Читать книгу "Не его невеста"

Сажусь обратно на стул, придвигаю к себе бумаги, подписываю их, встаю и ухожу вон из этого места. Бросив на Софию едкий взгляд напоследок. На лице же эйчара играет легкая самодовольная улыбка. И я еще раз убеждаюсь, что работать рядом с такими людьми мне не хочется. Даже если она не виновата, а это Ринат её так накрутил.

Но как бы там ни было, София не имела никакого права разговаривать со мной в подобном тоне. Это крайне непрофессионально с ее стороны.

Спускаюсь в раздевалку, открываю свой шкафчик, начинаю собирать вещи. Меня всю трясет от злости. Все, что случилось, ужасно несправедливо. И очень бесит тот факт, что я уйду, смирившись с этим.

Хочется возмездия. До зубовного скрежета. Поставить на место этого гада, как-то проучить. Потому что нельзя оставлять подобные вещи безнаказанными.

И вдруг мне в голову приходит безумная идея. Настолько безумная, что в первые мгновения я даже мысли не допускаю, чтобы претворить эту задумку в жизнь. Просто стою и недобро ухмыляюсь сама себе.

Но еще через минуту думаю – а почему бы и нет? В сущности ведь он это заслужил. Да и Софии нос утру.

Сажусь на скамейку, достаю свой телефон, открываю мессенджер. Нахожу общий чат со всеми сотрудниками «Банзая» и начинаю быстро строчить:

«Дорогие коллеги! Хочу попрощаться с вами, к сожалению, меня сегодня уволили. Рада была работать в таком замечательном коллективе! Хочу пожелать всем удачи, а также предупредить женскую половину нашего клуба о возможной опасности. Что за опасность, вы поймете, прослушав эту аудиозапись».

Прикрепляю файл с записью диктофона и сразу же жму кнопку «отправить», пока не передумала.

15 глава

– Что ты сделала?! – давится смехом Вика, пытаясь запихнуть в рот своей своенравной дочурке очередную ложку сомнительного вида жижи – так называемого овощного пюре.

– Взяла и отправила запись в общий чат со всеми сотрудниками клуба, – с набитым ртом повторяю я, бессовестно поедая детское печенье из вазочки и с умилением наблюдая за действиями подруги. Представляю, как совсем скоро я буду заниматься примерно тем же самым. – Правда, мое сообщение удалили буквально через пять минут и меня из чата заодно тоже грохнули. Но надеюсь, кто-то все же успел прослушать запись.

К Вике я сбежала сразу после своей выходки с разоблачением Рината. Хоть и хотелось как можно скорее вернуться обратно к Глебу, спрятаться в его объятиях, отогреться и перестать жалеть о потере любимой работы. Но, к великому разочарованию, у меня не оказалось его номера телефона. Свой-то я сохранила в списке контактов любимого, а вот сделать дозвон, чтобы у меня его номер высветился, не догадалась.

– Ну ты смелая, мать! – восторженно качает головой Вик.

– Да, сама от себя такого не ожидала, – улыбаюсь я, испытывая гордость за такой геройский поступок. – Зато ты бы видела, как я смывалась из клуба потом. Как заправский шпион, чтобы не дай бог не наткнуться на разъяренного Рината.

– Так ты еще и в клубе находилась, когда это сообщение отправляла?!

– Ага, – киваю я, выуживая из вазочки очередную печенюшку в форме бегемотика, и отправляю себе в рот.

Бросаю очередной быстрый взгляд на свой телефон, лежащий передо мной на столе рядом с вазочкой печенья. Время стремится к пяти. По идее, уже скоро Глеб должен мне позвонить. Он ведь обещал забрать меня после работы.

Ловлю себя на том, что с большим нетерпением жду его звонка. Кажется, я уже соскучилась.

– Ну ты вообще отжигаешь, мать, – с восхищением произносит Вика, обманным маневром пытаясь сунуть очередную ложку пюре Милашке в рот. – А не перегнула? Мне даже страшно представить, в каком бешенстве теперь этот твой Ринатик.

– Не перегнула, Вик. Он заслужил это. Я, наоборот, расстроилась, что мое сообщение так быстро удалили. Обидно будет, если никто прослушать не успел.

– Да я не об этом, Насть. Конечно, этот козел заслужил, тут даже без вопросов, – заверяет меня Вик, пытаясь отобрать ложку у Милашки, в которую девчонка вцепилась мертвой хваткой. – Просто ты не боишься, что он захочет тебе как-то отомстить?

– Ой, да что он мне сделает? – отмахиваюсь я. – Я все равно ушла из клуба. Вряд ли мы с ним где-то еще пересечемся.

– Ну такие твари как он, знаешь, и в темном закоулке подкараулить могут.

– Я по тёмным закоулкам не хожу. Так что не переживай, ничего он мне не сделает.

– И все равно, будь осторожнее. На всякий случай. Хотя бы первое время. Да Мила! – Вика поворачивает голову к дочери и беспомощно всплескивает руками.

Мелкая хулиганка все же отобрала у своей бедной матери ложку и теперь с энтузиазмом лупит ей по овощному пюре в своей тарелочке, и брызги летят в разные стороны. В том числе на Викино лицо.

– Наелась? Все значит, идем спать! Настен, посиди немного, я быстро сейчас ее укачаю и прибегу.

– Давай, конечно, – с пониманием киваю я.

Вика берет дочь на руки и уносит с кухни. Кроха лепечет что-то и улыбается мне, выглядывая из-за маминого плеча. Я невольно расплываюсь в ответной улыбке и машу ей рукой.

Вскоре из соседней комнаты начинает раздаваться мелодичное пение подруги, а я допиваю остывший чай и размышляю, стоит ли сегодня сообщать ей новость? Пока я успела рассказать Вике только про увольнение, а вот самое интересное приберегла на потом.

Снова смотрю на время. Уже скоро позвонит Глеб, а Вика, услышав такие новости, наверняка засыплет меня вопросами и ни за что не отпустит, пока не вытянет из меня всё.

По закону подлости мой телефон оживает как раз в тот момент, когда из детской не раздается уже ни звука. Его громкая трель разрезает воцарившуюся в квартире тишину так внезапно, что я едва ли не подпрыгиваю на месте. И мысленно ругаю себя, что не предусмотрела этого – звонок может разбудить Милашку. Поспешно передвигаю рычажок на боковой панели гаджета – отключаю звук. И не без удивления смотрю на высветившийся номер на экране – вопреки моим ожиданиям, звонит не Глеб, а Регина.

– Алло, – шепчу я в трубку.

– Насть, привет еще раз, – раздается из динамика звонкий голос коллеги. – Я тут выбежала с работы ненадолго. Ты можешь разговаривать? Я по поводу твоего сообщения в общий чат звоню…

– Могу, только тихо, тут ребенок спит, – шепотом объясняю я. – А что ты хотела сказать?

– Ты не представляешь, какую ты бурю этим сообщением подняла! В клубе все только об этом и говорят!

– Значит, кто-то успел все же прослушать? – радостно уточняю я.

– Еще как. Успели и прослушать, и себе на телефоны запись твою сохранить. Теперь активно пересылают друг другу, всем, кто не успел.

– Что ж, это замечательно! – не могу удержаться и растягиваю губы в злорадной ухмылке.

– Ты знаешь, он ведь ко мне тоже приставал. И тоже угрожал сокращением. Это так мерзко. Ты молодец, что догадалась записать это все. Можешь теперь в полицию пойти, заявление на него написать.

– Нет, Регин, в полицию я не пойду. По-моему, и позора на работе с него будет достаточно.

– А я бы пошла, если бы у меня доказательства были.

– Я просто беременна, Регин, и мне сейчас любая нервотрепка крайне нежелательна.

– Ты беременна? Поздравляю, Насть! Но зачем ты тогда ушла с работы? Беременных же нельзя сокращать?

– Да по той же причине, чтобы нервы себе не мотать.

– Тогда да, понимаю тебя, конечно. Но ты все равно большая умница, что запись эту в чат скинула. Так и надо этому козлу.

– Спасибо, Регин. Не давай там себя в обиду.

– Не дам. Взяла на вооружение твой пример. Ну ладно, не буду тебя отвлекать. Пока. Удачи тебе. И замечательной беременности.

– Спасибо большое, и тебе тоже всего хорошего.

Сбрасываю вызов и убираю телефон в карман. Довольная, как бегемот. Поднимаю голову и натыкаюсь на удивленный взгляд подруги, застывшей в дверном проеме кухни.

– Уснула? – одними губами спрашиваю у нее.

– Ага, уснула, – кивает она, плотно закрывая за собой дверь кухни. – Так что, Насть, ты Егору-то рассказала про беременность?

– Понимаешь, тут такое дело… Отец ребенка не Егор.

Подруга выпучивает глаза до такой степени, что кажется, они вот-вот вылезут из орбит.

– Что?! Это как понимать?

– Ну вот так…

Следующие полчаса я рассказываю ей, каким образом все случилось. И что я теперь с Глебом.

Вика слушает меня в откровенном шоке. А в конце моего рассказа и вовсе теряет дар речи. Такое с ней случается впервые с тех пор, как мы познакомились.

Когда я признаюсь ей, что люблю Глеба и не знаю, как ему об этом сказать, в соседней комнате начинает хныкать Милашка. Вика тут же срывается к дочери, а я спохватываюсь о времени. Оно уже наверняка перевалило за пять, и Глеб должен был приехать за мной в «Банзай».

Поспешно достаю из кармана телефон и чувствую нехилый укол совести. Оказывается, мы с Викой заболтались не на шутку – уже почти шесть. А на экране моего телефона красуются три пропущенных вызова от Глеба. И короткое сообщение «Перезвони». Что я тут же и делаю.

Его голос из трубки звучит прохладно. Спрашивает, где я. Кажется, обиделся. Я невольно разговариваю с ним заискивающе, объясняю, что в гостях у подруги, прошу забрать меня, называю адрес.

Быстро прощаюсь с Викой, на ходу обещаю, что в другой раз продолжим наш разговор. Торопливо спускаюсь по ступенькам, не дождавшись лифта.

Когда выбегаю во двор, машина Глеба уже стоит напротив подъезда. И сам он рядом с ней. Ждет меня. Злой.

Робею от его вида. Подхожу с виноватой улыбкой, заглядываю в глаза.

– Потерял меня?

– Ты сказала, что будешь на работе и освободишься в пять, – сухо отвечает он.

– Просто планы изменились, а твоего телефона у меня не было позвонить…

– Трубку почему не брала?

– Подруга просто ребенка спать укладывала, я звук на телефоне отключила, и потом мы с ней заболтались… Слушай, не надо на меня так смотреть.

– А как мне на тебя смотреть?

Чувство вины стремительно тает внутри меня, сменяясь чем-то иным. Чем-то неприятным. Холодным, колючим, неуютным. От таких ощущений хочется спрятаться, как-то защититься. Я отступаю на шаг назад и обнимаю себя руками. На Глеба гляжу теперь враждебно. Так же, как он на меня.

– Извини, что заставила тебя поволноваться, но я не специально, – уязвленно произношу. – Не надо обижать меня недоверием. Я этого не заслужила.

– Да неужели? – с пренебрежением интересуется он.

Теперь мне становится по-настоящему обидно. Такой тон ранит. После всего, что между нами было.

– А разве заслужила? – сдержанно спрашиваю его я.

– Тебе напомнить, как я тебя невменяемую из клуба увозил? – добивает он меня.

Я не верю своим ушам. В голове не укладывается, что он может так ко мне относиться. Неужели я ошиблась? Снова?

В груди становится больно, горло сковывает тисками от подступающих слез.

– Что ж… – сдавленно произношу я. – Раз в твоих глазах я такая ненадежная, думаю, нам не стоит и пытаться…

Делаю еще шаг назад, разворачиваюсь, хочу уйти. Но Глеб тут же останавливает, схватив за локоть.

– А ну-ка успокоилась и села в машину, – звучит над ухом его ледяной голос.

– Никуда я не сяду, – дергаю рукой, чтобы освободить локоть. – Убери от меня свои руки.

– Сядешь. Или я тебя силой туда посажу.

От его слов, от тона, которым он их произносит, только становится еще больнее.

– Не смей так разговаривать со мной, – цежу сквозь зубы. – Отпусти сейчас же!

Его хватка на локте становится сильнее, причиняя уже физическую боль. И в конце концов Глеб делает то, что обещал. Открывает пассажирскую дверь своего джипа и силой заталкивает меня внутрь.

Захлопывает дверь, но я тут же открываю ее снова, пихаю изо всех сил в попытке выйти из машины.

– Я никуда с тобой не поеду!

– Поедешь, – произносит Глеб, припечатывая меня суровым взглядом к сиденью. – Только попробуй еще раз открыть.

Под его злым взглядом я очень быстро теряю весь боевой настрой. Понимаю, что все бесполезно. Что я могу сделать против него? Разве что разозлить еще больше. И станет только еще хуже.

Прерываю зрительный контакт, откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Мне невыносимо больно, я не понимаю, чем заслужила такое отношение.

Глеб обходит машину вокруг, занимает водительское место, заводит двигатель. И вскоре мы выезжаем из Викиного двора.

Я сижу, обхватив себя руками за плечи, смотрю в одну точку на приборной панели. Понятия не имею, куда он меня везет. Меня слегка трясет.

– Успокоилась? – глухо спрашивает он спустя какое-то время.

Я молчу.

– Ты так рвалась на свою работу. Я тебя туда отвез. А потом выясняется, что ты там и не была сегодня. Что я должен был думать?

– С чего ты взял, что я там не была?

– Ты не отвечала на звонки, я зашел в здание, спросил у администратора. Мне сказали, что тебя сегодня не было.

– Я была. Просто недолго. Зашла и почти сразу ушла. Потому что меня уволили, – объясняю сквозь зубы.

– Почему уволили? За опоздание?

– Нет. Сократили. Неважно.

– А сразу ты не могла мне это сказать? – зло спрашивает Глеб.

Какое-то время мы едем дальше молча. Я неосознанно глажу локоть, за который он меня схватил. Болит. Наверное, синяк будет.

Мне обидно до слез. Я не сделала ничего плохого, чтобы он так реагировал на мой поступок. Да даже если бы я и правда его обманула. Он не имел права так вести себя со мной. Псих ненормальный.

– Глеб, отвези меня, пожалуйста, домой.

Он тормозит у обочины, ставит рычаг коробки передач в положение «парковка» и разворачивается всем корпусом ко мне, опираясь локтем на руль.

Смотрит на меня из-под бровей.

– Настя, извини. Я был неправ.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к боковому окну, утыкаясь в него лбом. И понимаю, что нет. На этот раз не извиню.

– Давай договоримся с тобой, что ты не будешь больше меня провоцировать, – прохладно произносит он, так и не дождавшись от меня никакого ответа.

– А то что? – резко поворачиваю к нему голову. – Ударишь меня?

– Конечно нет.

– Ну а что тогда? Я не сделала и не сказала тебе ничего плохого, чтобы так со мной обращаться!

Мой голос звенит от напряжения. Наверное, я выгляжу сейчас, как истеричка, решившая помахать кулаками после драки, но мне плевать. Не могу больше терпеть его отношение ко мне!

– Ты могла сразу сказать, что тебя уволили, а не залечивать про доверие, – спокойно отвечает он.

И это его спокойствие еще сильнее злит меня.

– Ты тоже мог нормально спросить и выслушать, а не смотреть на меня, как на тварь какую-то! А теперь еще просишь не провоцировать! Как мне тебя не провоцировать? Что я должна делать для этого, по-твоему? В рот тебе заглядывать и по струнке ходить?

– Я уже извинился, Настя.

– Этого мало!

– Тогда что мне сделать? На колени встать? – повышает голос он.

А я качаю головой от досады.

– Боюсь, что ничего. Мы с тобой не сможем быть вместе. Это было сразу очевидно.

Он на секунду прикрывает глаза, делает шумный выдох через нос, будто заставляя себя успокоиться. А после вновь открывает глаза и смотрит на меня в упор.

– Настя. У меня нервы ни к черту, – говорит отрывисто. – Я не хочу тебя обижать. Только поэтому попросил не провоцировать. А не потому что виню тебя в случившемся. Я сам виноват, знаю. Просто так вышло – все, что касается тебя, для меня слишком. Меня бомбит от тебя, понимаешь? Я голову себе сломал, куда ты от меня сбежала. Почему. Чего только не думал.

– А если я дам повод для еще больших переживаний, что ты тогда со мной сделаешь?

– Я не знаю. По заднице дам.

– Я серьезно спрашиваю, Глеб.

– Ты что, боишься меня?

Я отвожу взгляд и молчу. Обхватываю пальцами больной локоть. Боюсь ли я Глеба? Да, бывает иногда.

– Настя?

– Ты когда-нибудь поднимал руку на женщину? – поворачиваю голову и впиваюсь испытующим взглядом в его лицо.

Кажется, он совсем не ожидал такого вопроса. Выглядит слегка обескураженным.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Да или нет?

– Нет. Ни разу.

– Уверен?

– Уверен, – отвечает холодно.

Я снова отворачиваюсь к окну, поглаживая свой локоть рукой.

– Ты что, не веришь мне? Думаешь, я мог бы тебя ударить? – разносится по салону низкий голос Глеба после небольшой паузы.

– Не знаю, – глухо отзываюсь я, разглядывая сквозь стекло идущих мимо нас по тротуару прохожих.

– Отец еще в детстве нам с Егором внушил, что бить женщину – это дно. Наверное, это единственный вопрос, в котором я с ним солидарен.

Я разворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, не в силах скрыть обиду.

– Ты сегодня очень больно схватил меня за локоть, – крепче сжимаю пальцами пострадавшее место. – Откуда мне знать, что в следующий раз ты не сделаешь еще больнее? Я ведь уже не только о себе думать должна.

Он берет мою руку, задирает рукав блузки, рассматривает локоть. Нежно оглаживает его пальцами. Наклоняется, целует несколько раз в самый сгиб, пуская по коже ворох горячих мурашек.

– Прости. Я не рассчитал силу, – поднимает голову и смотрит в глаза. – Больше такого не повторится, Настя. Я тебе обещаю.

Мои глаза наполняются влагой. Изо всех сил пытаюсь сдержаться, но пара слезинок все же скатывается по щекам. Я хочу поверить ему. Но не могу.

– Извини, но я уже все это проходила. И не хочу больше.

– Что проходила?

– Когда сначала делают больно. А потом клянутся, что это не повторится.

Взгляд Глеба стекленеет. Челюсть сжимается, на скулах начинают ходить желваки.

– Кто? – спрашивает он ледяным тоном после небольшой паузы.

– Бывший, – пожимаю я плечом, одновременно смахивая со щек слезы.

– Это ведь не Егор?

– Нет, конечно, – грустно усмехаюсь я. – Егор на такое не способен. Тот человек исчез из моей жизни еще задолго до знакомства с вами. Я любила его. Очень. Все прощала. Он мог позволить себе залепить мне пощечину или толкнуть. Не так чтобы очень сильно. Это всегда было больше обидно, чем больно. И потом он всегда просил прощения, клялся, что больше никогда в жизни… А однажды взял и избил меня так, что я попала в больницу. Причем из-за ерунды какой-то…

– Кто он?

– Неважно.

– Скажи его имя.

– Глеб, пожалуйста, не надо всего этого. Я не хочу ворошить прошлое. Я рассказала тебе не для того…

– Настя, просто скажи мне имя. Я ведь все равно его найду.

– Не надо никого искать. Это дело прошлое, поверь, жизнь его уже и так жестоко наказала.

– Жизнь наказала? Да я убью его нахрен!

– Глеб, нет. Не надо. Ты не будешь его искать и ничего ему не сделаешь. Он и так уже в инвалидном кресле… В аварию попал спустя год, после того как все случилось, – поясняю в ответ на вопросительный взгляд. – Он просил у меня прощения. И я его давно простила. Просто не хочу, чтобы такое повторилось.

Глеб долго молчит. Смотрит на меня.

– Ты поэтому выбрала Егора? Потому что решила, что я такой же, как тот твой бывший?

– Нет, – отрицательно кручу я головой. – Я выбрала Егора, потому что ты уехал. Мне было одиноко. Очень одиноко. И Егору тоже было одиноко. А еще мне было жалко его. Он ужасно переживал из-за вашей ссоры.

Глеб берет мою ладонь, гладит большим пальцем, сжимает в своей руке. Смотрит в глаза пронзительно.

– Настя, я псих конченый, я знаю это. Но я никогда тебя не трону. Я лучше руку себе отрублю, чем тебя ударю.

Я не выдерживаю, подаюсь всем корпусом к нему и обнимаю. Зарываюсь лицом в его рубашку, прижимаюсь щекой, тихо всхлипываю. Чувствую, как его руки смыкаются на моей спине, как губы опускаются на мой затылок, и становится так невероятно тепло…

Верю ему. Может, я последняя дура, но верю.

Я прижимаюсь к нему все крепче. Беспорядочно глажу, скольжу руками по его крепким плечам, груди и шее. Глеб обхватывает пальцами мой подбородок, заставляет поднять голову вверх. Пристально смотрит в глаза. Наклоняется медленно, целует в губы. Очень нежно и чувственно. Я мгновенно теряю связь с реальностью. Плавлюсь в его руках, вся превращаюсь в нежность.

Его сильные руки гладят меня, опускаются на талию, осторожно сжимают, посылая горячие импульсы вниз живота. Как-то очень легко подхватывают и перетягивают через консоль, усаживая меня на мужские колени.

Поцелуи становятся все настойчивее, глубже, требовательнее, доводят до исступления. Теплые ладони проникают под мою блузку, ласкают ставшую сверхчувствительной кожу под ней. Ткань задирается наверх, прохладный воздух салона обжигает обнаженный живот и спину. Это немного отрезвляет, я начинаю оглядываться по сторонам.

Наша машина припаркована прямо у обочины, мимо проносятся автомобили, по тротуару идут пешеходы. Передние окна джипа не затемнены, и нас наверняка отлично видно с улицы.

Но Глеб словно не замечает ничего и никого вокруг.

– Глеб, Глеб… – шепчу я, с трудом отрываясь от его губ. – Мы же посреди улицы, что ты делаешь…

Он фокусирует на мне помутившийся взгляд, смотрит беспомощно.

– Я не знаю, – произносит хрипло, отрицательно качнув головой.

Обнимаю его. Прижимаю голову любимого к своей груди, глажу по затылку, начинаю беспорядочно целовать его короткие волосы.

– Поехали домой, – шепчу.

Глеб отрывается от моей груди, снова смотрит, на этот раз очень внимательно, будто хочет запомнить в мельчайших деталях мое лицо.

– Ты голодная? Поехали, может, поужинаем где-нибудь? – внезапно предлагает он.

Я улыбаюсь. Действительно очень хочу есть. Вика кроме чая с детским печеньем ничего мне не предложила, а я сегодня только завтракала.

– Поехали.

Перебираюсь обратно на свое сиденье, поправляю блузку и волосы, боковым зрением замечая, что он все еще безотрывно разглядывает меня. Это так безумно приятно. Знать, что ты настолько нравишься кому-то. И не просто потому что тебе так сказали, а потому что это видно невооруженным глазом. И даже если не смотреть – все равно чувствуешь.

Даже когда он наконец переключает взгляд на дорогу, переводит рычаг коробки передач в положение «драйв», трогается с места, я ощущаю каждой клеточкой тела, что все его внимание по-прежнему всецело принадлежит мне. Между нами будто возникла невидимая связь, соединяющая нас воедино, позволяющая чувствовать все, что испытывает в эту секунду другой человек.

Мне безумно хочется касаться его. Хотя бы кончиками пальцев задеть. Хотя бы ткани его брюк на краешке кармана дотронуться. Рука сама собой тянется к нему, но Глеб опережает меня. Первым опускает ладонь на мое колено, слегка сжимает его, поглаживает большим пальцем сквозь джинсы, пока другая его рука крепко удерживает руль. Накрываю его ладонь своей, и он тут же переворачивает её, переплетая наши пальцы. Я испытываю от этого необъяснимое удовольствие.

Так мы и едем. Держимся за руки и молчим. И нам хорошо в этой тишине.