Читать книгу "Не его невеста"

– Ты делаешь мне больно, – хрипло произношу, глядя Глебу в глаза и умоляя взглядом, чтобы прекратил.

На мгновение мне кажется, что в его глазах отражается понимание. И хватка на запястье начинает слабеть.

– Прости, – тихо произносит он, окончательно освобождая мою руку.

Но в следующую секунду обе его ладони настойчиво ложатся на мою талию. Я замираю на месте. Мои глаза делаются шире, и губы приоткрываются, чтобы сделать жадных вдох – кислорода вдруг резко начинает не хватать.

Его руки скользят по талии, сминая мою футболку, перемещаются на поясницу. И почти сразу – на спину. Потом одна его ладонь накрывает мой затылок, посылая по телу горячую волну дрожи.

И я понимаю, что все. Больше не могу сопротивляться. Ничего не могу сделать.

– Не надо, – шепчу, глядя в его затуманенные глаза, предпринимая последнюю жалкую попытку остановить.

Но понимаю, что хочу совсем другого. Как ни ужасно это осознавать, но мне нравится находиться в плотном кольце его рук. Нравится ощущать жар его тела.

Мозг отчаянно пытается зацепиться за мысль, что сейчас Глеб поступает очень некрасиво по отношению ко мне. Но эта мысль ускользает так же быстро, как приближаются ко мне его губы.

И мне до одури хочется, чтобы он поцеловал меня. Хочется так, что все внутри вибрирует от желания.

Ощутить забытый вкус его поцелуя. Почувствовать ту дикую неудержимую страсть. Как два года назад.

Его пальцы медленно зарываются в мои волосы на затылке, сжимают их у корней, посылая горячие импульсы по нервным окончаниям. Тянут вниз, заставляя почувствовать приятную тяжесть внизу живота.

Я закрываю глаза и жадно втягиваю воздух сквозь слегка приоткрытые губы.

– Почему? – раздается тихий вопрос.

Я не сразу понимаю, о чем Глеб меня спрашивает. Он так близко. Я чувствую его горячее дыхание на своём лице.

– Ты сам знаешь… – шепчу я, когда наконец доходит, и в следующее мгновение чувствую поцелуй на своих губах.

Странный поцелуй. Не такой, как я ожидала.

Глеб просто прижимается своими губами к моим, и несколько секунд ничего не происходит. Совсем ничего.

Но несмотря на это, мне становится жарко. Дыхание сбивается окончательно.

Глеб по-прежнему крепко удерживает меня за поясницу и затылок, не оставляя ни единой возможности отстраниться от его губ. Но я и не пытаюсь. Мои руки, что до этого упирались в его грудь, теперь расслабляются. Все ощущения обостряются. Я чувствую подушечками пальцев, как сильно бьется его сердце, сотрясая грудную клетку. Теряю счет времени. Словно мы переместились в другую реальность, где минут и секунд просто не существует.

Слегка повернув голову, Глеб втягивает ртом мою верхнюю губу, посылая по телу волну трепетной дрожи. После проделывает то же самое с нижней губой.

Мои ноги подгибаются. Я бы наверняка упала, если бы он не держал меня так крепко.

Я будто пьяная. Не соображаю ничего. Полностью растворяюсь в этих ощущениях. Вся моя вселенная сейчас – это его губы. Руки, дыхание.

Наш поцелуй.

Который ещё через мгновение Глеб углубляет. Проникает языком в мой рот, запуская по телу очередную горячую волну трепета.

Я даже не осознаю, когда начинаю отвечать ему. И спустя ещё несколько мгновений узнаю Глеба.

Его руки теперь беспорядочно скользят по моей фигуре, жадно сжимая все, что попадает под них.

Я следую его примеру. С нажимом веду ладонями по его груди вниз до пресса, очерчиваю пальцами напряженные кубики, после снова веду вверх. Оглаживаю широкие плечи, впиваюсь в них пальцами, наслаждаясь силой крепких мышц.

Тяжело дышу. Закрываю глаза, запрокинув голову назад, и тут же чувствую влажные прикосновения губ и жалящие поцелуи на своей шее.

Глеб подхватывает меня под ягодицы и усаживает на столешницу. Забирается руками под футболку. Я с ног до головы покрываюсь мурашками от его беспорядочных ласк обнаженной кожи живота и спины.

Застежка бюстгальтера с тихим щелчком расцепляется, лямки пружинят в разные стороны, оставляя мою грудь беззащитной.

И я вдруг очень ярко представляю, что последует за этим.

Сейчас я изменю Егору. С его родным братом. Прямо на кухонном столе.

Это мгновенно отрезвляет, словно ледяной душ. Заставляет опомниться.

Я судорожно ловлю сквозь футболку широкие ладони Глеба и изо всех сил прижимаю их к себе, не позволяя забраться под свободно висящие на лямках чашечки нижнего белья.

– Стой…

Он меня не слышит. Продолжает делать то, что собирался, не обращая никакого внимания на мой протест.

– Стой, Глеб, – взволнованно прошу я, впиваясь в его руки уже ногтями. – Прекрати!

Он замирает на секунду, но лишь для того, чтобы вытащить одну руку из-под моей футболки, схватить за волосы и закрыть мне рот очередным глубоким поцелуем.

Я пытаюсь отвернуться, оттолкнуть его, но тщетно. Ему абсолютно наплевать на мое сопротивление. Оно его будто только раззадоривает.

Но я не сдаюсь. Продолжаю отчаянно бороться в жалких бесполезных попытках остановить его натиск. Глеб словно обезумел и ничего не понимает. Его ладонь все сильнее смыкается в моих волосах, другая скользит по животу вниз. Я инстинктивно плотно свожу ноги, но Глеб грубо расталкивает их, стремясь проникнуть рукой между бёдер.

У меня начинается паника.

Это неправильно, ужасно неправильно! Так не должно быть!

Понимаю, что если не остановлю его сейчас, случится непоправимое. Не придумав ничего лучше, замахиваюсь и бью Глеба наотмашь ладонью по щеке.

Получается слишком сильно.

Шлёпок выходит настолько звонким, что оглушает. Ладонь обжигает, будто кипятком. Зато мне наконец удалось привлечь его внимание к своему протесту.

Смотрю на него растерянно, тяжело дышу.

Глеб же смотрит сначала с непониманием. Но очень быстро его взгляд наливается злостью. Глеб прикасается пальцами к своей щеке, будто не может поверить, что я его ударила.

Мне становится страшно от его взгляда. Кажется, будто Глеб сейчас ударит в ответ или просто возьмет и придушит меня к чертовой матери.

Но он лишь отталкивается рукой от столешницы и отступает назад, позволяя мне спрыгнуть вниз.

Пользуясь моментом, я незамедлительно проскальзываю мимо него и пулей вылетаю из кухни.

Сначала несусь в сторону лестницы, но, не добежав до нее, резко разворачиваюсь и выбираю другое направление. К выходу из дома. Не могу оставаться здесь с ним.

Хватаю с полочки в холле ключи от своей машины, обуваю первые попавшиеся кроссовки и, как есть, в домашних шортах и футболке выбегаю на улицу.

Врываюсь в гараж, на ходу разблокирую двери «Камаро». Будто боюсь, что Глеб сейчас догонит меня и…

И что? Изнасилует?

Не хочется верить, что он способен на такое, однако произошедшее только что на кухне говорит об обратном.

Мысленно даю себе оплеуху за то, что так думаю о нем. Глеб ведь остановился. Он бы не зашел так далеко, если бы я не позволила. Просто голову потерял, поэтому не слышал меня и не понимал ничего.

В груди странно щекочет.

Голову потерял… Не верится, что такое может произойти с мужчиной из-за меня. Во мне нет ничего особенного. Я простая девушка. Да, симпатичная. Фигура что надо. Но таких ведь очень много. По крайней мере, раньше еще никто и никогда не терял из-за меня голову. Тем более до такой степени, чтобы предать родного брата.

А может, дело вовсе и не во мне? Может, Глеб просто сам по себе такой темпераментный мужчина? И далеко не моралист, к тому же. Он ведь так и сказал, что позволяет себе все, что захочет. И будь на моем месте любая другая девушка, вполне возможно, повел бы себя точно так же…

Почему-то от этих мыслей становится больно.

Не понимаю, что со мной происходит. Почему я размышляю о причинах поступка Глеба, когда должна испытывать стыд за случившееся. И чувство вины перед Егором. Я ведь только что едва не занялась сексом с его братом. Позволяла целовать себя. Трогать. Целовала и трогала сама. Получала удовольствие от этого. Да по факту я уже ему изменила!

Это ужасно. Это несправедливо. Егор не заслужил такого. Гореть мне в аду…

А я уже и горю. В груди теперь жжет так, что не вздохнуть.

Давлю на газ, слишком резко выезжаю из гаража, заранее открывая с пульта ворота. Вылетаю на дорогу так, будто Глеб может вздумать преградить мне путь.

Но его и близко нигде не видно.

Нарезаю круги по городу без какой-либо цели, пытаюсь успокоиться. Слезы бегут по щекам. Волосы развеваются от ветра, поникающего сквозь открытые окна «Камаро», прилипают к щекам, пробираются в рот. Но мне на это плевать, я даже не убираю их.

Мой мир рушится со скоростью света, и я понятия не имею, что с этим делать.

Свадьба, планирование беременности теперь кажется чем-то абсурдным, неправильным. Но признать, что я должна отказаться от этих планов, оказывается невероятно сложно. Больно.

Господи, как больно…

Все мое существо отрицает вероятность такого исхода событий.

И я слабовольно надеюсь, что может еще получится выйти из этой ситуации без потерь.

Вот только как?

Рассказать Егору, что сделал сегодня Глеб? Тогда придется признаваться и в том, что я поддалась ему в какой-то момент. Что испытывала возбуждение и хотела с ним целоваться.

Господи, да у меня язык не повернется такое сказать! Это ведь то же самое, что всадить любимому нож в сердце.

А если не рассказывать, тогда что? Продолжать делать вид, будто все в порядке? Это подло. Да и вряд ли я так смогу.

Ощущение полной безысходности накрывает меня с головой и провоцирует на новую порцию слез.

Когда меня, наконец, немного отпускает, торможу у обочины и щупаю карманы шорт в надежде отыскать там свой телефон. Потом вспоминаю, что он так и остался лежать в кухне на столешнице. Запрокидываю голову и стону в голос от досады.

Просто замечательно! Я в домашних тряпках, без связи, без денег, а стрелка на датчике с уровнем топлива стремится к нулю. Но идея вернуться домой сейчас, когда есть большая вероятность вновь столкнуться там с Глебом, кажется мне почти что самоубийством.

Утыкаюсь лбом в руль и сижу так какое-то время, пытаясь понять, что же делать дальше.

В конце концов решаю поехать к Вике. К счастью, сейчас у нее такое время, когда трудно не застать её дома или рядом, во дворе, на детской площадке.

7 глава

Подруга встречает меня неподдельной радостной улыбкой.

– Ух ты, какие люди! – восклицает громким шепотом, пытаясь задушить в объятиях. – Вот это приятный сюрприз! Заходи, я как раз тут с ума схожу от скуки! Только т-ш-ш, дитё моё спит.

Я вымученно улыбаюсь ей, не в силах выдавить из себя даже скупое «привет». И Вика тут же безошибочно считывает мое состояние.

– Что-то случилось? – настороженно интересуется.

Я собираюсь соврать ей, что нет. Что просто проезжала мимо и решила заскочить поздороваться. Но от ее обеспокоенного взгляда в горле зреет ком, и в итоге я подавленно киваю, изо всех сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы.

Вика снова крепко обвивает мою шею руками, прижимает к себе.

– Что случилось? – встревожено шепчет на ухо. – Все живы-здоровы? Не пугай меня, Настя.

– Все живы-здоровы, – успокаиваю я её, осторожно высвобождаясь из объятий.

– С Егором поссорились, что ли?

– Типа того…

– Так. Идем на кухню. Рассказывай.

Я сбрасываю у порога кроссовки, и мы перемещаемся на кухню. Подруга усаживает меня за стол. Не спрашивая, наливает чашку ароматного зеленого чая с сахаром, как я люблю. Садится напротив и терпеливо ждет.

Я делаю несколько маленьких глотков приятно обжигающей жидкости, заставляя себя успокоиться. Смотрю на подругу. Она выглядит такой замученной. В растянутой футболке с пятном неизвестного происхождения. На голове растрепанный пучок жалкого вида, под глазами от хронического недосыпа синеют самые настоящие мешки. Но эти самые глаза так сияют. Это видно невооруженным взглядом, даже несмотря на искреннее беспокойство, с которым она сейчас смотрит на меня.

Да, материнство даётся Вике нелегко, но она все равно очень счастлива.

Еще бы, ведь у нее растет чудесная дочь. И рядом просто замечательный муж. Любящий, заботливый, чуткий.

Я думала, что и у меня скоро будет так же…

Но теперь, наверное, моим скромным мечтам о счастливой семейной жизни уже не суждено сбыться.

– Что он сделал, Насть? – осторожно спрашивает Вик, так и не дождавшись, когда я начну говорить сама.

– Он – ничего. Это я кое-что сделала.

Глаза подруги округляются до размеров чайного блюдца.

– И что же ты сделала?

– Я целовалась с его братом.

Это кажется невероятным, но глаза Вики делаются еще шире.

– С тем самым близнецом?!

– Да.

– Ничего себе… – тянет она, озадачено хлопая глазами. – А… Как это вышло?

И я рассказываю ей все. Как на духу. Как на исповеди.

Вика внимательно слушает меня, не перебивает. А я все говорю, и говорю, и говорю… Хочу передать ей не только ход событий, но и все свои мысли, чувства.

В какой-то момент мне начинает казаться, что из моей сумбурной речи подруга мало что понимает. Я тяжело вздыхаю и замолкаю наконец, опустив глаза.

– Насть, я, честно говоря, даже и не знаю, что сказать… – растерянно произносит Вик после небольшой паузы.

– Да ничего не нужно говорить, – понуро отвечаю я. – Спасибо, что просто выслушала меня.

– Я и подумать не могла, что у тебя с этим близнецом такое происходит… Хотя можно было догадаться. Я давно заметила, что каждый раз при упоминании о нем ты нервничаешь. Просто почему-то значения этому не придавала.

– Да брось.

– Нет, серьезно!

– Не знаю, – вздыхаю я. – Может быть, так и было. Эта проклятая ночь с ним в отеле меня за эти два года с ума свела.

– Ой, Насть, – морщится Вика. – Ты слишком правильная. Ну было у вас один раз по пьяни, что теперь? Даже поговорка такая есть – один раз не… кхм, ну ты поняла. Я что хочу сказать. Гораздо паршивее то, что сейчас между вами происходит. Кажется, этот твой близнец всерьез задался целью вас с Егором разлучить.

– Мне не хочется так думать, Вик.

– А как хочется думать?

– Не знаю…

– Думаешь, он в тебя влюблен? Поэтому так себя ведет?

– А это кажется слишком фантастичным, – горько усмехаюсь я.

– Почему?

– Не знаю.

– Ну а ты сама? Что к нему чувствуешь? Ну вот если прям честно-честно, забив на совесть и ваши отношения с Егором?

– Глеб мне нравится, – тихо признаю я. К чему кривить душой. – Очень нравится, Вик. Но мне кажется, что это вполне закономерно. Наоборот, было бы странно, если бы он мне не нравился. Ведь я люблю Егора, а он – его копия. Внешне они почти одинаковые… Но в то же время Глеб совсем другой. Как бы тебе объяснить… Я не знаю Глеба так хорошо, как Егора, не могу понять его до конца. Это будоражит меня, как какая-то непостижимая загадка. И то, что было между нами в прошлом, тоже…

– Хорошо. Допустим, – деловито кивает подруга. – Ну а как он тебе в сексе? Лучше, чем Егор? Или хуже? Или так же? Я, конечно, понимаю, сложно оценить по одному пьяному соитию, да еще и так давно у вас это было… Но все-таки?

Я подпираю кулаком щеку и возмущенно качаю головой:

– Вик, ну это-то тут причем?

– Как причем? – пожимает плечами она. – Это один из самых важных критериев, по которому надо оценивать мужчину! В конце концов, тебе потом всю жизнь с ним тра… кхм, жить!

– Вик, я считаю, это далеко не главное. Главное ведь – это чувства. Любовь.

– Так говорят те, у кого с сексом все печально, – отмахивается подруга.

Я не сдерживаюсь и начинаю тихонько смеяться. Одновременно испытывая прилив нежности к Вик. Она удивительный человек. В такой, казалось бы, совершенно патовой ситуации ей каким-то чудом удалось меня развеселить.

– Нормально у меня все с сексом, – заверяю ее.

– Значит, все-таки Егор лучше?

Я на секунду закатываю глаза и иронично вздыхаю.

– Да не знаю я.

– Как это не знаешь?

– Не помню, как с Глебом было.

– Что, совсем? – разочарованно тянет Вик.

– Да, совсем. Я ж тогда пьяная была в зюзю. Даже слабо помню, как мы до отеля добрались. А потом вообще провал до утра.

– Хм. – Подруга закусывает губу и задумчиво стучит ногтями по столу. – Так а с чего ты тогда взяла, что между вами вообще что-то было?

– Потому что утром голая проснулась рядом с ним… А вещи мои рядом на полу валялись, – стыдливо краснея, признаюсь я.

– Понятно, – кивает Вика. – Ну что я могу сказать. Скорее всего, значит, так себе был секс, раз ты ничего не запомнила. Поверь моему опыту, фееричное действо даже в невменяемом состоянии отлично запоминается.

Я усмехаюсь и невольно вспоминаю наш с Глебом поцелуй. Почему-то совершенно не верится, что секс с ним у нас мог быть так себе. Или мне просто не хочется в это верить.

Эти мысли кажутся кощунственными по отношению к Егору, и чувство вины вновь накрывает меня с головой.

– Ох, Вика, – тяжело вздыхаю, вмиг помрачнев. – Что же мне делать?

– Я думаю, тебе надо откровенно поговорить с этим твоим близнецом, – уверенно заявляет подруга.

– С Глебом?

– Да. Подойти и спросить у него прямо – что он от тебя хочет? Зачем пытается расстроить свадьбу? Ну и от его ответов уже отталкиваться и думать, что делать дальше. Возможно, стоит все рассказать Егору. Или даже вам всем втроем откровенно поговорить.

– Да, – согласно киваю я несколько раз. – Ты права. Другого выхода я тоже не вижу.

После разговора с Викой мне становится намного легче. Я еду домой, уже ничуть не боясь снова встретиться там с Глебом. Наоборот, я жажду этой встречи. Мне хочется всё выяснить как можно скорее. Расставить все точки над «i».

Но по мере приближения к дому все-таки начинаю нервничать. Все сильнее и сильнее с каждым метром. А когда паркую машину возле крыльца, меня уже буквально трясет. Понятия не имею, почему. Наверное, настолько боюсь узнать правду. Ведь понимаю, что после этого разговора все изменится раз и навсегда.

В дом захожу с гулко бьющимся сердцем в груди. Напряженно прислушиваюсь, пытаясь определить по звукам, есть кто-то в помещении или нет. И слышу приглушенный мужской голос, доносящийся со стороны кухни.

Значит, Глеб дома. Сердце начинает биться еще чаще.

Тихонько прикрываю за собой дверь, сбрасываю обувь и босыми ногами по холодному полу бесшумно ступаю в сторону кухни.

Не решаясь сразу выдать себя, подкрадываюсь к дверному проему и заглядываю внутрь. Вижу спину Глеба. Он уже успел переодеться в деловую рубашку. Разговаривает с кем-то по телефону, а в другой руке держит мой смартфон в приметном ярком чехле.

– Да, ты был прав, здесь её телефон, – разносится по кухне его низкий голос. – Не знаю, она его раньше еще ни разу не забывала дома. Да я не паникую, просто странно это…

Смотрю на широкие мужские плечи, эффектно обтянутые рубашкой, и испытываю легкое замешательство. Смысл того, что говорит Глеб своему собеседнику по телефону, не сразу укладывается в моей голове.

Но еще через секунду приходит осознание – никакой это не Глеб. Это Егор. Да и рубашка на нём та же самая, в которой утром он уезжал на работу.

Но что Егор делает дома так рано? До конца рабочего дня еще как минимум два часа.

Выдыхаю, чувствуя, как волнение мгновенно улетучивается без следа. Но вскоре сменяется свинцовой тяжестью в груди.

Переступаю порог кухни и тихонько зову:

– Егор…

Он оборачивается, и его брови взлетают вверх.

– А вот и она приехала. Тревога отменяется, – усмехается в трубку неизвестному собеседнику.

Сбрасывает звонок, идет ко мне. Обнимает за плечи, коротко целует в губы.

– Ты где была, потеряшка?

– У Вики чай пили, – скованно отвечаю я. – Телефон дома забыла.

Егор окидывает меня с ног до головы скептическим взглядом, оценивая мой внешний вид. Эти шорты и футболка уже давно стали у меня исключительно домашней одеждой. А я никогда раньше не имела привычки разгуливать в домашней одежде вне дома. Наверняка у любимого возникают вопросы в связи с этим, но он их мне не задает.

– А я тебе звоню, звоню, – с укором говорит вместо этого. – Уже переживать начал.

– Ну вот еще, – пытаюсь улыбнуться ему. – Что я, маленький ребенок, не надо за меня переживать. Мало ли, может, я спать легла?

– Просто ты обычно всегда берешь трубку, а тут с утра тишина.

– А ты чего так рано домой приехал? – перевожу я тему.

– Освободился просто раньше сегодня. – Егор притягивает меня ближе к себе, обнимает двумя руками за шею, утыкается лбом в мой лоб. – Соскучился.

Я натянуто улыбаюсь, глядя ему в глаза из-под бровей. В груди так жжет, что хочется удавиться. Если бы он только знал, что сегодня произошло…

– Это так неожиданно, – в итоге произношу, высвобождаясь из его объятий. – Ты есть хочешь? Я сегодня ничего не готовила…

– Давай сходим куда-нибудь, поужинаем?

– Мне что-то не хочется никуда идти, – снова вымученно улыбаюсь. Даже представить страшно, как весь вечер буду смотреть ему в глаза и делать вид, что все прекрасно.

– Давай тогда домой еду закажем, накроем наверху, посмотрим какой-нибудь фильм? – предлагает он.

– Ну давай, – соглашаюсь только потому, что не могу придумать ни одной причины, чтобы отказаться.

– Что-то случилось, Насть? Ты будто какая-то расстроенная.

Опускаю глаза на секунду. Случилось. Еще как случилось.

– Да нет, все в порядке, – пытаюсь непринужденно улыбнуться, возвращая ему взгляд. – Просто настроения нет. Извини, мне нужно в туалет.

Стремительно ухожу из кухни и поднимаюсь на второй этаж.

Мне так стыдно, как, наверное, не было еще никогда в жизни. Чувствую себя мерзкой предательницей.

Захожу в нашу спальню и не знаю куда себя деть. Лишь бы спрятаться от этого ненавистного чувства вины. Егор ни разу ничем меня не обидел с тех пор, как мы с ним снова вместе. Он хорошо относится ко мне. С моей стороны низко было так поступать. Если он узнает… Даже страшно представить, как отреагирует.

Предложение Вики поговорить с Егором теперь кажется мне каким-то самоубийством. Нет, лучше ему ничего не знать. Я просто не вынесу, если он узнает.

Закрываюсь в ванной и забираюсь в душевую кабину, чтобы хоть как-то скоротать время. Целый час принимаю водные процедуры. Потом закутываюсь в халат, возвращаюсь в спальню и еще долго лежу на кровати, глядя в одну точку. Понимаю, что должна спуститься вниз, заняться ужином, но не могу себя заставить. Безумно хочется какого-то волшебства, чтобы щелкнуть пальцами – и проблема решилась сама собой.

Слышу, как тихо отворяется дверь, и в комнату входит Егор. Тут же сажусь на постели, стараясь придать своему лицу беззаботный вид.

– Малыш, там еду уже привезли, пойдем фильм смотреть?

– Пойдем, – обреченно отзываюсь я.

Егор, как и всегда, просто прелесть. Он заказал все, что я люблю, не забыл и про десерт. Накрыл стол в комнате с домашним кинотеатром, принес мой любимый плед.

Мы устраиваемся на диване рядом друг с другом, включаем первый попавшийся фильм.

Я отчаянно пытаюсь делать вид, что все в порядке. Но кажется актриса из меня никакая. Потому что Егор все чаще косится на мое лицо, а потом и вовсе притягивает меня за руку и усаживает к себе на колени.

– Ну, рассказывай, – требует он. – Что случилось?

– Ничего, – заверяю его я, мысленно проклиная все на свете. – Просто настроение что-то такое…

– Это из-за ребенка, да? Ты переживаешь, что я не спешу с этим?

Тяжело вздыхаю и заставляю себя посмотреть ему в глаза.

– Нет, Егор.

– Ты последнее время изменилась. Что с тобой происходит?

Он так искренне спрашивает, что на мгновение мне остро хочется все ему рассказать. Это ведь так просто – причина в твоем брате, Егор. Это из-за него я такая. И я понятия не имею, что делать…

Нужно всего лишь собраться с духом, набрать побольше воздуха в легкие и произнести эти нехитрые слова. А потом будь что будет.

Но в то же время я понимаю, что не имею на это права. Стать яблоком раздора между близнецами? Когда они только-только воссоединились после своего конфликта? Я не смогу так. По крайней мере до того, как поговорю с Глебом.

– Я просто волнуюсь из-за предстоящей свадьбы, боюсь, вдруг не успеем все организовать, – несу в итоге полную чушь.

– Ты сомневаешься?

Смотрю на Егора несколько долгих секунд и снова тяжело вздыхаю.

– Нет, конечно, нет, – твердо произношу. – Егор, я правда не знаю, что со мной. Наверное, это все гормоны…

– Иди сюда, – со вздохом произносит он и заключает меня в свои объятия.

Утыкаюсь носом в его плечо, вдыхаю родной запах, пытаюсь успокоиться. Но становится только хуже. В груди снова невыносимо жжет. Я ненавижу себя за эту ложь.

Сквозь звуки фильма слышу, как открывается дверь. Чувствую, как Егор поворачивает голову в сторону входа, отрываюсь от его плеча и смотрю туда же – прислонившись плечом к косяку, в дверном проеме стоит Глеб. И смотрит на нас так, что у меня во рту мгновенно пересыхает, а грудь пронзает спазмом, напоминающим самый настоящий электрический разряд.