слишком странно сложились обстоятельства, объединившие нас. Поэтому мне ничего не остается, кроме как признаться Глебу в своих чувствах на языке тела. И если я что-то понимаю в этом самом языке – мое признание не остается безответным. Глеб отвечает мне взаимностью.

14 глава

Просыпаюсь от тревожного ощущения, что уже слишком много времени. Где-то глубоко в подсознании бьется мысль – сегодня рабочий день, и я давно уже должна быть на ногах.

Верчусь, но не могу пошевелиться в постели, что-то мешает. А еще очень жарко, чувствую на себе непривычную тяжесть. Ничего не соображая спросонья, кое-как разлепляю слипшиеся веки и вижу перед собой спящего Глеба. Его рука лежит поперек моей талии, он крепко обнимает меня во сне. Все мышцы в моем теле тут же расслабляются, а грудь затапливает теплом. Я улыбаюсь. Смотрю на него и улыбаюсь.

Значит, все это не сон – у нас была потрясающая ночь. Я даже забыла поставить будильник, а ведь рабочий день сегодня никто не отменял.

Пытаюсь осторожно выбраться из объятий и слезть с постели, но меня тут же перехватывают и силой возвращают обратно.

– Ты куда собралась, – сонно произносит Глеб, подминая меня под себя. – Я тебя не отпускал.

– Глеб, – тихонько смеюсь я, – мне же на работу надо. Я и так, похоже, опоздала…

– На какую еще работу? – строго спрашивает он, не открывая глаз. – Тебе разве можно работать в твоем положении?

– Конечно, можно, – улыбаюсь, упрямо пытаясь выбраться из его рук. – Я спрашивала у врача, не переживай.

– Хм, ну ладно, – снисходительно отвечает он (можно подумать, для продолжения работы в клубе мне требуется его персональное разрешение), но при этом выпускать меня из своих медвежьих объятий не торопится.

– Глее-еб, – предостерегающе тяну я.

– Ну подожди немного, никуда не убежит твоя работа, – бормочет он, заваливая меня на лопатки и нависая сверху.

– Глеб, я и так уже, кажется, опоздала. Пусти, – прошу я, корча жалобную мордашку. – Ты поспи еще, всю ночь ведь не спали. Я туда и обратно. Уснешь и не заметишь, как я вернусь.

Он наконец сдается, позволяя мне выскользнуть из своих рук. Но сам и не думает засыпать. Перекатывается на спину, лениво потягивается и вслед за мной поднимается с постели.

– Я тебя отвезу. И потом заберу. Скажи, во сколько заканчиваешь.

– Надеюсь, ты не из тех мужчин, которые контролируют каждый шаг своей девушки и требуют ежеминутного отчета? – усмехаюсь я, торопливо выуживая из шкафа халат. Накидываю его на себя, разворачиваюсь и снова оказываюсь лицом к лицу с Глебом. Он так незаметно подошел сзади, что от неожиданности я вздрагиваю.

– Не знаю… – медленно произносит Глеб, укладывая обе ладони мне на талию и без церемоний притягивая к себе. – У меня так давно не было девушки. Боюсь, тебе придется со мной несладко.

Я смотрю ему в глаза, и губы сами собой растягиваются в улыбку.

Не знаю, не знаю, Глеб. Сегодня ночью было очень даже сладко.

Щеки заливает румянец, я смущаюсь собственных мыслей. И не осмеливаюсь произнести их вслух.

Так необычно все, что между нами сейчас происходит. До сих пор не могу в это поверить. Мы вместе. И это вполне законно. Мне не нужно испытывать угрызения совести перед Егором, не нужно корить себя за аморальные желания.

Я с Глебом. Имею полное право касаться его. Провести пальцами по колючей от легкой щетины щеке. Вот так… И он прикрывает глаза на секунду. Бесшумно выдыхает, наслаждаясь моим прикосновением.

– Может… устроим сегодня тебе выходной? – вкрадчиво предлагает, накрывая ладонью мою руку на своей щеке.

Теперь уже я прикрываю глаза и, не переставая улыбаться, отрицательно кручу головой.

– Я бы с радостью, но сегодня у меня… важные дела, – вскидываю взгляд и слегка морщу нос, вспоминая про свои насущные проблемы.

– Ну хорошо… – соглашается Глеб с неохотой. Наклоняется ближе и влажно целует меня в шею чуть ниже уха, пуская по коже ворох горячих мурашек.

Я улыбаюсь еще шире, втягиваю голову в плечи и настойчиво выскальзываю из его рук.

Очутившись на кухне, первым делом разыскиваю свой телефон и прихожу в ужас – оказывается, уже почти полдень! И я пропустила тренировку!

Это серьезный косяк. И если Ринат каким-то чудом передумал выполнять свое вчерашнее обещание уволить меня по статье, то теперь у него уж точно есть для этого все основания. Какое счастье, что я беременна, и наше законодательство надежно защищает меня от такого исхода событий!

Мы с Глебом садимся за стол, быстро пьем чай с бутербродами, после чего я несусь обратно в спальню, со скоростью света одеваюсь и, практически на ходу запрыгивая в туфли, выбегаю из квартиры. Глеб не разделяет моей панической спешки. Неторопливо выходит вслед за мной, впрочем, тоже уже полностью одетым.

– Ну пожалуйста, быстрее, – жалобно прошу я, хватаю его за руку и тяну за собой к лифтам.

– Насть, успокойся? Ты все равно уже опоздала. Пять минут разницы теперь погоды не сыграют.

– Я просто переживаю, что меня уволят, пока я буду до работы добираться! Конечно, беременных вроде как нельзя увольнять, но мало ли…

– Не переживай. Если вдруг даже уволят, я выкуплю этот твой клуб и верну тебя обратно. Если тебе так нравится там работать.

Я оборачиваюсь на ходу и смотрю на него с упреком.

– Глеб, когда ты шутишь, как Егор, мне становится не по себе.

Его лицо заметно мрачнеет при упоминании о младшем брате, а я закусываю губу, понимая, что сморозила лишнее.

– А кто сказал, что я шучу, – хмуро произносит он.

* * *

Глеб подвозит меня прямо к центральному входу в клуб, перегородив своим огромным джипом все движение на парковке. Я наклоняюсь к любимому, чтобы быстро поцеловать и как можно скорее покинуть машину, но у старшего Орлова совершенно иные планы. Он обхватывает ладонью мой затылок и безапелляционно углубляет поцелуй.

Я тут же плавлюсь и мгновенно завожусь. Обнимаю его за шею двумя руками, тесно прижимаюсь всем телом, с удовольствием отвечаю на поцелуй. И плевать, если кто-то из моих коллег это увидит. Плевать, что они там могут подумать.

Мне так нравится это безумие…

Сзади кто-то начинает нетерпеливо сигналить, и я вспоминаю, где мы находимся и зачем сюда приехали. После жарких поцелуев с Глебом меня уже не так пугают последствия моего опоздания на работу. Но поторопиться все же стоит.

– Глеб, Глеб, мне надо идти… – шепчу ему в губы со сбившимся дыханием.

– Да, да… – вторит он мне, а сам даже и не думает отпускать.

– Глеб… – выдыхаю полустоном.

– Мне так мало тебя…

Я улыбаюсь во весь рот, пока он продолжает покрывать моё лицо и шею поцелуями.

– Эй, я заканчиваю в пять. Потерпишь до пяти? – спрашиваю игриво, запуская пальцы в его короткие волосы.

Глеб с неохотой отпускает меня, смотрит в глаза и ухмыляется одним уголком губ.

– Номер свой введи, – протягивает мне свой смартфон.

Я торопливо забираю гаджет из его рук и очень быстро набиваю цифры на гладком экране, потому что сзади снова начинают сигналить.

– Ну все, я побежала…

С губ снова рвется признание. Я закусываю щеку изнутри, чтобы не произнести вслух – «люблю тебя».

Вместо этого просто смотрю на Глеба широко распахнутыми глазами, оглушенная собственным порывом. Сама себе не верю – разве можно так быстро?

– Беги, – снисходительно произносит старший Орлов, ни на секунду не разрывая нашего зрительного контакта. Будто тоже хочет сказать мне значительно больше. Но упрямо молчит.

С неловким чувством в груди от этой недосказанности я выпархиваю из салона автомобиля.

Пока лечу к входу в клуб, в пульсе часто-часто бьется – «люблю».

Улыбаюсь, как сумасшедшая. Народ в холле странно косится на меня, и я изо всех сил стараюсь принять обычный вид. А то и правда решат, что у меня с головой не все в порядке.

Старательно пряча улыбку на губах, шагаю наверх. По мере приближения к залу, где проходят мои занятия, мне становится все тревожнее.

Теперь, когда Глеба рядом нет, моя совесть, наконец, пробуждается и начинает качественно поедать меня изнутри. Как долго мои подопечные ждали меня сегодня утром? Нажаловались ли администратору? И что предприняли коллеги? Извинились и отправили всех по домам или нашли, кем меня заменить?

И вдруг меня осеняет – на моем телефоне ведь не было ни одного пропущенного вызова! Никто мне даже не позвонил! Не поинтересовался, где я и почему не предупредила, что не приеду на работу? Это плохой, очень плохой знак.

Захожу в свой зал и обнаруживаю там Регину. Судя по всему, она готовится провести и следующую тренировку вместо меня.

– Привет, Регин! – громко здороваюсь, стараясь скрыть волнение и придать своему голосу непринужденный тон. – Тебя, наверное, попросили меня подменить? Ты не представляешь, какая история со мной сегодня приключилась! Но к счастью, я уже здесь, так что ты можешь вернуться к своим делам.

– Привет. – Коллега смотрит на меня так удивленно-растерянно, что моё нехорошее предчувствие многократно усиливается. – Насть, а мне сказали, что ты больше не будешь у нас работать. Совсем.

Хоть я и предвидела такое развитие событий, все равно, услышать подобное, мягко говоря, неприятно. Делаю глубокий вдох через нос, стараясь держать лицо, и как можно более ровным голосом спрашиваю:

– Кто сказал?

– София, – бестолково хлопая глазами, отвечает Регина.

– Ясно, – с неестественной улыбкой на губах произношу я. – Я тогда пойду. Поинтересуюсь. Чего это вдруг.

– Сходи, конечно…

Негодуя всеми фибрами души, разворачиваюсь на пятках и марширую на третий этаж, в офис администрации нашего спортивного клуба.

Конечно, для меня новость об увольнении не стала сюрпризом, но чтобы так быстро? Интересно, что этот придурок Ринат наплел Софии?

Нахожу кабинет эйчара, стучусь для приличия пару раз и, не дожидаясь приглашения, толкаю дверь.

– А, Настя. Проходи, – прохладным тоном предлагает мне София, оторвав взгляд от бумаг на своем столе. – Присаживайся. Я как раз собиралась тебе звонить, ты вовремя пришла. Вот держи, – протягивает мне несколько листов А4.

– Здравствуйте, София, – в тон ей прохладно здороваюсь я. – Что это? – киваю на бумаги в ее руке, не торопясь их забирать.

– Это приказ на увольнение. Ознакомься и подпиши.

Я делаю несколько шагов в сторону, медленно опускаюсь на стул возле ее стола, по-прежнему игнорируя протягиваемые мне бумаги.

– И откуда взялся такой приказ? Что-то я не припомню, чтобы писала заявление на уход.

– Хм, мне казалось, Ринат поставил тебя в известность. Ты вроде даже на работу сегодня уже не вышла?

– Я просто опоздала. По уважительной причине. И хотелось бы понять, с чего вдруг меня хотят уволить?

София поднимается со своего кресла, обходит стол и кладет бумаги на стол передо мной.

– Сверху уже давно распорядились, чтобы мы сократили слишком раздутый штат. Ринат вчера отправил мне список на сокращение. Сказал, что всем сообщил. Ты в том числе должна быть в курсе.

Я изумленно усмехаюсь и накрываю рукой лицо.

– Не переживай, Насть, ты получишь компенсацию, – разглядывая меня сверху, смягчается эйчар. – В размере двойного оклада. Этого хватит на время, чтобы подыскать новую работу.

– Мне нравится эта работа! – возмущенно выпаливаю я, убрав от лица ладонь и вперивая недовольный взгляд в женщину.

– Я все понимаю, но, к сожалению, ничем помочь не могу, – снова становится холодной София.

– Так, ладно, – устало вздыхаю я, отодвигая от себя бумаги. – Вы не можете уволить меня. Потому что я беременна. По закону вы не имеете права теперь меня уволить или сократить.

София склоняет голову на бок и удивленно выгибает идеальную по размерам и форме бровь.

– И почему же я об этом ничего не знала?

– Потому что я сама только недавно узнала, – пожимаю плечом.

– Или только что придумала? – еще выразительнее выгибает бровь София.

Я невесело усмехаюсь:

– Неужели я произвожу впечатление лгуньи?

– Прекрати, Настя, – с пренебрежением морщится эйчар. – Я знаю, что у вас с Ринатом из-за этой ситуации произошел конфликт. Он все мне рассказал.

– Да неужели? Все-все?

– Все, Настя.

– И даже то, что он предлагал мне спать с ним, чтобы меня не сократили?

– Настя, хватит разыгрывать тут спектакль. Это тебе ничем не поможет. Ринат предупредил меня, что ты очень агрессивно отреагировала на новость об увольнении. И угрожала его оговорить.

– Вот же сволочь…

– Настя, – строго смотрит на меня эйчар. – Ты молодая, здоровая девушка. Это всего лишь работа. Найдешь себе другую. Зачем опускаться до такой низкой лжи и клеветы?

У меня буквально дар речи пропадает от её слов. Внутри все клокочет уже не просто от возмущения, а от самой настоящей злости. Да как она смеет так со мной разговаривать!

Я медленно поднимаюсь со стула, собираясь популярно объяснить ей, насколько она сейчас не права. А также предъявить доказательства. Но в последний момент осекаюсь – эйчар сложила руки на груди и смотрит на меня с таким презрением, что мне невольно хочется поскорее уйти из ее кабинета и вообще ни о чем больше с ней никогда не говорить.

Она так категорично настроена против меня, что и записи с диктофона вряд ли поверит. Решит, что я ее тоже подделала, специально чтобы оговорить Рината.

Оправдываться, доказывать что-то – кажется мне унизительным.

Мгновение я в нерешительности смотрю на Софию, не зная, как лучше поступить. Мне настолько неприятна вся эта ситуация, что я уже сама не хочу работать в этом клубе. Чувствую себя так, будто очень сильно испачкалась в чем-то липком, грязном. Хочется поехать домой, помыться. И никогда больше не касаться этой мерзости.